Темная священная ночь

20

Был час ночи, и уже шла ее официальная смена, когда Бэллард завершила оформление документов, связанных с арестом Теодора Бехтеля по подозрению во взломе, проникновении со взломом и краже в особо крупных размерах. После того, как его поместили в одиночную камеру в участке, она прошла через парковку к складским помещениям и достала свежую коробку с карточками для встряски. Вернувшись в детективное бюро, устроилась в дальнем углу и вскоре просматривала отчеты о людях-перекати-поле, как называл их Тим Фармер, еженощно бродивших по улицам Голливуда.

Через час она отложила шесть карточек в сторону для дальнейшего рассмотрения. Несколько сотен не попали в список. Ее продвижение вперед замедлилось, когда она наткнулась на очередную карточку, заполненную Фармером. Его слова и наблюдения снова привлекли ее.

Этот парень ничего не знал лучше, чем улицу. Если бы его поселили в квартиру с одной спальней и полностью оборудованной кухней, он бы перебрался в чулан и спал на полу. Он один из людей дождя.

Ей стало интересно, кем были "люди дождя" по мнению Фармера.

Люди, которые не могли вписаться в остальную часть общества? Люди, которым нужен был дождь?

Ее ровер заверещал, и лейтенант Манро вызвал ее в дежурную часть.

Она пошла длинным путем, пройдя по заднему коридору участка, а затем поднявшись к переднему. Это позволило ей увидеть, кто находится в участке, и, возможно, получить представление о том, что происходит, прежде чем заговорить с Манро.

Но участок был пуст, как и в большинство вечеров. Манро стоял за своим столом, глядя на экран развертывания, который показывал расположение машин и персонала на местах. Он не поднял головы, но знал, что она вошла в комнату.

— Бэллард, у нас есть экстренный вызов, и мне нужно, чтобы ты отправилась туда и справилась с ним, — сказал он.

— Что за вызов? — спросила Бэллард.

— Звонит женщина и говорит, что она заперлась в ванной дома на горе Олимп. Говорит, что ее изнасиловали, и ей удалось добраться до ванной со своим мобильным телефоном. Говорит, что парень все еще там, пытается выломать дверь. Я вызвал двух бойцов и сержанта. Они прибыли туда и угадай, кто этот парень? Дэнни, блядь, Монахан. Это он-сказал-она-сказала, и я хочу, чтобы ты была там и приняла решение.

— Они отвезли жертву в Центр помощи изнасилованным?

— Нет. Она все еще там. Она приняла душ, пока была в ванной.

— Черт. Они все равно должны были отвезти ее.

— Они не уверены, что она жертва, Бэллард. Просто поезжай и посмотри сама. Это должно быть как раз по твоей части.

— Что это значит?

— Что бы ты ни хотела, чтобы это значило. Просто поезжай туда. И не забудь свой ровер.

Он протянул ей листок бумаги поверх экрана. На нем был написан адрес, а также имя и возраст человека, сообщившего об инциденте: Хлоя Ламберт, 22 года.

Бэллард в течение пяти минут была в своей служебной машине, направляясь к холмам. Она ненавидела дела, связанные со знаменитостями. Там всегда была другая реальность. Это не была нормальная жизнь. Дэнни Монахан был стендап-комиком, который за последние пять лет добился больших успехов благодаря подкастам и специальным выпускам по кабельному телевидению, а теперь и растущей серии популярных фильмов, которые неуклонно преодолевали отметку в сто миллионов долларов в прокате. Он был тройной угрозой и главной силой, с которой приходилось бороться в Голливуде. Казалось уместным, что он будет жить в той части Голливудских холмов, которая известна как гора Олимп.

Бэллард включила синие огни и помчалась по Сансет-стрит к Кресент-Хайтс, где повернула на север, к Лорел-Каньону. Окрестности горы Олимп занимали переднее правое плечо каньона, с большими домами, из квартир которых были видны огни города. Бэллард въехала на подъездную дорожку к дому на Электра-драйв и припарковалась позади одной из патрульных машин.

На подъездной дорожке ее встретил сержант Дворек.

— Сегодня вечером скафандр не понадобится, Салли Райд, — сказал он.

— Хорошо, — ответила Бэллард. — Что мне понадобится?

— Мудрость Соломона, я полагаю. Она говорит, что он бандитская жопа, а он говорит, что она подставляет его под МиТу[42].

— Почему ты не отвез ее в ЦПИ[43], Стэн?

Дворек поднял руки, как бы успокаивая ее.

— Просто подожди, подожди. Я не хотел звонить по этому поводу, потому что, если ее туда отвезут, тогда будет номер дела, и жизнь и карьера этого парня пойдут прахом.

Мужская предвзятость не стала шоком для Бэллард. Но сейчас было не время говорить об этом Двореку.

— Хорошо, где они? — спросила она.

— Монахан сидит в домашнем офисе, как жучок, а девушка...

— Девушка?

— Женщина, неважно. Она в кинозале на другой стороне дома. В спальне никто ни к чему не прикасался, и никто не разговаривал с подозреваемым.

— Что ж, вы все сделали правильно. Сначала я собираюсь поговорить с этой женщиной. Показывай.

Дворек провел ее в массивный дом, который, казалось, представлял собой соединение круглых строений разных размеров. Центральный круг был самым высоким. Прихожая была высотой по меньшей мере в два этажа.

