Украденная невеста. Месть горца

22

Тишина в комнате тяжелая, оглушительная. Мы сидим рядом, мама Хафса все еще тихо плачет, уткнувшись в плечо сына. Джафар молчит, его лицо окаменело, а взгляд направлен куда-то в пустоту. Я впервые вижу его таким растерянным и уязвимым.

— Джафар, — осторожно начинаю я, касаясь его руки, чувствуя, как напряжены его мышцы. — Ты в порядке?

Он не сразу реагирует, словно не слышит моего голоса. Затем медленно поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу глубокую боль и разочарование.

— Я всю жизнь жил местью, — тихо говорит он, и его голос звучит тяжело, почти надломленно. — Всю жизнь я думал, что мой отец был жертвой. Что он был достоин почтения и уважения. Теперь же оказывается, что все было ложью.

Мама Хафса поднимает голову, ее глаза красные от слез.

— Прости меня, сынок, — тихо произносит она, едва слышно. — Я так долго носила это в себе. Я не хотела, чтобы ты узнал такую правду.

— Ты не должна была проходить через это одна, мама, — говорит он. — Если бы ты поделилась со мной, многое сейчас было бы по-другому!

Джафар резко встает и отходит к окну, словно ему трудно дышать в этой комнате. Я смотрю на его напряженную спину и понимаю, насколько сильно он переживает эту ситуацию. Он долго молчит, всматриваясь в даль, словно пытаясь принять трудное решение, а мы с мамой Хафсой так и не осмеливаемся больше заговорить, пока он не начнет первым.

Я вижу, как плечи мамы вздрагивают от тихих рыданий и меня корежит от боли, которую она испытывает. Впервые в жизни я наблюдаю ее такой слабой и уязвимой. Мое сердце болезненно сжимается, и я не могу просто стоять в стороне. Подхожу ближе, присаживаюсь рядом и снова бережно обнимаю ее.

— Все хорошо, мама, — тихо говорю я, пытаясь успокоить ее, хотя и сам чувствую себя совершенно опустошенным. — Я здесь, я всегда рядом.

— Прости меня, сынок, — шепчет она дрожащим голосом. — Я должна была рассказать тебе раньше, но так боялась потерять тебя. Я боялась, что ты возненавидишь меня.

— Никогда, — спокойно отвечаю я, мягко поглаживая ее плечо. — Ты сделала все, что могла. Это не твоя вина. Я не виню тебя.

Она смотрит на меня, и слезы вновь текут по ее щекам. Я аккуратно стираю их ладонью, стараясь поддержать ее хотя бы так. Внутри меня бушуют эмоции, которые мне трудно контролировать, но сейчас я должен быть сильным ради нее.

Несколько минут мы сидим в тишине, пока ее дыхание не становится более ровным и спокойным. Тогда я осторожно спрашиваю:

— Скажи мне, а как вы узнали, что именно отец убил Индиру?

Она снова напрягается, ее взгляд наполняется болью и тревогой.

— Когда Индиру нашли, она была еще жива, — произносит она, словно каждое слово дается ей с большим трудом. — Но ее травмы были слишком серьезными. Она была сильно избита. Ее нашли слишком поздно, она долго пролежала одна, прежде чем кто-то на нее наткнулся.

Я слушаю ее внимательно, чувствуя, как мое сердце сжимается от ужаса и сочувствия к этой несчастной женщине, которая пострадала просто за то, что захотела помочь.

— Она была в сознании, когда ее нашли? — осторожно уточняю я, боясь услышать ответ.

Мама кивает, и в ее взгляде отражается глубокое сожаление.

— Да, она еще могла говорить. Свидетели рассказывали, что она была в бреду, но повторяла одно и то же… — ее голос срывается, и она тяжело сглатывает. — Она назвала его имя, Джафар. Но твой отец… Он быстро все уладил. Откупился, сделал так, что обвинения были замяты. Никто не посмел сказать ни слова против него. Родственники Индиры тогда даже не пытались обжаловать это решение. Меня это сильно удивило, ведь Индира была им дорога, и они должны были искать справедливость. Я не могла понять их молчание, пока… пока не случилось то, что случилось.

