Тайны пустоты

Глава 31. Умножение бед

– Явление некроманта не к добру, – проворчал Бассит при виде знакомого учёного, подлетающего к ним на антиграве.

Это привычное для натуралистов высказывание не содержало ни капли прежней неприязни к физикам: давние противники-антагонисты зарыли в землю топор войны после первых же удачных совместных экспериментов по спасению биоценозов планет. За время отсутствия Таши два враждовавших прежде лагеря учёных мужей успели передружиться практически полным составом, связанные общей скорбью потери своих лидеров и друзей и необходимостью продолжать общее важное дело. Слова Бассита отражали не тень прежнего недоверия и нелюбви, а действительные опасения, что нуль-физик принёс плохие вести. Приземлившийся Элис радушно поздоровался с командой экологов и недоумённо уставился на окруживших его похрюкивающих свиней. Особо нахальный кабан ткнулся в карман физика в поиске вкусненького кусочка и попробовал зажевать рукав его униформы, повергнув гения теоретической «некромантии» в глубокий шок от столь близкого столкновения с живой реальностью. Таша деловито стукнула кабана по носу, и парнокопытное отошло в сторонку, обижено хрюкая и дёргая пострадавшим пятачком.

– Зачем вам эти... – Физик явно хотел сказать «чудовища», но чувство такта вынудило его подыскивать синонимы. Элис затруднился с именованием зверюшек – в его лексиконе названия животных отсутствовали напрочь – и Таша пришла на помощь товарищу:

– Свиньи с огромным аппетитом едят грибы, являющиеся симбионтами мутировавших деревьев. Изначально на Омега Хала свиньи не обитали, пришлось завезти их с другой планеты и чуть модифицировать, чтобы данный вид грибов хорошо усваивался их организмом. Как видишь, эксперимент проходит успешно: свинки быстро растут и набирают вес, а грибница уничтожена ими практически начисто. Да, мутанты поедают мутантов, у экологов всё как всегда. Что нового у нуль-физиков?

– Утверждён план освоения новых космических просторов, находящихся на непредставимо большом удалении от миров Альянса: есть надежда, что их не затронет процесс веерных взрывов звёзд. Старт колонизации открывают нуль-физики: мы проложим пути к неведомым далям, по которым смогут потом перемещаться грузопассажирские суда. Но в связи с тем, что на этот раз точки выхода туннелей должны быть сильно удалены от существующих транспортных артерий, придётся делать новые привязки пустоты к материальному пространству.

Мало что поняв из объяснений, Таша обратила внимание на нотку трагизма в словах физика, прикрытую наигранно беспечным тоном. Ребята её команды (одной из немногих, оставленных Басситом решать текущие проблемы живых миров) тоже придвинулись ближе и нахмурились, ощутив ту же серьёзность под маской беззаботности.

– Кто и как будет делать эти привязки? – спросила Таша от лица всех.

Элис взялся пояснять. В общем и целом смысл его рассказа – ужасно захламлённого цитатами формул и законов пустоты! – сводился к следующему: одного нуль-физика отправляют в путь в один конец с неопределёнными координатами его местонахождения в пустоте. Неопределёнными как раз потому, что ещё никто не задал эту определённость – задачу связки выполняет первый физик, «подвешивая» в пустоте «петли на энергетических нитях», на которые смогут опереться те, что придут после него. Только те, что придут после – первый физик с большой вероятностью обречён на гибель, поскольку с ним-то связи не будет и его выдернуть обратно не смогут. Это как если бы человека отправили в пустыню с материалами для построения вышки сотовой связи, но при этом без собственного мобильного телефона. Даже построив эту вышку, человек не смог бы дать сигнал о координатах своего пребывания в пустыне и в итоге бы умер от жары и жажды. Давным-давно по этой же причине погиб в пустоте самый первый строитель подпространственного туннеля.

– А если остаться возле «вышки»?! – воскликнули потрясённые экологи.

– В подпространстве всё условно, – в тысячный раз повторил Элис очевидные для него истины. – Создатель «сотовой связи» может вообще никуда не сдвигаться, но без личного «телефона» его всё равно трудно найти, а привязка ментальной проекции к телу без того же «телефона» не действует.

Таше припомнилось, как крепко её держал за руки Стейз в туннелях, как объяснял, что тут же потеряет её из виду, если отпустит. Слова «я нахожусь рядом с тем-то» в пустоте просто не имеют смысла и никак не облегчают поиски – она узнала это на собственном опыте, многократно пытаясь отыскать в пустоте хоть кого-то, когда Стейз лежал при смерти в ненецком посёлке.

