Тайны пустоты

Глава 13. Лицом к лицу с противником

Высокий, тяжеловесный Верховный стратег с гривой ярко-алых волос и узкими, как у змеи, зрачками больших раскосых глаз, от лица всех граждан Альянса благодарил её за оказанную помощь в спасении людей. Сидящая за круглым столом Таша смущённо кивала, украдкой разглядывая остальных собравшихся – ни одно кресло не пустовало, а вокруг стола замерли ментальные проекции тех, кто не смог добраться до столицы в физическом теле. Намётанным глазом биолога-эколога Таша выделила в зале полтора десятка различных гуманоидных рас. Несомненно, все относились к одному виду «человек разумный», но подвиды поражали разнообразием. У некоторых имелись рудиментарные зачатки крыльев, выглядящие на руках, как накладное декоративное оперение, но она заметила, как подрагивают и распушаются крылья при движениях, как их приглаживают и порой задумчиво почёсывают. У кого-то вместо бровей имелись выпуклые костные наросты, у других волосы на голове заменяла чешуя. Просматривая статьи о наурианцах, авгурах и нуль-физике, Таша мало внимания уделила заселяющим миры Альянса расам, и теперь сожалела, что не узнала заранее об особенностях каждого представителя смежных с ней подвидов. Вдруг у них имеются характерные черты, которые невежливо не учитывать при общении, как невежливо просить наурианца снять очки?

Взяв себе на заметку срочно изучить краткие характеристики всех видов «людей разумных», Таша в очередной раз уловила неприязненный взгляд сидящего напротив неё мужчины, направленный на её соседа – Стейза. Мужчину отличали резкие черты чересчур вытянутого лица и острые когти на пальцах вместо обычных ногтей. Этими когтями он нервно постукивал по столу и поглядывал на Стейза так, словно собирался обвинить его в краже своей диссертации. Частенько мужчина переводил взгляд на Ташу, заинтересованно склонял голову и улыбался ей, демонстрируя полный рот мелких и крупных клыков. Таша растягивала губы в ответной улыбке и прислушивалась к чувствам своего некроманта, но те не давали полезной информации: Стейз отнёсся к улыбчиво-клыкастому коллеге с равнодушием, приправленном малой толикой ответной неприязни.

– Если мы можем отблагодарить вас хоть чем-то, кроме самых признательных слов, скажите об этом. Единственное, вы не сможете забрать в закрытый мир технологические достижения современной науки по причине их опасности в неумелых руках.

Слова Верховного стратега с ноткой извинения в конце, вывели Ташу из раздумий.

– Для уничтожения своей планеты нам вполне хватит и собственных научных достижений, – ответила она, ещё во время приключений на Ирилане одобрившая политику невмешательства Альянса в дела малоразвитых миров.

– Золотые слова, – произнёс низкий голос и, обернувшись, Таша увидела сероволосого худого мужчину, очень похожего на её похитителей. – Авгуры давно доказывают, что все проблемы – от избыточного использования научных достижений.

– Я хотела сказать совсем не это, – принуждённо улыбнулась Таша. – Беды происходят не из-за обилия инструментов, предоставляемых наукой, а из-за ненадлежащего их использования.

– Всемерно поддерживаю! – аж подскочил улыбчивый и клыкастый. – Каждый должен заниматься своим делом, а не распоряжаться чужими орудиями и специалистами!

От Стейза пришла волна раздражения – лёгкая и еле уловимая, как любые проявления его приглушённых эмоций. Неужели он перетянул к себе ценный кадр клыкастого? И неужели руководители высокоразвитых рас опустятся до мелкой склоки?

