Украденная невеста. Месть горца

10

Когда на следующий день я возвращаюсь домой после работы, первое, что я вижу — это Амиру, стоящую прямо в холле, явно ожидающую моего появления. Я резко останавливаюсь на пороге, невольно задержав на ней взгляд. Она одета в короткое зеленое платье с запахом, настолько облегающее ее фигуру, что я мгновенно забываю, зачем пришел и куда вообще направлялся. Ткань подчеркивает ее тонкую талию и соблазнительные изгибы бедер, и я ловлю себя на том, что совершенно не могу отвести от нее глаз.

Она замечает мое замешательство и с озорной улыбкой весело щебечет:

— Добрый вечер! Как прошел твой день?

Я на секунду теряю дар речи, чувствуя, как внутри меня одновременно поднимается раздражение и что-то горячее, совершенно неуместное сейчас.

— Нормально, — отвечаю я сдержанно, заставляя себя наконец отвести взгляд. — Что все это значит, Амира?

Она лишь кокетливо пожимает плечами и делает шаг ближе, явно наслаждаясь произведенным эффектом:

— Ничего особенного, просто хотела встретить мужа после тяжелого дня на работе. Что в этом плохого?

Я хмурюсь, стараясь сохранять хладнокровие, хотя это становится все труднее.

— Не нужно играть со мной в эти игры, — предупреждаю я ее.

— Какие игры? — невинно переспрашивает она, но в ее голосе звучит явное озорство.

— Зачем ты вырядилась в эту тряпку? — резко бросаю я, стараясь скрыть за грубостью свое замешательство.

Со вчерашнего дня она ведет какую-то игру, цель которой я не понимаю, и мне это не нравится. Я не собираюсь потакать ей в этом, что бы она не задумала.

Амира тут же надувает губы и ее глаза обиженно сверкают:

— Тряпку? Ты называешь тряпкой платье, которое я выбирала специально для тебя? Ты же мой муж, и я должна выглядеть красиво для тебя. Разве тебе не нравится?

Она кружится, демонстрируя мне себя со всех сторон, и при виде молочно-белых бедер, мелькающих в разрезе этого недоплатья, я скрежещу зубами.

Ее дерзость поражает меня, усиливая раздражение.

— Чего ты добиваешься, Амира? — раздраженно спрашиваю я.

— Ничего, — спокойно отвечает она, не сводя с меня глаз. — Я просто пытаюсь наладить наши отношения. Я хочу тебе понравиться.

Эти слова выводят меня из себя, и я говорю холодно и четко:

— Ты никогда мне не понравишься, Амира. Уясни это раз и навсегда. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Ты для меня не женщина, поняла? Ты вредитель, которого я буду держать под своим контролем.

В ее глазах мелькают слезы, но она тут же скрывает их, продолжая дерзко улыбаться:

— Никогда не говори никогда, Джафар. Мне кажется, я уже тебе нравлюсь, просто ты не хочешь себе в этом признаться. Но ничего, если ты упрямый, то и я тоже.

Я не выдерживаю, качаю головой и снова называю ее сумасшедшей, после чего, резко развернувшись, ухожу прочь, пытаясь поскорее избавиться от ее присутствия и мыслей, которые она так упорно пытается поселить в моей голове.

Поднявшись в свою комнату, я сразу направляюсь в душ, проклиная свою мужскую природу. Кто бы мог подумать, что под ее скромными платьями скрывается такая фигура. Я презираю себя за то, что не смог отвести взгляд, презираю за эти неуместные и совершенно непростительные мысли и искушения, которые одолевают меня. Я должен напоминать себе снова и снова, что она не моя настоящая жена и никогда ею не станет, но это не помогает, когда переодевшись, я спускаюсь вниз и обнаруживаю ее на кухне.

Амира сидит за столом и печатает что-то в телефоне, накручивая прядь своих распущенных рыжих волос на палец. На ее лице мелькает довольная улыбка и она действует на меня, как красная тряпка на быка. Решив, что обойдусь без ужина, я ухожу обратно к себе в спальню и сажусь переделывать свое расписание на неделю.

Позже ночью, когда я уже ложусь в постель, раздается тихий стук в дверь. Я игнорирую его, решив, что не буду отвечать ей. Но Амира упрямая. Она зовет меня через дверь:

— Джафар, нам нужно поговорить. Если ты не откроешь, я все равно зайду.

Я не отвечаю, надеясь, что она сдастся и уйдет. Но через секунду дверь открывается и она уверенно входит в мою комнату, как будто ей здесь место. Сделав шаг внутрь, Амира внезапно останавливается, ее взгляд мгновенно падает на мой голый торс, ведь на мне сейчас ничего, кроме трусов, нет, а нижнюю часть тела прикрывает лишь одеяло.

Ее глаза широко распахиваются, щеки мгновенно вспыхивают пунцовым румянцем и она замирает на месте, глядя на меня как на какое-то невиданное чудо или, скорее, как на нечто запретное и неприличное. Я ловлю себя на мысли, что получаю от ее смущения какое-то странное, почти извращенное удовольствие. Я уверен, что сейчас она развернется и убежит прочь, но Амира, к моему удивлению, остается стоять, не двигаясь с места и продолжая смотреть на меня с вызовом и явным смущением.

