Тайны пустоты

Глава 24. Возвращение на родину

– Военный стратег, он мёртв. Безнадёжно. Мы успели тщательно изучить особенности уникальной девушки с Земли, записи её пребывания в капсулах во время состояний, похожих на клиническую смерть, и ответственно утверждаем, что Брилс погиб безвозвратно.

Главврач тюремной больницы замолчал, серьёзно и печально смотря на взволнованно вышагивающего Оррина. Множество сообщений с места происшествия продолжало поступать на переговорное устройство стратега, создавая в его ушах еле слышный со стороны гул. У заместителя Стейза, назначенного им исполняющим обязанности Первого стратега перед созданием пустотной полости, тоже жужжало в ушах – нуль-физики завершали операцию консервации взорвавшейся звезды.

– Как Таша смогла исчезнуть из медицинского отсека?! – обратился к учёному Оррин.

– Очевидно, она выстроила подпространственный туннель и переместилась в него в материальной форме. Уникальный и крайне опасный эксперимент.

– Вы можете сказать мне внятно: она выжила или погибла в вашем чёртовом подпространстве?!

– Период реального существования в пустоте любого материального объекта крайне мал. Если девушка не смогла выбраться обратно, она погибла.

– Куда она должна была выбраться, в какую точку пространства?!

– Куда угодно, вселенная велика, – развёл руками нуль-физик. – К сожалению, с наибольшей вероятностью она должна была переместиться в открытый космос, если не сумела сделать своё перемещение направленным. И к ещё большему нашему сожалению, невозможно отследить туннель, выстроенный таким уникумом, как девушка из закрытого мира.

– Какова вероятность, что она успела выдернуть Стейза из пекла пятого круга? – хрипло спросил Оррин.

– Эта вероятность отлична от нуля, – уставившись взглядом в белую стену, глухо ответил и.о. Первого стратега. Сколь мало она от него отлична, уточнять никто не стал.

...

Чёрный зев воронки подпространства вышвырнул Ташу в обжигающий холод под лучи ледяного северного солнца. Проморгавшись, она с трудом разжала судорожно стиснутые пальцы, крепко-крепко сжимающие плотную ткань комбинезона Стейза. Ткань, тление которой сменилось ярким пламенем из-за притока кислорода!

Снег вокруг – какое везение! До крови царапая руки о твёрдый наст, Таша сгребала его и наваливала на неподвижное мужское тело. Снег плавился, огонь трещал и мерк под белой шубой, последние струйки дыма и пара рассеялись в стоячем искристом воздухе. Суматошно раскопав шею Стейза, Таша добралась до пульсирующей артерии – жив! Но теперь вместо огня ему грозило переохлаждение: прожженный насквозь комбинезон и оплавившийся, треснувший шлем не спасут его от холода. Дрожащими руками подняв помутневший от огня щиток шлема, Таша тоненько горестно взвыла: лицо Стейза выглядело так, словно его сильно обварили паром.

– Сейчас, сейчас тебе помогут, я уже звоню в спасательную службу Содружества Галактик! Держись, стратег! Ты же не человек, помнишь? Ты – сверхчеловек: гражданин великого Альянса с искусственно усиленной регенерацией, фантастически завышенным иммунитетом и массой имплантов, поддерживающих твоё тело в идеальном состоянии сотни лет! Я интересовалась биофизикой современных жителей содружества галактик и скажу так: твоя смерть опозорит поколения гениальных генетиков и биоинженеров, трудившихся над повышением твоей выживаемости в самых неблагоприятных условиях. Знаешь, что пишут на ваших медицинских форумах? Советуют свято верить в современную медицину: если человек не помер скоропостижно, его точно приведут в изначальное состояние.

Увы, активировать вызов ей не удалось. Впервые после того, как ей внедрили универсальный чип гражданки содружества галактик, Таша не смогла установить связь с заданным абонентом. Хуже того: ей не удалось отправить сигнал бедствия! Механический голос во встроенной гарнитуре бесстрастно произнёс в ушах:

– В данном мире все виды связи недоступны. Возможность отправки и приёма каких-либо сигналов отсутствует.

На крик «почему» чип ожидаемо не ответил – система не была оснащена функцией искусственного интеллекта, запрограммированного отвечать на человеческие вопросы. Попытки запустить геолокацию потерпели такое же поражение: её сухо известили, что нет связи с общегалактической сетью данных.