До скандала не дошло: клыкастый видимым усилием взял себя в руки и сухо извинился за вспышку перед достопочтимым собранием. Верховный стратег подкрепил его извинения:

– Простите, Наталья Грибнёва, Пятый стратег несколько взвинчен трудно решаемыми проблемами в подчинённых ему областях. На меня возложена миссия просить вашего согласия на сотрудничество с нами в решении этих проблем. Наши философы и учёные полагают, что, широко шагая по пути научно-технического прогресса, мы слишком далеко ушли от изначальной природы. Утратили способность интуитивно понимать её, сопереживать живому миру своих планет – утратили то, чем обладаете вы. Биоценозы наших планет разрушаются, в них происходят странные мутации живых организмов, не фиксировавшиеся нигде и никогда ранее. Самые безобидные породы рыб и амфибий внезапно становятся агрессивными, зубастыми и ядовитыми, растения – тоже, и эти новые модификации ужасающе быстро плодятся, вытесняя с мест обитания обычные виды. Вы сталкивались с такими проблемами в своём мире?

– Да, конечно, я эколог по профессии. У нас тоже наблюдаются мутации флоры и фауны, ядовитые сорняки заполоняют поля, забивая сельскохозяйственные культуры, – подтвердила растерянная Таша, и тут её осенило: – Погодите, я вам нужна как эколог?!!

– Совершенно верно, – хором заверили несколько голосов с клыкастым во главе.

– Какое счастье!!! – облегчённо выдохнула она, не смея верить собственным ушам. – В биологии я что-то смыслю, в отличие от нуль-физики, и мне приходилось заниматься ликвидацией последствий экологических бедствий. Правда, не уверена, что мой опыт пригодится мирам, обладающим технологиям, которые и не снились землянам.

– Дело встаёт не за технологиями, нам катастрофически не хватает идей! Исключительно идей! – воскликнул Пятый стратег. – Мы реализуем все ваши задумки, вы только предложите хоть какие-то решения! Пусть они кажутся вам фантастическими и невыполнимыми – наша наука справится с любой задачей! Если учёные что-то ещё не создали, то быстро создадут, верно, Первый стратег?

– Раз уж вас не устроило антивещество, придётся придумать что-то другое для удаления сорняков, – насмешливо согласился Стейз, не оставляя у Таши сомнений, что между двумя стратегами давно пробежала чёрная кошка. Её некромант отчего-то помрачнел, в его слабых эмоциях проскользнуло сожаление. Захотелось положить руку на его ладонь и спросить, что не так, но явно не стоило акцентировать внимание множества высокопоставленных учёных на её связи с ним – связи, не укладывающейся в рамки общепризнанной науки.

Верховный стратег многозначительно кашлянул и выдал длинную речь, обращённую к Таше: об опасностях, поджидающих каждого человека на патологически изменившихся территориях; о добровольности решения отправиться в исследовательскую экспедицию; о том, что в случае её несогласия она будет немедленно доставлена к порогу отчего дома на радость родителям. В ответных фразах Таша постаралась совместить учтивость и решительность, давая официальное согласие сотрудничать с людьми стратега по Биосферам. Когтистый и клыкастый Пятый стратег сиял и торжествующе посматривал на каменное лицо Стейза.

– С Первым стратегом я тоже обещаю сотрудничать. У нас ещё множество туннелей не проверено, и вряд ли я смогу придумать что-то эффективное в деле восстановления биоценозов без его консультаций, – твёрдо добавила Таша.

...

Вынужденный сидеть под гневными взглядами Пятого стратега и биологов-авгуров, Стейз лишний раз убеждался в том, что конференции имеют смысл, когда на них собираются люди, посвятившие себя одной общей специальности, одному и тому же разделу науки. Конференции общего типа, на которых присутствуют учёные с мало пересекающимися научными интересами, да ещё и внимающие им сенаторы и законотворцы всех мастей, слишком похожи на совещания.

А Стейз ненавидел совещания. Он в принципе не любил малоэффективные мероприятия, отнимающие уйму времени при минимальном итоговом результате. Для чего собрался нынешний кворум? Чтобы не дать ему спрятать Ташу у себя в каюте? Если б наравне с прочими он страдал от чрезмерно развитых эмоций, ему бы стало смешно. Он не авгур, уникальных специалистов не похищает! Все стратеги делают одно дело – благоустраивают жизнь граждан Альянса, и если кому-то нужна помощь коллег, то достаточно сказать об этом, а не устраивать шоу для всего содружества галактик.