— Пришла соблазнять меня? — насмешливо спрашиваю я, заставляя ее покраснеть еще больше.

Амира мгновенно отводит взгляд, смущенно выпаливая:

— Не говори глупости! Я пришла спросить кое о чем.

— О чем же? — нетерпеливо бросаю я.

— Мне сегодня звонила сестра. Асад и Мина собираются поехать в отпуск, а Аниса не хочет ехать с ними. Она спросила, можно ли ей погостить у нас это время.

Я уже собираюсь резко отказать, совершенно не желая видеть в своем доме кого-либо из ее семьи, но внезапно в голову приходит другая мысль. Если ее сестра будет здесь, Амира не сможет вести себя так развязно, ей придется соблюдать приличия и оставить меня в покое. Ради этого стоит потерпеть.

— Конечно, — отвечаю я спокойно. — Твоя сестра может остаться на столько, сколько захочет. Что же я за зять, если откажу?

Амира удивленно смотрит на меня.

— Правда? Ты не возражаешь?

— Нет, — подтверждаю я холодно. — Теперь будь добра, исчезни. Я хочу спать.

Амира благодарно улыбается, словно я преподнес ей гребаный подарок, и чуть ли не хлопает в ладоши. Меня бесит ее эмоциональность, эта ее наигранная наивность. Она вся соткана из сплошных противоречий, а я ненавижу это в людях.

— Спасибо, Джафар! Я тебе очень-очень благодарна! Только не веди себя при Анисе, как злой медведь, ладно? Спокойной ночи!

— Вот нахалка! — провожаю ее возмущенным взглядом, когда она захлопывает за собой дверь и выбегает, на ходу снова печатая в телефоне. — Я тебе еще покажу медведя!

Я просыпаюсь с непривычным волнением, вчерашний вечер не дает мне покоя. Мысли вновь и вновь возвращаются к моменту, когда я неожиданно вошла в комнату Джафара и увидела его почти обнаженным. Перед глазами снова ясно встает образ его широких плеч, мощной груди, рельефных мышц, идеально очерченных даже в тусклом свете комнаты. Я чувствую, как щеки начинают гореть от этих воспоминаний, и пытаюсь стряхнуть это наваждение, но безуспешно.

Я медленно встаю с постели и подхожу к зеркалу, задумчиво рассматривая свое отражение. До этого момента я не осознавала, насколько привлекательным может быть Джафар. Во время его болезни мне было совсем не до того — тревога и забота полностью затмили мои чувства и мысли. Но сейчас, когда он вновь здоров и так невыносимо далек, я впервые отчетливо осознаю его невероятную мужскую привлекательность.

Невольно вспоминаю каждую деталь вчерашней встречи: его надменный взгляд, горделивую осанку и то, как спокойно и уверенно звучал его голос, словно ничего необычного не происходило. В груди снова поднимается тепло и я бессознательно прижимаю ладонь к сердцу, пытаясь успокоить его учащенный ритм.

Волную ли я его хоть немного? Я ведь красивая. Красивее любой среднестатистической женщины, это было очевидно с самого детства. Но одной красоты недостаточно, это я тоже понимаю. Что же мне делать, как заставить его посмотреть на меня другими глазами?

Я заставляю себя сосредоточиться на подготовке комнаты для Анисы, чтобы перестать мечтать о своем муже, как глупая малолетка. Это хорошее отвлечение от навязчивых мыслей и я с радостью погружаюсь в уборку, расставляю вещи, заботливо украшаю помещение, представляя, как обрадуется моя сестра, когда приедет через два дня. Но даже в эти моменты мысли о Джафаре вновь и вновь всплывают в моем сознании, не давая покоя.

На следующее утро я просыпаюсь рано, чувствуя приятное волнение. Сегодня выходной и я уверена, что Джафар останется дома. Я долго выбираю наряд, решившись надеть свое самое провокационное платье лимонно-желтого цвета, длиной чуть ниже колен, с высоким разрезом, обнажающим бедро, и рукавами-крылышками. Вырез платья красиво подчеркивает мои плечи и верхнюю часть груди, добавляя немного смелости моему обычно скромному образу. Мое сердце бьется чаще, когда я спускаюсь на первый этаж, надеясь приятно удивить его.

Однако мои ожидания мгновенно рушатся, стоит мне только увидеть Джафара. Он уже стоит у входной двери, одетый в брюки и рубашку с закатанными рукавами. Его мускулистые предплечья, покрытые легким слоем темных волосков, заставляют меня невольно задержать на них взгляд. Никогда бы не подумала, что руки мужчины способны быть настолько привлекательными и заворожить. Я чувствую, как краснею, и быстро отвожу взгляд, чувствуя неприятное разочарование от того, что он явно собирается уходить.

— Ты уходишь? — не скрывая грусти, спрашиваю я.

