Украденная невеста. Месть горца

17

За окном уже светает. Несмотря на усталость, я не могу заснуть. Во мне бурлит слишком много эмоций, и кажется, Джафару тоже не спится, потому что он продолжает задумчиво поглаживать меня по спине, глядя в потолок, вот уже больше десяти минут.

— Где ты пропадал сегодня и вчера? Почему ты так поздно возвращаешься домой? — осторожно спрашиваю я, поднимая голову с его плеча и внимательно смотря ему в глаза.

— Уже входишь в роль ворчливой жены? — усмехается Джафар, слегка приподнимая бровь. — Я же сказал, что у меня были дела.

— Ты не мог работать до ночи. Так не бывает, — недоверчиво смотрю я на него, ожидая ответа.

— Я был в доме своего друга Джихангира. Помнишь его? — спрашивает Джафар спокойно. — Он совершил глупость, и теперь его родители пытаются предотвратить вражду с другой семьей. Я был там, чтобы поддержать их.

— Что же такого он натворил? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри нарастает любопытство.

Джафар вздыхает, и по его лицу я вижу, что он явно не хочет обсуждать эту тему. Но спустя несколько секунд он все же отвечает:

— Он украл девушку.

— Правда?! — удивляюсь я, потому что в наше время кража невесты уже редкость. Если лет двадцать-тридцать назад такое случалось повсеместно, то теперь это считается чем-то совершенно недопустимым и вызывающим. — Неужели ты его надоумил?

Он качает головой.

— Я как раз был против. Я просил его этого не делать. Но этот влюбленный болван меня не послушал.

— Так он любит ее? — уточняю я с интересом.

— Да, — отвечает Джафар. — Она ответила отказом на его предложение, и он решил ее украсть. Но ее семья этого так просто не оставит, поэтому теперь у всех серьезные проблемы.

— Если девушка не хочет замуж, ему не следовало ее красть, — задумчиво говорю я, и на мгновение между нами повисает неловкая тишина.

— Согласен, — тихо отвечает он.

Эта ситуация напоминает мне нашу с Джафаром историю, только он украл меня из мести, а не по любви. Решившись, я тихо спрашиваю:

— Ты когда-нибудь скажешь мне, почему ты меня украл, Джафар?

Я внимательно смотрю на него, чувствуя, как напряжение в комнате стремительно нарастает. Его лицо становится серьезным и мрачным, глаза пустые. Я нервно сжимаю края одеяла, чувствуя, как беспокойство начинает сжимать мое сердце.

— Я расскажу тебе все сейчас, — говорит он голосом, в котором нет ни тени эмоций. — Думаю, ты должна это знать.

— Хорошо, — едва шепчу я, чувствуя, как горло сжимается от волнения.

Джафар медленно садится рядом, его взгляд направлен куда-то вдаль, словно он избегает моего взгляда. Он молчит несколько мучительных секунд, и я осторожно касаюсь его руки, стараясь подбодрить его. Наконец он смотрит на меня, и я вижу на его лице глубокую боль.

— Мой отец умер, когда мне было пять лет, — начинает он тихо. — В тот день мы катались на лошадях, и только вернулись домой, когда появился твой отец.

Я замираю, чувствуя, как холодные мурашки пробегают по телу.

— Мой отец? — спрашиваю дрожащим голосом, едва сдерживая нахлынувший страх от дурного предчувствия.

— Да, — отвечает он коротко, его голос звучит тяжело и почти механически. — Он подошел к моему отцу, они начали разговаривать. Все казалось нормальным, они даже смеялись, пока вдруг твой отец не достал нож и не ударил его. Я стоял рядом и не мог пошевелиться. Я видел, как мой отец упал, видел его глаза, словно он не мог поверить в то, что произошло, видел, как они затуманиваются и он уходит, но ничего не мог сделать. Он так быстро умер… С тех пор я каждую ночь вижу это снова и снова.

Слезы сами начинают течь по моим щекам, я не могу их остановить. Перед глазами стоит картина маленького беспомощного мальчика, ставшего свидетелем такого ужасного события и я чувствую невероятную боль и сожаление за него. Но то, что это злодейство совершил мой отец? Я в это не верю.