«Количества энергии, питающего одни только записывающие камеры по периметру аудитории, хватило бы для запуска орбитального спутника связи, – прикинул Стейз. – Пятый стратег мог спокойно обсудить всё с Ташей в моём кабинете и заручиться её поддержкой, не приплетая к делу элиту политического и научного мира всех планет. Временные затраты – от силы полчаса, транспортные расходы – близки к нулевым. Но как поступают идущие на поводу у эмоций? Они внушают всем, что требуется сплотиться вместе для противостояния мне, рассматривающим любую проблему с точки зрения логики и коэффициента полезного действия. Сплотиться, чтобы дружно выразить своё возмущение такой позицией и задавить искру рассудительности лавиной бурных праведных эмоций. Для ведения разумной дискуссии достаточно по одному человеку с каждой стороны, но для давления с позиции «идеологически-философских» концепций необходима толпа приверженцев этих концепций. Те, кто проигрывает оппоненту в логике, всегда стараются брать массой. Слабые всегда жмутся к толпе».

Очевидная радость Таши, что её приглашают к себе биологи, и не менее очевидное облегчение, что не придётся сотрудничать с физиками, отозвались в душе Стейза незнакомым, но неприятным чувством. Лицезрение торжествующего Пятого стратега ничего не добавляло к этому чувству, значит, оно не являлось досадой. Тогда чем? Знание теории эмоций (тщательно изучавшейся всеми наурианцами ещё в школьные годы для лучшего понимания других рас) не помогло найти ответ на вопрос. Стейз в очередной раз подивился, как некоторые учёные исследуют внутренний мир человека – такие эфемерные структуры, не поддающиеся точному описанию. Заявление Таши о планируемом продолжении сотрудничества с ним, откликнулось узнаваемым чувством признательности и какой-то тёплой волной, подступившей от сердца к горлу. Прямо смотря на него, Таша с усмешкой приподняла бровь, словно спрашивая: «Ты действительно решил, что я сбегу не попрощавшись? Ай-яй-яй, стратег, как вы могли такое подумать!»

Приходилось признать, что некоторые эмоции бывают приятны.

...

Если у стратега галактики срабатывает вызов по линии экстренной связи, то можно не сомневаться – произошла крупная неприятность. Хорошие вести по экстренной связи не сообщают, служащие аварийных служб придерживаются незыблемого правила: отвлекать руководство от работы только в случае плохих новостей.

Если вызов срабатывает во время прямого эфира из конференц-зала Стратегического Центра и несколько других стратегов тоже бледнеют и касаются рукой гарнитуры связи – произошла неприятность, выходящая за рамки обыденного. Верховный стратег оборвал обсуждение самых животрепещущих экологических проблем, поставивших под угрозу проживание людей на отдельных планетах Альянса.

– Только что перестал существовать туннель между Омега-Зари и Центральным сектором, – доложил он собранию.

Повисла мёртвая тишина, все взгляды метнулись к Стейзу с немым вопросом: почему его не вызвали на место катастрофы в самом её начале?

– Неужели схлопывание произошло моментально? – прошелестели голоса. – Господи, сколько человек погибло?!

– Благодаря Первому стратегу обошлось без жертв: из десяти крупнейших туннелей именно этот не был вчера введён в эксплуатацию как ненадёжный, – успокоил Верховный. – Стейз, лично благодарю за осторожность и предусмотрительность.

– Благодарность перенаправьте Таше – блокировка туннеля исключительно её заслуга, наши приборы не выявили в его функционировании никаких отклонений от нормы. Группа нуль-физиков вторые сутки старается определить отличия этого туннеля от прочих и создать концепцию технического анализатора такого рода проблем. Такой анализатор позволит в будущем не мучить Ташу инспекцией туннелей. – Стейз помолчал и невозмутимо договорил: – Пока неизвестно, какое количество скрытых от нас критериев состояния подпространства Таша видит интуитивно. Предположительно, анализаторов потребуется много.

