Тайны пустоты

Глава 14. Рычаги давления

Два параметра у схлопнувшихся туннелей отличались от средних значений тех, что одобрила Таша. Вернее, нашлись два таких параметра среди тысяч других, а сколько ещё не выявлено? Убедившись, что пять десятков крупных туннелей не имеют отклонений от среднестатистической величины по данным критериям, Стейз решился запустить их в работу, усилив энергетическую поддержку проходов в пустоте. Технические службы были переведены в режим повышенной готовности, за каждой трассой были закреплены нуль-физики, готовые экстренно реагировать на вызов.

Однако на этом текущие дела Первого стратега не закончились. Они вообще не имели тенденции к окончанию, он давно смирился с этим за годы службы на своём посту. Миры Альянса раскинулись во вселенной на несчётное число световых лет, и несмотря на множество исполнительных директоров, помощников и заместителей, первое решение по ключевым вопросам должен был принимать он. Надежды Стейза на отдых в конце стандартных общегалактических суток уничтожила звезда, пожелавшая стать сверхновой. К сожалению, это была не случайная одинокая звезда, обитающая на краю населённых секторов и не востребованная человечеством, – эта звезда питала энергией несколько планет, слишком удалённых от светила собственной планетарной системы, чтобы им хватало тепла родного солнца. Теперь эти планеты придётся переключить на другого донора: изменение светимости сверхновой – процесс слишком взрывной для мирного его использования. Расчётная точность начала такого сдвига в недрах светила – плюс-минус десять тысяч лет. В сравнении со сроком жизни звезды – приличная точность, но для человеческого стратегического планирования сильно недостаточная. Поэтому за поведением всех звёзд, приближающихся к области расчётной погрешности, приходилось внимательно следить, замечая признаки надвигающегося взрыва.

– Фиксируем замедление термоядерного синтеза в недрах светила, – рапортовали наблюдатели звёздной энергостанции. – Предполагаемое время до начала гравитационного коллапса – сто стандартных суток. Переключаем системы переброса энергии на первую утверждённую звезду-замену?

Стейз дал отмашку переносу энергостанции и его закрутил вихрь срочных дел и согласований. Сто суток иногда бывают критично малым сроком.

На вызов Оррина он ответил резко и отрывисто. Выслушал краткое сообщение, что с ним хочет встретиться Таша, быстро просчитал последствия такой встречи: если он сейчас оставит все дела на заместителей, ему придётся потом работать всю ночь напролёт, разбираясь в тех моментах, с которыми они не смогли справиться. Проще всю ткань сплетать единым полотном, нежели задним числом латать оставленные в ней прорехи. Да, он сэкономит много своего времени, если продолжит держать руку на пульсе, не покидая поста.

Окончательно уверившись в этом, Стейз начал инструктировать замов на срок своей отлучки.

.

– Мне думается, авгуры с самого начала охотились не на меня, а на тебя, – произнесла Таша, как только перед ней и Оррином возникла его ментальная проекция.

– Я-то им зачем? – нахмурился Стейз.

– Не знаю, но после тщательного изучения предыстории рассуждаю так. На самую первую катастрофу в туннеле был направлен Элис, поскольку никому не пришло в голову, что проблема может оказаться непосильной для опытного нуль-физика. Если бы он справился с задачей и остался жив – на другие случаи искажений подпространства тоже вылетали бы твои подчинённые, а не лично ты. Гибель Элиса в один момент изменила приоритеты, оставив один-единственный вариант физика, напрямую работающего с подпространством – тебя.

– Верховный предлагал Стейзу отправить на Землю другого специалиста, не рисковать самому, – вспомнил Оррин.

– Даже малому ребёнку заранее очевидно, каким будет ответ на такое предложение. Смотри, вырисовывается абсолютно неразрывная связка: гибель Элиса – самоотверженность Стейза (всем известная и не оставляющая сомнений, что никто другой не будет строить для меня туннель в подпространстве) – просьба авгуров забрать меня с Земли. Почему они чуточку раньше не пришли со своим предложением? Потому что до несчастного случая с Элисом у них не было гарантий, что Стейз отправится в закрытый мир самолично!