– Погодите, кто-то должен отдать жизнь ради создания новых путей в неизведанное?! – ахнула Таша и взорвалась: – Меня тошнит уже от вашей тяги к самопожертвованию!

– Шансы на спасение у первопроходца новых просторов есть, – запротестовал Элис и чуть смущённо признался: – просто они мало отличны от нулевых.

Отвлекшись от праведного возмущения, Таша сопоставила слова Элиса с самим фактом его прилёта к ней и побледнела до синевы.

– К рубежам исследованного космоса отправится Стейз? – беззвучно шевельнула она губами, не в силах выдавить слова из пересохшего горла.

– Нет-нет, Первый стратег ещё остаётся под присмотром врачей, – утешил её Элис. – В разведку отправляюсь я.

Экологи тихо пожелали нуль-физику удачи и вежливо оставили их наедине. История как вначале Таша нашла Элиса, а потом он её, была известна всем гражданам Альянса, как и то, что эти двое стали верными друзьями. Их обоих чуть не погубила пустота, оба оказались закинуты в другие тела и незнакомые миры, оба душевно переживали за Первого стратега – слишком много общего, чтобы остаться лишь едва знакомыми людьми. Они сидели на берегу голубой речки, бездумно смотря, как плещутся в гребнях волн серебристые рыбки, и долго молчали: Элис наслаждался редко выпадавшими ему минутами покоя, а Таша раздумывала, может ли она чем-нибудь помочь.

– Успела съездить на могилу Брилса? Ты же собиралась, – обронил Элис.

– Куда там! То грибы растут, то поросята аппетит теряют, то надо срочно собирать образцы ещё не мутировавшей флоры и фауны для пополнения банка ДНК, то твоё же начальство требует всё более подробных рассказов-отчётов о моих приключениях, – обречённо махнула рукой Таша. – Надеялась, скоро выдастся хоть один выходной – и сразу слетаю в тот сектор, но теперь, похоже, мой путь лежит на край Вселенной. Элис, напоминаю: я перемещаюсь в подпространство без всяких технических приспособлений. Тысячу раз делала это, бродила неведомо где и в каких далях, но всегда без проблем возвращалась в своё тело, так что мне и быть первопроходцем.

– Так-то оно так, но смысл не в том, чтобы слетать туда на экскурсию: нужно выполнить целый ряд действий, подключить аппаратуру, много всего! У тебя нет соответствующих знаний, сделать эту работу способен только опытный, высокообразованный нуль-физик, а ты даже объяснений что сделать просто не поймёшь. Я не в укор, Ташенька, я вообще не намеревался всё это обсуждать! Я прилетел увидеть тебя напоследок и попрощаться на всякий случай.

– Погоди прощаться. – Таша свела брови, припоминая все свои приключения в пустоте на пару со своим некромантом. – Если в неосвоенные просторы отправимся мы со Стейзом, шансы на благополучное возвращение будут куда больше, чем у тебя одного: мне несколько раз удавалось вытащить стратега из смертельных объятий пустоты, удастся и на этот раз. Ты рассуждал, что там нет приборов, которые вывели бы к тебе твоих коллег, но я-то отыщу Стейза без всякой техники, это уж точно!

– Стратег ещё на больничном, психотерапевты запретили держать его в курсе текущих задач. Верховный рассказывал, Первый стратег страшно недоволен своей изоляцией в такое напряжённое время и сутки напролёт работает над поправками к существующей теории пустоты, раз уж практическим делом ему заниматься запрещают. Таша, врачи пока не дают гарантий стабильности состояния нашего мэтра, поговаривают, какие-то серьёзные проблемы его психологического здоровья до сих пор не удалось решить. Может, ты попробуешь сопроводить меня, если абсолютно уверена в безопасности для тебя такой «прогулки»?

– Беда не в безопасности моей прогулки, а в её бесполезности: тебя я отыскать не смогу, Элис. Господи, сколько раз я мечтала выйти хоть на кого-то из нуль-физиков, когда была на Земле с умирающим Стейзом! Настраивалась на все чувства, что могла вообразить, в том числе на горячую дружескую симпатию к тебе, но её оказалось слишком мало для формирования привязки. Самые сильные чувства на свете: вина, ненависть и любовь, а их специально в себе не взрастишь ради дела. Первоначально Стейз был уверен, что я умерла по его вине, – и такое тяжёлое чувство вины не создашь на ровном месте. Брилс был великолепным актёром и приложил массу усилий, чтобы в конце концов между нами сформировалась эмоциональная связка, позволившая ему найти меня в пустоте и не пускать к Стейзу, ещё сильнее раздувая пожар моей ненависти. Впрочем, ты наверняка читал мои подробные рассказы, написанные по настоянию твоего руководства.

