Темная священная ночь

47

Босх помог Бэллард выбраться из кузова фургона и спуститься на землю. Человек, которого он ранил из пистолета, все еще лежал на полу без сознания. Спустившись вниз, Бэллард посмотрела на него.

— Это Диллон? — спросил Босх.

— Это он, — ответила Бэллард.

Она повернулась и посмотрела на Босха.

— Как ты меня нашел? — спросила она. — Я думала, может ты был на месте событий с ОСР.

— Да, но я уехал оттуда, потому что мы с тобой должны были работать, — сказал Босх. — Но, когда я приехал в Голливуд, тебя уже не было. Я поговорил с Мани, и он дал мне карточку, которую ты оставила.

Босх указал на мужчину на полу.

— Я подъехал сюда, а он открывал гараж. Я понял, что что-то не так, по тому, как он замешкался и огляделся, прежде чем заехать. Я решил, что ты внутри. Я пробрался за его фургоном, пока он не закрыл ворота.

— Ну, тогда мы квиты. Ты спас меня.

— Ты была вооружена. Думаю, ты бы разобралась со всем.

— Не знаю.

— А я знаю. Когда я сказал "вооружена", я имел в виду не только твой пистолет. Я знаю, на что ты способна.

Босх посмотрел на тело Диллона, все еще лежащее на полу без сознания.

— У меня нет наручников, — сказал Босх.

— У меня есть, — сказала Бэллард.

Она шагнула вперед и сняла наручники с пояса.

— Подожди секунду, — сказал Босх.

Он двинулся к полкам, где хранились припасы, и остановился, чтобы взять пистолет Диллона и закрепить его на поясе. Затем он взял рулон клейкой ленты и вернулся.

— Оставь наручники, — сказал он. — Давай сделаем это так.

— Почему? — спросила Бэллард. — Мы должны позвонить.

— Мы? Я, но не ты. Убирайся отсюда. Я разберусь с этим.

— Нет. Я не позволю им обвинить тебя в том, что сделала я. Если кого и уволят, так это меня.

Босх заговорил, используя скотч, чтобы связать Диллону запястья, а затем ноги.

— Меня не могут уволить. У меня нет работы, помнишь? Ты должна уйти сейчас и оставить все это мне.

— А как же улики? В фургоне есть матрас и обертки от еды. Я нашла розовый ноготь. Он не остановился на Дейзи Клейтон.

— Я знаю. Он просто стал лучше в этом деле.

Он посмотрел через плечо на мусоросжигательную печь, а затем снова на Бэллард.

— Держу пари, тогда у него не было этого места — с Дейзи, — сказал он. — Или этого мусоросжигателя.

Бэллард мрачно кивнула.

— Интересно, сколько их было, — сказала она.

Босх взял полоски скотча и наклеил их на рот и на глаза Диллона.

— Я постараюсь выяснить это, как только ты выйдешь отсюда, — сказал он.

— Гарри… — сказала Бэллард.

— Иди сейчас же. Вернись в участок и спроси у Мани, не приходил ли я.

Скажи, что меня не видела.

— Ты уверен в этом?

— Уверен. Это единственный выход. Когда все будет готово, я позвоню в участок Ван-Найс. И сообщу тебе. Никаких последствий для тебя. Если они на кого-то и разозлятся, то это буду я, но им придется хорошенько подумать, если я предложу им этого парня, идущего одним пакетом с аудиокассетой.

— Какой кассетой?

— У меня в машине есть магнитофон.

Диллон вдруг застонал и затрясся всем телом. Он приходил в себя и осознавал свое положение. Он попытался что-то крикнуть сквозь затыкающую его рот пленку.

Босх посмотрел на Бэллард и приложил палец к губам, призывая её к молчанию, а затем покрутил им в воздухе. Пора было двигаться.

Бэллард указала на запертую дверь в передней части склада и сделала сигнал, словно поворачивала замок ключом. Босх кивнул и наклонился рядом с телом Диллона. Он начал проверять его карманы на наличие ключей. Диллон громко запротестовал, бессмысленно вопя сквозь клейкую ленту.

— Извини, приятель, — сказал Босх. — Просто проверяю карманы на предмет оружия и прочих нехороших вещей.

Он достал связку ключей и дал знак Бэллард следовать за ним, затем отпер дверь и вывел ее наружу. Он увидел свою машину там, где оставил ее, припаркованной перед одним из других складов, расположенных ниже по линии. Он тихо сказал Бэллард.

