Украденная невеста. Месть горца

5

Мне снова пять лет. Я сижу на коне, гордо выпрямив спину и крепко держась за поводья. Это первый раз, когда отец разрешает мне ехать самостоятельно, и от восторга у меня захватывает дух. Отец идет рядом, придерживая коня за уздечку и внимательно следя за каждым моим движением.

Когда мы возвращаемся домой, отец аккуратно снимает меня с седла и ставит на землю.

— Молодец, сынок, — с улыбкой говорит он и слегка треплет мои волосы. — Теперь мы попьем чай, но сначала нужно позаботиться о коне. Пойдем.

Я радостно улыбаюсь и иду следом за отцом в конюшню, внимательно наблюдая, как он распрягает нашего коня, осторожно вытирает его, а затем дает поесть. Я с интересом смотрю, стараясь запомнить каждое его действие.

Когда конь оказывается в стойле, отец берет меня за руку, и мы направляемся в дом. Но на полпути вдруг останавливаемся. Я удивленно поднимаю голову и вижу, как во двор уверенно входит незнакомец. Я мгновенно обращаю внимание на его яркую рыжую бороду, такого насыщенного цвета, что я невольно не могу оторвать взгляд. А потом замечаю глаза этого человека — удивительно яркие, необычного голубовато-зеленого оттенка.

— Ассалам алейкум, — здоровается незнакомец, улыбаясь и подходя ближе.

— Ваалейкум ассалам, брат, — спокойно отвечает отец и протягивает ему руку.

Мужчины начинают беседовать, о чем-то легко и непринужденно говорят, время от времени даже смеются. Мне становится любопытно. Я внимательно прислушиваюсь, стараясь понять, о чем идет речь. Незнакомец кажется очень дружелюбным, расспрашивает о здоровье родных, как идут дела у моего отца и соболезнует по поводу кончины моего дяди.

Но внезапно что-то меняется. Улыбка медленно исчезает с лица незнакомца, глаза загораются каким-то странным, тревожным блеском.

Я боюсь этих глаз.

Я знаю, что будет дальше и хочу проснуться, но не могу. Я вынужден наблюдать, как и каждый раз в течение двадцати шести лет до этого. Мое сознание переносится от настоящего времени в прошлое, даже во сне я то понимаю, что это всего лишь сон, то становлюсь тем маленьким мальчиком, который не знает, что произойдет дальше.

Я наблюдаю за незнакомцем, вижу, как он достает из кармана нож. Мое сердце резко замирает от ужаса. Пятилетний я стою, словно прирос к земле, хотя мне хочется закричать, предупредить отца.

Все происходит так быстро, что я едва успеваю осознать. Незнакомец резко бьет ножом отца в грудь. Я вижу, как отец вздрагивает, его глаза широко раскрываются от боли и шока. Он пытается что-то сказать, но вместо слов из его рта вырывается только тихий, хриплый звук.

Я наблюдаю, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. Мои глаза широко раскрыты, я не в силах отвести взгляд от страшной картины. Незнакомец снова и снова вонзает нож в грудь моего отца, и с каждым ударом тело отца содрогается все слабее, пока он не падает на землю, заливаясь кровью.

Отец лежит на земле, его глаза безжизненно смотрят в небо, и я понимаю, что он уже мертв. Меня охватывает ледяной ужас, сковывающий все тело. Незнакомец медленно поворачивается ко мне, и я вижу его безумные глаза, в которых сверкает дикое сумасшествие. Этот взгляд пронзает меня насквозь, заставляя замереть на месте. Я жду, что он сейчас сделает со мной то же самое, что и с моим отцом, но незнакомец внезапно разворачивается и быстро уходит прочь.

Я остаюсь стоять, парализованный страхом и горем, глядя на бездыханное тело отца. Я не могу ни закричать, ни заплакать, ни сдвинуться с места. Мне хочется позвать на помощь, хочется подойти к нему, но я не могу. Я остаюсь один, застывший в ужасе, чувствуя в горле огромный ком, мешающий издать хоть звук, и потеряв человека, который должен был остаться рядом со мной, а не умирать от руки жуткого незнакомца.

Я резко просыпаюсь, покрытый холодным потом. Тяжело дышу, не понимая, где нахожусь. Внезапно чувствую прикосновение руки на своем плече. Инстинктивно и резко я отталкиваю ее, отодвигаясь назад. Сердце колотится как бешеное. Мне кажется, что на меня нападают, что сон продолжается в реальности, что незнакомец с жуткими глазами вернулся за мной.