— Это не мог быть мой отец, Джафар, — еле слышно говорю я, боясь услышать подтверждение. — Он не был убийцей, он бы так не поступил. Может, это ошибка и…

— Я абсолютно уверен, — отвечает он без колебаний. — Я потратил много лет на то, чтобы выяснить правду. Вся информация подтверждена. Это был именно твой отец, Амира.

Я не выдерживаю. Что-то сжимает мою грудь и я плачу навзрыд, утыкаясь лицом в его грудь, чувствуя, как тело содрогается от глубоких, неконтролируемых рыданий. Джафар обнимает меня, неловко поглаживая по волосам, но его утешение не облегчает мою боль. Как это может быть? Да, я плохо помню своих родителей, но я росла с рассказами других людей о них. Все, кто знал моего отца, называли его очень честным и порядочным человеком, готовым отдать последнее, что у него было и помочь любому, кто попросит. Даже мой брат Асад говорил, что он был для него героем. Несмотря на то, что Асад был его пасынком, папа относился к нему, как к родному. Мы живем в обществе, где женщины с детьми, выходя повторно замуж, вынуждены оставлять детей от первого брака на попечение бабушек и дедушек, а папа женился на маме и принял ее сына, как родного. Разве злой человек способен на такое? Как мой отец может быть убийцей? Мне трудно в это поверить, но зачем Джафару обманывать? Может, он все же получил ложную информацию?

— Если это был мой отец, то почему он это сделал? — не могу перестать плакать. — Зачем ему это, Джафар? Может, ты ошибся и это не он?

Джафар смотрит на меня с жалостью, отчего мне становится еще хуже. Это не меня нужно жалеть, а его. У него перед глазами жестоко убили его отца.

— Прости, — шепчу я, захлебываясь слезами. — Я так сожалею, Джафар! Мне так больно за тебя, ты не заслужил этого, ни один ребенок не заслужил! Я не могу поверить, что мой отец мог так поступить…

— Я не хотел делать тебе больно, — тихо и сдержанно отвечает он. — Не стоило говорить…

— Нет, стоило! Я должна знать правду! Я имею право знать, почему ты сделал все, что сделал, в чем именно ты меня винишь!

— Я был таким ослом, — стонет он. — Ты ни в чем не виновата передо мной, Амира, это я испортил тебе жизнь. Я был в такой ярости, что не мог думать ни о чем другом. Я думал, что месть поможет мне обрести покой, но я ошибся. Боль нельзя унять, причиняя ее другому.

Я поднимаю голову, смотря ему прямо в глаза, полные глубокого сожаления и горечи, и отвечаю тихо, но твердо:

— Я не держу на тебя зла, Джафар. Если бы держала — меня бы здесь не было.

В его взгляде появляется мягкость и благодарность, он осторожно прижимает меня к себе еще крепче. Мы сидим так долго, молча, каждый погружен в свои мысли и воспоминания, но я ощущаю настоящую близость, которая поможет нам пережить любые трудности.

— Но почему именно я, Джафар? Почему ты выбрал именно меня? — наконец тихо спрашиваю я.

— Из-за твоих глаз, — отвечает он совсем не то, что я ожидала услышать. — Когда мы впервые встретились на свадьбе, это было первое, на что я обратил внимание.

— На какой свадьбе? — растерянно спрашиваю я.

— Ты столкнулась со мной на террасе и пролила мой напиток, — поясняет он. — Не помнишь?

Я вспоминаю тот случай, и мое лицо озаряется пониманием.

— Так это был ты? — удивляюсь я. — Я тебя не запомнила.

— Да, это был я, — подтверждает Джафар. — Когда я увидел твои глаза, меня словно молния ударила. Я сразу узнал в них его. Эти глаза снились мне в кошмарах каждую ночь. Сначала мне казалось, что я схожу с ума, что мне мерещится. Но потом я начал искать информацию и понял, что ты действительно его дочь. Я больше ни о чем не мог думать после этого, только о мести. Я должен был отомстить, чтобы найти покой. Я не мог смотреть на тебя, не видя в тебе его.

