Турция старая и новая

БУРСА — ПЕРВАЯ СТОЛИЦА ОСМАНОВ

Моей первой поездкой по стране была поездка в Бурсу, и я смогла тогда собственными глазами убедиться в контрастах анатолийского ландшафта. Угрюмые, голые, без малейшей растительности горные склоны остались позади. Кругом — сочная зелень пастбищ, а вдоль дороги — цветущие фруктовые деревья и пирамидальные тополя, которые издали кажутся топкими метелками. Чем ближе мы подъезжаем к Бурсе, тем пышнее становится зелень, и трудно поверить, что перед нами все та же Анатолия. Здесь каждый клочок плодородной лессовой земли вспахан, засажен, засеян. Бурса — это большой парк, или, вернее, фруктовый сад, снабжающий всю Турцию своими плодами. Объясняется это просто — обилием влаги: вокруг Бурсы из-под земли бьет около четырехсот родников и ключей; вот откуда буйная растительность, которая очаровывает путешественника, приезжающего из безводной, серой, каменистой Центральной Анатолии.

Ландшафт резко меняется, как только подъезжаешь к щиту с надписью «Вилайет Бурса». В отдалении, словно фон, нарисованный художником, высится сине-серый мрачный горный массив Улудаг. Вершина этого Олимпа древней Витании всегда покрыта снегом. А ближе к дороге растут платаны и тополя, но чаще темно-зеленые кипарисы. Эти «кладбищенские» деревья напоминают нам о том, что мы приближаемся к Бурсе — пантеону первых османских султанов, к городу, который и сейчас живет памятью о своем коротком периоде славы шесть веков тому назад. Бурса встречает нас розово-белой пеной цветущих персиковых и миндальных деревьев, которые шпалерами выстроились вдоль дороги.

Бурса лежит в центре плодородной долины реки Нилюфер. Город с населением в 240 тысяч человек производит приятное впечатление благодаря своей чистоте и порядку, а также любезности и гостеприимству его жителей. Я встретила здесь больше, чем где-либо в Турции, доброжелательных улыбающихся людей.

В какой бы части города вы ни оказались, из любой узкой улочки виден величественный Улудаг. В Бурсе особый микроклимат. После разреженного высокогорного воздуха Анкары здесь легко дышится. И погода какая-то особенная, «нетурецкая». Бурса напоминает некоторые городки французского Прованса или Италии.

Однако на самом деле Бурса — самый что ни на есть турецкий город, за исключением, может быть, Коньи. Она вошла в историю прежде всего как столица первых османских султанов и от тех времен сохранила прекрасные памятники. Здесь нет, как, скажем, в Стамбуле, Измире или Анкаре, такого переплетения различных культур. Наверное, единство и гармония и делают из Бурсы истинную жемчужину среди всех других турецких городов.

Бурса существовала задолго до того, как на анатолийскую землю ступила нога первых османов. Она была основана в конце III века до нашей эры королем Витании Пруссосом I у подножья одного из высочайших олимпов греческого мира. Бурса была ареной борьбы Митридата против Рима, а в 74 году до нашей эры вместе со всей провинцией вошла в состав Римской империи. Плиний Младший называет ее в своих письмах «Пруссиас ад Олимпум». Во времена Византийской империи город часто переходил из рук в руки: на него нападали персы и арабы, до его стен доходили сельджуки, а потом с запада пришли крестоносцы. Дольше всех в городе держались византийцы. Находившаяся в то время в семидесяти пяти километрах Никея (теперь Изник) была даже столицей эфемерного византийского государства, как раз в то время, когда крестоносцы в четвертом походе захватили Константинополь.

Как в Бурсе, так и в Изнике не осталось никаких памятников от тех времен. И сейчас трудно себе представить, что это та самая Никея, где в IV веке император Константин устраивал пышные пиршества, описанные в Хрониках; что именно здесь император, одетый в пурпурную мантию, восседал на золотом троне во главе собора из 350 епископов, прибывших в Никею, чтобы осудить еретика Ария.

Византийцы господствовали — на этой земле с небольшими перерывами до 1326 года, когда Осман, основатель династии турецких султанов, сломив сопротивление осажденной Бурсы, сделал ее своей столицей. Вот тогда-то и пробил час наибольшей славы этого порода, и хотя она была недолгой, однако достаточной, чтобы Бурса и сегодня продолжала жить ее отблеском. Наследники Османа, и в первую очередь его сын Орхан, расширяли и украшали столицу еще сорок лет.

