Турция старая и новая

КОНЬЯ — СТОЛИЦА СЕЛЬДЖУКОВ

За несколько часов на машине мы пересекаем монотонные равнинные земли Центральной Анатолии. Отличное, ровное и гладкое, как стол, асфальтовое шоссе Анкара — Комья — такое широкое, что на него могли бы садиться небольшие самолеты (это объясняется стратегическими соображениями). По обе стороны от шоссе насколько хватает глаз — равнина. Только вдоль дороги торчат телеграфные столбы. Кругом ни одного деревца… Правда, чтобы быть точной, я должна сказать, что вдали на горизонте виднеются какие-то жалкие деревца. Путешественник, утомленный однообразным пейзажем, задерживает свой взгляд на вулканических холмах. Время от времени по обе стороны дороги вырастают нищие деревеньки с глиняными халупами и кое-где среди безводной глади — примитивные колодцы с журавлями.

Бывшая столица сельджуков Конья — настоящий зеленый оазис среди анатолийской пустыни. Может быть, именно поэтому здесь, вдали от моря, возник когда-то город. Раньше он назывался Икониум. Как гласит древнегреческая легенда (а их так много родилась на анатолийской земле), своим возникновением и названием он обязан сыну Зевса и Данаи — Персею, победителю Медузы. Прибыв в Конью, он повесил голову Медузы на шпиль колонны. Отсюда и название Икониум, то есть город с изображением (иконой). Как утверждают археологи, первый период расцвета город пережил еще за две тысячи лет до нашей эры. Через Икониум прошел Ксенофонт, а Александр Великий отбил его у персов. Потом Икониум был римской колонией. Город сохранял известное значение и в византийскую эпоху, хотя ему пришлось многое вынести от частых набегов арабов.

Очередным мусульманским пришельцам, туркам-сельджукам, Конья обязана кратковременным величием: в 1116 году ее завоевал один из сельджукских султанов Кылыч Арслан I и основал в ней столицу. Свое государство он назвал Рум (от Рома, или Рим).

Кстати сказать, слово «рум» претерпело с тех пор значительную эволюцию. Для сельджуков, прибывших из азиатских степей, Рим был синонимом империи, владычества, господства и поэтому они и назвали так свое государство. Но это же слово было и названием Восточной Римской империи, то есть Византии. В понятие «рум» турки включали в то время всё, что относилось к Византии, а потом всё, что было связано с Грецией. Таким образом, в понимании османов христианство православного происхождения, отделенное от Рима, было римским. В настоящее время слово «рум» в турецком языке означает грека, живущего за пределами Греции, то есть в Турции или на Кипре…

Наибольшей славы Конья достигла в годы правления великого сельджукского султана Алаэддипа (1219–1236). Однако более Алаэддипа был знаменит в то время «султан мысли» Бахаэддин-велед, который поселился в Конье вместе со своим сыном Джсляльэддином Руми. Впоследствии тот прославился под именем Мевляны как основатель Братства пляшущих дервишей. Этот выдающийся представитель исламского мистицизма и в настоящее время считается одним из величайших поэтов и философов своего времени.

Прибыв из Горного Туркестана (нынешний Афганистан), он основал в Конье мистическое братство, которое просуществовало до наших дней. Правда, в 1926 году Ататюрк распустил все дервишские монастыри (текке), но начиная с 1950 года, когда к власти пришло правительство Мендереса, ежегодно в декабре месяце (месяц смерти Мевляны) вновь стали устраиваться публичные торжества с участием его последователей — «пляшущих» дервишей.

На эти экзотические, захватывающие зрелища собирается много зрителей, и прежде всего иностранных туристов. В представлении самих «мевлеви», то есть членов братства, их ритуальные пляски — это совсем не искусство, а лишь акт веры, состояние экстаза, когда душа соединяется с богом.

«Пляшущие» дервиши

Сначала — получасовое «вступление». Проникновенное гортанное пение слепого певца в черных очках. Дервиши, внимая ему, неподвижно сидят на полу, скрестив под собой ноги. На них конусообразные темно-коричневые колпаки, похожие па фески, но более высокие (они по символике Мевляны означают каменные надгробия), темные пелерины, символизирующие гробницы, и широкие белые юбки — «джалуны». Такая одежда должна означать, как мне объяснили, воскресение из мертвых и вечную жизнь в боге. В какое-то мгновение все как один бьют лбом об пол. Потом вскакивают и плавным шагом начинают двигаться вперед. Ведет всех «вожак» в зеленой пелерине и зеленом колпаке. «Пляшущие» поворачиваются друг к другу лицом, кланяются и идут дальше. Потом выстраиваются в ряд и сбрасывают с себя пелерины. Под монотонные звуки флейты и удары бубнов прямые фигуры дервишей в белых юбках и конусообразных колпаках начинают кружиться, сначала медленно, потом нее быстрее и быстрее, а вокруг них раздуваются белые колокола юбок. Крутясь, как волчки, вокруг своей оси с выражением экстаза на лице, они сохраняют абсолютное равновесие. Зато у тех, кто на них смотрит, кружится голова. Внезапно, скорее всего в ту минуту, когда тело становится им неподвластно, некоторые из них резко останавливаются, как бы застывают и стоят, как изваяния, до тех пор, пока не замрут остальные.

Музыка стихает, юбки опадают словно лепестки цветов. В наступившей минутной передышке слышно, как кто-то читает стихи из Корана. А потом снова начинаются вращательные движения. Дервиши кружатся вокруг себя и одновременно по кругам, нарисованным на полу, что должно означать вращение планет и звезд вокруг своей оси и вокруг солнца… Спустя какое-то время «пляшущие» снова застывают со скрещенными на груди руками и кланяются «вожаку». По их лицам течет пот. Начинается молитва и восторженное пение. До мозга костей пробирают вопли дервишей «селям алейкюм» и, как эхо, ответное «алейкюм селям».