— Она в той стороне, — сказал Дворек.

Они прошли через огромную развлекательную зону с небольшой сценой и микрофоном в одном углу, где, как предположила Бэллард, Монахан практиковался в стендапе или выступал перед приглашенными гостями и семьей. Затем они вышли в коридор и направились к открытой двери, где на посту стояла коп по имени Джина Гарднер.

— Джи-Джи, — приветствовала Бэллард, проходя мимо.

Она вошла в домашний кинотеатр с большим экраном, занавешенным спереди. Четыре ряда роскошных кожаных кресел для отдыха, всего двенадцать, располагались на ступенчатых уровнях, уходящих в тыл.

Стены были увешаны постерами из фильмов Монахана на разных языках.

На краешке одного из кресел сидела молодая женщина в мужском халате. Она была блондинкой с большими глазами лани. По ее щекам расплывался грим, стекавший по лицу от слез.

Дворек представил жертву, а потом вернулся в коридор к Гарднер.

Бэллард протянула руку.

— Хлоя, я детектив Бэллард. Я здесь, чтобы выслушать твою историю и убедиться, что ты получишь все необходимое медицинское лечение.

— Мне просто нужно вернуться домой, но они меня не пускают. Он все еще здесь. Мне страшно.

— Ты в полной безопасности. В доме шесть полицейских, а его держат в комнате с другой стороны дома. Я просто хочу получить от тебя некоторую базовую информацию, а затем мы отвезем тебя на медицинское обследование и лечение. Я собираюсь записать твои показания.

— Хорошо.

Бэллард присела на краешек кресла рядом с Хлоей и поставила между ними маленький цифровой диктофон, который она всегда носила с собой. Как только она начала записывать, она назвала себя и жертву и назвала время, дату и место проведения опроса.

— Хлоя, как давно ты знаешь Дэнни Монахана?

— Я познакомилась с ним сегодня вечером.

— Где это было?

— В Зал Комедии. Я пошла со своей подругой Айшей этим вечером, и он был там. Он выступал на сцене, а потом я встретила его в баре на заднем дворе. Он пригласил меня сюда.

— А как же Айша?

— Нет, только меня.

— Ты приехала сюда на своей машине?

— Нет, я приехала на Убере. Я имею в виду в Зал комедии. Сюда он привез меня на своей машине.

— Ты знаешь, что это была за машина?

— Это был "Мазерати", но я не знаю, какая это была модель.

— Не страшно.

— Итак, ты пришла сюда по приглашению. Тебя никто не заставлял.

— Нет, у меня даже был с ним секс… и я хотела этого. Но потом он...

Боже, это так неловко...

Она снова заплакала.

— Все в порядке, Хлоя. В том, что случилось, нет твоей вины. Здесь нечего стыдиться. Ты не та …

— Он перевернул меня и изнасиловал в попу. Я говорила ему остановиться, но он не захотел. Я говорила "нет". Я несколько раз сказала "нет", но он не останавливался.

Она произнесла это быстро, как будто это был единственный раз, когда она могла это произнести.

— У тебя есть повреждения, Хлоя?

— Да, у меня идет кровь.

— Хорошо, я должна задать тебе этот вопрос и заранее приношу свои извинения. У тебя когда-нибудь был анальный секс до того, как это произошло с Дэнни Монаханом?

— Нет, никогда. Я полагаю, это отвратительно.

— Ладно, Хлоя, на данный момент это все. Я собираюсь отвезти тебя в Центр помощи изнасилованным, где они будут искать биологические доказательства и лечить тебя от полученных травм. Они также смогут поговорить с тобой о консультации и о том, какие шаги следует предпринять после этого.

— Я просто хочу вернуться домой.

— Я знаю, но это необходимый этап расследования. Мы должны это сделать. Хорошо?

— Ладно, я думаю.

— Хорошо, подожди здесь. Офицер Гарднер все время будет находиться за дверью, а я скоро вернусь.

Когда она вышла за дверь, Дворека уже не было. Гарднер качнула ей головой, и они прошли по коридору, чтобы посовещаться так, чтобы Хлоя их не услышала. Гарднер проработала десять лет, и все в Голливудском подразделении. Она была миниатюрной, и ее темные волосы были собраны сзади в пучок.

— У нее есть сотовый, — сказала Гарднер. — Я слышала, как она шепталась по телефону.

— Хорошо, — сказала Бэллард.

— Просто, чтобы ты знала, я слышала, как она сказала: "Этот парень заплатит. Я собираюсь разбогатеть".

Бэллард указала на камеру слежения, прикрепленную к ее униформе.

— Ты думаешь, это заснято?

— Я не знаю, может быть.

— Убедись, что я получу видеофайл в конце смены. Я хочу, чтобы ты также написала отчет. Что-нибудь еще?

— Нет, только это.

— Спасибо.

— Конечно.

Бэллард нашла Дворека в развлекательной зоне и попросила его отвести ее в спальню.

Это была большая круглая комната с круглой кроватью и круглым зеркалом на потолке над ней. Бэллард держала руки в карманах, когда наклонилась над кроватью и посмотрела на кучу простыней и подушек.

Она не увидела ни крови, ни чего-либо еще, что могло бы послужить уликой. Она прошла в ванную, в центре которой стояла большая круглая джакузи. Она осмотрела большую душевую кабину, облицованную белым кафелем, но не увидела ни крови, ни других улик. В корзине для мусора рядом с унитазом она увидела комок окровавленных салфеток.

