Тайны пустоты

Глава 34. Не предварительное знакомство

Они хорошо смотрелись вместе: светленькая девушка и невысокий худой паренёк. Не обзаведись Элис новым телом, он бы выглядел сейчас как отец, обнимающий дочь, но судьба подарила известному физику вторую юность, и на этот раз он явно намеревался провести её не в творческом одиночестве. У представителей его расы не было проблем с эмоциональной сферой, Стейзу раньше думалось, что этот физик, входящий в первый круг его доверенных лиц, даже слишком эмоционален для крупного учёного. Парочка пошепталась о чём-то и исчезла из лабораторного корпуса, а Стейз в тысячный раз проклял своё злосчастное выгорание, идущее вкупе с беспамятством. Накрепко позабытое прошлое умудрялось постоянно напоминать о себе, при этом никак не проясняясь в воспоминаниях...

Он специально выбрал самый уединённый уголок в столовой, скрытый за ветками вечнозелёных растений, но хорошо знакомый голос настиг его и здесь:

– Позволите присоединиться к вашему застолью?

– Одним из условий выписки из медицинского стационара было требование регулярного питания в течение как минимум месяца. Условие осуществлять этот пункт в компании психотерапевта не выдвигалось, – заметил Стейз, освобождая часть стола от своих тарелок.

– О, не ищите подвоха, стратег, – отмахнулся ведущий специалист психолого-реабилитационного центра. Он склонился к Стейзу и заговорщицки подмигнул: – Видите ли, некоторым людям не нужны строжайшие наказы врачей для своевременного посещения столовой. Вы не поверите, но некоторые приходят сюда добровольно! Наличие биосинтезаторов в каждом кабинете отнюдь не означает наличие возможности вовремя перекусить: вы, я смотрю, тоже начали ходить в столовую.

– Да, в кабинете постоянно отвлекаешься на дела и не замечаешь, как остывший завтрак превращается в обед, а его остатки – в ужин.

– Вот-вот, а потом выговоры от врачей и лишние пилюли в кармане.

Четверть часа за столиком царила тишина, нарушаемая лишь звяканьем столовых приборов. Вежливость намекала Стейзу не начинать деловые разговоры во время еды, а обсудить всё на обязательной консультации, которые ему теперь приходилось посещать втрое чаще обычного. Однако следующая встреча с этим специалистом стояла в графике лишь через два дня...

– Не мучайтесь, стратег, спрашивайте – за десертом я особенно благодушен и готов поболтать на любые темы, – доброжелательно улыбнулся психотерапевт. – Ваши эмоции больше вас не беспокоят?

– Эмоции – нет, – помедлив, ответил Стейз.

– Вы же помните мой рассказ о механизмах замещения? Ничто в природе не исчезает бесследно – вам, как физику, эта истина яснее, чем многим другим. Сильные эмоции, которые вы испытывали раньше, не растворились в небытии: рано или поздно они обязательно проявят себя в другой форме – в той, что осталась вам доступна. И судя по всему, проявят себя настолько ярко, что в самом деле смогут доставить неудобства. Если всё так и происходит сейчас, знайте: любые психологические затруднения поддаются коррекции.

Всё происходило согласно прогнозу психолога далеко не первый день, но Стейз не был готов обсуждать свои «затруднения». Логика подсказывала, что психотерапевт и без пространных объяснений прекрасно представляет суть его проблемы, ведь единственным доступным ему чувством остался тот основной инстинкт, что заложен матушкой-природой в целях сохранения популяции, как сказали бы биологи. И перенастройка потребностей произошла соответствующим образом: при утрате того, что было, катастрофически усилилось то, что осталось. Стейз не помнил накал своих прежних чувств, но мощь постоянно накрывающего его страстного влечения была сокрушительной!

К тому моменту, как врачи признали его выздоровевшим и пришло сообщение о скором визите к нему Таши, он изучил массу информации о ней – о девушке с уникальными способностями. Всё, что он видел, всё, что читал о ней, подтверждало те первые впечатления, которые он помнил: она была... поразительной. Идеальной. Созданной как специально для него. Вызывающей в нём чувство глубокого восхищения своим умом, отвагой, оптимизмом и той искромётной живостью характера, что так редко встречается у наурианцев. Стейз не нуждался в долгих объяснениях психологов, почему именно Таша сыграла роль катализатора его эмоций, и без малейшего удивления воспринял новость, что между ними имелись какие-то личные взаимоотношения. Разумеется, они имелись – он бы поразился самому себе, если б в том частично позабытом прошлом не сделал бы всё возможное и невозможное, чтобы выстроить эти взаимоотношения!

