Тайны пустоты

Глава 21. Плотоядные водоросли

Когда по общегалактическому времени наступил вечер, Таша отыскала Стейза в рабочем кабинете. Первый стратег был занят какими-то расчётами и отреагировал на её приход только ласковым взглядом и кивком. Устроившись в кресле напротив его стола, Таша попросила:

– Сними очки, если сейчас они тебе не нужны.

– Зачем? – помедлив, спросил Стейз.

– Всё за тем же: я не намерена тебя бояться. Особенно в свете того, что мы теперь вроде как встречаемся.

– Почему «вроде как»? – тут же нахмурился Стейз.

– Снимай очки и обещаю оборот «вроде как» больше не употреблять, – усмехнулась Таша.

Она почувствовала нежелание Стейза уступить её просьбе. Он действительно планировал всегда ходить в очках в её присутствии, старательно скрывая свои отличия от других людей, как и предрекал его товарищ? Он реально планировал вечно прятаться от неё за тёмными стёклами и полагал, она примет такой расклад? Извини, любимый, тут ты просчитался.

Под её настойчивым взглядом очки были сняты и положены на край стола. Глаза цвета космоса заискрили будто бы светом далёких звёзд, чёрный зрачок расширился, затягивая в потустороннюю мглу и вызывая прилив неконтролируемого ужаса... Судорожно схватившись за карандаш, Таша взялась рисовать в альбоме диковинные глаза наурианца, стараясь передать их глубину, их гипнотическую силу. Рисунок не пугал, как оригинал, излить свой страх на бумаге – один из способов преодолеть его.

– Всё нормально? – прошуршал вопрос Стейза.

– Да, работай спокойно, я рядом посижу.

– Тебя колотит нервной дрожью.

– Пройдёт, – отмахнулась Таша, добавляя зрачкам теней, а радужке – звёздчатых искр и яркости красок. Пусть другие видят в фантастических очах только безнадёжность, смерть и безвременье, только холод и равнодушие – она нарисует доверие и надежду. Вначале на бумаге, а потом научится видеть их в глазах любимого мужчины.

– Ты никогда не идёшь лёгким путём?

– Пожалуй, что так, лёгкие пути слишком часто заводят в тупик. Стейз, нам надо признать, что мы разные и научиться принимать эти различия, а не притворяться, что их нет. Попытка обойти проблемы, а не решить их, – верный способ усугубить ситуацию, подвести её к краю безнадёжной пропасти. Ты же не отмахиваешься от физико-технических проблем, которые то и дело возникают тут и там? Ты же ищешь пути их решения, а не вычёркиваешь из учебника физики соответствующие параграфы?

– Это другое, – возразил Стейз, но не слишком уверенно.

– Это то же самое, – заверила Таша и вспомнила об ещё одном отличии их рас: – Никогда не видела, как ты выпускаешь клыки. Наурианцы редко так поступают, поскольку и чувства соответствующие для них редкость?

– Оскалиться на эмоциях – действительно экстраординарный случай для представителя моей расы. Выдвижение клыков никак не связано с чувствами, их используют для дела.

– Для какого? – заинтересовавшись, Таша оторвалась от рисунка. Её возлюбленный не начнёт кусаться, как вампир, нет?

– Провода перекусывать удобно, – пожал плечами Стейз, и её взорвало смехом, непонятным для наурианца. Он смотрел на её веселье, любуясь ей и не пытаясь разделить неподвластное ему яркое чувство. Ему было хорошо оттого, что она счастлива быть с ним рядом.

И это умиротворение на лице своего мужчины Таша поспешила запечатлеть на бумаге. Карандаш вдохновенно летал по листу, превращая кошмарный сон в сказку. Отражая на мужском лице те лёгкие эмоции, что чувствовала в нём: добавляя капельку счастья во взгляде, лёгкую иронию в прищуре, смешливые морщинки в уголках глаз. Рисуя не пугающий образ бесчувственного инопланетянина, а портрет близкого человека. Она так увлеклась, что вздрогнула, когда услышала над ухом:

– Ты правда видишь меня таким?

– Да. Страх искажает восприятие, но человеку дан разум, чтобы распознавать эти искажения и избавляться от них.