– Логично, – согласился Оррин.

– Итак, ставку в своей непонятной игре авгуры изначально делали именно на Стейза. Почему? Ведь могли бы тайно попытать счастья с кем-то попроще: до запрета на самовольное построение туннелей нуль-физики могли оказывать помощь по транспортировке людей и грузов в частном порядке, так? – Стратеги синхронно кивнули, и Таша продолжила: – Значит, им был нужен именно ты, без вариантов, отсюда и сложный план. Но почему только ты, в чём твоя главная отличительная особенность, помимо занимаемого тобой высокого поста? И тут вспоминается, что авгуры – специалисты по чувствам, тогда как у наурианцев их практически нет. И скажите мне: среди других нуль-физиков есть наурианцы?

– Среди физиков уровня Стейза – нет, – ответил Оррин, пока его друг задумчиво хмурил брови.

– Выходит, Первый стратег был для них реально единственным вариантом, если требовался не просто крупный специалист по подпространству, а именно наурианец, и я тут всего лишь играю роль интересной приманки со своей паранормальной особенностью. В конце концов, будь им нужна только я, они бы могли корабль за мной послать, так?

– Это было бы незаконно, а скрыть такой визит – невероятно трудно.

– Похищая меня с Ирилана, они не особо задумались о законности, так с чего бы им беспокоиться о ней до того? Ты спрашивал меня, о чём я говорила с Брилсом? Преимущественно мы говорили о Стейзе и меня прямо похвалили за то, что я сумела завоевать толику его доверия. Заодно намекнули, что весь переполох с моей якобы гибелью и последующими поисками был устроен специально, чтобы связать меня и Стейза чувством его вины передо мной. Авгур даже отвлечённый пример приводил, в котором чувства как таковые и доверие в частности ассоциировал с крепкой веревкой. И тут примечателен тот факт, что у меня действительно сформировалась эмоциональная связь со Стейзом – та связь, что тянет к нему на помощь и помогает мне мгновенно находить его в пустоте. И я интуитивно чувствую, что об этом авгур и толковал сегодня!

– Верёвку можно дёрнуть за оба конца, – обеспокоился Оррин.

– И я о том же! Кажется, из меня стараются сделать рычаг давления на Стейза, что мне крайне не нравится. Особенно в свете предсказаний, что экологам я ничем не помогу.

– Даже так? – прищурился Стейз.

– Брилс сказал: «Не обманывай себя, что сможешь справиться с плотоядными растениями и вирусами-мутантами». Но больше всего меня злит фраза, которую он произносит при каждой встрече со мной: «Каждый из нас выполняет свою миссию и чаще всего – независимо от собственного на то желания». Чувствую себя пешкой в большой игре.

– Он сказал ещё что-то важное?

Таша замялась, в сотый раз воспроизводя в памяти последовательность высказываний авгура, и сказала:

– Я спросила про Элиса.

– Он признался в причастности к его смерти? – вздрогнул Стейз.

– Нет. Он вообще мало о чём говорил без иносказаний и метафор, но у меня сложилось устойчивое впечатление, что Элис... условно жив. В смысле, он жив в новом теле, как я. Но вероятность, что я ошиблась, сделав этот вывод, очень высока. Однако на корабле авгуры говорили, что потеряли Элиса, и сейчас я думаю, что глагол «потеряли» они использовали в прямом смысле слова. Интересно, как они сумели отыскать меня раньше вас?

– Их корабли полетели в сектор мира Ирилан сразу после того, как мы встретились в туннеле. Тогда я предположил, что они как-то ощутили твоё воздействие на подпространство, – заметил Стейз.

– Или почувствовали мою связь с тобой, тот поводок, о возникновении которого так старательно позаботились! Они потеряли Элиса, поскольку не догадались создать для него эмоциональную привязку или такая привязка в принципе возможна только для наурианца, для которого чувства – особая статья. Как бы то ни было, делая ставку на Стейза, они провели работу над ошибками. Не забывайте, что авгуры – лучшие профессионалы вселенной во всём, что касается чувств.