Она снова останавливается, собираясь с силами, и тяжело выдыхает.

— Всего через несколько недель после смерти Индиры Идрис Ардашев убил твоего отца. И тогда все стало ясно. Родственники Индиры не стали бороться за справедливость официальным путем, потому что решили взять правосудие в свои руки. Они не собирались оставлять это просто так. Они мстили за смерть своей дочери и сестры, но то, что Идрис сделал это на глазах у ребенка… У меня нет слов, чтобы оправдать это.

Амира вздрагивает и отворачивается при этих словах, но мама не замечает. Зато я замечаю и меня злит, что она вынуждена чувствовать стыд за своего отца, потому что теперь я понимаю, что это такое и как неприятно это чувство.

Все начинает складываться в страшную, неприглядную картину. То, что казалось бессмысленным и жестоким убийством, теперь выглядит иначе.

— В тот момент вмешался Чингиз Ардашев, — говорит мать, внимательно глядя на меня. — Он знал, что если не остановить этот конфликт, начнется кровная вражда, и последствия будут страшными для обеих семей. Чингиз убедил всех, что раз кровь пролита за кровь, то конфликт исчерпан. Все согласились, и таким образом было решено прекратить это кровопролитие.

Она снова замолкает, вытирая слезы, которые тихо текут по ее лицу.

— Именно поэтому, Джафар, никто больше не поднимал эту тему. Все было улажено и забыто. Я думала, что ты смирился с прошлым, что отпустил, но потом ты украл Амиру и…

Она замолкает, бросая взгляд на мою жену, сидящую с затравленным видом, и тяжело сглатывает.

— Это тоже моя вина. Ты бы не поступил так, если бы я не смалодушничала. Простите меня, пожалуйста!

Мы возвращаемся домой поздней ночью. За окном машины царит глубокая темнота, только изредка мелькают редкие огни проезжающих машин. Я сижу рядом с Джафаром, но он молчит всю дорогу, сосредоточенный на своих мыслях. Он так напряжен, что я слышу скрип его стиснутых зубов, и не решаюсь нарушать это молчание.

Мы провели весь вечер в доме мамы Хафсы, стараясь утешить ее после тяжелого разговора. Когда тетя пришла домой, мы вчетвером попили чай и, убедившись, что мама Хафса успокоилась и уснула, отправились к себе.

Когда машина останавливается возле нашего дома, я выхожу, чувствуя усталость, словно этот вечер забрал все мои силы. Я тихо захожу в дом и собираюсь подняться по лестнице в спальню, когда внезапно чувствую, как большая, теплая рука Джафара останавливает меня, мягко касаясь моего предплечья. Я удивленно оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него, но он ничего не говорит. Вместо этого муж молча притягивает меня к себе, крепко и бережно обнимая так, будто боится, что я могу исчезнуть.

В его объятиях я сразу расслабляюсь, прижавшись носом к его рубашке и вдыхая такой родной, такой мужественный аромат его тела. Дыхание Джафара ровное, но сердце в груди бьется часто и тяжело, выдавая его истинное состояние. Я прижимаюсь ближе и тихо спрашиваю:

— Все в порядке?

Он некоторое время молчит, не разжимая рук, а затем отвечает:

— Сейчас да. Просто останься так еще немного.

Я не возражаю и крепко обвиваю его руками, позволяя себе почувствовать то тепло и безопасность, которые всегда ощущаю рядом с ним. Мы долго стоим так, в полной тишине, ни о чем не говоря, просто чувствуя присутствие друг друга, и в этот момент я понимаю, насколько сильно изменилась наша жизнь. Как сильно изменились мы сами.

Наконец, он слегка отстраняется, заглядывая мне в глаза с глубоким, серьезным взглядом:

— Спасибо, что осталась со мной.

Я мягко улыбаюсь, касаясь его щеки ладонью.

— Я всегда буду рядом с тобой, Джафар.