— Хорошо, нам нужно будет вызвать оперативное подразделение, чтобы все собрать, — сказала она. — Ты можешь позвонить, пока я разговариваю с подозреваемым?

— Сделаю, — ответил Дворек. — Сначала я отведу тебя к нему.

Дэнни Монахан сидел за письменным столом, который запомнился Бэллард тем, что он был небольшим и не круглым. Он был старым и поцарапанным, и это говорило ей о том, что стол имел сентиментальную ценность для гения комедии, сидевшего за ней.

— Ты обратила внимание на стол, да? — спросил он. — Когда-то я был школьным учителем. Немногие люди знают об этом.

Монахану было за тридцать, он располнел от успеха, его рыжие волосы были слишком длинными, чрезмерно уложенными и подстриженными так, словно он только что встал с постели и провел по ним руками.

Парень, который заботился о своей внешности, но пытался выглядеть так, будто это не так.

Бэллард проигнорировала сообщение о столе.

— Мистер Монахан, я детектив Бэллард. Вам кто-нибудь зачитывал ваши права?

— Мои права? Нет. Да ладно, это шантаж. Она хочет денег. Она сказала, что обескровит меня.

Бэллард показала ему свой цифровой диктофон и включила его. Затем она прочитала предупреждение Миранды о правах и спросила Монахана, понял ли он их.

— Послушай, возможно, это было немного грубо, но не было ничего того, о чем она бы не просила, — сказал он.

— Мистер Монахан, — настаивала Бэллард. — Если вы хотите поговорить со мной и объяснить, что произошло, тогда вам нужно признать, что вы понимаете права, которые я вам изложила. Если нет, то мы здесь закончили, и вы арестованы.

— Арестован? Это гребаный абсурд. Это было полностью по обоюдному согласию.

Бэллард сделала паузу на мгновение, прежде чем заговорить спокойно и медленно.

— Еще раз, — сказала она. — Понимаете ли вы свои права так, как вам их объяснили?

— Да, я понимаю свои права, — сказал Монахан. —Теперь ты довольна?

— Вы хотите поговорить со мной о том, что произошло здесь, в вашем доме, сегодня вечером?

— Конечно, я расскажу, потому что все это чушь собачья. Это афера — она хочет денег, детектив. Ты не видишь этого?

Бэллард положила диктофон на старый преподавательский стол Монахана. Она снова назвала время и место, а также имя Монахана и его согласие дать записанные показания.

— Расскажите мне, что произошло. Это ваш шанс.

Монахан фактически говорил так, как будто описывал, что он ел на ужин.

— Я встретил ее сегодня вечером в клубе, а потом отвез домой и трахнул. Вот что произошло, и это то, что я делаю постоянно. Но на этот раз она встает, бежит в ванную, запирает дверь и начинает кричать, что ее насилуют.

— Вы пытались взломать дверь в ванную?

— Нет.

— Давайте вернемся к сексу. Она когда-нибудь говорила "нет" или просила вас остановиться?

— Нет, она выставила свою задницу и сказала "дерзай". Все остальное — ложь.

Это было классическое дело "он сказал — она сказала", как и предупреждал лейтенант Манро, и как было во многих случаях изнасилования, о которых сообщалось в полицию Лос-Анджелеса. Но Бэллард видела кровь в мусорной корзине и знала, что это склонит внимание к версии Хлои. Результаты обследования в центре лечения изнасилований также могли бы быть доказательными, если бы травмы жертвы поддавались количественной оценке. Кровь в корзине, казалось, указывала на то, что так оно и будет.

Арест знаменитости в городе знаменитостей был рискованным делом.

Дела привлекали огромное внимание, и обвиняемые обычно нанимали лучших юристов. Защита должна была глубоко погрузиться в жизнь и карьеру Бэллард, и она точно знала, что ее история как истца о сексуальных домогательствах в департаменте будет поднята и, вероятно, использована, чтобы изобразить ее как предвзятую в пользу женщины.

Она поняла, что в этот момент может пойти на попятную. Участие знаменитостей легко квалифицировало бы это расследование как дело департамента города. Следует вызвать недавно сформированную целевую группу по борьбе с сексуальными домогательствами. Но Бэллард также понимала, что то, как работает система, может подвергнуть опасности других женщин. Ее передача ответственности здесь привела бы к медленному и методичному расследованию, в ходе которого Монахан не был бы арестован или каким-либо образом отстранен от своей жизни и распорядка дня. Могут пройти недели, прежде чем дело будет передано в окружную прокуратуру для предъявления обвинений.

Но Монахан только что сказал, что часто так делал — приводил женщину из комедийных клубов. Делал ли он то, что делал с Хлоей, с каждой женщиной, которую приводил в круглую спальню? Бэллард не могла рисковать тем, что ее действия из соображений профессиональной осторожности или протокола департамента могут привести к тому, что другие женщины станут жертвами.

Бэллард позвала из коридора Дворека, затем снова повернулась к Монахану.

— Мистер Монахан, встаньте, — сказала она. — Вы арестованы за...

— Подожди, подожди, подожди! — закричал Монахан. — Ладно, ладно.