— Присмотри за ним, пока я подгоню машину и возьму перчатки и диктофон. Оставайся здесь, у двери.

— Сделаю, — прошептала Бэллард.

Босх пошел прочь. Бэллард остановила его.

— Гарри.

Он оглянулся на нее.

— Спасибо.

— Ты уже говорила это.

— Это было раньше. Это за то, что ты взял на себя всю тяжесть.

— Какую тяжесть? Это будет легко.

Он направился к своей машине. Бэллард смотрела ему вслед.

48

Босх остался наедине с Роджером Диллоном. Он прислонил его к одной из больших бочек, наполненных чистящими растворителями. Босх с силой сорвал скотч со рта пленника, вызвав громкие крики боли и последующие ругательства. Глаза он оставил закрытыми.

Перед тем как сдернуть ленту, Босх передвигался по складу, планируя и готовясь к допросу. Он отодвинул стул от стола и поставил его в пяти футах от Диллона, впереди и в центре. Он разрезал ленту вокруг лодыжек Диллона и разложил его ноги на бетонном полу.

Босх поставил на пол по обе стороны от кресла два металлических ведра со швабрами. В одном из них было два дюйма воды. В другое он налил бутылку серной кислоты, которую нашел на одной из полок в кладовке. Затем он сел напротив Диллона.

— Ты уже проснулся? — спросил Босх.

— Что это за хрень? — ответил Диллон. — Кто ты такой?

— Неважно, кто я. Расскажи мне о Дейзи Клейтон.

— Я не знаю, о чем или о ком ты говоришь. Развяжи меня, мать твою, прямо сейчас.

— Как же, развяжу. Девять лет назад. Малолетняя проститутка на Сансет, которую ты подцепил у входа в винный магазин? Она должна была быть твоей первой, я думаю, или одной из первых. Еще до того, как ты все это устроил, когда тебе приходилось беспокоиться о том, где и как избавляться от трупов.

В ответе Диллона возникла мгновенная пауза, которая подсказала Босху, что он попал в точку.

— Ты сумасшедший и отправишься в тюрьму, — сказал Диллон. — Все это — незаконно. Неважно, что я тебе скажу. Я могу сказать, что убил Кеннеди, Тупака и Бигги Смоллса, и это не будет иметь никакого значения. Это все незаконный обыск и похищение. Я не коп и то знаю это. Так что просто вызывай подмогу, ублюдок. Давай покончим с этим.

Босх откинулся в кресле. Оно скрипнуло.

— Со всем этим есть одна проблема, — сказал он. — Я не коп. Я здесь не для того, чтобы кого-то вызывать. Я здесь из-за Дейзи Клейтон. Вот и всё.

— Чушь собачья, — сказал Диллон. — Я могу точно сказать. Ты — коп.

— Расскажи мне о Дейзи.

— Нечего рассказывать. Я ее не знаю.

— Ты схватил ее той ночью. Ты забрал её.

— Неважно, мужик. Мне нужен адвокат.

— Здесь нет адвокатов. Мы это уже проходили.

— Тогда делай, что должен, брат. Я ни хрена не скажу.

Скрипнув стулом, Босх потянулся к ведру с кислотой. Он осторожно поднял его и перенес на место между раздвинутыми ногами Диллона.

— Что ты делаешь? — спросил Диллон.

Босх ничего не ответил. Пары от кислоты говорили сами за себя.

— Это серная? — спросил Диллон, в его голосе нарастала паника. — Я чувствую ее запах. Какого черта ты делаешь?

— Какая разница, Роджер? — сказал Босх. — Ты говоришь, что я коп, верно? Я не сделаю ничего, чтобы навредить тебе. Даже если это незаконно.

— Ладно, ладно, я тебе верю. Ты не коп. Просто убери это от меня. Тебе не стоит с ней возиться. Одни только пары могут… Подожди минутку. Во что ты её залил? Она разъедает металл. Ты ведь знаешь об этом?

— Тогда, думаю, у нас не так много времени. Дейзи Клейтон. Расскажи мне о ней.

— Я же говорил тебе…

Диллон внезапно оставил свои доводы и начал кричать: "Помогите!" — во всю мощь своих легких. Босх ничего не делал, и через двадцать секунд Диллон остановился, поняв, что усилия бесполезны.

