Украденная невеста. Месть горца

18

Утром я решаю вернуться к ночному разговору, потому что мне не все ясно.

— Джафар, — говорю я тихо, наблюдая, как он одевается к работе. — Что такого произошло между нашими семьями, что мой отец пошел на такой шаг, как убийство?

Он замирает на мгновение, а потом продолжает не спеша застегивать пуговицы на голубой рубашке, которая идеально сочетается с серыми брюками, которые он уже надел. Я сижу на кровати в своей вчерашней сорочке, все еще сонная и растрепанная, но после того, как он встал, я проснулась и пошла за ним в его комнату.

— Я не знаю, — признается он, вздыхая. — Моя мать утверждает, что наши отцы даже не были знакомы, насколько она знает. Больше спросить не у кого. Но я связался с твоим дядей Чингизом, чтобы поговорить и узнать, знает ли он что-то об этой ситуации.

— Дядя Чингиз наверняка в курсе, — уверенно говорю я. — Нет ничего, что могло бы пройти мимо него. Пожалуйста, не скрывай от меня ничего, Джафар. Расскажи все, как только узнаешь правду. Дядя точно не допустит меня к этому разговору, но мне нужно знать, почему мой отец стал убийцей. Мне нужна хоть какая-то причина, потому что я не могу перестать думать об этом.

Голос дрожит, когда я говорю это, и Джафар подходит и осторожно сжимает мою руку, стараясь успокоить меня.

— Ты будешь первой, кто узнает правду, Амира, — говорит он мягко.

Я смотрю на него с благодарностью, чувствуя, как сердце успокаивается от его слов, и приподнявшись на коленях тяну его вниз за шею, чтобы поцеловать в губы. Он с рыком хватает меня за талию и валит на простыни, но я со смехом уворачиваюсь от его загребущих рук, отползая назад с выставленными вперед руками.

— Нет, Джафар, ты опаздываешь! — напоминаю ему, не в силах прекратить хихикать, как перевозбужденный ребенок.

— Черт! — стонет он, вставая на ноги и поправляя рубашку. — Мы продолжим вечером, дразнилка.

— Вечером я буду у Асада, ты забыл? — напоминаю ему.

Мой брат с женой вчера ночью прилетели домой и сегодня мы с Анисой едем домой. Это мой первый визит после свадьбы и я планирую остаться с ними на два дня, прежде чем вернуться в пятницу. Джафар был заранее предупрежден о моих планах, но судя по его хмурому взгляду, он об этом забыл.

— Когда ты вернешься? — спрашивает он.

— В пятницу. Я же тебе говорила.

Муж смотрит на меня недовольно, но ничего не говорит. Я не понимаю, в чем проблема.

— В чем дело, Джафар? Ты не хочешь, чтобы я ехала?

— Нет, — говорит он. — Ничего. Я опаздываю.

— Я приготовлю завтрак, — предлагаю я, направляясь к двери. — Если только Аниса еще не начала его готовить. Черт, я буду скучать по этому.

Он только хмыкает и я выскальзываю в коридор, чтобы пойти обратно к себе и одеться.

В обед Асад заезжает за мной и Анисой, чтобы забрать нас домой. Я ужасно по нему соскучилась, поэтому почти душу его в объятиях, наслаждаясь его смехом и визжа, когда он поднимает и кружит меня, заставляя Анису ревновать.

— Я уже знаю, кто твоя любимая сестра, но мог хотя бы поздороваться со мной ради приличия, — дуется она, скрестив руки на груди.

— Это кто у нас тут пищит? — отпуская меня, подкрадывается к ней Асад.

— Не смей! — поднимает руку Аниса, но уже поздно — наш брат набрасывается на нее и щекочет, пока она не начинает задыхаться от смеха и умолять отпустить ее.

— Асад, так нечестно! — возмущается Аниса, отдышавшись. — Почему мне щекотка, а ей обнимашки?

— Потому что ты вредина, — щелкает он ее по носу. — Пошли уже, пока все соседи не сбежались на ваши крики. Визжите, словно десять лет меня не видели.

Мы едем в их квартиру и как только заходим внутрь, нас встречают умопомрачительные запахи еды — Мина приготовила обед.

— А вот и вы! — встречает нас моя невестка широкой улыбкой и теплыми объятиями. — Почему так долго?

— В магазин заезжали, — поясняю я. — Чем это так вкусно пахнет?

— Я приготовила твой любимый суп с сушеным мясом, — ухмыляется она.

— Ты лучшая! — вскрикиваю я от восторга, снова обнимая ее. — Пойдем быстрее есть!