Плохо, что память о них ушла вместе с эмоциями, но память можно заполнить рассказами о прошлом, а что касается эмоций – он должен был предупредить свою девушку, что те недолговечны. Несколько сбивало с толку, что он совершенно не помнил, на каких условиях было основано их личное общение, и почему нет никаких официальных сведений об их помолвке. Последний факт настораживал больше всего, заставляя подозревать, что дальше стадии предварительного знакомства они не зашли. А коли так – эмоциональное выгорание могло поставить крест на всех его надеждах. Стейз даже задал психологу вопрос, насколько сильно другие люди опираются на эмоции, принимая решение о вступлении в брак.

– О, здесь у слабого и сильного пола имеются сильные различия, – беспечно ответили ему. – В целом, мужчины-наурианцы куда меньше отличаются от своих собратьев из других рас, чем женщины-наурианки от сестёр иных подвидов. У подавляющего большинства людей разница между мужской и женской любовью заключается в том, что мужчина любит всем своим умом и телом, а женщина – всем сердцем и душой. Поскольку у наурианцев наличествует и ум и тело, то в вопросах личных отношений вы ведёте себя примерно как и все другие, разве что с меньшей эмоциональностью.

В итоге Стейз был абсолютно спокоен, когда ждал её появления. Твёрдо намерен всё прояснить и удержать её рядом с собой. Однако оказался совершенно не готов к тому, что произошло в действительности.

Безумное влечение вспыхнуло, как сверхновая, едва она перешагнула порог. В последний миг выхватив бразды управления телом из-под власти разнузданной страсти, Стейз уберёг девушку от стресса, связанного с его нападением на неё. Стоило титанических усилий взять неожиданное вожделение под контроль, и сражаясь с собственным отчаянно бунтующим телом, он замечал, как меняется лицо Таши. Как на место радости приходит испуг, как на милом личике проступает растерянность, как она в шоке пятится от него к двери, подтверждая худшие его опасения: их отношения не были прочными и основанными на взаимных обязательствах. Борясь с обжигающим чувственным влечением, Стейз с трудом удерживал нить их сдержанного диалога. Почему исчезнувшие эмоции не забрали с собой и чувство страсти тоже?! Коварная природа нанесла неожиданный удар в спину, сумев затуманить его чистый разум в самый ответственный момент!

Все старые и новые планы Стейза разбивались о жестокую реальность: он был неспособен вести продуманные беседы с той, к кому его тянуло так неудержимо. Сталкиваясь с ней в коридорах, он все силы тратил на то, чтобы остаться цивилизованным человеком и не превратиться в оголтелого дикаря. Дикаря, желающего одного: взвалить на плечо свою женщину и оттащить в свою пещеру, невзирая на вопли протеста.

– Как она себя чувствует? – отрывисто спросил он.

Психотерапевт ничуть не удивился, что с темы психологических затруднений они перешли к обсуждению самочувствия третьих лиц, и не усомнился, кто имеется в виду под местоимением «она».

– Таша демонстрирует все признаки глубокой депрессии, – серьёзно и озабоченно ответил психотерапевт, – но у меня нет уверенности в причинах её критического состояния. Оно вполне может быть спровоцировано теми же факторами, что у многих других людей в нынешнее время: мысли о предстоящей гибели галактик почему-то никого не успокаивают.

– Нервные перегрузки Таши – не повод для шуток, – рыкнул Стейз. – Если она нуждается в вашей профессиональной помощи, вы обязаны её оказать.

– Согласен, но Галактический Совет всё последнее тысячелетие упорно не рассматривает закон о принудительной психологической поддержке. Стратег, не смотрите зверем, я не могу консультировать человека по вопросам, которые он не желает обсуждать. Знаете, на стол Верховному и даже на столы сенаторов Совета регулярно поступают прошения сотрудников Стратегического Центра об отмене обязательных встреч с психологами. Вы и сами приходили ко мне с мыслью, что приказы руководства не обсуждают, даже если те не имеют видимого смысла, верно? И каждый раз я объясняю сенаторам, что смысл этих встреч вовсе не в сиюминутной помощи, которая в самом деле чаще всего людям не нужна.

