Ты - наша

59

После ухода Камня ситуация с репетицией, как ни странно, налаживается.

То ли я, наконец, распеваюсь, то ли ребята как-то по-другому делают аранжировку, но мы, в итоге, приходим к более-менее пристойному результату.

Мой роман с Камнем не обсуждается от слова “абсолютно”, парни ведут себя так, словно ничего не случилось, и они не были свидетелями очень даже развратной сцены.

— Так, Рапунцель, — говорит Сашка после того, как мы заканчиваем репетицию, — сегодня отдыхать, а завтра вечером, как штык, в “Орионе”, поняла? В четыре часа. Форма одежды такая же. Джинсы и белая рубашка. Но не та, что тогда на бое была!

Я невольно краснею, вспоминая тот ужасный позорный случай.

Парни ржут, засранцы.

— Волосы распусти, — продолжает инструктировать Сашка, — глаза не крась, ресницы, там, и все такое… Не крась. А то пристанет к тебе дядька какой-нибудь, будем отбивать…

— Может, мне тогда не ходить вообще? — робко подаю я голос, взволнованная тем, что ко мне может кто-то приставать на корпоративе. Мне и имеющихся проблем за глаза, зачем новые плодить?

— Нет, — качает головой Колесник, — там заказчику твой вокал нравится. Отдельно настоял. Я бы тебя вообще не выпускал, пока в себя не придешь более-менее, но там бабло такое, что…

— Мне треть от всего тогда, — говорю я и чуть ли не приседаю от собственной наглости. Ох, ничего себе я!

Судя по вытянувшимся мордам парней, они тоже от меня такой меркантильности не ждали и теперь офигевают.

— Ты охренела, Рапунцель? — справедливо возмущается Рафик, — да это ты нас благодарить должна, что мы тебя от психолога отмазали! Таскались, блять, всей толпой, уговаривали. А она тут устраивает!

— Так вы не за просто так таскались, если я верно все понимаю? — эта светлая мысль приходит мне в голову внезапно, и я продолжаю ее проговаривать, осененная своим открытием, — вы когда насчет корпората договорились? Не так давно, ведь? Сами сказали, что заказчик меня хотел! А если бы я не смогла встать с кровати? Или не смогла сдать зачет и отказалась выступать, потому что готовиться надо?

По молчанию в стройных музыкантских рядах понимаю, что мои догадки оказались верными. Не совсем бескорыстно парни носились за меня вступаться!

Конечно, это немного расстраивает, приятнее все-таки верить в исключительно чистые помыслы, но и злиться на ребят я не могу. У них выступление срывалось. Сашка сам признался, что заказчик меня хотел в первую очередь. И парни сделали все, чтоб я смогла быстро встать в строй и не расстраиваться по поводу проблем с учебой. Помогли мне, как получалось. Так что да, злиться не могу. А вот стребовать свою долю — запросто могу.

— Ладно, Васька, — сдается Сашка, проводя ладонью по взлохмаченной шевелюре, — договорились. Но ты, конечно, та еще сучка. Понятно, почему Камешек перед тобой на задних лапках…

Проигнорировав гнусный выпад в сторону моего характера, совершенно, кстати, ангельского, терпеливого и спокойного, я прощаюсь с парнями, на лицах которых нет особого сожаления о том, что я выбила себе треть суммы. Из этого можно сделать вывод, что оплата за выступление далека от пристойности, и даже с учетом минуса моей трети останется столько, что всем за глаза хватит.

Оставив себе в памяти зарубку, посмотреть договор с компанией на предмет суммы за выступление, я спускаюсь вниз и иду между рядами к выходу. По пути прихватываю куртку Лиса, перекидываю ее через руку.

Сейчас надо в гардероб, забрать свой розовенький пуховичок, а куртку вернуть владельцу.

Оказавшись по ту сторону дверей, замираю, натыкаясь взглядом на огромную фигуру Камня, вальяжно прислонившегося к подоконнику и уткнувшегося в телефон.

При звуке закрывшейся двери, он вскидывает подбородок, видит меня, и глаза его загораются таким безумно-жадным огнем, что мне не по себе становится.

Мы еще не на той стадии отношений, чтоб испытывать радость при встрече. А вот неловкость и стыд — запросто. По крайней мере, с моей стороны, потому что Камень. похоже, вообще стыда никакого не имеет.

Он отлепляется от подоконника, шагает ко мне и подхватывает под ягодицы одним резким движением.

Я только пискнуть успеваю, как оказываюсь высоко над полом, в жарких руках Лешки.

Он утыкается мне носом в шею, дышит шумно и довольно:

— Мм-м-м… Маленькая…

— Ты что? — испуганно шепчу я, оглядываясь по сторонам и радуясь, что, кроме нас, возле актового зала никого не наблюдается. Это, кстати, редкость, обычно тут полно девчонок — поклонниц группы.

Но сегодня незапланированная репетиция, и потому никто не в курсе.

И хорошо. Очень я этому рада.