Представление заканчивается. Зачарованные зрители, сидевшие вдоль стен зала, начинают молча расходиться. Видно, что большинство присутствовавших (за исключением иностранных туристов) вместе с дервишами переживали состояние религиозного экстаза, хотя атмосфера веселой ярмарки, царящей перед входом в зал, с зазыванием торговцев сувенирами мало способствует сосредоточению. Но, оказывается, и это соответствует философии Джеляльэддина Руми, для которого смерть, как соединение с богом, была высшим блаженством. И он завещал своим последователям веселиться в день его смерти.

Последователи Мевляны, духовное влияние которого распространяется за пределы Турции, на Сирию и Ирак, в значительной степени отошли от традиционного ислама. Да и ему самому не чужды были пантеизм, почерпнутый из персидских легенд, философия Платона и даже христианство.

Отпечаток величия философа XIII века сказывается и на сегодняшней Конье.

Лавчонки полны сувенирами с изображением Мевляны и пляшущих дервишей. Но главное — его мавзолей, который возвышается над городом. Этот старинный монастырь скрывает в своих стенах настоящие сокровища сельджукского искусства XIII века. Уже само залитое солнцем подворье монастыря, в котором журчит фонтан и курлычат голуби, напоено особой безмятежностью и сосредоточенностью. Вокруг — светлые кельи дервишей, а посредине — мечеть, в которой теперь устроен музей. К мечети примыкает гробница самого Мевляны и его близких; конусообразный восьмиугольный, характерный для сельджукской эпохи купол гробницы выложен бледно-зелеными глазурованными плитками с золотым рисунком.

Мавзолей Мевляны

Подобные мавзолеи можно увидеть и в других местах, где оставили свой след турецкие племена. 11с исключено, что первые сельджуки пытались в камне запечатлеть конусообразную форму шатра, в котором жили их предки-кочевники.

Поражает и очаровывает обилие золота и глазури, сказочные по краскам, богатству и благородству орнаменты бывшей мечети. Гробы Мевляны и его шестидесяти приближенных покрыты шелком и бархатом чудесного зелено-голубого цвета; на покрывалах золотыми нитями вышиты восточные орнаменты и стихи из Корана. В изголовьях тех, кто прославился еще при жизни, стоят высокие тюрбаны. Обращает на себя внимание погребение отца Мевляны: его гроб не лежит, а стоит, потому что, как гласит легенда, «султан мысли», когда пришел его смертный час, поднялся с ложа навстречу Магомету, который сошел к нему на свидание… И все это озарено светом, падающим сквозь цветные витражи. В мечети в стеклянных витринах собрана большая коллекция рукописных Коранов, украшенных богатым орнаментом; самый старинный Коран насчитывает чуть ли не тысячу лет. Некоторые из них не больше спичечного коробка. Поневоле задумаешься над тем, как художнику удалось уместить на таких маленьких листочках пергамента арабскую вязь священного писания, да еще найти место для разноцветных украшений на нолях книги. Вероятно, такая работа могла быть сделана только с помощью лупы. Здесь же собраны и другие предметы- культа: уникальные коврики для молитв (есть семисотлетней давности), удивительные по красоте чеканные серебряные подсвечники, искусно выполненные деревянные подставки для Коранов, старинная одежда дервишей. Все это внимательно и с благоговением вместе с нами осматривает большая группа людей, среди которых особенно много женщин и стариков. Но есть и молодые люди. Как видно, мистическая символика Братства пляшущих дервишей оказывает свое воздействие и сегодня…

Большинство сельджукских построек сохранилось до наших дней. К сожалению, ничего не осталось от великолепного некогда дворца Алаэддина, который в XIII веке объединил под своей властью значительную часть Малой Азии и которого за успехи в строительном деле прозвали сельджукским Юстинианом. Правда, на вершине поросшего зеленью холма Алаэддина стоит построенная им же и почти не изменившаяся с тех пор мечеть.

Эта мечеть без купола являет собой классический образец древней сельджукской архитектуры. Целиком высеченная из камня и асимметричная по форме, она напоминает арабские мечети Омейядов в Кордове и некоторые мечети Каира. Ее остроконечные своды опираются на сорок две колонны с прекрасными греческими капителями. Впрочем, удивляться этому не приходится: ведь Конья — это древний Икониум! Каменный пол пестрит от множества разноцветных ковриков для молитв. В этой мечети веет холодом и монашеским аскетизмом, но вместе с тем и величием.

Мы бегло осматриваем здание старинной медресе Инджеминаре (Тонкий минарет), также относящееся к XIII веку. Сейчас от этого минарета, который, кстати, совсем не кажется тонким, осталась лишь одна треть, а остальное разбила молния в 1901 году. Сохранился удивительный по изяществу «кружевной» портал — одно из самых прекрасных произведений сельджукского искусства. А вообще-то, сегодняшняя Конья таит в себе не так уж много интересного.

За исключением центральной части, весь остальной город, относительно чистый и аккуратный по сравнению с другими турецкими городами, напоминает скорее большую деревню. Здесь, как и в других местах Анатолии, по улицам разъезжают разрисованные арбы…

Известное сельджукское изречение «поезди по всему свету, но прежде всего посмотри Конью» применимо к ней, нынешней, с большой натяжкой. Наоборот, когда покидаешь пород, в памяти остаются развалины стен древней Икопии, которая даже по территории была в два раза больше теперешней Коньи…