— Иронично, да? — сказал Босх. — Ты спроектировал и построил это место так, чтобы никто не мог выбраться наружу и никто не мог услышать ничьих призывов о помощи. А теперь… здесь мы. Давай, продолжай кричать.

— Послушай, пожалуйста, прости меня, — сказал Диллон. — Прости, если я тебя расстроил. Прости, что я вообще…

Босх протянул ногу и подвинул ведро на несколько дюймов ближе к промежности Диллона. Тот попытался откинуться назад, но его телу некуда было деться. Он повернул лицо вправо.

— Пожалуйста, — сказал он. — Пары. Они попадают в мои легкие.

— Однажды я прочитал в газете одну историю, — ответил Босх. — Там рассказывалось о парне, которому на руки пролили серную кислоту. Он быстро подставил руки под кран, чтобы смыть ее, но от этого стало только больнее. Вода увеличивает боль более чем в два раза, но если не смыть кислоту, она проест кожу насквозь.

— Господи Иисусе, — сказал Диллон. — Чего ты хочешь?

— Ты знаешь, чего я хочу. Я хочу историю. Дейзи Клейтон. Две тысячи девятый. Расскажи мне эту историю.

Диллон отвернул лицо от дыма.

— Убери это! — кричал он. — Это жжет мне легкие.

— Две тысячи девятый, — сказал Босх, откидываясь в кресле, и оно снова заскрипело.

— Послушай, что тебе нужно? — сказал Диллон. — Хочешь, чтобы я сказал, что это сделал я? Отлично, это сделал я. Что бы это ни было, это сделал я. Так что давай просто позвоним в полицию. Я знаю, что ты не коп, но давай позвоним в полицию, и я скажу, что это сделал я. Я обещаю. Я скажу им. Я скажу им, что и остальных… тоже. Сколько угодно. Я скажу им, что сделал их всех.

Босх потянулся в карман за мини-диктофоном, который он достал из машины.

— Сколько еще? — спросил он. — Скажи мне их имена.

Он нажал кнопку записи.

Диллон покачал головой и отвернулся от ведра.

— Господи, — сказал Диллон. — Это безумие.

Босх прикрыл микрофон большим пальцем.

— Назови мне имена, Диллон. Хочешь выбраться отсюда, хочешь, чтобы я вызвал полицию, назови имена. Я не смогу тебе поверить, если ты не назовешь мне имена.

Он освободил микрофон.

— Пожалуйста, отпусти меня, — сказал Диллон. — Я никому не расскажу об этом. Я просто забуду об этом. Просто отпусти меня. Пожалуйста.

Босх еще раз толкнул ведро ногой. Теперь оно касалось внутреннего шва джинсов Диллона. Он снова прикрыл микрофон и делал так каждый раз, когда он говорил.

— Последний шанс, Роджер, — сказал он. — Ты начинаешь говорить или я ухожу. Я оставлю ведро, и оно может прожечься, а может и нет.

— Нет, ты не можешь этого сделать, — сказал Диллон. — Пожалуйста. Я ничего не делал!

— Но ты только что сказал, что многих убил. Кого именно?

— Ладно, неважно. Я убил их. Я убил их всех, ясно?

— Скажи мне их имена. Скажи мне хоть одно имя, тогда я смогу тебе поверить.

— Та девушка Дейзи. Её.

— Нет, я назвал тебе это имя. Ты должен назвать мне имена.

— У меня нет имен!

— Очень жаль.

Босх встал, собираясь уходить. Стул скрипнул, подчеркивая его намерения.

— Сара Бендер!

Босх замер на месте. В этом имени был какой-то отзвук, но он не мог его определить. Он приложил большой палец к микрофону.

— Кто?

Он отпустил палец.

— Сара Бендер. Это единственное имя, которое я знаю. Я помню ее, потому что о ней писали в газетах. Ее отцу было наплевать на нее, пока она не пропала, а потом это было бу-бу-бу по всем новостям.

Палец на микрофон.

— И ты ее убил?

Палец с микрофона.

Диллон быстро кивнул.

— Она была у входа в кофейню. Я помню, потому что это было всего в квартале от Департамента полиции Лос-Анджелеса. Я схватил ее прямо у них под носом.

Палец на микрофон.

— Что ты с ней сделал потом?

Палец с микрофона.

Диллон кивнул в сторону угла, где находилась мусоросжигательная печь.