В комнате резко зажигается свет от ночника, и я вижу склонившуюся надо мной Амиру. Она смотрит на меня широко раскрытыми испуганными глазами. Я медленно осознаю, где нахожусь, но в груди кипит смесь страха и гнева.

Во мне вспыхивает дикая, неудержимая злость. Мне хочется стереть эту девчонку с лица земли, задушить ее прямо сейчас, чтобы она больше никогда не смогла смотреть на меня этими ужасными зелено-голубыми глазами.

Моя рука уже тянется к ее горлу, готовая сжать его, но Амира резко отшатывается назад и выбегает из комнаты, громко захлопнув за собой дверь. У меня просто нет сил идти за ней. Все тело охватывает дрожь, я бессильно падаю на спину, пытаясь отдышаться.

Перед глазами снова и снова проносятся безумные глаза убийцы, пустые глаза отца, направленные в небо, и кровь. Так много крови, заливающей его рубашку. Я лежу, тяжело дыша, не в силах избавиться от ужасных образов, и понимая, что приведя ее в свой дом, я только усугубил собственное безумие.

Я просыпаюсь от странных, пугающих звуков, проникающих через открытое окно моей спальни. Сон мгновенно исчезает, уступая место беспокойству. Прислушившись внимательнее я понимаю, что это голос Джафара. Он словно задыхается, тяжело и прерывисто дышит, издавая болезненные стоны, от которых у меня невольно сжимается сердце от испуга.

На мгновение я застываю в нерешительности, но тревога за его состояние побеждает. Что, если ему плохо и нужна помощь? Я быстро вскакиваю с кровати, накидываю халат и тороплюсь в его комнату.

Открыв дверь, я вижу, что он спит и просто видит плохой сон. Джафар мечется во сне, его лицо искажено болью, по лбу стекают капли пота. Он явно страдает от ночного кошмара, от которого я мгновенно ощущаю к нему жалость. Мне становится нестерпимо видеть, как он мучается, поэтому я осторожно подхожу ближе и кладу руку ему на плечо, стараясь мягко разбудить.

— Джафар, проснись. Это всего лишь сон, — говорю я тихо, почти шепотом.

Он резко вздрагивает и отталкивает мою руку, мгновенно отодвигаясь назад. Я испуганно отшатываюсь, не ожидая такой резкой реакции. Он смотрит на меня диким, наполненным ненавистью взглядом, таким страшным и яростным, что меня охватывает паника. Мое сердце бешено колотится в груди, и я невольно отступаю назад, боясь, что он сейчас ударит меня.

Не дожидаясь его дальнейших действий, я быстро выбегаю из комнаты, захлопываю дверь своей спальни и запираю ее на ключ. Прижавшись спиной к двери, пытаюсь унять дыхание и успокоить бешено стучащее сердце. Мне страшно, что он придет за мной, но время идет, и за дверью царит лишь тишина. Он больше не беспокоит меня, и постепенно я успокаиваюсь настолько, что снова засыпаю.

Проснувшись поздним утром, я обнаруживаю себя одну в пустом доме. Джафара уже нет — он ушел на работу, где бы он ни работал. Тишина дома кажется почти осязаемой.

Я провожу день в одиночестве, разговаривая по телефону сначала с Анисой, затем с Миной. После нескольких долгих бесед решаю приготовить обед, съедаю его и пытаюсь отвлечься, смотря фильм, но вскоре понимаю, что отчаянно скучаю. Я привыкла к тому, что дома всегда кто-то есть — сестра или невестка, с кем можно поболтать и приятно провести время. Ненавижу одиночество и оно начинает сводить меня с ума.

Я даже звоню своей свекрови, надеясь, что она придет в гости. Мама Хафса вежливо объясняет, что сегодня они с тетей принимают гостей, но обещает зайти через пару дней. Положив трубку, я осознаю, что мои дни, судя по всему, будут протекать именно так — в полной изоляции, в этом огромном, пустом доме с мужем, который даже видеть меня не желает.

От этой мысли я начинаю задумываться: не будет ли слишком рано развестись уже через месяц? Может, стоит подождать хотя бы три, чтобы избежать слухов и сохранить репутацию? Но даже мысль о трех месяцах, проведенных в этом унылом доме, вызывает во мне отчаяние.

К вечеру, когда приходит Джафар, я настолько измучена одиночеством, что даже его появлению радуюсь. Он замечает меня, но даже не здоровается, молча проходит наверх, переодевается и затем спускается на кухню. Я иду следом, надеясь завязать хоть какой-то разговор, но он упорно меня игнорирует, открывая холодильник и доставая контейнеры с едой, приготовленной его матерью. Я смотрю на сковородку на плите, где еще осталась курица, которую я готовила сегодня.