Из Бурсы османские султаны устраивали набеги на Византию. Однако в скором времени город уступил свое значение столицы Адрианополю (ныне Эдирне), что позволило османам окружить Константинополь с запада. Перестав быть столицей административной, Бурса осталась духовным центром османов: здесь проходили коронации султанов, здесь их хоронили. Кстати, в Бурсу в 1414 году прибыла первая польская дипломатическая миссия, которая, к слову сказать, вообще была первой европейской дипломатической миссией в Турцию.

С захватом в 1453 году Константинополя кончается история величия Бурсы, хотя османские правители и продолжали еще какое-то время сооружать там для себя мавзолеи.

Постройки первых османских султанов в городе, по которым можно судить о благородной красоте архитектуры и искусства эпохи, сохранились до наших дней.

Самыми известными из них являются мечеть Ешиль джами (Зеленая мечеть) и мавзолей Ешиль тюрбе (Зеленый мавзолей). Не потому ли и Бурсу называют Зеленой Бурсой? Ешиль джами, строительство которой началось при султане Мехмеде 1 (1413–1421) и закончилось в 1424 году, славится тем, что сочетает в себе благородство формы с великолепием цветного фаянса, которым мечеть выложена с внутренней стороны, а мавзолей — снаружи. Цвет плиток не голубой и не бледно-зеленый, а тот, что называют «морской волной». Поражаешься тому, что за столько лет «морская волна» не выцвела и не поблекла. Восьмиугольный мавзолей заканчивается остроконечным куполом, который под солнцем переливается всеми оттенками зеленого и голубого цветов. Как и Улудаг, этот мавзолей составляет неотъемлемую часть пейзажа Бурсы: его видно в городе отовсюду. Внутри мавзолея находится гробница султана Мехмеда I и всей его родни.

Замечательное прикладное искусство того времени в меньшей степени, чем это делалось при более поздних постройках мечетей и гробниц, использовало в качестве декоративных мотивов святые изречения из Корана, но больше фантастические рисунки, навеянные воображением художника: абстрактные опирали, стилизованные цветы, сказочные животные… Одни историки искусства видят в этом влияние мусульманского индусского искусства, другие — арабского или персидского.

Интересно, что человек, чьи золотые руки вызвали к жизни весь этот сказочный мир, запечатленный на цветных керамических плитках, покоится здесь же, у одной из стен мавзолея. Его тоже звали Мехмед, но был он не султаном, а просто Мехмедом Неистовым, прозванным так за свою страсть к работе.

Я должна признаться, что гораздо большее впечатление произвела на меня другая святыня Бурсы — Улу джами (Большая мечеть), которая находится в центральной, торговой части города. Снаружи она поражает не столько своей красотой, сколько размерами, но какое же великолепие открывается, когда входишь в мечеть! Здесь царит атмосфера какой-то безмятежной восточной мистерии. Это единственная в Турции мечеть, в центре которой бьет фонтан. Сквозь ее стеклянный купол проникает солнце, и под его лучами всеми цветами радуги играют искусно выполненные витражи и становится более отчетливой мерная арабская вязь на белых стенах. А в середине мечети на пестрых ковриках — погруженные в молитву люди: они стоят на коленях, склонившись над Коранами на деревянных подставках. Кто-то из молящихся начинает жалобные причитания, и великолепная акустика разносит его голос по всей мечети. Другие, повернувшись лицом к Мекке (к михрабу — алтарю), шепчут священные слова Пророка. Когда проходишь мимо этих людей, никто не обращает на тебя внимания. Выражение внутреннего созерцания в глазах стариков, склонившихся над священным писанием, — это и есть настоящий Восток. Такому созерцанию способствует особенная атмосфера в мечети: неумолкаемое журчание фонтана, солнечный свет и строгая вязь стихов Корана на белых стенах.

А за стенами Улу джами совсем другой мир. Большой, крытый, когда-то шумный базар с характерным зазыванием продавцов, расхваливающих свой товар. Рядом с дешевыми безделушками для туристов выставлены национальная одежда и ткани, широко известные махровые полотенца местного производства. У некоторых выставлены разного размера ножи — это тоже гордость Бурсы.