— Я ее сжег.

Босх сделал паузу.

— А как насчет Дейзи Клейтон?

— Ее тоже.

— Тогда у тебя не было печки.

— Нет, я тогда работал в собственном гараже. Только начинал бизнес.

— И что же ты сделал?

— Я почистил ее. Отбеливателем. У меня еще не было разрешения на использование кислот.

— Ты использовал свою ванну?

— Нет, я положил ее в один из своих биоконтейнеров. С крышкой. Я наполнил его отбеливателем и оставил так на день. Покатался с ней, пока работал.

— Кто еще, кроме Дейзи и Сары?

— Я же говорил тебе. Я не могу вспомнить их имена.

— А как насчет самой последней? Девушка с розовыми ногтями. Как ее звали?

— Я не помню.

— Конечно, помнишь. Она была у тебя в кузове фургона. Как ее звали?

— Разве ты не видишь? Я никогда не спрашивал их имен. Мне было все равно. Их имена не имели значения. Никто по ним не скучал. Всем было все равно. Они были не в счет.

Босх долго смотрел на него. Он получил все, что ему было нужно, в виде подтверждения. Но он еще не закончил.

— А как насчет их родителей? Их матери — они в счет?

— У большинства девушек? У меня для тебя новости: их родителям было на них наплевать.

Босх подумал об Элизабет Клейтон и ее печальном конце. Он свалил все на Диллона. Он убрал диктофон в карман и потянулся к ведру. Он поднял его, готовый выплеснуть жгучее содержимое на голову Диллона.

Даже ослепленный скотчем, Диллон знал, какое решение принимает Босх.

— Не надо, — умоляюще произнес он.

Босх потянулся к ведру с водой. Он спокойно поднял его и опустил между ног Диллона, не забыв при этом взболтать жидкость. Затем он отставил ведро с кислотой в сторону.

— Господи, осторожнее! — воскликнул Диллон.

Босх взял рулон скотча и начал обматывать им Диллона и ведро, стараясь, чтобы тот не смог встать или куда-нибудь уйти. Он сделал два оборота вокруг шеи Диллона, оставив ему возможность держать лицо отвернутым от ведра. Закончив, он оторвал небольшой кусок скотча, достал из кармана диктофон, вытер все стороны и кнопки о свою рубашку, а затем приклеил его к груди Диллона.

— Теперь сиди тихо, — сказал он.

— Куда ты идешь? — потребовал Диллон.

— За полицией, как ты и просил.

— И ты просто оставишь меня здесь?

— Таков план.

— Ты не можешь так поступить. Серная кислота очень едкая. Он может проесть ведро. Она может…

— Я быстро.

Босх ободряюще похлопал Диллона по плечу. Затем он подхватил ведро с кислотой и направился к двери, которую отпер для Бэллард. Он оставил ее за ней незапертой. Выйдя на улицу, Босх прошел в узкий проход между складом Диллона и соседним. Он вылил кислоту на скопившийся мусор и выбросил туда же ведро. Затем он вышел из прохода и направился к своему джипу.

49

Участок в Ван-Найсе находился менее чем в миле. Босх поехал туда на машине. Не потому, что у него было намерение лично поговорить с копами, а потому, что это было единственное известное ему место в округе, где еще работали телефоны-автоматы. Они стояли у лестницы под главным выходом из участка — их поставили для удобства заключенных, которые освобождались из тюрьмы в участке и должны были позвонить близким или адвокатам, чтобы те забрали их.

У Босха больше не было телефона ОСР. Сеспедес попросил его еще тогда, когда Босх объявил, что покидает место перестрелки с Кортесом и подъехал с патрульным до своей машины.

Рядом с телефонным аппаратом стоял автомат для размена денег, но он принимал только пятидолларовые купюры. Босху предстояло сделать два звонка, и он с неохотой обналичил пятерку, разменяв ее на двадцать четвертаков. Сначала он по памяти набрал номер Бэллард, и она сразу же ответила.

— Он признался о Дейзи и других, — сказал он. — Слишком многих, чтобы он мог всех вспомнить.

— Господи, — сказала Бэллард. — Он только что рассказал тебе все это?

Кто были остальные?