– Как от оптических аберраций?

– Для ответа мне требуется уйма дополнительных данных и помощь интернета, – рассмеялась Таша.

...

Виднейшие экологи Альянса радостно приплясывали на снегу, разглядывая погибшие колонии пожухлых, увядших и замёрзших симбионтов. Вовсю светящее солнце несколько необычного отлива не обеспечивало растительную часть наглых захватчиков необходимыми для фотосинтеза волнами, при этом вполне успешно согревая поверхность планеты и не мешая активной жизни всех других организмов, не впавших в спячку с наступлением холодов. Способность к жизнедеятельности в зимний период удалось превратить из главного преимущества мутантов в гибельную особенность.

Невдалеке на пригорок вышли белые медведи, и взрослые особи сразу вразвалочку двинулись к людям. Медвежата завизжали и уселись на снегу, отказываясь приближаться к опасным двуногим существам, а их родители охотно взяли вяленую рыбу из рук экологов и подставили уши под почёсывающие пальцы.

– Будем надеяться, родительский пример заглушит в медвежатах рост агрессивности к человеку, и их не придётся подвергать процедурам генной инженерии, – сказал Бассит. – Никак не можем понять, что вызвало такие изменения в животных, никаких следов вредоносных воздействий обнаружить не удалось. Ученики и коллеги известного тебе Брилса в один голос утверждают, что никакими экспериментами, связанными с генетикой и направленными мутациями живых организмов, он не занимался.

– Брилс – палеобиолог, он мог отыскать какую-нибудь смертельно опасную заразу в ископаемых останках древнейших существ?

– Настолько многофункциональную, чтобы видоизменить самые разные живые организмы и неведомым образом распространиться на множество удалённых друг от друга миров? Настолько невидимую, что её не обнаружить самыми современными методами? Как тогда её отыскал Брилс? Все виды мутантов разобраны по клеточкам, каждая клеточка по молекулам, а исследователи клянутся, что никаких искусственных включений в клетках нет. Все мутации исключительно естественного, природного происхождения!

– А сам Брилс по-прежнему молчит?

– Ты единственный человек, с кем он разговаривал после ареста, а до того его высказывания сводились к идее скорой техногенной катастрофы и гибели вселенной, предсказанной их шаманами. К слову, шаманы упорствуют в верности своих предсказаний и многие авгуры разделяют их опасения.

На этих словах все невольно развернулись к экологам, принадлежащим к обсуждаемой расе. Сероволосые мужчина и женщина виновато развели руками и заверили, что не являются приверженцами национальных суеверий и не настолько чтят прорицателей, чтобы разувериться в силе науки. Резкий порыв ветра развеял скукоженные, почерневшие пятна бывших колоний вирусов, открыв взорам первозданную белизну снежных покровов. Наблюдатели докладывали, что местами ещё прорастают повсеместно рассеянные споры, но моментально гибнут от голода, не имея возможности синтезировать питательные вещества. Инкубационный период для спор скоро выйдет, и сорняки-симбионты никогда более не возродятся на этой планете.

– Вопреки предсказаниям Брилса, с вирусами нам удалось управиться, – заметила Таша, прикрывая глаза ладонью от слепящих искр, отражаемых белым снегом.

– Очки на шлем надвинь, а то за твои слезящиеся глаза Первый стратег сделает выговор всей нашей делегации, – фыркнул Бассит. – Эх, если бы так же просто развеялся прах всеядных водорослей на моей планете!

– Честно говоря, задумка по водорослям есть, – оживилась Таша и её мигом обступили со всех сторон, нетерпеливо подбадривая обо всём рассказать. – Идея проста, как апельсин, и опять-таки базируется на соображении, что надо превратить самую сильную сторону мутантов в смертельную слабость.

– Их сильная сторона в способности есть всё подряд, – напомнил Бассит, – как ты её наизнанку вывернешь? Они любую отраву переваривают, как деликатес!

– Именно! Они абсолютно всеядны, всеядны и вечно голодны, так? Ключевой вопрос, который я в итоге задала себе, звучал так: почему они не едят друг друга?