Стратеги многозначительно переглянулись, и Оррин подытожил:

– Версию о спасении Элиса пока держим в тайне – недопустимо давать ложную надежду пожилым родителям и друзьям учёного. Если бы он... возродился (на этом слове Военный стратег запнулся и нервно передёрнул широкими плечами) в одном из миров Альянса, то уже дал бы о себе знать. Если его закинуло в закрытый мир, то шансы его отыскать минимальны, а вот вариант открытого мира надо тщательно исследовать. Если подпространство смогло повлиять на тебя, дав вторую жизнь, то и Элису могло повезти: вдруг твоя реинкарнация – результат действия пустоты на сознание ментально связанного с ней человека, а не следствие твой аномальной особенности?

– В пустоте всё условно – даже смерть? Мистическая версия, но если она оправдалась с Элисом, его необходимо разыскать, – согласился Стейз. – Полагаю, он, как и Таша, старается вести себя так, чтобы быть замеченным нами. Правда, вряд ли он решится устроить взрыв, нарушив все законы.

– Я начинала с фокусов в цирке, – сдержанно напомнила Таша.

– С фокусников и начнём проверки, сделаем запрос на появление людей с необычными для неразвитых миров знаниями, – постановил Оррин.

– Я бы ещё посоветовала присмотреться к просветителям и философам, читающим лекции об устройстве вселенной на площадях. Когда меня пришли арестовывать, мне запоздало пришло в голову, что можно было по столице плакаты с изображением Солнечной системы развесить, вместо того, чтоб порох производить. – Военный стратег поблагодарил за подсказку, и Таша сочувствующе посмотрела на Стейза: даже голограмма стратега имела усталый вид. – Тебе помочь с проверкой туннелей? Тебя же просили побыстрее запустить их?

– Мы запустили те, в которых не нашли совпадений в отклонениях с уничтожившимися путями в подпространстве. Туннель, схожий по параметрам с аварийными трассами, остался заблокирован и хорошо бы тебе осмотреть его: верно ли мы оценили его ненадёжность?

– Я готова, – встрепенулась Таша. – Комнаты в Стратегическом Центре мне уже выделили, чип гражданки Альянса внедрили, так что до утра я совершенно свободна.

– До утра отдыхать надо, – проворчал Оррин, но не слишком строго: он сам не планировал мирно спать, когда в Альянсе такие странные дела творятся.

.

Дважды пройдя из конца в конец туннеля, отмеченного учёными, как рискованный, Таша так и не смогла углядеть признаки его сомнительности. Мало какие туннели не вызывали в ней чувства страха, а негативные эмоции, испытываемые в данном конкретном призрачном проходе не были особенно сильны. Стены – серые, не дрожащие, просветы выходов яркие. Видя недоумение Таши, Стейз становился всё мрачнее и мрачнее.

– Мы неверно установили критерии ненадёжности, – сделал он вывод. – Значит, и гарантий устойчивости других туннелей у нас нет.

– А они уже работают? – прошептала Таша, задрожав от страха за людей, несущихся через миллионы парсек к далёким секторам вселенной. – Давай так: выдай мне нуль-физика в напарники и мы с ним осмотрим трассы, а сам возвращайся к своей звезде – Оррин упомянул, мы выдернули тебя с места грядущего термоядерного взрыва.

– Взрыв будет совсем не термоядерный, а куда как хуже, но это теоретические мелочи. Я не могу требовать от тебя работать круглосуточно.

– Но-но, не узурпируйте право трудиться на благо человечества до полного изнеможения, стратег! Дайте и другим проявить самоотверженность. – Таша осторожно коснулась лица мужчины и хрипло попросила: – Не заиграйся там со звёздами.

...

