Ты меня предал

4

А на следующий день у меня начался токсикоз. Причём начался он в машине Павла, когда я натощак ехала сдавать анализы. Мутило так, что я почти ничего не соображала, проблем добавляло и то, что и рвать было нечем, и жевать жвачку было нежелательно. Поэтому я терпела. А Павел…

— Возьми. — Он протянул мне свежий и кислый мандарин. — Не съешь, так хоть понюхаешь, вдруг легче станет.

Понятия не имею, откуда у него в машине взялся мандарин. Наверное, опять использовал сведения, полученные благодаря беременности его зазнобы. Так или иначе — мандарин немного помог, и я по крайней мере доехала до клиники живая. Правда, по дороге меня пару раз пыталось стошнить, но так как желудок был пуст, дальше спазмов дело не доходило.

Павел вытащил меня из машины почти на руках и, придерживая, закрыл её, а потом повёл ко входу в клинику.

— Не на… — пыталась протестовать я, но он шикнул:

— Ты можешь упасть! Я просто помогу дойти, и всё! Туда и обратно!

Я решила промолчать, иначе сошла бы за полную идиотку — в конце концов, в этот момент я плелась к клинике, почти повиснув на локте бывшего мужа, и была не уверена, что смогу проделать этот путь самостоятельно и ни за кого не держась.

Я быстро заполнила бумаги, и мы прошли в процедурную, причём Павел завёл меня и туда, и на стульчик усадил, и даже рукав свитера помог закатать, и только потом вышел.

— Какой у вас заботливый супруг, — с умилением сказала медсестра, наверняка думая, что делает комплимент, и меня скрутило в рвотном спазме. — Ой! Токсикоз, да?

— Угу, — пробормотала я, с силой сглотнув, хотя слюны во рту давно не было.

А после сдачи крови стало совсем плохо: к тошноте добавилось такое офигенное головокружение, что Павел даже не выводил, а уже буквально выносил меня из процедурной.

— Держи, — сказал бывший муж, усаживая меня на ближайшую лавочку, и положил на мои колени пару маленьких пакетиков с соком и упаковку с круассаном. — Купил в автомате возле регистратуры, ничего существеннее там нет, одни шоколадки. Съешь пока это, а потом пойдём позавтракаем. Здесь недалеко вроде есть кафе, открытое в такую рань, поешь.

— Я дома…

— До дома ещё нужно добраться, Динь. Тебя тошнит просто из-за голодного желудка, поэтому перед тем, как сесть в машину, надо хорошенько позавтракать.

— А если это просто токсикоз, и я весь завтрак вытошню на обивку твоего автомобиля?

— Переживу, — отрезал Павел безапелляционно, и я решила не спорить. Во-первых, он упёрся рогом, и это будет стоить мне нервов, которые сейчас надо беречь, а во-вторых… ну, возможно, он всё-таки прав, и мне действительно следует нормально поесть. И не шоколадки.

Я выпила весь сок, но круассан лишь надкусила — он оказался каким-то резиновым и настолько противным, что тошнота вознамерилась вернуться, и Павел в срочном порядке вновь сунул мне под нос многострадальный мандарин. Я в итоге всё же съела его, и удивительно, но мне как-то сразу похорошело. Настолько, что до ближайшего открытого кафе я дошла, почти не держась за локоть бывшего мужа. Да и лёгкий январский мороз взбодрил, покусав за щёки.

— Не скромничай, — сказал Павел, помогая мне усесться за столик. Кафе было уютным, с белыми диванами, усыпанными мятного цвета подушками, и перегородками в виде книжных шкафов, где на самом деле стояли разные старые книги. И если бы не компания, мне бы здесь даже понравилось. — Заказывай побольше, тебе надо нормально поесть. Я не обеднею.

— Я сама…

— Нет, — он резко качнул головой и сел напротив. — Я не позволю тебе платить самой. И не спорь — деньги понадобятся на ребёнка, вряд ли ты сможешь так же эффективно зарабатывать как минимум года три.

Я прикусила язык — да, Павел прав, я уже думала об этом, поэтому усиленно копила и считала каждую копеечку. Никаких кафе или заказной готовой еды не было в моём рационе с тех пор, как мы развелись. Я открыла вклад в банке и каждый месяц кидала туда небольшие суммы — мои «декретные». Выплаты от государства — это, конечно, хорошо, но там не миллионы, и всё пригодится.

Поэтому я проглотила возражения и заказала себе свежевыжатый сок, омлет и пару блинчиков с ягодами. Павел взял «Цезарь» с креветками и кофе. Опять кофе…

Меня подмывало спросить, с каких пор он пьёт не домашний кофе, да ещё и курит, но я молчала. Во-первых, догадывалась, с каких, а во-вторых, не желала лишний раз откровенничать с бывшим мужем. А то ещё решит, что я ему зелёный свет даю.

Но кое о чём другом поговорить было необходимо.