— Он запомнил только одно имя, и то потому, что оно попало в новости, и в то время было очень жарко в новостях. Сара Бендер, помнишь ее? Ее отец был какой-то крупной шишкой, по словам Диллона. Я помню имя, но не могу вспомнить дело. Я хочу использовать его как контрольный случай. Я обозначил Дейзи, а он сказал о Саре Бендер. Если мы сможем подтвердить это, мы…

— Сможем. Подтвердить, я имею в виду. У отца Сары Бендер есть клуб на Сансет-Бендер на Стрипе. Там обычно очередь за дверью.

— Точно. Я знаю его. Внизу, рядом с "Рокси".

— Сара исчезла около трех лет назад. Джордж Бендер стал очень публичным человеком и нанял частных сыщиков, чтобы найти ее. Предположительно, он даже обратился за помощью к темной стороне, когда ему показалось, что полиция Лос-Анджелеса не занимается ее поисками всерьез.

— Что это значит — "темная сторона"? — спросил Босх.

— Знаешь, у него были связи вне закона, которые работали над этим. Наемники. Ходили слухи, что его партнерами в клубе были гангстеры. Когда пропала его дочь, это стало частью расследования, но не подтвердилось. Думаю, официальная версия была такова, что она сбежала из дома.

— Может, так оно и выглядело, но она не была беглянкой. Диллон схватил ее возле кафе.

— Я помню, что отец еще назначил награду. По всей стране стали поступать сообщения об обнаружении. Люди, которые хотели нажиться. В конце концов, все это сошло на нет, и теперь это просто еще одна загадка Лос-Анджелеса.

— Что ж, загадка раскрыта. Он сказал, что убил ее и положил в мусоросжигатель.

— Ублюдок. Как ты заставил его рассказать тебе о ней?

— Неважно. Он сказал, а я не говорил ему имя. Он сам его назвал. Он сказал: "она" и "Дейзи". Остальных он не мог вспомнить по именам. Даже женщину с розовыми ногтями.

Наступила пауза, прежде чем Бэллард заговорила.

— Что он сказал о ней?

— Ничего. Он сказал, что вообще не знал ее имени, не говоря уже о том, что забыл его.

— Ты спросил, когда он ее схватил?

— Нет. Наверное, стоило.

— Я думаю, это было недавно. Когда я была в кузове того фургона… я чувствовала запах ее страха. Я знала, что он держал ее именно там.

Босх не знал, что на это ответить. Но в нем росли разочарование и гнев. Чем больше он думал об этом, тем больше жалел, что вылил серную кислоту на землю, а не на голову Диллона. Бэллард заговорила снова, не дождавшись ответа.

— Он все еще…

— Жив? Я, наверное, буду жалеть об этом до конца своих дней, но да, он жив.

— Нет, просто… неважно. Что ты теперь будешь с ним делать?

— Я позвоню в полицию, пусть Ван-Найс разбирается.

— Он у тебя на пленке?

— Да, но это не имеет значения. Это нелегитимно. Им придется начинать все сначала, строить дело. Я скажу им, чтобы они начали с внутренней части фургона. Отпечатки пальцев, ДНК.

Наступила долгая пауза, пока они оба размышляли над тем, что их незаконные действия поставили под угрозу любой традиционный способ привлечения Диллона к ответственности.

Наконец Бэллард заговорила.

— Будем надеяться, что там что-то есть, — сказала она. — Я не хочу, чтобы он снова оказался на свободе.

— Не выйдет, — сказал Босх. — Я тебе это обещаю.

Последовало молчание, пока они обдумывали то, что только что сказал Босх. Пора было вешать трубку, но Босх не хотел этого делать. Он понимал, что, возможно, они разговаривают в последний раз. Их отношения держались на этом деле. Теперь дело было закончено.

— Мне нужно позвонить, — наконец сказал Босх.

— Хорошо, — сказала Бэллард.

— Может, еще увидимся, ладно?

— Конечно. Оставайся на связи.

Босх повесил трубку. Это было странное завершение дела. Он побрякивал мелочью в руке, размышляя о том, как поступить со звонком, который отправит следователей на склад Диллона. Ему нужно было обезопасить себя, но он хотел быть уверенным, что звонок вызовет срочный отклик.

Он опустил четвертаки в гнездо телефона, но тут его заступорило.