Она перелетала из туннеля в туннель с молодым нуль-физиком, знакомым ей со времени собрания в каюте Стейза на крейсере. Пока она осматривалась, учёный длинно и обстоятельно отвечал на её вопрос о звезде, судьбой которой озабочен Первый стратег. Увлечённый монолог начался с постулата, что одиночные звёзды, не имеющие планет, созданы Творцом не просто так, а для чего-то нужного, например, как природные энергостанции. От таких звёзд энергия поставляется отдалённым, изначально необитаемым планетам с твёрдой поверхностью типа Марса. За счёт этой энергии на планете создаётся пригодный для проживания людей климат, будто бы её поближе придвинули к солнышку, как Землю. Процесс формирования биосферы занимает много времени и требует трудов многих специалистов и космобиологов, но в итоге в Альянсе появляется новый мир, согреваемый теплом очень удалённой от него звезды.

– Дай угадаю: энергия звезды передаётся к планете через подпространство? – вздохнула Таша.

– Конечно. Это моментальный и абсолютно безопасный способ перетока лучистого тепла, причём не требующий внешний подпитки туннеля: звезда не только отдаёт энергию на нужды человечества, но и собственной мощностью подпитывает её переход в другую систему.

– Никому не приходило в голову, что у Творца могли иметься другие планы на созданные им одиночные светила? – сыронизировала Таша. Ей подумалось, учёные и впрямь чересчур эксплуатируют неживые природные объекты, а ещё вспомнился намёк арестованного авгура на звёзды и пустил по спине холодок.

– Если Творец создавал Универсум для себя, ему не стоило дарить людям разум, – пожал плечами физик. Ему явно хотелось высказать нечто вроде: «Зачем бесхозная звезда будет понапрасну в открытый космос тепло транжирить?», но он сдержался и спросил: – Летим дальше?

Путешествие по изнанке миров вышло не слишком весёлым, но не бесполезным. Таше было любопытно посмотреть на проносящиеся мимо неё космические корабли самых причудливых форм и самых разных размеров: от величественных лайнеров до небольших ботов на дюжину пассажирских мест. Её сопровождающий не видел ничего и никого, кроме неё, но тоже не скучал: он с пристрастием пытал её расспросами, почему четыре туннеля она велела держать на особом контроле.

– Не нравятся они мне, – объясняла Таша, но физик упорно старался повысить вразумительность её ответа наводящими вопросами, мешая любоваться фантастическими видами работающих туннелей. Особенно радовало, что ментальную проекцию задавить невозможно и если смело встать на пути лайнера, то он проскочит сквозь тебя, сверкнув внутренними интерьерами. Учёный муж снисходительно взирал на такие игры Таши и вновь приставал с расспросами, вызывая глухое раздражение и тоску по ненавязчивому и всё понимающему Первому стратегу.

– Зачем мы вернулись на эту трассу? – очередной вопрос.

– Её нельзя оставлять в таком виде, как есть, – окончательно определилась Таша со спорным туннелем. – Последний участок мне настолько категорически не нравится, что я лучше подежурю здесь лично, насколько хватит сил.

– Его можно усилить, – предложил нуль-физик.

– Не нужно! – воскликнула Таша, схватив его за руки. – Представьте, что вы стоите в магазине хрусталя, и не делайте резких движений!

Так они и замерли на месте, встревожено смотря в глаза друг друга. Таша видела мелькание космических кораблей и её сердце подскакивало к горлу всякий раз, как очередное судно вылетало в реальное пространство через опасно чёрную воронку выхода. Движение ещё одного человека в туннеле она ощутила сразу и потянула за руку своего спутника навстречу Первому стратегу.

– Если вы хотели создать у меня предынфарктное состояние, то у вас это здорово получилось, – проворчал Стейз. – Почему замерли на месте? Я уж решил, вас заклинило в схлопывающемся туннеле, а Остин не успел отправить сигнал бедствия.

Доклад физика был внимательно выслушан и сам физик отпущен восвояси отдыхать. Стейз прошёлся по краю туннеля, провёл какие-то измерения и обернулся к Таше:

– Твоё мнение?

– Надо изменить последний участок, провести его через более светлую пустоту.

– Куда именно? – Стейз оценил направление, замолчал, углубившись в расчёты, хмыкнул и кивнул: – Давай выстраивать развилку и прокладывать альтернативную ветку. Говори, куда вести дорогу.