Он целует меня в лоб и снова обнимает, стягивая с меня платок и зарываясь лицом в мои волосы. Мое сердце постепенно успокаивается после всех тревог и потрясений дня. Сейчас, прижимаясь к нему, я чувствую, что самое главное уже позади. Мы узнали много страшного и болезненного, но в этот момент мы хотя бы можем поддержать друг друга, вместо того, чтобы злиться и ненавидеть. Это кажется самым важным.

Я чувствую, как он глубоко вздыхает, и поднимаю голову, заглядывая ему в глаза. В его взгляде я вижу грусть, смешанную с чем-то новым, непривычным для меня ранее — открытостью и нежностью.

— Знаешь, Амира, — начинает он серьезно. — После всего того, что сегодня произошло и о чем мы узнали, я должен признаться, что все-таки не сожалею об одном.

— О чем? — удивленно приподнимаю брови, не понимая его мысли.

Он чуть улыбается и в уголках его глаз появляются легкие морщинки.

— Я не сожалею, что украл тебя. Пусть причина, по которой я решил это сделать, была неправильной и тогда я действовал из мести, но, если бы не мое заблуждение относительно случившегося в прошлом, я бы никогда не получил тебя. И теперь я понимаю, что это стоило того.

Мои глаза округляются от удивления. Слова Джафара проникают глубоко в сердце, вызывая надежду и радость, смешанные с недоверием.

— Ты что, серьезно? — спрашиваю я, пытаясь скрыть смущение за иронией. — Ты прекрасно прожил бы без меня, Джафар. Ты меня даже не знал. Женился бы на какой-нибудь красотке и ей говорил бы эти слова.

Он тут же хмурится, будто мои слова задели его.

— Нет, Амира, ты ошибаешься. Ты думаешь, я прожил до тридцати двух лет, не встретив никого? Красивых женщин много, но ты единственная, кто меня волнует. Никто другой не заменил бы тебя. Другой такой женщины просто не существует.

Я чувствую, как мое сердце ускоряет ритм, и тепло расползается по щекам, крася их легким румянцем.

— Слишком рано делать такие выводы, — не могу перестать осторожничать. — Ты сейчас так говоришь, потому что мы молодожены.

— Я похож на одурманенного гормонами идиота? — фыркает он. — Не беси меня, Амира!

— А ты тогда перестань пугать меня этими красивыми словами! — шлепаю его по плечу. — Ты сам на себя не похож. Я не верю, что ты чувствуешь то, о чем говоришь.

Джафар раздраженно рычит и обхватывает рукой мое горло, приподнимая мне голову, пока его губы не нависают над моими, обдавая горячим дыханием.

— Веришь ты или нет, но факт в том, что я больше не могу нормально функционировать, когда тебя нет рядом, — шипит он мне в губы, прожигая сердитым взглядом своих серых глаз. — Ты стала для меня необходимостью, маленькая ведьма, и как бы ты меня не бесила временами, я, черт возьми, люблю тебя! Поняла?

Эти страстные слова звучат настолько проникновенно, что у меня перехватывает дыхание. Я стою и смотрю на него, не веря своим ушам.

— Ты правда так чувствуешь? — переспрашиваю я почти шепотом, боясь поверить.

— Никогда не говорил более искренних слов в своей жизни, — подтверждает он твердо, притягивая меня ближе. — Я люблю тебя, Амира.

Я улыбаюсь сквозь внезапно выступившие слезы, которые сейчас выражают мое облегчение, радость и благодарность за эти слова, которые я так долго ждала:

— Я тоже люблю тебя, Джафар, — шепчу я в ответ, обнимая его крепко-крепко. — Хотя ты тоже временами меня бесишь. Ворчун.

Он ухмыляется и целует меня, жадно проникая в мой рот языком и подхватывая под ягодицы, чтобы поднять в воздух. С удивленным вскриком обвившись вокруг него руками и ногами, я тихо стону, нетерпеливо ерзая, пока он несет меня наверх, перепрыгивая через ступеньки.

В конце концов, мы молодожены, зачем нам разговоры, когда есть занятия поинтереснее?