— Я ничего… — бормочет Камень, — я просто охуеть, как скучал… Поехали уже ко мне, а?

От страстного обещания в его тоне мне становится еще больше не по себе. Сразу с новой силой принимается ныть внизу, напоминая, что там, вообще-то, все еще очень и очень болезненно. И нового вторжения пока не выдержать. И в то же время кожа мурашками покрывается, везде-везде. Это щекотное, невероятно приятное, будоражащее ощущение заставляет ерзать сильнее в горячих руках Лешки, и он это неправильно воспринимает. Определенно, неправильно.

Дышит тяжелее, держит крепче. А еще в два шага доходит до высоченного подоконника и сажает меня на него!

Становится напротив так, что я оказываюсь с раздвинутыми ногами, и моя многострадальная промежность в ужасной пугающей близости от его паха!

Лешка в спортивных штанах, видно, прямо с тренировки сюда примчался. И то, что он мне очень сильно рад и очень сильно скучал, ощущается крайне жестко.

Я малодушно радуюсь тому, что в джинсах, и добраться до меня невозможно, по крайней мере, здесь, в это конкретный момент, упираюсь ладонями в плечи парня, шепчу лихорадочно:

— Леша, тут народу обычно полно… Нас увидят…

— Ага… — хрипит он, — суки… Поехали ко мне сейчас… Я, как узнал, что этот рыжий придурок тебя в универ отпустил… Одну… Прямо взбесился. Какого хера ты поехала сюда? Ты лежать должна еще!

— Репетиция…

— Да похуй на нее!

— Нет, — неожиданно проявляю я твердость характера. Вот где она была, эта твердость, сегодня с утра? Когда так нужна была? — Мне надо петь, чтоб зарабатывать на жизнь! И на общагу!

— Да не надо тебе об этом больше думать, — рычит Камень, — забудь вообще! Все будет!

Ага, конечно…

— Нет, — настаиваю я, сильнее упираясь в плечи Камня и, в итоге, запускаю пальцы в его волосы и чуть тяну за них назад, чтоб посмотреть в глаза, темные и шальные от едва сдерживаемого желания.

Меня буквально обжигает это бешеный взгляд, мысли сбиваются, забываю, что хотела сказать. Боже мой… Как можно такому противостоять? Никак. Я и не смогла… Наивная слабачка. Но как-то надо восстанавливаться. Выкарабкиваться.

Уф… Выдохнуть… И вперед!

— Леш, — как можно серьезней и уверенней говорю я, — нам надо поговрить о том, что случилось. И о том, что будет дальше.

Лешка молчит целую долгую минуту, изучая меня затуманенным взглядом, а затем выдыхает, явно тоже пытаясь прийти в себя.

— Да, ты права, — кивает он, наконец, — надо. Сука… Че ж так кроет-то?

Я молчу, у меня тоже нет ответа на этот вопрос. И да, меня тоже кроет. И непонятно, с чего. И еще непонятней, когда это все началось, в какой момент? Где отправная точка безумия?

— Поехали ко мне, поговорим, — предлагает Лешка.

— А Лис? — я киваю на куртку Игната, лежащую рядом на подоконнике.

Камень при упоминании Лиса морщится.

И вздыхает.

— Надо, бля. Но потом.

— Но он же будет искать… Наверно…

— Его папаша вызвонил и уволок на какую-то встречу, — пожимает плечами Камень, — так что не факт…

— Уже обратно приволок, — раздается со стороны смешливый голос Лиса.

Он подходит к нам и, не обращая внимания на недовольство Камня, подается ко мне и целует в губы. Легко и быстро, предварительно оглянувшись по сторонам.

— Нельзя палить нашу девочку, — говорит он в ответ на взгляд Камня, — ты, каменная башка, наверно ее уже сто раз на глазах у всех полапал?

— А че такого? — рычит Камень, — она — моя.

— Она сама разберется, чья она, да, малыш? — подмигивает мне Лис, но во взгляде его плещется холодная ревнивая ярость. Не понравилось ему замечание Камня, не согласен он с ним, — а пока нечего ее лапать у всех на глазах.

В глазах Камня мелькает понимание, он, помедлив, кивает.

— И об этом нам тоже надо поговорить, да, — ставит окончательную точку в разговоре он, мягко снимает меня с подоконника и, не спуская с рук, тащит в сторону выхода.

Лису прилетает в лоб его курткой и жестким приказом:

— Двигай за нами на расстоянии, рыжий придурок.

— Не надейся, что я буду это долго терпеть, Камешек, — с холодной ласковой яростью в голосе отвечает Лис, подхватывая куртку и следуя за нами в кильватере.

Я, уже не делая попыток вырваться, вяло обнимаю Камня за шею, машинально ероша темные густые волосы на затылке, и старательно отвожу взгляд от прищуренных ревнивых глаз Лиса, наблюдающего это с расстояния нескольких метров.

Положение двусмысленное на редкость.

И почему мне опять жарко-жарко?

Мы же разговаривать едем…

Да?