Впервые в жизни Таша так остро ощутила своё одиночество из-за неработающей мобильной связи. Белое безмолвие холодной пустыни, снежные барханы во все стороны до самого горизонта, никакого признака человеческого жилья на мили вокруг – и умирающий любимый мужчина у ног. Над тем, что она сама стоит на трескучем морозе с непокрытой головой, в брюках и кофте, Таша даже не задумалась: она ломала голову, как дозваться до подмоги. Стряхнув с бессознательного Стейза снег, она взялась обыскивать его на предмет средств связи, но нашлись лишь ни к чему не годные, расплавленные в месиво очки, прикипевшие к шлему. Если какая-то рация у стратега и была раньше, она потерялась при всех переносах.

Напряжённые нервы требовали движения и немедленных действий, но куда двигаться? Хотя бы – в каком направлении двигаться?! Прекрасно понимая, что у неё катастрофически мало времени до тех пор, пока они оба окоченеют насмерть, Таша постаралась максимально хладнокровно оценить свои реальные возможности. Техника подвела, развести костёр не из чего, что остаётся? Где найти людей на бескрайних просторах неизвестной планеты?

В голову пришла единственная идея. Идея была ненормальной и шла вразрез с вбитым в голову правилом НИКОГДА не засыпать на морозе, но Таша собиралась не спать. Она улеглась рядом со Стейзом и обвила его руками, делясь теплом своего тела. На этот раз никто не помешал ей выполнить работу профессиональной покойницы и отправиться за помощью в потусторонний мир, раз мир реальный слишком беден на варианты самоспасения.

Как в далёком детстве её обступила пульсирующая тьма, словно бы смотрящая сотней мертвенных взглядов. Вытянулся бесконечный туннель, но он был пуст, сколько Таша ни носилась по нему, сколько новых боковых ответвлений ни открывала перед своим мысленным взором. Нуль-физики находили своих коллег с помощью приборов, а она до появления Стейза никогда ни на кого здесь не натыкалась, а после выходила только на него. Почему? Похоже, ответ ей дал старик-авгур: «в пустоте, где нет ничего материального, только эмоции дают настоящую силу». Когда Стейз спас её из горящего дома и потерял в туннеле, их связала та самая эмоциональная нить, о которой так много говорилось, а к другим нуль-физикам у неё не было «привязки».

«Помогите! Ау! Где вы?!» – вкладывала Таша в зов всё отчаяние и надежду. Стены туннелей в ответ мерцали всеми оттенками тёмно-серого цвета, в них просвечивали какие-то слоистые структуры, но заветная дорожка к людям так и не протянулась. От горькой безнадёжности она попробовала всколыхнуть свою ненависть к Брилсу и добраться хотя бы до него, но тоже тщетно – пустота вокруг не пополнилась ничьим силуэтом.

Зазвенела ниточка связи с телом, зовя в беспросветную реальность. Таша очнулась и глубоко вдохнула, намереваясь потормошить замерзающего Стейза, побегать кругами для согрева и вновь уйти на поиски в подпространство. Пустота прорезана десятками тысяч транспортных артерий, хоть где-то она должна пересечься с ними! (О бесконечности космического пространства она запретила себе даже думать).

– Шаман правильно сказал, что девушка очнётся, – услышала она и злобно прошипела, приподнимаясь и оглядываясь:

– Загрызу любого шамана, гады! – Неужели Брилс выкинул их в лапы преданных ему соплеменников?! В зону, где специально установили глушилки для чипов, чтобы Оррин не нагрянул сюда раньше авгуров? Её везли на санях в оленьей упряжке, бесчувственный Стейз лежал рядом, как и она укрытый пушистой оленьей шкурой.

– За что загрызёшь? – с недоумением спросил правящий оленями коренастый мужчина в колоритном наряде народов севера, похожим на те, что Таша видела на Ямале и Таймыре. Голос мужчины показался знакомым, и когда он повернул к ней широкое, покрытое морщинами лицо, она потрясённо воскликнула:

– Хадко!!!

– Мы встречались раньше? – Ненец пригладил покрытые инеем седые усы, прищурил узкие глаза. Таша растерялась, не зная, что ответить, и старый охотник заговорил сам: – Шаман сказал, блуждающая душа вернулась и ей требуется помощь. До сих пор «блуждающей душой» он называл только мою подругу, я думал, к ней во весь опор несусь.