— Я почти нашла человека для Кнопы, — сказала, доедая омлет. Пышный, с травами, он таял во рту, но наевшейся я себя пока не чувствовала. — Ну, чтобы выгуливал. Почти договорилась уже, так что с завтрашнего дня можешь больше не приезжать.

Павел поднял на меня тяжёлый взгляд, вздохнул, отложил в сторону приборы — он, в отличие от меня, ел без особого аппетита, — сделал глоток кофе и произнёс почти спокойным голосом:

— Ты серьёзно сейчас? Хочешь доверить Кнопу непонятно кому?

— Почему непонятно? Я по рекомендациям в местной группе нашла, мужик вроде бы кинолог, в свободное время подрабатывает выгулами. Отзываются о нём хорошо, так что…

— Помнишь Андрея Голубева? — перебил меня Павел, и я нахмурилась. Голубев был стоматологом-терапевтом и работал вместе с бывшим мужем. Я плохо его знала, видела только на корпоративах и пару раз мы вместе с ним и его женой ходили в театр, и плотным знакомством наше общение назвать было нельзя. Непонятно, при чём тут Голубев.

— Помню.

— Он летом прошлого года в отпуск на две недели уезжал, оставил свою Баффи не как обычно, с матерью — она заболела — а нанял вот такого специально обученного с ней гулять. Тоже рекомендации были. Ничего хорошего из этого не вышло. Хрен знает, как этот персонаж гулял со спокойным лабрадором так, что собаку сбила машина…

— Не надо, не продолжай, — я замотала головой. Мне хватило упоминаний про новорожденную дочь Павла, а тут ещё и это! — Я понимаю, но…

— Динь… — Вновь перебил меня бывший муж, но, заметив мой недовольный взгляд, исправился: — Дина. Мне не сложно выводить Кнопу два раза в день. Я ведь не беспокою при этом тебя, делаю всё тихо. Давай… без каких-то непонятных кинологов. Скажи честно, разве ты сможешь спокойно жить, зная, что она там на улице гуляет с незнакомым человеком?

Я не выдержала — опустила голову и с досадой закусила губу.

Чёрт, а Павел вновь прав. Да я свихнусь, отпуская Кнопу неизвестно с кем. А вдруг сожрёт чего? Она может. Или с поводка сорвётся? Или подерётся с кобелём со второго этажа, он тот ещё придурок…

Это в бывшем муже я уверена, а вот в ком-то другом…

— Ладно, — пробубнила и, отодвинув в сторону тарелку с доеденным омлетом, принялась за блинчики. Вкусные до ужаса, но даже они меня сейчас не радовали.

Это что же получается — когда я смогу отделаться от Павла? После родов-то мне тоже будет не до прогулок с Кнопой, я так и планировала раньше — нанять кого-нибудь. Даже не задумывалась, что придётся отпускать её на улицу с незнакомцем. А теперь задумалась — и ужаснулась. Значит, Павел будет приезжать подобным образом как минимум год, а то и дольше…

Кошмар. Но не сдавать же Кнопу в приют.

— Я не буду показываться тебе на глаза, обещаю, — сказал Павел тихо, и я скептически искривила губы.

Не верила я ему. Ни на грош не верила. Если действительно хочет вернуться — будет показываться, и ещё как.

Дальнейший завтрак с Павлом прошёл в молчании, и так же молча мы доехали до моего дома. Меня больше не тошнило, и уже только поэтому я пребывала в хорошем настроении.

— Сейчас ещё рано выводить Кнопу, — проговорил Павел уже в лифте и кашлянул — голос бывшего мужа от долгого молчания был чуть хриплым. — Да мне и на работу надо. Я приеду около восьми. Пожалуйста, не вздумай выводить её сама, не рискуй.

— А если она в туалет захочет и будет скулить под дверью?

— Звони тогда, я отпрошусь.

Отпросится он. Судя по тому, что Павел сейчас собирался на работу, он и так уже отпросился, и если подобная просьба повторится дважды за день, по голове его не погладят. Ну и плевать, не мои проблемы. Хотя всё же надеюсь, Кнопа дотерпит.

Дома я приняла душ и решила немного полежать на диване — устала после сегодняшней поездки. В итоге… да, провалилась в сон, проснулась ближе к вечеру, и только успела приготовить себе обедо-ужин и поесть, как послышался скрежет отпираемого замка.

Кнопа с лаем побежала из кухни в прихожую, а я… замерла, сжимая ладонями чашку с обжигающе горячим чаем, и сама не понимая, отчего, но неожиданно подумала…

Павел хоть ел?

Поморщилась от досады — видимо, привычка кормить бывшего мужа въелась в мозг, раз сижу и рассуждаю о подобном. Но правда ведь — утром он толком не поел заказанный салат, потом сразу помчался на работу и вряд ли успел перекусить, теперь приехал ко мне. Объективно у Павла не было на это времени.

Я покосилась на кастрюлю с неостывшим мясным рагу, с резким стуком поставила на стол чашку. Нет, Дина, не сходи с ума. Тебе же вроде плевать на Павла? Вот и плюнь. Ел он, не ел, что за мысли бродят у него в голове, почему начал курить и где сейчас живёт — фио-ле-то-во. Никакого рагу этому предателю.

