Тайны затерянных звезд. Том 10

Глава 24

— Я знала, что рано или поздно этим закончится… — грустным, но твёрдым голосом произнесла Майя. — Оно просто не могло закончиться как-то иначе. Но я надеялась, что это случится не так скоро.

Им понадобилось всего пятнадцать минут, чтобы смириться с потерей. Они (кроме девочки) посмотрели записи с камер наблюдения, где робот уничтожал экипаж, немного поплакали, выслушали нашу историю, слегка сглаженную, чтобы не упоминать, как именно и с помощью чего мы остановили робота, поплакали ещё. После этого настал черед рассказа о том, как мы откупились роботом от администратов, и тут уже пришлось сочинять сказки — мол, мы просто хотели откупиться от администратов роботом, чтобы они оставили нас в покое. Понятия не имеем, почему он вдруг ожил, но хорошо, что он ожил не на «Аквиле» второй раз, а дождался, когда его перенесут на корабль администратов и сделает за нас всю грязную работу.

После этого они даже плакать не стали. Даже наоборот — в глазах бывших заложников появилось что-то вроде злой удовлетворённости.

Я даже не ожидал, что всё пройдёт так легко и быстро — да никто из нас не ожидал! Особенно Пиявка, которая дежурила неподалёку с подвязкой, заполненной одноцветными капсулами для инъектора — скорее всего, каким-то быстродействующим успокоительным. Однако оно не пригодилось, поскольку никто не собирался закатывать истерик, и теперь танталка смотрела на спасённых взглядом, в котором смешались удивление и возмущение — мол, вы вообще в курсе, что я тут ради вас же старалась, готовилась?

Даже самая младшая из спасённых заложников не плакала. Шмыгала носом, тёрла покрасневшие глаза, но не плакала. У неё на «Аквиле» погиб старший брат, но, к счастью для неё, это не делало её сиротой, потому что мужчина с пузиком оказался её двоюродным дядей.

Да и вообще оказалось, что все спасённые это не случайные люди, а довольно неплохо друг друга знающие люди, почти что друзья, а некоторые даже и родственники.

— Ник и Лукас начали это дело, — печально пояснила Майя, когда основные эмоции поутихли. — А потом уже остальных пригласили. Они занимались этим почти пятнадцать лет, двадцать два дня не дотянули до пятнадцатилетия. За эти пятнадцать лет, конечно, мы не могли не познакомиться, для нас же каждое их возвращение из очередного карантинного сектора было как праздник, который обязательно надо отметить. Там все и познакомились, и потом дружно боялись, что из очередного рейда они не вернутся…

Пятнадцать лет это, скажем прямо, очень солидный срок. Для тех, кто промышляет рейдами в карантинные сектора — это почти что глубокая старость, потому что гораздо раньше их или Администрация отлавливает с поличным, или они натыкаются на что-то такое, что не способны понять и чему не способны противостоять… Что, собственно, и случилось с экипажем «Аквилы».

— А к Администрации они зачем обратились? — тихо спросила Кори. — Зачем им понадобилось стирать информацию о себе из баз данных?

— Из-за возраста, — вздохнул темнокожий мужчина по имени Морган. — Лукас уже немолод был, сами в курсе. Ему-то детей судьба не подарила, но у всех остальных с этим всё было получше. Вот они и решили, что негоже их детям, да и вообще семьям, до конца жизни числиться нелегалами и скрываться по серым станциям. Решили предпринять последнее дело, после которого уйти на покой и стать благонадёжными гражданами Администрации. Тем более что Лукасу как раз подвернулся этот проходимец, обещавший удалить всю необходимую информацию из всех баз данных. Денег, конечно, затребовал за это — космос, но именно это лучше всяких уговоров убедило Лукаса в том, что их не обманут. И как же мы теперь без них…

Вот оно как… Получается, экипаж «Аквилы» гнался за стабильностью и защитой, да не для себя самих, а для своих близких. Надеялся выйти, что называется, на покой и обеспечить своим семьям достойное будущее. Сделать так, чтобы хотя бы им в будущем не пришлось рисковать своими жизнями, совершая самоубийственные вылазки в карантинные сектора в надежде урвать кусок пожирнее.