– А в чём же?

– В том, что когда кому-то впрямь потребуется помощь, он придёт к нам сам без раздумий, в силу привычки, в силу сложившегося убеждения, что есть специалисты, способные эту помощь оказать. В деле психологической поддержки важно не только мастерство психотерапевта, но и готовность человека принять такого рода помощь. Таша не готова.

– Её никогда не принуждали посещать психологов? – хмыкнул Стейз.

– Вероятнее всего. Вы поговорили с ней о том, что происходило с вами на Земле? Почему нет? Вы же осознаёте, что двухмесячный полный провал в памяти изнутри подтачивает ваше собственное психическое здоровье? Загоняет и вас в тяжёлое стрессовое состояние? Вы невольно переполняетесь убеждением, что в том провале затерялась чрезвычайно важная для вас информация, что вы утратили стократно больше, чем сохранили. Вы машинально кивнули – значит, я попал в точку. Стейз, вам жизненно необходимо поговорить с Ташей, попросить её описать каждый день, что выпал из вашей памяти! И заранее извиняюсь за нескромный вопрос, но вынужден задать его в силу профессиональной необходимости: ваши бывшие романтические отношения вы обсудили?

– Мы находились всего лишь на стадии предварительно знакомства, нечего и обсуждать, – глядя в сторону, сухо ответил Стейз.

– Вот как? – Психотерапевт нахмурился и потарабанил пальцами по столу. – Простите ещё раз, но откуда у вас такая информация?

– Таша сама мне сказала.

Откинувшись в кресле, знаток психологии крепко задумался, потёр ладонью подбородок, пробормотал себе под нос нечто вроде: «А мне так не показалось», и наконец изрёк:

– Таша из закрытого мира, не принадлежащего Альянсу. На её родине под выражением «предварительное знакомство» могут подразумевать нечто иное, чем у наурианцев. В сборнике исторических очерков я как-то наткнулся на рассказ о крупной общине, в которой знакомство мужчины и женщины считалось предварительным, несерьёзным и временным вплоть до рождения у них третьего ребёнка. – Тут Стейз поперхнулся чаем и во избежание непоправимых последствий поспешил выбросить из головы видение Таши, окружённой тремя их детишками. Его собеседник невозмутимо продолжил: – Вам следует выяснить подробности вашего "предварительного знакомства".

– Каким образом их выяснить? – задумался Стейз. – Я могу получить разрешение Военного стратега на проникновение в информационную среду её закрытого мира и взламывание их баз данных для выяснения брачных обычаев, но о наших с ней личных договорённостях так ничего не узнаешь.

Психотерапевт широко ухмыльнулся, с загадочным видом огляделся по сторонам и таинственно прошептал:

– Скажу вам по большому секрету, Стейз: люди изобрели уникальный и гениальный способ прояснять подобные недопонимания! И даже базы взламывать нет необходимости!

– Что за способ? – насторожился стратег, чувствуя большой подвох.

– Люди изобрели устную речь и научились беседовать между собой! И я отнюдь не шучу: способность людей к диалогу – величайшее достижение человеческих цивилизаций. Любые отношения требуют общения, и особенно необходимо разговаривать с человеком как раз в тех случаях, когда очень трудно сделать это.

Стейз счёл, что «очень трудно» – не эквивалентная замена определения «совершенно невозможно». Он лишался дара связных мыслей не только при виде её личика – его сводил с ума запах Таши, навевающий фантазии, неимоверно похожие на реальность. Ему мерещилось, он не просто на физическом уровне вспоминает прикосновение её горячих губ и обвивающих его нежных рук, а ощущает их! Каждый вдох, сделанный вблизи неё, заливал томительным чувством запредельного наслаждения и наполнял голову фантасмагорическими видениями переплетённых тел. Он не готов поверить в несерьёзность их знакомства, иначе откуда бы взялись такие несвойственные ему горячечные фантазии? А если огненная страсть заместила собой угасшие эмоции, то те должны были иметь мощность тысячи звёзд! Нет, что-то не сходилось у Стейза в алгебре чувств «несерьёзных отношений без обязательств», а он с детства привык верить в непогрешимость математики.

