Удар приманки

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Минут через двадцать Анри принес Нику еду. Он бросил усталый взгляд на Стефани, которая как раз доедала свой третий пакетик картошки фри. — Что это с ним? — спросила она, когда портье вышел. — Дело не в том, что с ним, — ответил Ник, приступая к трапезе, — а в том, что ты ешь. — Он что, не любит картошку фри? — Я не знаю ни одного француза, который бы её любил. — А что ешь ты? Ник сел за столик и кивнул на поднос: — Бланкет де во. — А как это по-английски? — «Вкусно», — лаконично ответил он.

Она подошла ближе, заглянула в тарелку и заметила: — Похоже на телятину. — Это она и есть. Рагу из телятины. — Можно попробовать? — Придвигай стул, — предложил он. На подносе была вторая тарелка, Ник положил ей небольшую порцию. Она отправила кусочек в рот и зажмурилась: — О, это божественно! — Я передам Анри твои слова, — сказал Ник. — Возможно, это нас реабилитирует в его глазах.

Словно желая доказать искренность своего восторга, Стефани съела половину ужина Ника и выпила половину бутылки вина, которое прислал Анри. — Это было чудесно, — пробормотала она с мечтательной улыбкой. — Ты что, пьяна? — спросил он. — Боже мой, нет! — возразила она. — Чтобы я опьянела, нужно гораздо больше половины бутылки. Хотя... я немного захмелела. — Я так и думал. Тебе пора спать. — О, мистер Картер, это приглашение? — Это предложение, мисс Кларк, и не более того. — У-у, какой скучный, — она надула губы. — Марш в кровать.

Она встала, подошла к постели и, откинув одеяло, спросила: — А где будешь спать ты? — Сдвину пару стульев или что-то в этом роде, — ответил Ник. — Не беспокойся обо мне. — Ну уж нет, я знаю, — она сбросила халат, оставшись в длинной фланелевой ночной рубашке до щиколоток. — Я выживаю тебя из собственной кровати.

Её грудь отчетливо обрисовывалась под тонкой тканью, когда она забиралась под одеяло. — Ты мешаешь мне с того самого момента, как мы встретились, Стефани, — сказал он. — Почему сейчас это должно меня волновать? — Я не хотела мешать, — снова надулась она. — Даже не сомневаюсь, — саркастически заверил он её.

Ник встал и выкатил поднос с грязной посудой в коридор. Когда он закрыл дверь и обернулся, Стефани уже ровно дышала — она мгновенно уснула. Убедившись, что она не притворяется, Ник взял её сумочку и начал обыск. Он не знал точно, что ищет, но надеялся найти зацепку, которая объяснит её поведение. Внутри оказался стандартный женский набор, удостоверение РУМО, билеты и багажные квитанции на рейсы в Англию и Францию... а также пистолет. Это был маленький автоматический браунинг.25 калибра, полностью заряженный и отчаянно нуждающийся в чистке.

Ник вернул всё на место, кроме пистолета, и достал блокнот с бумагами, которые забрал у Ламуша. Сначала он расправил скомканные листки из мусорной корзины. Похоже, Антон Лектор был из тех людей, которые любят рисовать каракули, когда о чем-то думают.

На каждом листке были случайные слова и наброски. Ник не был психиатром, но даже он видел в этих рисунках запредельный страх доктора за свою жизнь. Дважды на бумаге были изображены фигурки людей, где один убивает другого.

Затем он переключился на блокнот. Его интересовал верхний чистый лист. Ник поднес его к свету, пытаясь рассмотреть вдавленные следы от письма на предыдущей странице. Но следы были слишком хаотичными и накладывались друг на друга — Лектор явно писал с сильным нажимом на нескольких страницах сразу. Попытка проявить текст с помощью мягкого карандаша ничего не дала. Ник отложил блокнот, решив, что это была слишком слабая надежда.

Он сел в кресло и принялся чистить пистолет Стефани. Вряд ли она им воспользуется, но если всё же придется — лучше, чтобы он не взорвался у неё в руках.