Верховный подавил улыбку. Большинству собравшихся такой подвиг оказался не по плечу. Особенно тем, кто видел гневно покрасневшее лицо Пятого стратега при тонком намёке, что будущее, в котором нуль-физики перестанут звать к себе иномирного эколога, наступит очень нескоро.

Конференция быстро подошла к концу. Стратегу по Инфраструктуре и многим сенаторам следовало немедленно приступить к решению вопросов, возникших из-за исчезновения крупного транспортного пути, который теперь точно не запустят в ближайшие дни. Стейза просили максимально быстро открыть все туннели, что возможно. Военный стратег пробился к Таше сквозь тесный заслон желающих лично поприветствовать новую жительницу Альянса:

– Арестованный авгур, руководивший твоим похищением с Ирилана, хочет встретиться с тобой. Он не даёт никаких показаний, если тебе удастся разговорить его – это будет отлично.

В ожидании, когда приведут арестанта, Оррин прошептал:

– Пока нас никто не слышит, сообщаю вести о твоих родителях: твоё письмо они получили. Они и до того старались не верить в твою гибель, а теперь ждут от тебя вестей. Что ты им написала?

– Что чудом выжила, но сильно изменилась внешне. Нахожусь далеко, приехать не могу, но по возможности буду давать о себе знать. Если бы я расписала всё как есть, они бы сочли моё письмо жестоким розыгрышем. А так мой почерк, вложенные в конверт рисунки, сделанные моей рукой, истории из детства, упомянутые в письме, убедят их в главном: я жива.

...

Если бы Таша не знала точно, что находится в тюремной комнате для свиданий, решила бы, что попала в приличный отель. Опрятный и знакомо высокомерный вид старика-авгура, вольготно расположившегося на низком диванчике, наводил на мысль, что и в камерах заключённых всё фешенебельно, как в гостевых домах.

«При таких условиях содержания можно долго молчать и хранить свои тайны, – невольно подумалось Таше. – Его бы в нашу каталажку к лицам без определённого места жительства подсадить на недельку – мигом бы разговорился! Или запереть в одиночную камеру с железной койкой и ржавым ведром вместо санузла в углу. Книг не давать, связи лишить, кормить исключительно жидкой овсянкой, в баню водить раз в неделю – в общественную, рассчитанную на две сотни арестантов».

– Рад твоему приходу, присаживайся, – обронил старик. – У тебя очень выразительное лицо – о чём задумалась?

– О том, что во вселенной есть места, особо подходящие для философски настроенных натур – места духовного просветления и погружения в нирвану. Не хотите совершить вояж в закрытый мир по направлению духовного туризма? Обретение гармонии со всем сущим и понимание смысла жизни гарантируются! Бонусом прилагается глубочайшее понимание самого себя – процесс самопознания дастся быстро и недорого!

Авгур журчаще, по-стариковски рассмеялся. Закивал седовласой головой и глубокомысленно изрёк:

– Способный смотреть на мир с юмором ошибается реже тех, кто всё воспринимает всерьёз. Ты нас не разочаруешь, девочка. Ты всё делаешь правильно. Ты заслужила доверие руководства Альянса, всех стратегов. Особенно Стейза, а до тебя это никому не удавалось. Как ни полагайся на разум, а доверие всё одно базируется на эмоциях – тех самых, что наурианцам малодоступны. Можно сколько угодно доказывать себе, что твой товарищ абсолютно надёжен, приводить в качестве аргументов десятки его поступков, но пока нет внутренней убеждённости в незыблемости его дружбы – полного доверия нет и быть не может. Того доверия, что есть у альпинистов, связанных одной верёвкой на обледенелом краю ущелья. Того доверия, из-за которого просьба товарища выполняется сразу, даже если она не слишком логична или не укладывается в рамки обычного. Того доверия, что невозможно без пробуждения чувств как таковых.