Он резко оборачивается ко мне и на мгновение замирает, его взгляд пробегает по моему платью. Взгляд Джафара становится жестким и неодобрительным.

— Какого черта ты начала одеваться, как дешевка? Веди себя прилично, Амира, — холодно произносит он.

Его слова задевают меня, вызывая раздражение и обиду.

— Как дешевка? — возмущенно повторяю я, вскидывая подбородок. — Я старалась для тебя! Это платье красивое и совсем не неприличное.

— Это платье слишком откровенно и неуместно, — настаивает он, кривя рот. — Ты должна вести себя соответственно своему положению.

Я чувствую, как внутри закипает гнев.

— Мое положение — это твоя жена, Джафар. Мы живем здесь вдвоем, меня никто не видит, кроме тебя, и я не вижу ничего плохого в том, чтобы выглядеть привлекательно для своего мужа. Почему ты постоянно отвергаешь все мои усилия?

— Потому что твои усилия бессмысленны, — жестко отрезает он. — Или ты забыла, как был заключен наш брак? Прекрати играть в эти игры, Амира.

— Это не игра, — решительно заявляю я, шагнув к нему ближе. — Я просто хочу, чтобы ты наконец заметил меня и признал, что я тебе не безразлична.

— Ты слишком многого хочешь, — бросает он, не отводя взгляда. — Ты мне не безразлична, я тебя презираю. Не притворяйся, что не испытываешь то же презрение по отношению ко мне, все равно не поверю. Не знаю, чего ты хочешь добиться, но я не собираюсь тебе подыгрывать. Я ухожу. И советую тебе подумать над своим поведением, пока не пришлось жалеть о последствиях.

Он резко отворачивается и уходит, оставляя меня стоять в холле в полном смятении, даже не дав ответить, с сердцем, наполненным горечью и болью от его жестоких слов. Не думаю, что мое сердце выдержит эту жестокость, если он будет унижать меня вот так при каждом разговоре. Я что-то делаю неправильно, и мне нужен совет от кого-то более опытного, поэтому, поборов смущение, я решаю поделиться своей проблемой с Миной, не раскрывая ей всей правды, но объясняя достаточно, чтобы она поняла суть и помогла мне.

— Так ты хочешь, чтобы он раскрылся? — спрашивает она, когда я звоню ей и спрашиваю, как заставить своего мужа влюбиться, ведь когда она выходила за Асада, он тоже ее не любил, а теперь мой брат души в ней не чает и это видно невооруженным глазом.

— Да, он очень замкнутый и неразговорчивый.

— Это мне знакомо, твой брат такой же, — вздыхает она. — Не знаю даже, с чего начать. Он вообще не хочет разговаривать или просто увиливает от прямых ответов?

— Он отвечает односложно и ничего не объясняет. Но проблема не только в этом, Мина. Мне кажется, я его вообще не привлекаю. Словно я просто какой-то предмет мебели в его доме.

— А-а-а… — мнется она. — А в интимной жизни у вас все в порядке?

— Да, — пищу ю, готовая провалиться сквозь землю от неловкости и стыда.

Не признаваться же ей, что никакой интимной жизни нет? Черт, зря я затеяла этот разговор!

— Хорошо, — явно тоже чувствуя неловкость, говорит Мина. — Тогда он скорее всего просто замкнутый и не привык пускать кого-то в свое пространство. Начни сводить его с ума, выводи на эмоции. Соблазняй, зли, добивайся реакции. Если не поможет, просто расскажи откровенно о своих желаниях и чувствах, раскройся первая, позволь ему увидеть свою уязвимость. Если и это его не проймет, если ему наплевать на твои чувства и желания, я не знаю, что делать, Амира. Действительно ли ты хочешь прожить свою жизнь с человеком, с которым у вас нет ничего общего, кроме постели? Его забота о тебе должна проявляться не только материально, он должен стремиться сделать тебя счастливой, потому что сам этого хочет и ты ему важна. Прости, но я не слишком хороший советчик, я только могу тебе высказать свое мнение, а соглашаться или нет — твое решение.

— Ты права, Мина, спасибо, — говорю я, понимая, что зря втянула ее в свои проблемы с мужем. — Джафару не плевать на меня, просто он не умеет проявлять свои чувства. Думаю, мне просто нужно откровенно поговорить с ним, чтобы мы поняли друг друга.

— Надеюсь, так и есть, Амира. В любом случае, ты ведь знаешь, что Асад примет тебя с распростертыми объятиями, если ты разведешься? Мы всегда будем на твоей стороне.

— Я знаю, — едва сдерживаю слезы. — Но я не хочу разводиться. Я не жалею, что вышла за Джафара.

Однако, это не совсем правда. Я могу лгать Мине, но себе самой лгать не получается. Возможно, мои наполеоновские планы завоевать любовь Джафара и сделать наш брак счастливым — это просто наивная и глупая мечта, обреченная на провал. Ведь, по сути, я и правда его не знаю, и, если мне сейчас кажется, что он не может быть таким плохим, я могу и ошибаться.