Послушай, я не хотел этого делать, но я могу доказать тебе, что никакого изнасилования не было. Просто позволь мне показать тебе. Ареста не будет. Я гарантирую это.

Бэллард мгновение смотрела на него, затем перевела взгляд на Дворека.

— У вас есть пять минут, — сказала она.

— Мы должны пойти в мою спальню, — сказал Монахан.

— Это место преступления.

— Нет, это не место преступления. У меня есть все это на видео. Ты посмотри на это, ты увидишь. Никакого изнасилования.

Бэллард поняла, что должна была это предвидеть. Зеркало на потолке.

Монахан был вуайеристом.

— Пойдемте, — сказала она.

Монахан возглавил полицейскую процессию, направлявшуюся в спальню, по пути излагая свое дело.

— Послушай, я знаю, о чем ты думаешь, но я не извращенец, — сказал он. — Но из-за всей этой истории с MиTу, начавшейся в прошлом году, я подумал, что мне нужна защита, понимаешь?

— Вы установили камеры, — сказала Бэллард.

— Чертовски верно. Я знал, что до этого может дойти. Я сделал это не для того, чтобы на меня смотрели — это было бы отвратительно. Мне просто нужна была защита.

В спальне он подошел к пульту дистанционного управления, стоявшему на подставке рядом с кроватью, и включил большой экран, который отражал изгиб стены. Вскоре экран разделился на шестнадцать изображений с камер наблюдения по всему дому. Он выделил один из квадратов и увеличил его. Теперь Бэллард смотрела на вид комнаты сверху, в которой находились она, Дворек и Монахан. Бэллард повернулась, чтобы найти камеру, и сфокусировалась на богато украшенной раме картины на стене у изголовья кровати.

— Хорошо, теперь мы просто перемотаем назад, — сказал Монахан.

Бэллард повернулась обратно. Две минуты спустя они наблюдали, как Монахан и Хлоя Ламберт занимаются сексом на кровати. Звука не было, и, к счастью, это был широкоугольный объектив. Бэллард предположила, что действие на экране может быть увеличено, но ей не было необходимости видеть то, что, очевидно, было совокуплением по обоюдному согласию.

— Это был первый раз, когда мы это сделали, — сказал Монахан. — Затем мы немного вздремнули. Вы хотите, чтобы я перемотал вперед к главному событию?

— Пожалуйста, — сказала Бэллард.

Монахан перешел ко второму раунду секса, и по языку тела и позе Ламберт стало ясно, что она сама инициировала второй заход и специфический акт анального секса. Когда все закончилось, она спокойно прошла в ванную и закрыла дверь.

Монахан снова начал ускоренную перемотку воспроизведения.

— Итак, вот где я слышу, как она звонит по телефону в полицию.

Он переключился на обычное воспроизведение, и они наблюдали, как он голый вскочил с кровати и бросился к двери ванной. Он прислонился головой к косяку, как будто прислушивался к телефонному разговору Ламберта, затем начал колотить кулаком по двери.

— Вы можете выключить это, — сказала Бэллард. — Мне понадобится копия.

— Ни за что, — сказал Монахан. — Зачем?

— Потому что это улика. Я собираюсь арестовать ее за подачу ложного заявления.

— Я не хочу, чтобы ее арестовали. Я просто хочу, чтобы вы убрали ее отсюда к чертовой матери. Ты думаешь, я хочу, чтобы каждая телка, с которой я переспал в этом году, знала, что они у меня на пленке? Как ты думаешь, почему я не сказал тебе об этом с самого начала? Я не выдвигаю никаких обвинений. Просто уведите ее отсюда.

— Мистер Монахан, не имеет значения то, что вы не хотите выдвигать обвинения. Она подала ложное заявление в полицию.

— Что ж, я не буду сотрудничать и найму лучшего гребаного адвоката в стране, чтобы помешать тебе получить видео. Ты хочешь этого боя?

— Вы знаете, сэр, я также могла бы обвинить вас в записи сексуального контакта без ведома и согласия обеих сторон.

Монахан несколько мгновений обдумывал последствия этого, прежде чем заговорить.

— Э-э, тебе не кажется, что подобные решения не по твоей части, детектив?

— Вы хотите, чтобы я позвонила своему командиру? Или, еще лучше, в оперативную группу по борьбе с сексуальными домогательствами, информация от которой просачивается в СМИ, как сквозь сито? Если хотите, я позвоню начальнику полиции домой. Я уверена, что все в пищевой цепочке будут абсолютно сдержанны в этом вопросе.

По лицу Монахана было видно, что он осознает, какую банку с червями он открывает.

— Извините, виноват, — сказал он. — Я думаю, вы, вероятно, вполне способны решить, как лучше всего с этим справиться.

Десять минут спустя Бэллард вернулась в домашний кинотеатр, где ее ждала Хлоя Ламберт. Она бросила одежду, которую собрала в спальне, на пол перед Хлоей.

— Ты можешь одеться, — сказала Бэллард.

— Что происходит? — спросила Ламберт.

— Ничего не происходит. Ты идешь домой. Тебе повезло, что ты не отправишься в тюрьму.

— В тюрьму? За что?

— Подача ложного заявления. Тебя не насиловали, Хлоя.

— Какого хрена? Этот парень - хищник.

— Может быть, но и ты тоже. У него все записано на видео. Я посмотрела это. Так что ты можешь прекратить представление. Одевайся, и я прикажу отвезти тебя вниз.