Мы обедаем и разговариваем об их впечатлениях от поездки, а потом Мина вручает нам подарки и сувениры, которые они нам привезли. Остаток дня проходит в женской болтовне, от которой Асад спасается в своем кабинете, но к вечеру я вспоминаю о Джафаре и понимаю, что уже скучаю. А он даже ни разу не позвонил мне. Сухарь!

— Ты чего притихла? — спрашивает Аниса, когда мы переодеваемся в пижамы и собираемся на кухне, чтобы выпить какао.

— По мужу скучаю, — вздыхаю я.

Она закатывает глаза с раздраженным «Уф», а Мина игриво хихикает.

— Вы только посмотрите на нее, уже соскучилась! Значит ли это, что у вас все хорошо?

— Лучше, чем хорошо, — улыбаюсь я. — Но он такой сухарь! Бесит!

— А что он должен был сделать? — возмущается Аниса. — Писать тебе о своей любви в слащавых смс-ках каждые полчаса?

— Как вариант, — фыркаю я. — Родная жена уехала впервые из дома, а он даже не интересуется, как я доехала, чем я занимаюсь.

— Напиши ему сама, — предлагает Мина.

— Кому написать? — спрашивает Асад, заходя на кухню.

Я сразу же тушуюсь, потому что при брате обсуждать свои отношения с мужем неприлично.

— Никому, мне нужно проверить свой телефон, — оперативно ретируюсь из кухни, но зайдя в спальню и взяв свой телефон с зарядки, я обнаруживаю, что у меня пропущенное сообщение.

От Джафара.

Вечером я возвращаюсь домой позже обычного. Усталость и раздражение накапливаются, и я надеюсь, что увижу Амиру. Однако, войдя в дом, я обнаруживаю, что здесь тихо и пусто. Внутри что-то сжимается от разочарования, а раздражение только усиливается. Она уехала к своей семье.

Я бросаю взгляд в сторону ее комнаты, но знаю, что ее там нет. Злюсь на себя за то, что так сильно нуждаюсь в ней, за то, что не могу избавиться от этих мыслей и чувств, которые не дают мне покоя. Всего несколько часов без нее, а я уже чувствую себя не на своем месте.

Несколько часов я пытаюсь отвлечь себя, найти хоть какое-то занятие, чтобы не думать о своей жене. Но в конце концов терпение лопается. Я направляюсь в ее комнату, открываю дверь и глубоко вдыхаю воздух, сохранивший ее запах. Подойдя к кровати, я беру ее подушку, зарываюсь лицом в ткань, глубоко вдыхая ее аромат. Эта простая вещь приносит неожиданное облегчение, и я чувствую себя совершенно нелепо, словно верный пес, скучающий по хозяйке.

Достаю телефон и быстро печатаю сообщение: «Собирайся, я еду за тобой». Отправляю и напряженно смотрю на экран, но сообщение остается непрочитанным. Минуту спустя, осознав всю нелепость своих действий, я быстро удаляю его и набираю новое, более нейтральное: «Во сколько мне заехать за тобой завтра?»

Проходит десять долгих, томительных минут. Наконец, сообщение отмечается как прочитанное, и приходит ее ответ:

«Я еду домой послезавтра, а не завтра.»

У меня перехватывает дыхание от негодования. Значит, и завтра ее тоже не будет? Я набираю ее номер. Она сразу же отвечает:

— Алло?

— Ты собираешься и завтра ночевать там? — спрашиваю я, не скрывая раздражения.

— Конечно, я же сказала, что еду на два дня, — уточняет она, звуча слишком уж радостно.

— На два дня, а не две ночи!

— Ты теперь придираешься к словам? — хихикает она. — Что на тебя нашло?

— Ничего. Ты можешь остаться до вечера завтра, а к ночи я за тобой заеду. Зачем проводить там лишнюю ночь, если утром все равно приедешь? С таким же успехом можешь переночевать и дома.

Она продолжает смеяться надо мной.

— Джафар, не надо за мной заезжать, ни ночью, ни тем более утром. Езжай спокойно на работу. Я приеду послезавтра днем. Мы планируем прогуляться с девочками по магазинам с утра, я хочу посмотреть детские вещи.

Я хмурюсь, не понимая:

— Детские вещи? Зачем? Ты что..?

— Нет, конечно! — ее голос становится удивленным, потом она снова смеется. — Нет, не я! Как это возможно так быстро? Просто мы с Миной хотим посмотреть вещи для ее ребенка. Я разве не говорила? Она беременна.

— Понятно, — бормочу я. — Тогда почему вы не едете по магазинам завтра?

— Завтра мы хотим остаться дома, приготовить манты, сделать генеральную уборку. Это займет целый день, — спокойно объясняет Амира.