– Правильно думал, я и есть она, Таша Грибнёва. Внешность у меня изменилась, но могу ещё один твой портрет нарисовать – не отличишь от прежнего, – прохрипела Таша. Горло сдавило, на глазах выступили слёзы: она дома, на Земле, среди друзей. Спутник Хадко, перехвативший у него вожжи, с любопытством глянул на неё и сосредоточился на дороге, а знакомый ненец всем корпусом развернулся к ней, усевшись на санях боком и внимательно рассматривая её яркими тёмными глазами. – Хадко, мой друг сильно обгорел, его в больницу надо срочно доставить!

– С такими страшенными глазами и клыками, как у волка? Ты видела, как он рычит?! А я видел, когда в нарты его перекладывал, на меня даже раненый медведь такого страху не нагонял! Хорошо, что парень быстро отключился, а то я с перепуга и выронить его бы мог. Насчёт больницы ты глупость придумала: его оттуда сразу в специальное заведение заберут – на опыты! Ты, правда, Таша?

– Ага. А ты летом медведя бурого подстрелил, подвид, занесённый в Красную книгу края.

– Да больной был тот медведь!!! И давно пора их из книги твоей вычеркнуть: совсем уж обнаглели косолапые, в «Норильском вестнике» писали, что медведь опять украл еду у туристов! Пока они костер разводили, он их рюкзак с запасами и умыкнул. Без всякого стеснения расположился поблизости и, не обращая внимания на крики, слопал всю вяленую рыбу, хлеб и мясо. Поигрался с консервными банками, разбросал их по всему склону и утопал восвояси, а потом вопли со всех сторон: почему охотники не отстреливают опасных хищников?! А как их отстреляешь, коли в твою книгу все записаны?

– Хадко, с медведями и опытами потом разберёмся, Стейзу врач нужен!

– Так сын нашего шамана четверть века военным хирургом служил, на пенсии только в родное село вернулся. Теперь в нашем посёлке должность медицинскую занимает, приём ведёт в медпункте. У него и приборы там разные имеются, современные, недавно по какому-то проекту завезённые. И он свой, никому твоего чудика не выдаст. Парень хоть человек?

– Почти.

– Другой подвид, как ты выражаешься?

– Угадал. Далеко ещё до доктора?

– Не-а, вон за той полосой деревьев мой посёлок, неужели не признала?

– Зимой всё иначе выглядит.

– До зимы ещё не дожили, конец октября на дворе, полярная ночь ещё не началась. Да и будь сейчас разгар января, ты бы после лежания в сугробе не скоро языком шевелить смогла б.

Сани летели, старый охотник рассуждал о том, насколько и впрямь лето от зимы отличается, в том числе – в вопросах охотничьего ремесла. По следу зимой-то идти сподручнее, но зверь издалека охотника примечает, попробуй-ка к нему бесшумно и незаметно подкрасться! Засада надёжнее, да мороз не даёт долго в схроне сидеть.

– Хадко, откуда шаман узнал, что я вернулась? – перебила старика Таша.

– Духи ему сообщили, – так обыденно ответил ненец, что сразу стало кристально ясно: расспросы бесполезны, он уже выдал максимально подробный и всё объясняющий ответ. Он и ей поверил безоговорочно, потому что шаман её «блуждающей душой» назвал. – Ты сама-то человек или тоже теперь малость того?

– Человек, я изменилась не слишком кардинально, – вздохнула Таша. – Хадко, если этот мужчина умрёт, плохо придётся всем, на всех планетах бескрайней вселенной!

– И тебе? – проницательно спросил старый охотник.

– Я люблю его. Очень. Но Стейз важен не только для меня, он – Первый стратег содружества галактик!

– Ничего, сын шамана и не таких лечил, за время службы у Хеймале несколько генералов под ножом лежало!

...

Бывший военный хирург опытным взором окинул необычный наряд нового пациента. Вскинул седые брови, обернулся к замершей у порога Таше:

– Космонавт?

– Инопланетянин, – выдохнула она. – Гуманоид, способность к регенерации выше, чем у нас, сопротивляемость вирусам – тоже. Физической силы больше, чем у среднестатистического человека, и он может выпускать не только клыки, но и плазменные лучи из рук за счёт встроенных имплантов.

– Он сможет разгромить операционную, если очнётся?

– Легко, – подтвердила Таша. – К несчастью, плазменные шнуры управляются мысленно, так что просто обездвижить его недостаточно, надо как следует усыпить на время вашей работы. К сожалению, я не знаю, какая доза наркоза ему требуется и какое вещество он хорошо перенесёт. Остаётся надеяться, в его организм генетически и технологически заложен большой запас прочности: в его мире у всех людей имеется множество полезных медицинских внедрений.