– Если вы думаете, что сумеете превратить меня в оружие против Первого стратега, то вы сильно ошибаетесь в этом. Если надеетесь, что я использую доверие и эмоции Стейза ему во вред – не надейтесь!!! – не на шутку разозлилась Таша.

– Что есть вред? Вред или польза любого действия должны оцениваться по совокупности всех обстоятельств, а не по чьему-то личному мнению. Если бы Стейз доставил тебя в башню Стратегического Центра без всяких трудностей и происшествий, ты бы осталась для него случайно знакомым биологом, а Стейз терпеть не может всех натуралистов. Как ты уже поняла, сила Первого стратега в приверженности логике. Теперь ты должна понять, что его слабость – в ней же. В каждой логической цепи, как и в любой цепи, есть слабое звено. Когда оно рванёт и всё развалит – вопрос времени.

– Что именно развалит? – насторожилась Таша, задавливая бурлящую в ней злость.

– Туннели, звёзды, живые миры, – ухмыльнулся старик. – Кстати, меня зовут Брилс – будем официально знакомы, Наталья.

– Вы предвидели, что Стейз потеряет меня в подпространстве? – Склонившись к старику, Таша заговорщицки прошептала: – Или сами организовали мою частичную гибель, чтобы она тяжёлым грузом легла на совесть Первого стратега, чтобы он искал меня и проникался чувствами? Как вы говорили: легче сделать так, чтобы между двумя незнакомцами вспыхнуло чувство вины, чем любовь или ненависть?

– У тебя хорошая память – это плюс. – Брилс расхохотался ей в лицо.

– А ваша привычка игнорировать вопросы поддаётся лечению проверенными методами, – холодно прищурилась Таша.

Ей шутливо погрозили пальцем, насмешливо напомнив:

– Не грози, если не можешь исполнить угрозу. Горячность и необдуманность – плоды всякой юности.

– Элиса лишили жизни как раз за это? – в лоб спросила Таша, стараясь вывести старика из себя и подтолкнуть его к рискованным заявлениям.

– Что есть жизнь? Именно с тобой интересно подискутировать на данную тему. – Авгур сидел, сложа руки на животе и благостно улыбаясь. – Никто не погибает бесследно и бессмысленно. Ты, например, обрела новую жизнь, имеющую яркую и важную для всех галактик цель, не так ли? Буду с величайшим интересом следить за твоими приключениями в дебрях плотоядных растений и в колониях гигантских вирусов. Только не обманывай себя, что сможешь справиться с ними: самообман – удел слабых натур.

– То есть, вы просили выдернуть меня из родного мира не для того, чтобы я помогла решить экологические катастрофы и спасти галактики? Может, вы сами приложили руку к появлению мутантов на планетах?! – вырвалось у Таши. Она подозревала нечто подобное, слушая рассказ Верховного о странных изменениях живых организмов!

– Всё совсем наоборот. И последнее: дорогая Наталья, если ты думаешь, что я умею лгать, то ты ошибаешься, – перефразировал авгур её недавнее изречение, встал и издевательски поклонился. – Успеха тебе. Каждый из нас выполняет свою миссию и чаще всего – независимо от собственного на то желания.

«Да, я усвоила, что являюсь лишь пешкой в чужой игре и нужно быть максимально осмотрительной», – проводила его взглядом Таша. Через противоположную дверь она вышла к ожидающему её Оррину, обдумывая каждую фразу, произнесённую авгуром. Если тот вправду не способен прямо лгать (а у неё действительно сложилось такое впечатление), то над его словами стоит поразмыслить.

– О чём вы говорили? – нетерпеливо поинтересовался Военный стратег, и у Таши вырвалось:

– Вы что, сами не слышали? Впрочем, о чём я спрашиваю, да? Ведь подслушивать чужие разговоры – неблагородно и незаконно, высшие расы такое бесчинство не творят. Я пока не успела осмыслить всё, что мне по итогу сказали, но одно поняла вполне отчётливо и мне надо переговорить со Стейзом.