Я не могу сдержать раздражения:

— Это действительно займет весь день?

Она цокает языком, явно удивляясь моей раздражительности.

— Какой ты сегодня ворчливый, Джафар! Докапываешься до каждой мелочи. А может быть, ты просто соскучился по мне и не можешь дождаться, когда я вернусь домой?

— Нет, — ворчу я. — Тебя не было всего-то полдня, чтобы я соскучился.

— Значит, я тебе не очень-то и нужна, да? — вздыхает она, уже не такая радостная. — Ладно, спокойной ночи тогда. Увидимся, когда увидимся.

— Постой! — пытаюсь ее остановить, но она уже бросает трубку.

Я сижу на ее кровати, глядя на погасший экран телефона и ощущая глупую детскую обиду. Отбрасываю телефон на кровать и снова зарываюсь лицом в ее подушку, глубоко вдыхая ее аромат. Внутри поднимается волна раздражения и злости на себя за эту слабость. Но вместе с тем я признаю, насколько сильно я к ней привязан. Эти чувства стали частью меня, и я больше не могу от них избавиться. Рыжая зараза!

На следующий вечер, после долгого, хлопотного дня, посвященного уборке и готовке, мы с девочками расслабляемся на диване, включив фильм. Асада с нами нет, он ушел на свою ежевечернюю пробежку. Я начинаю постепенно расслабляться, когда вдруг раздается звонок телефона и я вижу на экране имя Джафара. Он не писал и не звонил со вчерашнего дня, и я уже начала обижаться на его молчание, хотя и сама не пыталась с ним связаться. Теперь же, когда он звонит, мое сердце начинает учащенно биться от волнения и радости.

Я быстро поднимаюсь с дивана и выхожу в соседнюю комнату, чтобы девочки не слышали нашего разговора.

— Алло.

— Спускайся, — звучит его низкий голос.

— В смысле? — удивляюсь я, чувствуя, как мое сердце пропускает удар.

— Я внизу, жду тебя. Спускайся вниз, — настаивает он.

— Джафар, я же сказала тебе, что сегодня не поеду домой, — начинаю злиться на его самоуправство.

— Я приехал не за тем, чтобы забрать тебя, — спокойно перебивает он. — Просто спустись. Я на вашей парковке.

Я замолкаю на секунду, чувствуя смятение, но затем тихо отвечаю:

— Хорошо, сейчас буду.

Надев платок, проверяю свое отражение в зеркале, выхожу из квартиры и спускаюсь на лифте вниз. Сердце колотится все сильнее, когда я выхожу на темную парковку. Вглядываясь в темноту, я достаю телефон и включаю фонарик, потому что свет от уличных фонарей сюда не доходит.

Свет выхватывает высокую фигуру мужчины, прислонившегося к дверце своего внедорожника. Чтобы убедиться, что это Джафар, я направляю луч на его лицо, и он тут же морщится, прикрывая глаза рукой.

— Убери это, если только не хочешь меня ослепить, — раздраженно произносит он.

Я нервно хихикаю и быстро выключаю фонарик, подходя ближе. Ощущаю, как внутри все сжимается от волнения и любопытства.

— Зачем ты приехал? — осторожно спрашиваю я.

Он не отвечает. Вместо этого резко хватает меня за предплечье и притягивает к себе. Его большая рука ложится на мой затылок, вторая обхватывает за талию, плотно прижимая к своему сильному телу. Я не успеваю даже пискнуть от удивления, как его губы накрывают мои в горячем, страстном поцелуе. Его язык раздвигает мои губы и врывается внутрь, пальцы сильнее сжимаются в моих волосах, а грудь вибрирует от первобытного, довольного рыка. От неожиданности я роняю телефон и судорожно цепляюсь пальцами за его рубашку, отвечая на поцелуй с таким же отчаянием и страстью. В этот момент я забываю обо всем на свете, наслаждаясь его вкусом и запахом, пока резкий сигнал машины где-то на улице не выводит меня из этого безумия.

— Ты что? — возмущенно шепчу я, отталкивая его и пытаясь отдышаться. — Нас же могут увидеть!

— Здесь темно, — невозмутимо отвечает он.

— А если кто-то включит фары? Это же просто верх неприличия! — негодую я.

— Ладно, — усмехается он. — Залезай в машину.

— Что? — удивленно переспрашиваю я.

— Машина, заднее сиденье, — повторяет он спокойно, открывая дверь внедорожника.

Не успеваю опомниться, как он аккуратно, но решительно усаживает меня на заднее широкое сиденье, приподняв, как пушинку, а следом садится и сам, захлопывая дверь. А потом, без единого слова, просто притягивает меня к себе и накрывает мои губы новым голодным поцелуем.