.

Родители, которых он навестил вечером и с которыми поделился возникшими у него сомнениями, выразились более определённо, чем психотерапевт.

– Что за чушь про «предварительное знакомство»? – вздёрнула брови мать. – Никто из вас не запрашивал биографические данные партнёра, не наводил справки о состоянии его здоровья, данных ДНК, физиологический совместимости, образовании и возможности адаптировать друг к другу ваши рабочие графики. Ни один из пунктов обычного для наурианцев предварительного знакомства не был вами пройдён. Зато вы проводили вместе всё свое свободное время, летали друг к другу за миллионы парсек и начали знакомство с родителями: у нас успели побывать, а твой запрос на посещение закрытого мира был одобрен уже после вашего исчезновения. К слову, во время визита к нам Таша смотрела на тебя так, будто ты единственный мужчина во Вселенной, что, мягко выражаясь, не характерно для стадии традиционного предварительного знакомства. В связи с чем не могу не поинтересоваться: ты не забыл о её втором уникальном таланте – искусстве лгать? Не думаешь, что как раз это умение она использовала в разговоре с тобой? – Мать сделала паузу, но не удержалась-таки от продолжения: – Если бы ты выбрал девушку из моего списка, то сейчас не ломал бы голову, лгала ли она тебе и каков уровень твоих обязательств перед ней.

– Из-за твоего нестандартного поведения мы не можем сказать, какие были между вами договорённости и были ли они вообще, – подхватил отец, – а Таша действительно могла скрыть от тебя правду об этом. Зачем? Этого знать не могу, но кто мешает тебе спросить прямо?

«Не кто, а что: безумная страсть, – думал Стейз, ворочаясь всю ночь без сна и изнывая от желания оказаться рядом с той, что никак не желала покинуть его мысли. – Такие разговоры не ведут в людных местах, а если я окажусь наедине с ней за закрытыми дверями, то подвергну её риску нападения одичавшего сладострастного варвара. К медикам заглянуть за препаратами, блокирующими туманящее сознание первобытное влечение?»

Его едко кололи недавние воспоминания. Вот на собрании Таша насмешливо говорит, что ему надо просто пожелать её увидеть. Едва ли она догадывалась, насколько это не просто: пожелать всего лишь увидеть! Когда она растворилась в чёрной мгле и не появлялась, пока он тщетно пытался отыскать дорогу к ней, Стейзу захотелось залить пустоту гневом и заставить беспросветную мглу отдать ему Ташу.

К сожалению, никакое желание не могло вернуть ему утраченное, не могло вернуть даже память о том, каково это – чувствовать яркие эмоции. Потом Таша возвратилась сама, недоумённо сообщив, что она-то никогда и не теряла связь с ним, а ждала, что и он сможет эту связь ощутить. В тот момент Стейз порадовался, что ментальная проекция не так подвержена страстному влечению, как физическое тело, и он способен сдержать порыв зацеловать девушку до полусмерти, выплёскивая скопившееся напряжение. И логика в кои-то веки не ушла в подполье в присутствии Таши, выдвинув гипотезу, что её чувства к нему отнюдь не остыли.

«В пустоте, где нет ничего материального, только эмоции дают настоящую силу». – Он наизусть помнил эту аксиому новой теории пустоты. И логика подсказывала: раз Таша способна отыскать только его из всех нуль-физиков, значит, к нему она относится более эмоционально, чем к другим. Если она солгала об их прежнем уровне близости... Предварительное знакомство не даёт мужчине никаких прав на девушку, но вдруг их связывали более интимные отношения и обещания верности и совместного будущего? Они же тогда оговаривали условие, что выгорание эмоций не станет для них препятствием? Это условие оговаривают все наурианцы, если судьба сводит их с представителями других рас.