– Встань у его головы и смотри ему в лицо. Если наркоз и обезболивающие подведут и он очнётся – разговаривай с ним и успокаивай его.

Молясь всем богам, чтобы Стейз не пришёл в себя, пока обрабатывают его ожоги, и боясь представить, какую он испытает боль, если очнётся, Таша замерла у изголовья операционного стола. Она сознательно не поворачивалась, смотря только в кроваво-красное обваренное лицо. Брови и ресницы стратега обгорели полностью, веки на глазах надулись кровавыми пузырями. Волосы с головы отпали вместе со снятым шлемом, кое-где обнажив кости черепа. Человек при такой стопроцентной площади ожога тела точно бы не выжил, а сердце Стейза ещё билось, давая надежду.

– Удивительно, что руки пострадали меньше других областей, – обронил хирург.

– Они наполовину искусственные, состоят из огнеупорных материалов, – вспомнила Таша. – Вы аккуратнее там, плазменные лучи испускаются с ладоней, не активируйте их случайно.

– Однажды мне довелось оперировать солдата, у которого в бедре застряла неразорвавшаяся часть снаряда. Если бы она рванула во время той операции, я бы сейчас не пытался оживить космического пришельца. Будем надеяться, аккуратность и фортуна меня и на этот раз не подведут. Наркоз действует?

– Да. Я ощущаю чувства Стейза и если начну чувствовать отголоски его боли – сразу скажу вам и мы увеличим дозу вводимого внутривенно препарата.

– Что ж, все найденные в теле искусственные включения я оставляю на местах, но они могли утратить функциональность из-за действия высоких температур.

– Поверьте, меньше всего меня сейчас волнует исправность его приборов! Главное, чтобы выжил!!!

– Сколько времени прошло со времени воздействия огня? Всего-то?! Да уж, скорость протекания процессов в организме очень далека от человеческой, я бы предположил, что прошло не менее семи часов.

– За семь часов я бы замёрзла насмерть, а у меня даже обморожений на кистях рук нет. Судя по всему, Хадко нашёл нас практически сразу после того, как я... ушла в транс.

– Ты находилась на морозе в той одежде, что на тебе сейчас? Тогда вас действительно нашли быстро. Ты медик? Очень уверенно говоришь об обморожениях и дозах препаратов.

– Я биолог-эколог, в экспедициях бывало всякое.

– Значит, термины «ожоговый шок» и «острая токсемия» тебе известны. При таком тяжёлом поражении отмершие ткани длительное время отравляют организм, более того – может развиться некроз конечностей и тогда придётся делать ампутацию.

– Понимаю.

– У него сильно пострадали голова и шея. Он может остаться слепым и глухим, утратить способность к речи.

– Сделайте всё, что в ваших силах, а с последующими проблемами будем разбираться по мере их поступления. И отдельная просьба – не сообщайте властям о нашем появлении, если возможно.

– Тогда я не смогу отправить пациента в больничный стационар. Впрочем, учитывая твои рассказы о плазменных лучах и бормотание Хадко о фантастических глазах и выдвигающихся клыках, соглашусь с пользой неразглашения вашего визита. Отец настроен всемерно вам помогать, так что поселитесь в домике поблизости от медпункта, куда я смогу почаще заглядывать. Если вдруг начнётся резкое ухудшение состояния мужчины – сразу прибегай или пришли кого. В посёлке все свои, все тебя поддержат, раз шаман вашу парочку под свою опеку взял, и чужакам ваших секретов не раскроют. Не принято у нас против указаний шамана идти.

– Скажите, а почему вы не пошли по стопам отца, сами не стали шаманом?

– Шаманом невозможно стать лишь по собственному желанию, шамана выбирают духи. Меня они не выбрали, и я пошёл по земному пути, решив, что смогу и без бубна приносить пользу людям.

– И вы действительно смогли! Врач – одна из самых гуманных профессий в мире.

– Мне самому врач понадобился с первого момента жизни: я родился с вывихнутой ножкой, мне даже имя дали «Хеймале» – «ломаная нога». Оно оказалось пророческим: сколько переломов я перевидал, и не сосчитать! Но ожоги мне встречались, пожалуй, не реже осколочных ранений, таковы особенности современного бесчеловечного оружия.

– Спасибо вам за помощь, спасибо от всей души!

– Не благодари раньше времени. Шансы на выживание у твоего инопланетянина мизерные. Был бы он человеком – не дал бы одного из ста.

– Он наурианец. Он представитель технологически развитой расы. Он – итоговый результат тысячелетних усовершенствований генотипа. Он выживет.