Цоканье собачьих лап, вновь звук от проворачиваемого в замке ключа — и тишина. Я выглянула в коридор и сразу заметила пакет из продуктового магазина, оставленный рядом с входной дверью. Подошла и посмотрела внутрь, закусила губу едва не до крови…

Опять клубника. И мой любимый пармезан. И… боже мой… стейки дорогущие, в ближайшем гипермаркете такие стоят, как крыло от самолёта. Я их покупала обычно по великим праздникам.

Ну и что мне с этим делать? Не брать? Нет уж! Задобрить меня едой у Павла не получится, а отказываться от подобной роскоши и скандалить, нервничая — ни за что. Я вообще собиралась как можно меньше спорить с бывшим мужем, только уж совсем по принципиальным вопросам, чтобы не переживать лишний раз.

Поэтому пакет я взяла, положила его содержимое в холодильник и спряталась в спальню. Когда вернулся Павел, уже не слышала — вновь уснула.

Проснувшись утром следующего дня в девять — естественно, бывший муж к тому времени уже вывел Кнопу и уехал, чему я только обрадовалась, — я сразу схватилась за телефон — к этому времени должны были прийти результаты анализов. Не всех, но большинства. Я быстро всё просмотрела, не нашла ничего криминального и отправила файлы и Игорю Евгеньевичу, и Ирине Сергеевне. Оба ответили почти тут же, что всё хорошо, и я с чувством глубокого удовлетворения отправилась завтракать, потом гулять и работать.

Несмотря на мой ответ бывшему мужу, я ещё раз изучила тему с человеком для выгула Кнопы, но моя решимость в намерении попытаться всё же решить эту проблему без участия Павла разбилась о цены. Посчитав, во сколько это мне станет за месяц, я обалдела и решила, что лучше я эти деньги потрачу на ребёнка. А бывший муж обещал не показываться на глаза, поэтому… пусть гуляет. В конце концов, совет Алисы не так уж и плох, если дело касается Кнопы.

Так прошло две недели — до следующей поездки в клинику. Павел, как и обещал, не беспокоил меня, выводил Кнопу и отчаливал, но постоянно оставлял «презенты». И эти его «презенты» никак не зависели от того, заказывала я в тот день доставку или нет — он всегда находил, что ещё мне можно купить, о чём я умудрялась не подумать или забыть. Причём у меня было ощущение, что утром, пока я сплю, бывший муж проверяет холодильник. Иначе было не объяснить, как Павел умудряется подгадать, когда у меня закончатся фрукты, йогурты, яйца или ещё что-нибудь. А двухлитровые бутылки с водой он и вовсе приносил каждый день, не ожидая, пока они закончатся.

Я ничего не говорила по этому поводу, не благодарила и не ругала. Просто принимала, как должное, и порой даже радовалась, когда обнаруживала в пакете с продуктами что-нибудь неожиданное — например, солёные фисташки или сладкие кукурузные палочки. Иногда покупки Павла совпадали с моими беременными желаниями, хотя я ни разу их ему не озвучивала и озвучивать не собиралась.

За пару дней до визита в клинику я подумала — а вдруг бывший муж забыл, что мне нужно к врачу и на УЗИ? Решила на всякий случай не напоминать, но Павел «напомнил» сам, заглянув вечером на кухню, где я сидела и ужинала, прячась от него.

— Дина, — он шагнул из полутёмного коридора к свету, и я вздрогнула, едва не подавившись картофельным пюре, — извини, не хотел пугать…

Почти две недели я не видела бывшего мужа — и ещё век бы не видеть — и не могла не заметить, что он ещё сильнее похудел. И уставший ужасно, хотя это не удивительно — два раза в день мотается с Кнопой гулять, и это я даже не в курсе, где он живёт. Может, на другом конце города?

Павел этим вечером явно был после смены, но и с учётом этого факта — слишком замученный.

Не должно меня это волновать, вот не должно!

— Что ты хотел?

— Узнать, когда тебе в клинику, — ответил бывший муж, так и застыв рядом с проёмом. Посмотрел в мою тарелку, полную пюре и гуляша с томатным соусом, и сглотнул. — Отвезу.

Я сжала зубы, вздохнула, пытаясь унять нерациональное желание брякнуть: «Садись, поешь».

— Послезавтра. К четырём.

Он кивнул.

— Хорошо, буду к половине третьего.

Теперь его взгляд переместился от тарелки к моему лицу. Коснулся губ и щёк — и они внезапно словно загорелись, как раньше, когда мы…

— Тебе очень идёт беременность, Динь, — сказал Павел тихо и настолько нежно, что меня передёрнуло. Причём я даже не поняла, отчего — то ли от обиды, то ли… не от неё.

Я не ответила, да он и не ждал ответа — молча вышел, зазвенел ключами, а через минуту его уже не было в квартире.