Я в ужасе опускаю глаза и отворачиваюсь, не в силах сдержать новые слезы. Если каждый раз, глядя на меня, он будет видеть во мне убийцу своего отца, то как мы сможем быть вместе? Это невозможно.

Но Джафар берет меня за подбородок и силой заставляет посмотреть на него.

— Не опускай взгляд, Амира, — строго говорит он. — Сейчас в тебе не осталось ничего, что я связывал бы с ним. Я вижу только тебя. Язнаютебя.

— Ты уверен? — спрашиваю я, едва сдерживая всхлипы. — Как ты сможешь жить со мной, зная, кто я?

— Я вижу только тебя, Амира, — повторяет он, вытирая мои слезы. — Твою доброту, твою нежность. Ты была добра ко мне, даже когда я плохо с тобой обращался. Здесь вопрос не в том, как я могу жить с тобой, а в том, как ты можешь жить со мной. Почему ты хочешь жить со мной, Амира?

Этот вопрос ставит меня в тупик. Я смотрю на Джафара с неуверенностью. Мне не хочется первой говорить о своих чувствах. Я же девушка, и мне кажется неправильным постоянно бегать за ним, соблазнять и почти умолять. Это противоречит моей натуре и тому, как, на мой взгляд, должна вести себя женщина с мужчиной, но до сих пор он не оставлял мне другого выбора. Сейчас, когда наши отношения изменились, я больше не собираюсь быть той, кто всегда проявляет инициативу.

Поэтому я делаю глубокий вдох и задаю ему встречный вопрос:

— Сначала ты скажи, Джафар, почему ты решил дать шанс нашему браку?

Он долго смотрит на меня, его серые глаза серьезны и задумчивы. Затем он слегка наклоняет голову, словно подбирая правильные слова, и наконец тихо произносит:

— Потому что, благодаря тебе, я впервые в жизни почувствовал покой, Амира. Ты подарила его мне.

Я широко раскрываю глаза от удивления и чувствую, как сердце начинает бешено биться от его слов. Я даже представить себе не могла, что услышу от него такое.

— Я чувствую себя почти человеком, когда я рядом с тобой, — продолжает он, и в его голосе звучит едва заметная неловкость, словно он не привык делиться своими чувствами. — Я не знаю, как тебе объяснить. Я не живу так, как другие люди. Не чувствую так, как другие люди. Меня не радуют мелочи, не делают счастливыми мои достижения. Я просто живу, выполняя поставленные задачи. Потому что так надо, а не ради удовольствия. Но рядом с тобой… Я начинаю понимать, что это — жить по-настоящему.

Он внезапно замолкает, слегка хмурится, словно не знает, как точно выразить свою мысль, а я в это время чувствую, как внутри меня нарастает волна невыносимого счастья. Мне хочется улыбнуться, закричать от радости, потому что я вижу, что он действительно открылся мне, рассказал то, что, возможно, не говорил никому раньше.

— Ты правда так чувствуешь? — шепчу я, с трудом скрывая волнение.

— Да, — уверенно говорит он, глядя прямо в мои глаза. — Ты дала мне понять, что значит быть живым, Амира. Я не хочу больше терять это.

— Я даже не знала, что ты способен на такие чувства, — тихо признаюсь я. — Ты всегда отмахивался от меня, относился, словно к какому-то насекомому, прилипшему к ботинку.

— Я пытался держать тебя на расстоянии, — соглашается он, и его взгляд становится виноватым. — Но это было раньше. Сейчас все изменилось.

Я улыбаюсь, как дурочка, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, и снова прижимаюсь к нему, обнимая его крепко и нежно.

— Спасибо, что сказал это, — шепчу я, прижимаясь лицом к ее шее. — Мне очень важно это услышать.

Он крепко обнимает меня в ответ, словно обещая, что отныне мы будем держаться друг за друга, несмотря ни на что, и я, наконец, засыпаю, позволяя усталости взять верх над мыслями, роющимися в голове.