Набравшись смелости, я говорю:

— Я приготовила свежий ужин. Не обязательно есть позавчерашнюю еду.

Он мельком смотрит на меня и быстро отводит взгляд, продолжая доставать еду из контейнеров.

— Ты что, брезгуешь тем, что я приготовила? — спрашиваю я, почувствовав себя уязвленной. — Запасы от мамы скоро закончатся, а она не будет приходить сюда готовить тебе каждый день, раз уж ты женился.

Джафар равнодушно пожимает плечами:

— Это мои проблемы. И вообще, я бы предпочел поужинать в одиночестве.

Возмущенная, я резко выхожу из кухни, но уже через несколько шагов разворачиваюсь и возвращаюсь обратно, становясь прямо перед ним и уперев руки в боки.

— Что с тобой не так? Почему ты ведешь себя как обиженный ребенок? Если не хотел видеть меня, не нужно было на мне жениться! Я не собираюсь ходить вокруг тебя на цыпочках, потому что ты решил изображать из себя злого гремлина!

Он делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами настолько, что мы почти соприкасаемся телами, и мое дыхание сбивается от волнения. Его запах, мужественный и удивительно приятный, окутывает меня. Сердце начинает бешено колотиться в груди, а тело предательски реагирует на эту неожиданную близость. Я никогда еще не стояла так близко к чужому мужчине и не знала, что это может стать таким волнующим.

Невольно прикрываю глаза, ожидая его прикосновения, сама удивляясь тому, что мне этого хочется, но Джафар меня не трогает. Вместо этого, наклонившись, он говорит мне прямо в лицо:

— Если ты продолжишь меня раздражать, я просто запру тебя в одной из комнат и выброшу ключ, Амира.

— Ты не посмеешь! — возмущенно смотрю на него. — Ты не можешь обращаться со мной как с вещью!

— Хочешь проверить? — его голос становится ниже и опаснее, а серые глаза щурятся от раздражения.

— Почему ты постоянно грубишь мне? — я делаю шаг назад, но держу спину прямо, стараясь не показывать страх. — Чем я это заслужила?

— Опять одни и те же вопросы… Ты просто бесишь меня своим присутствием! — резко отвечает он.

— Тогда не надо было на мне жениться! Ты не имел права ломать мою жизнь и заставлять меня расплачиваться за твои непонятные проблемы с моей семьей! Что мы тебе сделали?

— Я уже предупредил тебя, — сдержанно цедит он сквозь зубы. — Не играй с моим терпением, Амира.

— А иначе что? — вызывающе спрашиваю я, хотя сердце тревожно сжимается в груди.

Он смотрит на меня так пристально и сурово, что я невольно отступаю еще на шаг. Внезапно эмоции захлестывают меня и на глаза наворачиваются слезы, которых я стыжусь.

— Почему ты такой злой? Что я тебе сделала? За что ты так со мной? — мой голос дрожит, слезы начинают катиться по щекам. — Разве я не имею права знать, за что меня наказывают? Почему ты держишь меня здесь, если явно не хочешь этого брака?

Джафар презрительно усмехается.

— В ход уже пошли слезки? Они меня не трогают. Я хочу, чтобы ты страдала, Амира. И правду о том, почему ты должна страдать, ты узнаешь только тогда, когда я этого захочу. Я не буду наказывать тебя физически, никогда не подниму на тебя руку, но я так измучаю твою душу, что когда все закончится, ты забудешь о том, что значит быть счастливым человеком. Я оставлю от тебя только тень, несчастную и одинокую. Большего ты не заслужила.

— Тогда хорошо, что мое счастье никаким образом не зависит от тебя! — продолжая вытирать непрекращающиеся слезы, заявляю я ему. — Я не останусь с тобой достаточно надолго, чтобы ты смог меня сломить. Этого не будет Джафар, потому что я не терпила и я не боюсь развода. Я просто сотру тебя из своей жизни, как плохой сон, и буду жить счастливее, чем когда-либо, а ты так и останешься озлобленным, несчастным уродом! Потому что ты даже не человек, ты урод! Ты — ошибка природы, Джафар, и я тебя ненавижу!

Выкрикнув это на эмоциях, я разворачиваюсь и убегаю к себе в комнату, но как только дверь за мной закрывается, меня накрывает облаком горя и безысходности.