– Поговори с ней по-человечески! – следующим утром выдвинул ультиматум Оррин, будто сговорившись с психотерапевтами и родителями. – Мне больно видеть, как вы украдкой поглядываете друг на друга и ходите, как в воду опущенные. Ты мужчина – тебе и делать первый шаг, и мне плевать, какие психологические загвоздки мешают тебе его сделать! В домике на Земле, в котором вы жили, все стены были увешаны твоими портретами и толстая папка была битком набита ими же: синенькая такая папка, я видел, как бережно она докладывала туда рисунки, снятые со стен. Ведать не ведаю, что именно вы обещали друг другу, но образ того, кто безразличен, не изображают с такой откровенной любовью.

Стейз помнил путь к жилому блоку Таши, но даже если бы забыл – его б вывел к нему внезапно проснувшийся звериный инстинкт, генерирующий способность отыскать свою женщину где угодно в материальном пространстве. Крок подтвердил, что он стоит перед дверью космоэколога Натальи Грибнёвой, и Стейз коснулся символа колокольчика на панели вызова. Дверь тут же растворилась, стратег, стиснув зубы, шагнул через порог – и никого не увидел. Прошёл в гостиную, позвал Ташу – никто не откликнулся.

– Космоэколог Наталья Грибнёва в своём жилом помещении в данный момент времени отсутствует, – произнёс искусственный интеллект, отчего-то решивший, что Стейз нуждается в подтверждении очевидного.

– Почему тогда открылась её дверь? – насторожился Стейз, подозревая сбой систем безопасности.

– Ваши визиты внесены в систему охраны помещения как крайне желательные, допустимые в любое время и разрешённые по умолчанию даже в случае отсутствия хозяйки жилого блока.

– Хм-ммм... Когда добавлены в систему такие установки? – Крок назвал дату, недалеко отстоящую от того дня, что упоминала Таша: дня, когда он залетал за ней на планету, поражённую колониями вирусов-симбионтов. Девушка наверняка позабыла переустановить защитную систему после возвращения из родного мира, и та осталась в ранее заданном виде... В голове стратега щёлкнула запоздалая мысль, и он поспешил убедиться в её верности: – В моём жилом блоке применены такие же установки для Натальи Грибнёвой?

– Нет, – ответил искусственный интеллект, но удивиться и разочароваться Стейз не успел, услышав продолжение: – У вас космоэколог значится вторым полноправным хозяином вашего помещения. Прикажете изменить настройки вашего жилого блока?

– Нет, ничего менять не надо, – рассеянно ответил Стейз, чьи подозрения всё сильнее укреплялись. Он прошёл вглубь большой комнаты и заметил на письменном столе толстую синюю папку. Не о ней ли говорил Военный стратег? Не её ли видел в закрытом мире? – Крок, можешь сказать, что в папке?

– Рисунки.

– Я могу посмотреть на них?

– Хозяйкой помещения не предусмотрен запрет на какие-либо ваши действия в её комнатах.

Надеясь, что таковой запрет не появится после его самоуправства, Стейз открыл папку. Она была наполнена его собственными портретами, похожими на те, что сохранились в его личных бумагах. Перебирая рисунки, Стейз обращал внимание на подписи в углах листов. Верхние работы датировались тем временем, что он провёл в стационаре у медиков, и явно писались по памяти, а вот более ранние больше походили на наброски с натуры. Здесь имелись целые композиции: вот он сосредоточенно работает за столом, заваленном старинными приборами; вот растапливает древнюю печь и отблески огня играют на его лице. На листах бумаги он улыбался, хмурился, вопросительно приподнимал брови, недовольно сжимал губы, лукаво щурился.

Руки Первого стратега дрогнули, когда перед ним открылся ещё один портрет, изображающий его раскинувшимся на разобранной постели... Полуобнажённая фигура и чувственное выражение на лице не оставляли сомнений, что он мечтает о своей возлюбленной, ожидая, когда та закончит попусту суетиться и наконец-то придёт в его объятья. Таша умело изобразила это призывное и предвкушающее выражение – лицо мужчины, уверенного в том, что на его страсть ответят взаимностью, поскольку так отвечали не раз.

– Предварительное знакомство, значит? – прорычал стратег, рассматривая ещё несколько подобных рисунков. – Крок, где она? Где Таша, все кометы мне в голову!

– Идёт по коридору этого этажа. При сохранении текущей траектории и скорости движения прибудет сюда через три минуты.