Бэллард повернулась, чтобы уйти, но затем заколебалась и оглянулась.

— Знаешь, именно такие женщины, как ты, которые...

Она не закончила. Она полагала, что Хлоя Ламберт не сможет это понять.

21

Бэллард была подавлена. Она покинула поместье Монахана, не зная, кто из двух людей, у которых она брала показания, был более отвратительным примером человека. И все же ни один из них не столкнется с последствиями своих ночных действий. Она решила сосредоточить свою вражду на Хлое, как на предательнице дела. На каждое благородное движение или прогресс в человеческих начинаниях всегда находились предатели, которые отодвигали все на шаг назад.

Она попыталась стряхнуть это с себя, когда вошла через заднюю дверь участка и направилась по коридору в детективное бюро. У нее было полкоробки карточек, которые она хотела закончить до конца своей смены. Она посмотрела на часы. Было 4:15 утра. Ее план состоял в том, чтобы написать отчет о вызове на Электра Драйв. Она не стала бы настаивать, назвав имена всех участников расследования и описав их действия, даже несмотря на то, что расследование пока ни к чему не привело. Она отправила бы это в почтовый ящик детектива-коммандера, и потом это было бы чьим-то другим решением. Это может быть передано в оперативную группу и даже может попасть на рассмотрение в офис окружного прокурора. Попутно это также может просочиться в средства массовой информации. Как бы все ни обернулось, она перекладывала ответственность на других, и это ее не устраивало. Она могла бы арестовать их обоих на месте за разные преступления, но такой шаг привел бы к тому, что ее действия были бы изучены и подвергнуты сомнению командным составом, которому она не нравилась и который не хотел ее видеть. Скорее всего, была бы найдена какая-нибудь ошибка, и департамент еще больше похоронил бы ее и оторвал от того, в чем она больше всего нуждалась: от ее работы в ночном шоу.

Она свернула в детективное бюро и направилась в дальний угол, где раньше начала работу. Она была почти у цели, когда увидела знакомую копну седых вьющихся волос над одной из половин рабочего места. Босх.

Когда она подошла к нему, то увидела, что он просматривает последнюю четырехдюймовую стопку карточек из коробки для хранения, которую она принесла.

— Итак, они просто позволяют тебе беспрепятственно быть здесь в любое время, когда ты захочешь, — сказала она в качестве приветствия.

— Честно говоря, сегодня вечером я сам как бы позволил себе войти, — ответил Босх. — Они так и не забрали мой ключ "девять-девять-девять", когда я уволился.

Бэллард кивнула.

— Что ж, мне нужно написать отчет. Я не смогу посмотреть карточки, пока не подам его.

— У меня здесь последняя стопка. Я пойду на задний двор и возьму еще одну коробку.

— Я лучше пойду с тобой. Давай сделаем это сейчас, прежде чем я устроюсь и начну писать. По дороге я могу рассказать тебе последние новости об Иоанне Крестителе.

Они направились обратно через участок и вышли через заднюю дверь на парковку. Бэллард проинформировала Босха о своем возвращении в миссию "Лунный свет" и разговоре с Макмалленом. Она сказала, что ее внутреннее чутье по-прежнему подсказывает ей, что Макмаллен не их парень. Она рассказала ему о том, что он хранил в своих календарях и о фото Дейзи, которую она нашла.

— Итак, ты фактически поместила его рядом с жертвой, — сказал Босх. — Он знал ее.

— Он крестил ее за несколько месяцев до убийства, — сказала Бэллард. — Подумай, она была ночным жителем, а он бродит по ночному Голливуду в поисках душ, которые нужно спасти. Я была бы удивлена, если бы их пути не пересеклись. Я все еще не думаю, что там что-то есть, и у меня может быть алиби на фургон Макмаллена.

Она рассказала ему о том, что фургон находился в мастерской в ночь похищения и убийства.

— Макмаллен посмотрел и оставил мне сообщение об этом месте, — сказала она. — Как только они откроются сегодня утром, я посмотрю, смогу ли я подтвердить, что фургон был там, когда похитили Дейзи. Если я это сделаю, то, думаю, мы перейдем от Иоанна Крестителя.

Босх промолчал, давая понять, что не готов вычеркнуть миссионера из списка потенциальных подозреваемых.

— Итак, что происходит с вашим делом об ордере на обыск? — спросила Бэллард.

— Мы проделали часть пути, — ответил Босх. — Мы нашли пули, которые искали, но они не годятся для сравнения. А потом мой источник оказался мертв в Альгамбре.

— О черт! И это как-то связано?

— Похоже на то. Совершено его собственной бандой. Спецназ полиции Лос-Анджелеса арестовал стрелка прошлой ночью в Сильмаре. Он молчал, когда я уходил, но известно, что он тесно связан с нашим подозреваемым по нераскрытому делу. Иногда, когда вы сдуваете пыль со старого расследования, случаются плохие вещи.

Бэллард посмотрела на него в тусклом свете парковки. Она подумала, не было ли это своего рода предупреждением о деле Дейзи Клейтон.

Остаток пути до хранилища они прошли молча. Оказавшись там, каждый из них взял по коробке с карточками встряски и они направились обратно в участок. Бэллард повернулась и осмотрела коробки в коридоре, прежде чем уйти. Они были обработаны примерно наполовину.