Лица иномирных коллег отразили разочарование.

– Это очевидно: все водоросли водоёма представляют собой единый организм, а в дикой природе ни один хищник не начнёт глодать собственные лапы, чтобы насытиться.

– Верно, а каким образом водоросли осознают себя единым организмом? Они сообщаются посредством электрических импульсов, как и подавляющее большинство других растительных сообществ, так написано в изученных мною статьях. Если нарушить цепочки электрических сигналов, отдельные растения перестанут считать соседей частью самих себя со всеми вытекающими из этого последствиями.

Повисла оглушительная тишина, прерванная шёпотом потрясённого Бассита:

– Работаем под девизом «сожрите друг друга»? Доказываем зверю, что его лапы на самом деле не его и вполне годятся в пищу? Ты страшный человек, Таша!

– Превращаем водоросли в каннибалов? Может сработать... А как нарушить цепочки сигналов? – заговорили вокруг.

– Пойдём к физикам и спросим! Частоты сигналов, на которых функционируют растительные нейронные связи, нам известны, так что глушилку для них наверняка придумают.

Сотрудники Стейза, пожав плечами, озвучили столько вариантов создания помех и полного подавления электрических импульсов, что группа экологов вызвала себе в подкрепление биофизиков и надолго засела в зале для совещаний. По итогам обсуждения было выбрано три методики и назначено три водоёма для контрольных экспериментов. На следующее утро не выспавшиеся, зевающие учёные обступили небольшое озеро, предусмотрительно держась на безопасном расстоянии от береговой линии за ограждением, растянутым по указанию Первого стратега. Излучатель блокирующих сигналов установили на древней вышке астронавигационной системы (раритетном сооружении прошлых веков) и сфокусировали на поверхности воды.

Первые мгновения ничего не происходило. Затем водная гладь заколыхалась, зелёные нити-ловушки приподнялись и вытянулись в небо. Покачались на ветру, будто раздумывая или высматривая дичь, и внезапно набросились друг друга, сплетаясь в единый грызущийся зелёный клубок. Вода в озере забурлила, как в кипящей кастрюле! Голодные всеядные монстры внезапно обнаружили множество еды прямо у себя под боком! Накатывающие на берег волны окрасились в изумрудный цвет, словно в озеро опрокинули цистерну с зелёнкой...

Несмотря на то, что плотоядные растения, уничтожившие весь биоценоз озера, ни в ком не вызывали жалости, побоище выглядело жутко: пожирание себе подобных – не тот процесс, что легко воспринимается здоровой человеческой психикой. Сильные руки обвили плечи Таши и притянули её к широкой груди, затянутой в чёрный комбинезон униформы Первого стратега.

– На твоём лице читаются сильные негативные эмоции, – озабоченно объяснил Стейз. – Разве что-то идёт не по плану?

– Напротив, всё идёт как следует, – вздохнула Таша.

– Значит, я неверно распознал твои чувства.

– Ты всё распознал правильно. Видишь ли, иногда победа имеет противный привкус обмана и беспощадности. И мысли о такой же кровожадности врага не сильно смягчают гадкое ощущение на сердце.

Над группой учёных вновь повисло тягостное молчание. Из-под воды доносилось утробное чавканье, тонкие нити-ловушки над поверхностью исчезли. Вот чавканье стихло, сменившись непонятными всхлипывающими звуками.

– Оставшиеся в живых водоросли уже не могут дотянуться друг до друга. Теперь они ввинчиваются в ил и слой земли под ним, – доложили физики, наблюдающие через окуляры приборов за происходящим под водой.

– Отыскивают свои же споры на закуску. Теперь они считают их не потомством, а продовольственным запасом, и быстро вычистят все закрома, – объяснил Бассит. – Дадим им время отыскать все споры и будем зачищать «победителей сражения». Таша, выше нос, твоя задумка отлично сработала и на этот раз!

– Служу галактикам, – без особого энтузиазма откликнулась Таша стандартной фразой.

...

Она не замечала, что вздыхает, пока Стейз не отодвинул в сторону планшет и не произнёс с нарочитой суровостью:

– Иди ко мне. – Дождался, когда она обойдёт его стол, уютно устроится на его коленях, и продолжил: – Верховный стратег выдал тебе медаль за ликвидацию экологического бедствия, тебе положено улыбаться.