Прогулка по шумному базару утомляет очень быстро. Нам хочется тишины. По тихой улочке, которая подымается в гору, в старый город, мы добираемся до квартала Мурадие — пантеона первых османских султанов. Здесь в мавзолеях покоятся они сами, их жены и дети. Свое название квартал получил от мавзолея султана Мурада II, отца Фатиха, завоевателя Константинополя. Вот что написано на гробнице султана Мурада II:. «Султан арабов и персов, тень Аллаха на земле, султан и сын султана Мурад, сын Мухаммеда, сын хана Баязида — да продлит Аллах его власть — приказал воздвигнуть это благородное строение». Мавзолей Мурада — строгий по форме, без всяких украшений. Прямо, напротив него бьет фонтанчиком естественный источник, а за ним поднимается к небу могучий платан, достигающий у подножия пятнадцати метров в диаметре. Этому платану сейчас около пятисот лет он был посажен во время похорон султана. Kогда идет дождь, сквозь отверстие в куполе вода падает на гроб, засыпанный тонким слоем земли. Такова была последняя воля Мурада. Ибо, как утверждает ислам, дождевая вода является благословеньем Аллаха. С этим нельзя не согласиться: дождевая вода является благословеньем божьим для сухой и безводной Малой Азии. А вода, которая бьет из четырехсот источников — благословенье и богатство Бурсы.

По сравнению с простой гробницей султана Мурада, особенно пышной выглядит гробница сына Мехмеда II — султана Джема: тут и цветные витражи, и выложенные голубой майоликой стены с золотым орнаментом. Неподалеку покоится родной сын султана Сулеймана Великолепного несчастный Мустафа, коварно убитый на глазах своего отца… В этом, единственном в своем роде пантеоне, па маленьком пространстве теснится около двадцати гробниц первых османских султанов и их близких. Он утопает в зелени разлапистых платанов, уходящих высоко в небо кипарисов и расцветающих гранатовых и апельсиновых деревьев… Шумят листья, журчат ключи-фонтаны. Здесь вас охватывает состояние непривычного покоя и безмятежного раздумья. Может быть, такой опокой в месте вечного упокоения османских владык должен был служить им вознаграждением за кровавые деяния при жизни, когда убийство брата или сына было самым обыденным делом? Интересно, что никто другой, как сын Сулеймана и Роксоланы султан Селим, который обязан троном своему злодейски убитому брату, приказал, чтобы это кладбище-сад «уподобилось раю». Так написано при входе в Мурадие.

Сегодняшняя Бурса — это старинный драгоценный камень, застывший в своем великолепии. Однако при умелом развитии город и сегодня мог бы быть достойным своей былой славы: для этого у него данных больше, чем у любого другого города, и прежде всего — плодородная земля и обилие влаги. Бурса с ее окрестностями отличается высокой культурой земледелия и является крупнейшим центром фруктоперерабатывающей промышленности, центром шелковой, а с недавних пор и шерстяной промышленности. Прекрасное местоположение Бурсы, пышная растительность и превосходные климатические условия позволяют ей стать также привлекательным местом для туристов. Уже сейчас два уютных отеля, построенных на вершине Улудага, принимают любителей зимнего спорта. В гостинице для туристов в самом городе по трубам течет железистая вода с температурой 38 градусов по Цельсию. Еще во времена Византийской империи были известны ценные лечебные свойства многих минеральных источников Бурсы. Кажется, именно сюда приезжала ежегодно «на воды» императрица Феодора со своей четырехтысячной свитой; сохранились развалины «старой бани», в которой она купалась. В находящихся неподалеку «новых банях» XVI века течет природная семидесятиградусная серная вода. С тех пор, то есть с XVI века, в использовании этих серных источников ничего не изменилось. В женской половине бани (мужской я не видела). на стенах висят картинки, напоминающие старинные турецкие гравюры, на которых изображены женщины с детьми. В бане собираются, чтобы провести время: посидеть часок-другой в парной, искупаться в общем бассейне, посплетничать. Здесь сосредоточена своеобразная общественная жизнь. И в этом смысле тоже почти ничего не изменилось с османских времен. «Турчанки приглашают друг друга в баню, как у нас (в Польше. — А. С.) приглашают на чай, на прогулку или на катанье, и проводят там по нескольку часов, угощают друг друга, пьют, едят, курят наргиле и трубки, красятся, наряжаются, точно так же, как в гареме», — так писал в своих воспоминаниях Владислав Яблоновский, врач по профессии, нашедший после подавления январского восстания 1837 года убежище в Турции и работавший как раз в Бурсе.