Возвращаясь через стоянку, Босх остановился передохнуть и поставил свою коробку на багажник черно-белого автомобиля.

— У меня больное колено, — объяснил он. — Я лечусь иглоукалыванием, когда оно начинает болеть. Просто у меня не было времени.

—Я слышала, что в наши дни эндопротезированый коленный сустав лучше, чем настоящий, — сказала Бэллард.

— Я буду иметь это в виду. Но это вывело бы меня из игры на некоторое время. Возможно, я никогда не смогу вернуться.

Он поднял коробку и продолжил.

— Я тут подумал, — сказал он. — Ты помнишь программу GRASP — ты тогда была здесь?

— Я тогда была патрульной, — ответила Бэллард. — "Разобраться в преступлениях" — я помню. Пиар-ход.

— Ну, да, но я думаю, что это все еще было в силе, когда похитили Дейзи. И мне интересно, что случилось со всеми этими данными, которые они собрали. Я подумал, что, если он все еще где-то есть, мы могли бы взглянуть с другой стороны на обстановку в Голливуде во время убийства.

GRASP действительно была пиар-ходом бывшего начальника, который взял бразды правления департаментом в свои руки и рекламировал идею аналитического центра правоохранительных органов изучать преступность с точки зрения географии, чтобы помочь определить, как люди и объекты становились мишенями. Департамент объявил об этом с большой помпой, но несколько лет спустя программа тихо умерла, когда пришел новый начальник с новыми идеями.

— Я не помню, что это означало, — сказала Бэллард. — Я была на патрулировании в Тихоокеанском подразделении и помню, как заполняла формы в терминале патрульной машины. Географический или что-то в этом роде.

— Географическая отчетность и программа обеспечения безопасности, — сказал Бош. — Ребята из ЖОПА-офиса[44] действительно поработали над этим.

— ЖОПА-офис?

— Офис Секции подбора аббревиатур. Ты никогда о таком не слышала?

У них там около десяти человек работают полный рабочий день.

Бэллард засмеялась в тот момент, когда она подняла колено, положила коробку одной рукой на бедро и использовала ключ-карту, чтобы отпереть дверь в участок. Затем она открыла ее бедром и впустила Босха первым.

Они прошли по коридору.

— Я загляну в файлы GRASP, — сказала она. — Я начну с офиса ASS.

— Дай мне знать, что найдешь.

Вернувшись на рабочее место, Бэллард заметила синюю папку, оставленную на ее месте. Она открыла ее.

— Что это? — спросила она.

— Я говорил тебе, что начал новую "книгу убийства" для повторного расследования, — сказал Босх. — Я подумал, что ты захочешь что-то добавить к этому, может быть, сделать хронометраж. Я думаю, это должно остаться у тебя.

На данный момент в папке было всего несколько отчетов. Одним из них было краткое изложение Босхом его беседы с руководителем American Storage Products о контейнере, в который, по его мнению, было засунуто тело Дейзи Клейтон.

— Хорошо, — сказала она. — Я распечатаю все, что у меня есть, и вставлю это. У меня уже запущен онлайн-хронометр.

Она закрыла папку и увидела, что она старая, а синий пластик выцвел.

Босх перерабатывал старую книгу по расследованию убийств, и это ее не удивило. Она догадалась, что у него дома хранятся записи по нескольким старым делам. Таким он был детективом.

— Ты закрыл ту, откуда пришло это? — спросила она.

— Да, — ответил Босх.

— Хорошо, — сказала она.

Босх вернулся к работе. В ту смену у Бэллард больше не было вызовов.

Она закончила писать отчет и подшила его в архив, а затем присоединилась к Босху в просмотре карточек встряски. К рассвету они разобрались с двумя коробками, которые принесли со склада. В отложенную стопку было добавлено еще пятьдесят карт, которые требовали повторного просмотра, но не поднимались до уровня, требующего немедленных действий. Просматривая карточки, они разговорились, и Босх рассказал ей истории о своих днях в голливудском отделе по расследованию убийств в 1990-х годах. Она заметила, что он сам или, в некоторых случаях, средства массовой информации дали названия многим из его дел: "Женщина в чемодане", "Мужчина без рук", "Кукольник" и так далее. Тогда казалось, что убийства были событием.

Теперь казалось, что ничто не было новым, ничто не шокировало.

Бэллард собрала две стопки отложенных карт вместе с книгой убийства.

— Я собираюсь положить это в свой шкафчик, а потом съездить в автомастерскую, — сказала она. — Хочешь пойти со мной? В мастерскую, я имею в виду.

— Нет, — ответил Босх. — Я имею в виду, что да, но я думаю, мне лучше подняться в Долину и посмотреть, как у нас обстоят дела. Может быть, я посмотрю, смогу ли по дороге воткнуть себе в колено несколько булавок.

— Тогда давай заглянем позже. Я дам тебе знать, что узнаю.

— Согласен.

22

Выйдя из участка, Бэллард остановилась выпить латте. Пока она ждала его, она получила сообщение от Аарона, в котором говорилось, что у него на весь день выходной. Она восприняла это как означающее, что человек, которого он вытащил из обратной волны, не выжил, и Аарону дали "день терапии", чтобы справиться с этим. Она написала ему ответное сообщение и сказала, что ей нужно сделать остановку, прежде чем отправиться на пляж.