Вот так и заканчиваются истории, которые начинаются из лучших побуждений. Хотели как лучше, а в итоге семьи остались без кормильцев, зато приобрели кучу головняка, сначала побыв заложниками и чуть не лишившись голов, а теперь ещё получив целую кучу свежезамороженных тел, с которыми тоже надо что-то делать.

Конечно, в сложившейся ситуации есть и плюсы тоже, их не может не быть. Ведь в конечном итоге Лукас и его экипаж всё же добились всего того, чего хотели. Информация о корабле и всех, кто с ним связан, обновлена и они все снова чисты перед законом и перед Администрацией… Вот только нужно ли им это теперь, после всего, что произошло? Да ещё и ценой жизней своих родных?

Мне бы точно это всё не нужно было, но я — не они. К тому же, у них теперь были ещё и останки робота, которые можно продать за очень много денег — столько денег, сколько, пожалуй, они и за всю жизнь-то не видели. Нам-то этот робот нахрен не нужен — с деньгами у нас и так проблем нет, а возить с собой тонну горелого металлолома просто на всякий случай, вдруг пригодится, нелогично. Точно не для нашего корабля, на котором и трюма-то нет!

Кстати, о корабле…

«Аквила»-то по идее тоже теперь отходит к ним, к родственникам экипажа. Нам она, говоря откровенно, тоже не особенно нужна. Не на уровне горелого робота, но что-то около того. По сути, единственное, для чего она нам нужна вообще — это вот сейчас сгонять за новым генератором гравитации, и больше ни для чего. Больше никак использовать её мы не можем — любые планы оказываются нереализуемы либо по одной причине, либо по другой, либо по третьей.

Да и зачем нам вообще этот грузовик, говоря откровенно? Огневая мощь у него примерно около нуля, скоростью он тоже не блещет. Единственное, что ещё можно было бы посчитать его преимуществом — это большой грузовой объем, особенно, если вспомнить, что мы всё ещё собираемся проникнуть в хардспейс и вытащить оттуда потом хоть что-то ценное… Но после этого следует вспомнить о том, что протащить «Аквилу» в хардспейс всё равно невозможно, по крайней мере, на данный момент. А после этого — вспомнить, что в хардспейсе и так должно быть несколько сотен кораблей на любой вкус и цвет, так что ещё один нам не очень-то и нужен.

Зато мы точно знаем, кому бы он пригодился.

Единственный, кто мог бы помешать — это Кирсана. Она за это короткое время уже успела прикипеть к «Аквиле», которая заменила ей потерянный крейсер, хоть и, конечно, не в полной мере, и я не уверен, что она поддержит решение отдать корабль пострадавшим людям. Всё же пилоты — это немного повёрнутые люди, которые иногда, в редких случаях, любят свои корабли даже больше, чем своих жён и мужей.

Однако, к моему удивлению, Кирсана сразу же согласилась отдать «Аквилу» бывшим заложникам. Когда мы отлучились на пять метров, чтобы провести тихое быстрое совещание, Кирсана первая рубанула:

— Мы должны отдать корабль им.

И тут же скрестила руки на груди и приняла самый неприступный вид, явно намекая на то, что своего мнения она не изменит.

Сейчас она прямо разительно отличалась от той себя, какой она была, когда впервые села в пилотское кресло «Аквилы». Я всерьёз ожидал, что она сейчас снова включит режим «Кирсана-пилот» и будет изо всех сил напирать на то, что корабль нужен нам самим, и что получили мы его честным путём… Но нет.

Возможно, на самом деле дело в том, что последние дни она «Аквилой» даже и не управляла, она же была занята Кайто. Целыми днями она заговаривала ему зубы, чтобы техник забыл о замороженных в шлюзе телах, и на этом фоне, похоже, слегка забылась и сама тоже. Подзабыла о своей роли пилота и сосредоточилась на роли… Не няньки, нет, Кайто же не дурак, хоть и инфантил, каких поискать, он прекрасно понимал, зачем и почему Кирсана это делает… Так что нянькой её в этой ситуации не назвать, скорее… партнёром, что ли. Причём партнёром, который действительно заботится о состоянии других членов экипажа.

В любом случае, слова она говорила правильные, и никто даже не собирался с этим спорить. Все думали точно так же, ну, может, кроме Магнуса, который бросил несколько коротких взглядов на бывших заложников, прежде чем тоже кивнуть. Последним из всех.