«Рассказы, в которых на мою любовь ни единого намёка нет», – горько усмехнулась про себя Таша. Рассказы были написаны для всех желающих разобраться в механизме действия пустоты – к чему изливать в них глубоко личные переживания? Физикам довольно было знать, как создать эмоциональную привязку и как она функционирует, а уж на чём она основана: чувстве вины или любви – какая разница? И какая разница посторонним людям, что вина переросла в любовь, если это чувство у Стейза, возможно, уже перегорело? До Таши доходили сведения из медицинского блока и словосочетание «эмоциональное выгорание» никак не исчезало из больничных сводок о здоровье Первого стратега.

– Выучил наизусть каждое слово в твоих рассказах. Когда ты пыталась найти меня, я мог просто-напросто не находиться в подпространстве, верно?

– Элис, когда Стейзу понадобилась помощь в спасении пассажирских лайнеров, эмоциональная привязка к нему выдернула меня из реального мира в принудительном порядке! Давай попробуем встретиться в хорошо знакомой тебе пустоте, не контролируя приборами процесс встречи – так ты убедишься в безнадёжности этой затеи.

...

Таша оказалась права: она не могла отыскать его в бесконечных открываемых ею туннелях. Как-то использовать её собственные туннели тоже не удавалось – они схлопывались, лишь только она покидала их, а укрепить их своды у неё не вышло: Элис не шутил, что с такой задачей может справиться только хорошо обученный нуль-физик. К сожалению, визиты Таши в подпространство выявили ещё одну глобальную проблему: пустота начала темнеть. Те транспортные артерии, которые полгода тому назад она сочла удовлетворительными и надёжными, теперь вызывали самые серьёзные опасения: стенки коридоров приобрели тёмно-серый оттенок, по ним то и дело пробегала рябь.

Когда она официально доложила о своих наблюдениях на собрании всех стратегов галактики, в зале повисла подавленная тишина. Не только исполняющий обязанности Стейза физик отлично предвидел ужасные последствия таких изменений – рассказы Таши были прочитаны всеми руководителями Альянса.

– Рискну повторить предупреждение Брилса: взрывы звёзд, исчезновения туннелей и появление опасных для человека видов флоры и фауны – звенья одной цепи, – заключила Таша. – Почернение пустоты – один из симптомов этого единого заболевания.

– Хорошо бы знать, где почернение заканчивается, чтобы эвакуироваться в наиболее безопасные области пространства, – нахмурился Верховный и обратил внимание на нервно дёрнувшегося и.о. Первого стратега. Тот перевёл взгляд на Ташу и она продолжила:

– Так же рассудили и физики. Поскольку нет никакой зависимости между точками в реальном пространстве и квази-точками в подпространстве, я старательно исследую всю пустоту, что мне доступна, не выезжая к границам исследованного космоса. Пока могу с прискорбием констатировать, что почернение наблюдается везде. Возможно, совсем везде. В смысле – во всём мироздании.

– Вы хотите сказать, нам некуда эвакуировать людей? – сипло переспросил Верховный, обводя взглядом всех сумрачно молчащих стратегов. Он тряхнул гривой ярко-алых волос, прищурил большие раскосые глаза и рявкнул: – Всем работать, искать выходы из сложившегося положения! Нуль-физикам окончательно решить вопрос о целесообразности построения туннелей в дебри к квазарам, всем ответственным за жизнь населения планет – обеспечить максимальные запасы продовольствия, заполнить до краёв все энергохранилища на поверхностях и орбитах, запастись материей для биосинтезаторов! Средства индивидуальной защиты и экипировка полного жизнеобеспечения должны иметься у каждого гражданина Альянса!

– А не гражданам Альянса что делать? Вы хотя бы предупредите закрытые миры об ожидаемой вселенской катастрофе? – тихо осведомилась Таша. Тесно общаясь с физиками, она хорошо понимала, что никакие меры и скафандры не спасут людей, если солнце их планеты взорвётся. Жизнь на космических станциях – единственное, что им останется, но никакая космическая станция не вместит в себя население целой планеты...

– Предупредим, – так же тихо пообещали ей.

.

За порогом зала собраний Ташу остановила сильная рука Оррина.

– Не спеши, – прошептал ей на ухо давний друг Стейза. – Пойдём поговорим, новости есть.