Мысли об Элизабет Клейтон нахлынули на него, и он почувствовал глубокую печаль, представив себе ее печальный конец — одиночество в номере мотеля, пустой пузырек из-под таблеток на столике у кровати, преследуемая призраком ее потерянной дочери. Затем он вспомнил, как Диллон отмахнулся от своих жертв, назвав их женщинами и девушками, которые не имеют ни значения, ни ценности, и внезапно его охватил гнев. Он жаждал мести.

Когда гудок вывел его из мрачной задумчивости, он набрал 411 и попросил оператора назвать номер клуба "Бендер" на Стрипе.

Он уже собирался опустить еще четвертак, чтобы сделать звонок, когда осторожность пробилась сквозь красные блики мести. Он повернулся и посмотрел на козырек полицейского здания. Он насчитал по меньшей мере две камеры.

Он положил трубку и пошел прочь.

Босх двинулся через правительственную площадь к бульвару Ван-Найс, где припарковал джип. Он открыл заднюю дверцу и достал свой наряд для плохой погоды — кепку "Доджерс" и армейскую куртку с высоким воротником, защищавшую от ветра и дождя. Он надел их, закрыл дверцу и перешел улицу к ряду круглосуточных контор по выдаче поручительств. В конце ряда стоял таксофон, прикрепленный к боковой стене здания.

Подойдя к телефону, он натянул шляпу и поднял воротник. Опустив четвертак, он позвонил и, дождавшись звонка, сверился с часами. Было 1:45 утра, и он знал, что клубы на Сансет-стрип закрываются в два часа.

На звонок ответила женщина, чей голос звучал на фоне громкой электронной музыки.

— У вас есть офис? — крикнул Босх. — Дайте мне офис.

Его продержали на линии почти минуту, прежде чем мужской голос ответил.

— Мистер Бендер?

— Его здесь нет. Кто это, пожалуйста?

Босх не колебался.

— Это полиция Лос-Анджелеса. Мне нужно поговорить с мистером Бендером прямо сейчас. Это срочно. Это касается его дочери.

— Это что, чушь собачья? Он уже достаточно натерпелся от вас.

— Это очень серьезно, сэр. У меня есть новости о его дочери, и мне нужно поговорить с ним прямо сейчас. Как я могу с ним связаться?

— Подождите.

Его продержали на линии еще минуту. Затем на линии раздался другой мужской голос.

— Кто это?

— Мистер Бендер?

— Я спрашиваю, кто это?

— Неважно, кто это. Простите, что так резко сообщаю неприятные новости. Но ваша дочь была убита три года назад. И человек, убивший ее, сидит в…

— Кто ты, черт возьми, такой?

— Я не собираюсь говорить вам об этом, сэр. Я дам вам адрес, где вас будет ждать человек, убивший вашу дочь. Дверь будет не заперта.

— Как я могу тебе поверить? Ты звонишь сюда ни с того ни с сего, не называешь своего имени. Как я…

— Мистер Бендер, мне очень жаль. Я не могу дать вам больше того, что у меня есть. И мне нужно сделать это сейчас, пока я не передумал.

Босх оставил это на некоторое время в темноте между ними.

— Вам нужен адрес? — спросил он наконец.

— Да, — ответил Бендер. — Дай его мне.

50

Сообщив Бендеру адрес на Сатикой-стрит, Босх повесил трубку, не сказав больше ни слова. Он оставил телефон и направился по пустынному бульвару к своей машине.

В его голове пронеслось множество мыслей. Появились лица. Лицо Элизабет. И лицо ее дочери — известной ему только по фотографиям.

Босх подумал о собственной дочери и о том, что Джордж Бендер потерял свою, и о том, какое ослепляющее горе могло бы принести подобное.

Он понял, что поставил Бендера на путь, который просто обменяет сиюминутное желание справедливости и мести на другой вид вины и горя. Для них обоих.

На середине бульвара Босх развернулся.

Он вернулся к телефону-автомату, чтобы сделать последний звонок. Он набрал номер прямой линии с детективами Бюро Вэлли и попросил позвать следователя, работающего на "последнем шоу". Ему ответил детектив по имени Палмер и Босх сообщил ему, что на складе на Сатикой-стрит его поджидает связанный убийца. Он сказал, что там есть диктофон с признанием, которое должно положить начало расследованию и судебному преследованию. Кроме того, в кузове фургона на складе были найдены улики.

Он назвал ему точный адрес и велел поторопиться.

— Почему? — спросил Палмер. — Похоже, этот парень никуда не денется.

— Потому что у вас появился конкурент, — сказал Босх.