— В общем, так, — резюмировал я, когда мы вернулись с микро-совещания. — К сожалению, мы не можем вернуть вам ваших погибших родных, и даже не можем подсказать, как вам дальше жить без них… Единственное, что мы можем — это отдать вам их тела, чтобы вы похоронили их согласно вашим традициям. И ещё — мы можем доделать за них то, что они начали.

— Вы о чём сейчас? — недоверчиво спросила Майя.

— Информация, которую Лукас хотел удалить, действительно удалена из баз данных Администрации, мы проверили, — я перевёл взгляд на неё. — Так что теперь вы действительно можете стать полноправными членами Администрации… Или покинуть её, если такова будет ваша воля, никто вас останавливать не станет.

— Да откуда же у нас деньги… — вздохнула Майя, опуская глаза. — Всё, что у нас было — это то, что добывал Лукас и команда.

— Оно у вас по-прежнему есть, — я кивнул. — Останки робота, которые они добыли в карантинном секторе, никуда не делись. Это огромные деньги, не бесконечные, конечно, но вам хватит надолго. Всем хватит. Кроме того, корабль мы вернём вам тоже…

— Но? — Майя снова недоверчиво посмотрела на меня. — Здесь напрашивается серьёзное такое «но».

— Оно действительно есть, — я кивнул. — Сперва нам надо добраться до станции и купить там кое-что для нашего корабля. После этого — вернуться и починить его, после чего «Аквилу» мы оставим вам. Я передам вам координаты, в которых мы её оставим, и вы её заберёте там.

— Почему мы должны верить, что она там будет? Что это не ловушка? — подозрительно прищурился темнокожий.

— Какие все подозрительные стали. Ловушка чтобы что? — я усмехнулся. — Вы прямо сейчас находитесь в полной нашей власти, мы можем сделать с вами всё, что угодно. Забрать робота, забрать корабль, забрать вообще всё, а вас вместе с корветом сбросить на ближайшую звезду, чтобы стереть все следы того, что тут вообще что-то было. Зачем нам городить какие-то сложные схемы с ловушками, если всё то же самое мы можем сделать прямо здесь и сейчас?

— Остынь, он прав, — Майя положила руку ему на плечо. — Они действительно могут сделать с нами всё, что угодно, они вообще могли нас даже не спасать ни от администратов, ни от робота. Но они это сделали. Потому что они просто хорошие люди.

И не только люди…

Но этого я, конечно, уже говорить не стал. Им этого знать незачем, да они и не поймут к тому же.

В конечном итоге, на том мы и сошлись — мы забираем со «Стрекозы» робота, отправляем её своим ходом к ближайшей звезде, возле которой нет сил Администрации, и никто не сможет её перехватить и выяснить, что на корвете произошло, а бывших заложников забираем на «Аквилу» и отвозим на ту же станцию, где собрались покупать генератор. Оставляем их там, возвращаемся к нашему кораблю, меняем генератор, перегоняем «Аквилу» поближе к станции и оставляем её там с роботом на борту.

Как именно бывшие заложники будут до него добираться — это уже не наши проблемы, в конце концов, нанять каких-нибудь дальнобойщиков, и заплатить им пару сотен за маленький крючок по дороге, на это деньги у них точно найдутся, это точно не наши проблемы. Мы и так много для них сделали, а они все взрослые люди, которые должны сами решать свои проблемы, в которых мы не виноваты.

Ну, почти все.

Был, конечно, ещё вариант оставить им «Стрекозу», и я даже этот вариант высказал вслух, но от него предсказуемо все сразу же отказались, и правильно сделали. Вокруг нас сейчас буквально пояс из систем, контролируемых Администрацией, и лететь на администратском корабле, да ещё и с роботом на борту — практически самоубийство. Не ответишь на один вызов, не назовёшь идентификатор, пароль, фамилию командира или любимое блюдо местного главнюка — и тут же станешь целью для проверки. А то и вовсе — облачком плазмы, распылённой по космосу. Вместе с роботом и мечтами о безбедной свободной жизни.