Когда она приехала в мастерскую, обе двери гаража в автосервисе Зокало были открыты. Она приехала на своем фургоне, потому что не планировала потом возвращаться в участок.

В одном из открытых отсеков стоял мужчина, вытирая и без того засаленные руки тряпкой и оценивая "Форд Транзит" с бортовыми стойками. Бэллард вышла и быстро показала свой значок, чтобы разуверить его в том, что она потенциальная клиентка.

— Владелец или менеджер здесь? — спросила она.

— Это я, — сказал мужчина. — И то, и другое. Эфрем Зокало.

У него был сильный акцент.

— Детектив Бэллард, Голливудский отдел полиции Лос-Анджелеса.

Мне нужна ваша помощь, сэр.

— Что я могу сделать?

— Я пытаюсь подтвердить, что определенный фургон был здесь для проведения работ — возможно, для ремонта коробки передач — девять лет назад. Возможно ли это? У вас есть записи с 09-го?

— Да, у нас есть записи. Но это было очень давно.

— У вас есть компьютерные записи? Может быть, просто ввести имя?

— Нет, никаких компьютеров. У нас есть досье, и мы храним, вы знаете... мы храним бумаги.

Это звучало не слишком изощренно, но все, что заботило Бэллард, — это чтобы были какие-нибудь записи.

— Они здесь? — спросила она. — Можно я посмотрю? У меня есть имя и даты.

— Да, конечно. У нас в подсобке.

Он провел ее в небольшой кабинет, примыкающий к ремонтным отсекам. Они прошли мимо мужчины, который работал в траншее под автомобилем, слышался пронзительный вой дрели, когда он откручивал болты крышки коробки передач. Он подозрительно посмотрел на Бэллард, когда она последовала за Зокало в офис.

В кабинете едва хватало места для письменного стола, стула и трех картотечных шкафов с четырьмя выдвижными ящиками. В каждом ящике была подставка для карточек в рамке, на которой от руки был написан год. Это означало, что у Зокало были записи двенадцатилетней давности, что дало Бэллард надежду.

— Вы сказали, 9-ый? — спросил Зокало.

— Да, — ответила Бэллард.

Он водил пальцем вверх и вниз по ящикам, пока не нашел тот, на котором было написано "2009". Лейблы не располагались в четком хронологическом порядке, и Бэллард предположила, что каждый год он выбрасывал самый старый набор документов и начинал с чистого листа.

Ящик 2009 года был вторым ящиком в среднем ряду. Зокало махнул на него открытой ладонью, как бы говоря, что это все дело Бэллард.

— Я буду держать все в порядке, — сказала она.

— Не имеет значения, — ответил Зокало. — Вы можете воспользоваться письменным столом.

Он оставил ее там и вернулся в гараж. Бэллард услышала, как он что-то сказал по-испански другому рабочему, но они говорили слишком быстро, чтобы она могла понять разговор. Но она услышала слово "мигра", и у нее возникло ощущение, что мужчина в гаражной траншее беспокоился о том, что она на самом деле агент иммиграционной службы.

Она выдвинула ящик с документами и обнаружила, что он только на треть заполнен квитанциями, небрежно прислоненными к задней панели. Она протянула вниз обе руки, вытащила примерно половину из них и отнесла на стол.

Все поверхности стола, казалось, были покрыты жирным налетом. Зокало явно не мыл руки, когда переходил от ремонта к офисной работе. Многие копии счетов-фактур, которые она начала просматривать, также были заляпаны жиром. Счета-фактуры, как правило, хранились в порядке по датам, поэтому процесс проверки алиби на фургон Иоанна Крестителя прошел быстро.

Бэллард перешла по стопке непосредственно к соответствующей неделе и вскоре нашла копию счета-фактуры на установку новой коробки передач в фургон Ford Econoline с именем Джона Макмаллена и адресом миссии "Лунный свет". Бэллард изучила его и увидела, что даты, когда фургон находился в магазине, соответствовали пустым квадратикам в календаре Макмаллена и охватывали те два дня, когда Дейзи Клейтон пропала без вести, а затем была найдена мертвой.

Бэллард оглядела офис. Она не увидела копировального аппарата.

Отложив квитанцию Макмаллена, она вернула остальную пачку в ящик для бумаг и закрыла его. Она вышла из офиса и направилась в гараж.

Зокало был внизу, в траншее, с другим мужчиной. Она присела на корточки рядом с машиной, под которой они работали, и протянула перепачканную жиром накладную.

— Мистер Зокало, это то, что я искала. Могу я взять ее и сделать копию? Я верну вам оригинал, если он вам понадобится.

Зокало покачал головой.

— На самом деле мне это не нужно, — сказал он. — Не так долго, знаете ли. Просто оставьте это себе. Все в порядке.

— Вы уверены?

— Да, да, я уверен.

— Хорошо, спасибо, сэр. Вот моя визитка. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь в чем-нибудь, позвоните мне, хорошо?

Она протянула визитную карточку в траншею, и на ней сразу же появился жирный отпечаток большого пальца, когда Зокало взял ее.

Бэллард вышла из гаража и встала рядом со своим фургоном. Она достала свой телефон и сфотографировала счет, который Зокало разрешил ей оставить себе. Затем она отправила фотографию Босху вместе с сообщением.