– Помнишь, что ты сказал мне при самой первой нашей встрече? «Ты способна угрожать смертью разумному существу, ты умеешь лгать – что из этого может пригодиться галактикам?» Твои слова оказались пророческими – именно это и пригодилось в итоге, – проворчала Таша. – Я себя странно чувствую в роли штатного палача Альянса. Надо докопаться до причин происходящих мутаций и искоренить их, а не только ликвидировать последствия. Ты слышал, что на некоторых планетах появились деревья, выпускающие в грунтовые воды ядовитые для человека вещества? Допустим, мы и с этой бедой справимся, но что дальше?

– За всё время существования человечества не было времён, когда бы оно не сталкивалось с вызовами, бросаемыми ему природой, в том числе – своей собственной, человеческой природой. Мы научились бороться с миллионами разных болезней, усилили свою способность к регенерации, продлили годы своей жизни, расселились на планетах, где до нашего появления не выживали и бактерии, – на вопрос «что дальше» я затрудняюсь ответить даже будучи стратегом по Науке, – чуть дрогнули в улыбке губы Стейза.

– Ты отлично понял, что я задала этот вопрос не в таком глобальном смысле.

С тех пор, как они обоюдно признали, что неравнодушны друг к другу, прошло немало дней. Не все эти дни им удалось провести вместе, а в совместные вечера и редкие выходные Стейз поначалу вытаскивал её на экскурсии по своей родной планете, в поездки по красотам других миров, водил на выставки картин и на спектакли в театр. Он старался максимально учесть её интересы, поскольку сам не увлекался ни одним из видов искусств, кроме искусства выводить сложные формулы из простых исходных положений. Таша отказалась от развлекательных разъездов после того, как случайно выяснила, что по возвращении Стейз навёрстывает потраченное на свидания время, работая ночи напролёт. Ему по-прежнему не давал покоя список звёзд, составленный прорицателями авгуров, и он вёл непрестанный мониторинг их состояния. А в отношении Таши стратег вёл себя, как самый галантный кавалер и самый преданный поклонник, опасающийся одним неверным движением разрушить внезапно свалившееся на него счастье.

Стейз обещал не спешить – и не спешил, не позволяя себе явно обнаруживать те страстные чувства, что горели в нём под гнётом стальной воли. Таша тоже не торопила события: она опасалась, что неизжитый до конца иррациональный страх перед глазами наурианца против её воли проявит себя в глубоко личный момент. И тогда её инстинктивный жест отталкивания, дрожь, вскрик оставят болезненный рубец на их только зародившихся отношениях. Наурианцы недаром искали спутников жизни в рамках своей расы, Оррин перечислил далеко не все причины таких традиций. Однако, несмотря на все прочитанные книги и статьи, несмотря на все осторожные предупреждения новых друзей, Таша чувствовала себя по-настоящему счастливой лишь прижимаясь к твёрдой груди своего некроманта и слыша мерный стук его сердца под своей щекой. Улавливая его лёгкие эмоции и удивляясь, как непреклонно он управляется с единственно сильным чувством – чувством страстного влечения к ней. Похоже, наурианцев и этому с детства обучают. Страсть Стейза она ощущала лишь в те редкие моменты, когда он позволял себе хоть немного расслабиться и отпустить туго натянутые вожжи самоконтроля.

«Интересно, как будет ощущаться его чувство любви? – часто задумывалась Таша. – Или эта смесь нежности, восхищения, заботы и любования мной и есть любовь? Еле ощутимая, как все его эмоции, но именно она? Наурианцев учат определять любовь? И возможно ли это в принципе? Я сама тоже восхищалась им раньше, чувствовала искренне уважение и симпатию к нему, а потом вдруг, в один прекрасный момент, отчётливо поняла, что люблю его, верно и навсегда. Если б он был настроен на меня, как я на него, то заметил бы разницу?»

– Ты по-прежнему воспринимаешь мои чувства? – созвучно её мыслям прошептал Стейз.