Поэтому Вики прицепилась к «Стрекозе» так же, как цеплялась к нашему кораблю, и они вместе с Кори в тандеме разогнали оба сцепившихся корабля до максимальной скорости. Потом Вики отключилась, перебралась к нам, и мы отстыковались, оставляя летающее кладбище на произвол судьбы. Через пару недель «Стрекоза» должна была достигнуть ближайшей звезды, вокруг которой не вертелось ни единой заселённой планеты, попасть в её гравитационное поле и довольно скоро упасть на её поверхность.

Ну, или столкнуться по пути с каким-нибудь космическим мусором, который защитные системы не перехватят — Вики их отключила. Такой вариант нас тоже устраивает, хотя и меньше, чем полное сожжение всех улик.

Через двенадцать часов мы уже вылетали со станции, закупив всё, что нужно, и даже немного сверху — как-никак наш корабль всё ещё напоминал летающее решето, и это надо было как-то чинить. Спасённые заложники долго благодарили нас за всё, что мы сделали, но, судя по глазам, не особенно верили, что мы действительно оставим им корабль и робота. И винить их за это сложно, ведь людям свойственно смотреть на мир через призму того, к чему они привыкли сами. А эти люди явно никогда не купались в юнитах, и от всех остальных ждали такого же отношения к деньгам и тому, что можно в них конвертировать, как у них самих. Они просто не думали о том, что у других людей могут быть просто другие приоритеты. Просто банально другие цели, и деньги тут — лишь средство достижения этих целей, и не самое главное средство, что характерно.

И всё это не говоря о том, что люди вообще в принципе могут не нуждаться в деньгах.

Хотя ладно, это я уже придираюсь. Мы точно не выглядели как те, кто не нуждается в деньгах, хоть это и было так.

Обратно к «Затерянным звёздам» мы вернулись без проблем. Генератор починили тоже без проблем, да и перегон кораблей к условленной точке тоже прошёл без неожиданностей.

Но это только казалось, что никаких проблем нет. Потому что одна проблема всё же была, но находилась она не снаружи, нет. Она находилась внутри, на мостике.

Она там царила.

Мы чинили корабль на ходу, перебирали медикаменты в лазарете, играли с кометиком, гоняли Пукла, даже просили Жи отколоть кусочек от пролетающего мимо астероида, красиво переливающегося из золотистого в фиолетовый…

И все это происходило уже после того, как мы разобрались с энергосистемой корабля «потеряшек», как выделили контур, питающий Н-двигатель, подключили его к нашему реактору и убедились, что он способен, хоть и с натугой, выдать достаточно энергии. После того, как мы приварили корабль к корпусу «Затерянных звёзд» так прочно, что их теперь даже притяжение звезды не смогло бы разорвать. После того, как Вики, перебрав несколько тысяч протоколов, подобрала нужные для работы с Н-двигателем «потеряшек» и стала эдаким посредником между нами и ними.

Мы сделали всё, что было нужно.

И после этого начали делать целую кучу того, что не нужно.

И в один прекрасный момент я понял, что мы просто тянем время. Сейчас, буквально в шаге, в одном шаге от нашей цели, мы внезапно все резко начали тянуть время. Мы даже не разговаривали о хардспейсе и о том, что он близок как никогда, как будто все молча условились не поднимать эту тему.

А всё потому, что всё это время мы стремились к мечте. К чему-то эфемерному, аморфному, такому далёкому, что, казалось, оно вовсе недосягаемо.

И теперь, когда мечта обрела конкретные формы, когда она придвинулась вплотную, когда нависла над нами огромной угрожающей массой, мы не знали, что делать дальше.

Вернее, знали… Но не могли себя заставить.

Как будто на борт проникли споры гриба-телепата с «Флоры», всё это время прорастали и вот наконец созрели, чтобы именно сейчас конкретно так придавить наши мозги.

И даже мне потребовалось немало усилий, чтобы собрать всех в кают-компании и поставить на стол бутылку меруанской текилы — единственную, и, кажется, последнюю, что была на борту:

— Итак, дамы и господа, мы на финишной прямой. Но пока ещё мы не закончили, и эту бутылку мы откроем только после того, как пересечём финишную ленточку. Всем всё ясно?

Члены экипажа по очереди кивнули, даже Жи слегка дёрнул головой.

— В таком случае хватит страдать херней, хватит тянуть время и делать вид, что у нас много дел! — я поднял бутылку в воздух. — Курс на хардспейс!