Подтверждено: фургон JTB[45] был в магазине, когда похитили Дейзи.

С ним все в порядке.

Босх ответил не сразу. Бэллард села в свой фургон и направилась в сторону Венис.

Она поймала утреннюю пробку на запад, и ей потребовался почти час, чтобы добраться до ночлежки для домашних животных, где она держала Лолу. После того, как она забрала свою собаку и вывела ее на короткую прогулку по району Эббот Кинни, она вернулась к фургону и поехала к каналам, Лола сидела прямо на пассажирском сиденье.

Общественная парковка возле каналов была в почете. Бэллард сделала то, что она часто делала, когда навещала Аарона. Она припарковалась на городской стоянке на Венис-бульвар, а затем направилась пешком в район канала на Делл. Аарон делил одну сторону двухуровневого таунхауса на Хоуленд-стрит с другим спасателем. Другая сторона дуплекса также была домом спасателей. Казалось, что они постоянно менялись по мере того, как менялись задания. Аарон проработал там два года, и ему нравилось работать на Венис-Бич. В то время как другие стремились получить назначение дальше на север, в Малибу, он был доволен тем, что остался, и поэтому дольше всех проживал в дуплексе, который отличался своим почтовым ящиком в форме дельфина.

Бэллард знала, что Аарон будет дома один, поскольку все спасатели работали в дневную смену. Она погладила дельфина по голове и повела Лолу за поводок через калитку. Раздвижная дверь на нижнем этаже была оставлена для нее полуоткрытой, и она вошла без стука.

Аарон лежал на диване с закрытыми глазами, балансируя бутылкой текилы на груди. Он вздрогнул, когда Лола подошла и лизнула его в лицо. Он успел схватить бутылку, прежде чем она упала.

— Ты в порядке? - спросила Бэллард.

— Теперь да, — ответил он.

Он сел и улыбнулся, счастливый видеть ее. Он протянул ей текилу, но она покачала головой.

— Пойдем наверх, — сказал он.

Бэллард знала, что он чувствует. Любое переживание смерти — будь то близкий к самому тебе или причастность к смерти другого человека — приводило к некоей изначальной потребности подтвердить, что ты не исчез из существования. Это утверждение может превратиться в самый лучший секс в жизни.

Она указала Лоле на собачью лежанку в углу. У Аарона был питбуль, но он, очевидно, отвел ее в питомник, хотя у него был выходной. Лола послушно забралась на круглую подушку, обошла ее три раза и, наконец, села так, чтобы было видно раздвижную дверь. Она была начеку. Не было необходимости даже закрывать ползунок.

Бэллард подошла к дивану, взяла Аарона за руку и повела его к лестнице. Он начал говорить, когда они поднимались.

— Они отключили его от системы жизнеобеспечения вчера в девять вечера, после того как собрали там всю семью. Я подошел. Я вроде как жалею, что сделал это. Не очень хорошая сцена. По крайней мере, они меня не винили. Я добрался до него так быстро, как только мог.

Бэллард успокоила его, когда они подошли к двери спальни.

— Хватит, — сказала она. — Оставь это здесь.

Тридцать минут спустя они лежали, вплетенные друг в друга, на полу спальни Хейза.

— Как мы свалились с кровати? — спросила Бэллард.

— Не знаю, — ответил Хейз.

Он потянулся к бутылке с текилой, стоявшей на деревянном полу, но Бэллард ногой отодвинула ее подальше. Она хотела, чтобы он услышал, что она скажет дальше.

— Эй! – воскликнул Хейз, притворяясь расстроенным.

— Я когда-нибудь говорила тебе, что мой отец утонул? — спросила Бэллард. — Когда я была еще ребенком.

— Нет. Это ужасно.

Он придвинулся к ней ближе, чтобы утешить. Она отвернулась и смотрела в стену.

— Это произошло здесь? — спросил Хейз.

— Нет, на Гавайях, — ответила Бэллард. — Мы там жили. Он занимался серфингом. Его так и не нашли.

— Мне жаль, Рене. Я…

— Это было давно. Я всегда просто жалела, что они его не нашли, понимаешь? Это было так странно, что он просто сел на свою доску и отправился туда. А потом он так и не вернулся.

Они долго молчали.

— В общем, я думала вчера об этом из-за того парня, — сказала Бэллард. — По крайней мере, ты вернул его.

Хейз кивнул.

— Должно быть, тогда для тебя это было ужасно, — проговорил он. — Тебе следовало сказать мне об этом раньше.

— Зачем?

— Я не знаю. Это просто что-то вроде…ты знаешь, твой отец утонул на пляже, и теперь ты в основном спишь на пляже. Ты и я, причем я-то спасатель. О чем это говорит?

— Я не знаю. Я не думаю об этом.

— Твоя мать снова вышла замуж?

— Нет, ее уже не было рядом. Думаю, она долгое время не знала.

— О, чувиха. Эта история становится только хуже.

Он обнял ее рукой чуть ниже грудей, притянул ее к своей груди и поцеловал в затылок.

— Я не думаю, что я была бы здесь и делала то, что я делаю, если бы все произошло не так, как произошло, — сказала Бэллард. — Вот и все.

Она вытянула ногу, зацепила бутылку текилы и поставила ее так, чтобы он мог дотянуться до нее. Но он этого не сделал. Он держал ее в своих объятиях. Ей это нравилось.