Спустя полчаса Таша удовлетворённо обозревала видимо крепкие серые стены вблизи новой точки выхода из подпространства. Её радость чуть подпортило глубокомысленное высказывание Стейза:

– Стратег по Инфраструктуре пожелает придушить меня собственными руками.

– Далековато сдвинулись? – виновато уточнила Таша.

– Я так понимаю, это величайшее счастье, что ты вывела туннель в то же звёздное скопление. Отклонение в миллиард астрономических миль – сущий пустяк. Люди Четвёртого стратега быстро перенесут сюда космопорты, астероиды с отелями, энергоблоки и прочие базы и платформы, а космобиологи скажут тебе огромное спасибо за перемещение технического оборудования максимально далеко от населённых миров. Всё, что ни делается, – к лучшему, как говорят истинные философы.

– И настоящие физики, для которых любая проблема – это дар Божий. Планета слишком близка к звезде и чересчур горяча для людей? Так это прекрасно! Используем избыточное тепло, окутав стратосферу поглотителями, и вуаля: нет нужны в наземных электростанциях. Планета слишком холодна? Великолепно, легче регулировать её климат за счёт звезды-донора! Когда Всевышний создавал нематериальное подпространство, он наверняка надеялся, что хоть его оставят в покое. «Это пустота, в ней НИЧЕГО нет!» – предупредил Господь первых физиков. «О, ты даришь нам пустоту?! Какой щедрый дар!» – вскричали физики и пробили в ней дороги к дальним звёздам.

Губы Стейза дрогнули в улыбке, и в памяти Таши всплыли слова песни с далёкой Земли: «Когда серьёзные мужчины улыбаются, так хочется судьбу благодарить».* Её окутала тёплая волна его симпатии: легкой, как облачко, но... теперь она чуточку больше знала о наурианцах, чем в момент первой встречи с ним.

– Ты когда-нибудь испытывал более сильные эмоции, чем испытываешь в данный момент? – рискнула спросить она и напряглась в ожидании ответа.

– Нет. Я вообще их практически никогда не испытывал, – простодушно ответил Первый стратег, сочтя её любопытство проявлением интереса к особенностям другой расы. Его куда сильнее занимал другой вопрос: – В течение нескольких минут транспортный поток перенаправят по новому пути, что будем делать с оставшимся отрезком старой трассы?

Мысли о его невесте пришлось отогнать. Мимо пошёл поток судов, и они вернулись к перекрёстку, где от светло-серого основного туннеля ответвлялся угольно-чёрный и уже неиспользуемый коридор. Стейз заговорил об исследованиях этого участка и Таша поняла, что никакие соображения личной безопасности не удержат его от того, чтобы залезть в очень опасный, но страшно интересный бракованный туннель. Надо было срочно что-то придумать!

– Ты мечтал проверить, смогу ли я уничтожить проход в пустоте, так давай попробуем ещё раз. Мне кажется, этот кусочек я смогу закрыть.

Стейз оживился и кивнул. Таша похвалила себя за хитрость, но даже она не ожидала, что отрезок туннеля схлопнется так молниеносно, по одному движению её рук.

– Мечта диверсанта: быстро, эффективно и без малейших следов преступления, – содрогнулась она, пятясь подальше в надёжный светлый проход.

– Мы отыщем следы, если все прежние аварии не были случайностями, – мрачно пообещал впечатлённый Стейз. – Ты поосторожнее завтра с экологами общайся!

– Да, интересно будет узнать, что у них за проблемы, и не созданы ли они искусственно, – задумчиво согласилась Таша.

– Твой идентификационный номер занесён у меня в число приоритетных – выходи на связь сразу, как почувствуешь неладное. Для установления связи необходимо...

– Оррин мне всё объяснил и натренировал. Ты сам будь поосторожнее... со звёздами и не только.

Порыв горячо посоветовать ему не жениться на той, что не вызывает никаких эмоций, удалось загасить в зародыше.

_____________________________________________________________________

* Автор слов Александр Шевченко.