– Да, в этом ничего не меняется, а что? – тоже шёпотом спросила Таша.

– Хорошо. Так ты точно знаешь, что они есть. Вряд ли я смог бы описать их тебе на словах, – крепче прижав её к себе, ответил Стейз.

– Ты мог бы попытаться сделать это, – суховато заметила Таша, считавшая, что молчаливое взаимопонимание прекрасно, но сердечные признания отношений не испортят.

– Лучше я сделаю так, – усмехнулся Стейз, приникая к её губам в горячем поцелуе.

– Отменный отвлекающий манёвр, – выдохнула Таша, когда они наконец-то отстранились друг от друга, – но я всё ещё помню, о чём говорила. Так вот, знаешь, что меня озадачивает больше всего во всех накопившихся проблемах?

– Что?

– То, о чём ты догадался раньше других! Помнишь, что говорил мне раньше? Мутанты эволюционируют целенаправленно: все изменённые виды агрессивны только к человеку и становятся всё более опасными только для него. Саблезубые коты мирно охотятся на мышей и не трогают собак, если те забредают на их территории. Они даже на птиц охотятся лишь развлечения ради, как обычные коты, а помнишь, как яростно нападали на нас? Они атакуют, как убийцы-камикадзе, исключительно людей! С клыкастыми лягушками, белыми медведями и прочими такая же история! Допустим, кто-то действительно управляет изменениями в животных, но каким образом удаётся создавать мутации, провоцирующие зверей на ненормальную злобу в отношении одного-единственного биологического вида?! Никто из ваших учёных не знает ответа на этот вопрос, а я и подавно.

Сейчас наблюдается сходная тенденция и в мутациях растений: прежде всего разрушаются сферы жизнедеятельности людей – сельское хозяйство и водоснабжение. Да, биосинтезаторы никому не дадут помереть с голода, но медики не советуют полностью исключать из рациона натуральные продукты. Не нужно толковать о том, что они ничем не отличаются от воссозданных машиной! Сельское хозяйство и кулинария – важные части общечеловеческой культуры. Кроме того, никому не хочется жить на родных планетах, как на непригодных к обитанию человека астероидах: постоянно нося защитные скафандры, питаясь только искусственной едой и водой, ожидая нападения из-за каждого угла. Нужно срочно отыскать причину беды, а мы не можем нащупать даже тропинку к ней!

– У меня была похожая ситуация с туннелями: я долго искал причину их неустойчивости. Зато теперь бурно развивается новый раздел нуль-физики – всё, что ни делается, к лучшему.

– Ты сейчас этим разделом и занят? – с любопытством всмотрелась Таша в экран большого планшета, придвинув его поближе к себе.

– Да, а ты сегодня почему-то не спешишь нарисовать мне в подарок ещё один мой портрет. Что за документы просматривала?

– Оррин пересылает мне вести из открытых миров. Его люди ещё стараются напасть на след Элиса, а я ломаю голову, что мог бы придумать крупный учёный, оказавшись в неразвитом мире, в чужом теле. Как бы он весточку о себе передал? Смастерил бы радиопередатчик сигнала бедствия?

– Вряд ли, Элис был чистым теоретиком, знатоком структуры нематериальных безмерных пространств и не дружил с техникой. Он был высококлассным математиком, гением абстракций и талантливым нуль-физиком, для него было бы так же трудно сконструировать генератор электромагнитных импульсов, как станцевать балетную партию.

– Математиков проверили, ничего неожиданного не нашли, дифференциалы и ряды в их записях не обнаружены, – огорчённо поведала Таша, бездумно пролистывая страницы бесконечных расчётов на планшете Стейза. – Будучи нуль-физиком, Элис может подпространственный туннель построить?

– Нет, поскольку у него нет связи с энергоблоком, а голыми руками физики туннели не строят. Что ты хочешь отыскать в моей работе? Математическую ошибку? – с ноткой веселья спросили её.

Смутившись, Таша ткнула пальчиком в первый попавшийся символ:

– Это что за иероглиф, похожий на человечка? Зачем придумывать такие сложные обозначения?