Он затащил её в уголок с креслами и звукоизоляцией. Такие укромные островки были раскиданы по всем этажам башни Стратегического Центра и позволяли столкнувшимся в коридоре учёным бурно дискутировать, не доставляя неудобств окружающим. Или обмениваться конфиденциальной информацией, или просто поболтать о пустяках вроде космогонических теорий и философии антропоцентризма. Побледнев до синевы, Таша уставилась на Военного стратега, который точно собирался озвучить не сводки о передислокации всех космических станций на безопасные расстояния от взрывоопасных звёзд.

– Позавчера и сегодня я виделся со Стейзом. Ташенька, не тормоши меня так сильно, а то андроиды-охранники сочтут нас драчунами и помешают говорить. Да, он чувствует себя нормально, болезнь глаз не вернулась и не вернётся, только ты умудряешься волноваться из-за легко решаемых (и давно решённых!) проблем со зрением.

– Умудряюсь, потому что только я несколько месяцев видела его слепым и замечала, насколько тяжело ему бродить в темноте и жить на ощупь. К Стейзу стали пускать посетителей?

– Да, родители навещают его каждый день всю последнюю декаду, друзьям тоже позволили заглянуть в его лазарет – близким людям психологи разрешили визиты.

Боль ударила в самое сердце: десять дней назад она могла бы обнять любимого мужчину, если бы... её сочли близким ему человеком! Кто ограничил ближний круг стратега родителями и друзьями – психологи или сам Стейз? Судя по сочувствующему выражению на лице Оррина, второй вариант вернее. Последствия эмоционального выгорания так проявили себя? Стейз же клятвенно заверял, что исчезновение чувств ничего не изменит в его отношении к ней, она всегда будет самым близким человеком для него несмотря ни на какие трудности! Те обещания больше не стоят ни гроша? На трезвую голову, незамутнённую непривычными для наурианца эмоциями, Стейз решил выбрать девушку более подходящую для великого учёного и Первого стратега галактик? Изучил список невест, заботливо составленный мамой-сенатором, и последовал её разумным советам?

«Время, проведённое на Земле, наши страстные ночи и горячие признания – для него теперь случайный эпизод? Он врос мне в сердце и душу, а я для него отныне – бывшая девочка на несколько месяцев, к которой нет никаких чувств, а значит – ничего больше нет?»

– Мне запрещены визиты к Первому стратегу? – отрывисто спросила Таша, сжимая кулачки так, что ногти больно впились в ладони. Она давно обещала себе не делать собственных выводов при общении с инопланетянами, а обо всём спрашивать прямо. Обитатели миров Альянса лишь внешне казались похожими на её одномирников, но их поведение и представление о жизни, о правильном и неправильном, частенько расходились с привычными ей, а мотивы их действий не всегда угадывались сходу. Вероятнее всего, она напрасно так себя накручивает и всё имеет логичное объяснение.

– Старший психотерапевт Стратегического Центра очень просит тебя заглянуть к нему в сектор психологической реабилитации, – уклончиво ответил Оррин.

– Предпочитаю узнавать плохие вести от друзей, а не психиатров. Рассказывай, что не так.

– Таша, такие беседы должны вести специалисты...

– В закрытых мирах большинство людей обходится без них, я – тоже. У Стейза выгорели все эмоции, он вернулся к среднестатистической норме своего вида и ничего ко мне не чувствует? Впрочем, как и ко всем остальным, верно? Видишь, не так-то сложно вести трудные беседы, достаточно кивать в паузах моих слов. Я с самого начала предвидела такой исход: было бы наивно строить отношения с наурианцем и не готовиться к нему. Скажи, сам Стейз остался прежним, таким как раньше, до суматохи с моим появлением?

Если действительно изменилась его личность, как предупреждали врачи, то... Леденящие душу предположения она построить не успела – Оррин широко ухмыльнулся и с полной убеждённостью заявил:

– Абсолютно таким же: невозмутимым, помешанным на физических формулах и вечно готовым исполнить свой долг любой ценой. Со мной говорил преимущественно о том, что выстраивать новые туннели должен он, а не Элис.

«Ещё бы! Мой стратег всегда старался узурпировать право на самопожертвование!» – усмехнулась про себя Таша, с нежностью думая о том, чьи портреты бесконечно копились на её столе, и запрещая себе сомневаться в нём.

Её ласковую улыбку заметили, и Оррин выпалил с отчаянием в голосе:

– Беда не только с эмоциями, Таша! Стейз не помнит тебя!