– Так сложилось исторически. Вначале придумали символ функции, потом дополнили его обозначением её производной, затем потребовалось как-то указать на инверсию, потом дополнить этим кружочком сверху, означающим, что функцию...

– И в итоге получился человечек, – состроила гримасу Таша. – Боюсь представить, как в итоге выглядят формулы современной нуль-физики!

– Как-то так, – пожал плечами Стейз, открывая на экране страницу учебника. – Что ты застыла статуей? Если хочешь, я всё тебе объясню.

– Погоди, погоди, – забормотала Таша, бросаясь к собственному планшету, судорожно открывая и закрывая файлы, а потом раздражённо махнув рукой и схватившись за лист и карандаш. – Я не профессиональный художник, но зрительная память у меня отличная, мне проще нарисовать картинку по памяти, чем отыскать давно закрытый документ... Сейчас набросаю, погоди... Может, какие-то чёрточки я упустила, но в общем и целом такой рисунок ничего тебе не напоминает?

– Это первое начало теории пустоты, основа основ всей современной нуль-физики, – с удивлением ответил Стейз.

– Да-аааа... избыток ума иногда мешает, – философски заметила Таша. – Помнишь, я говорила тебе, что слишком далеки физики от народа? Что надо нести науку в массы?! У нас смысл формулы Эйнштейна тоже мало кто понимает, но её хотя бы все узнают воочию, не путая с каракулями необразованного дикаря! Не принимая математические символы за домики и человечков! Звони Оррину, мы нашли Элиса. Надо мчаться в тот мир, где кто-то разукрасил высокую скалу «примитивными рисунками», как написано в отчёте! И как я сразу не подумала, что современного физика сможет определить только физик, а?!

...

Они вышли у скошенной вершины скалы, когда в этом мире над ней вовсю палило полуденное солнце. Невысокий юный паренёк в холщовых штанах и драной рубахе старательно выбивал на каменной поверхности последний символ третьей формулы. Символ страшно напоминал ёлку в шляпе, и паренёк кропотливо прорисовывал боковые наклонные веточки, не заметив появления гостей.

– Предлагаю четвёртое начало не писать – пусть аборигены планеты впишут его самостоятельно несколько позже, – меланхолично произнёс Стейз, и паренёк с воплем развернулся, выронив молоток из рук:

– Первый стратег!!! Я знал, что мою огромную надпись на скале в итоге заметят! Вы наверняка не поверите, но я – Элис, нуль-физик, руководитель научно-исследовательского центра планетарной системы Зайтири, галактики Эль-Пирроно. Всё так странно произошло: туннель, воронка, темнота, а потом незнакомый мир и чужое тело... Но у меня есть несколько версий, объясняющих произошедшее!

– У нас тоже. Собирайтесь домой, коллега, если, конечно, не желаете остаться здесь.

– Шутите?! Здесь даже поговорить не с кем и не о чем, кроме как об урожае, скотине и погоде! Я живу среди крестьян и стараюсь научить их умножению, но боюсь, во мне не обнаружилось учительского таланта. К тому же меня считают полоумным лишь из-за того, что я честно называю своё имя и профессию – ужасно непривычно сталкиваться с недоверием к своим словам... – Недоумённо сдвинув брови домиком, паренёк переключился на тему, вызывающую у него куда более горячий интерес, чем странности чужого мира: – Что нового в нуль-физике, стратег?

– Масса всего, Элис, вам понравится. Таша, ты так внимательно изучаешь надписи – заметила что-то необычное?

– Раздумываю, что в пещерах моей родной планеты имеется уйма древней наскальной живописи. Может, моим соотечественникам стоит к ней присмотреться?

Уголки губ Стейза приподнялись в намёке на улыбку:

– Иногда всё обстоит именно так, как выглядит, и рисунки дикарей – это всего лишь рисунки дикарей.

– А вдруг это наследие очень древней и очень умной цивилизации, зашифрованное в формулах высшей физики? Человечек без копья – функция, с копьём – производная функции? – Стейз посмотрел на неё озадаченно, тщетно пытаясь оценить степень её серьёзности, и Таша рассмеялась: – Да шучу я, шучу! Но в каждой шутке, как известно, есть доля истины.