Украденная невеста. Месть горца

4

Всю неделю я провела, полностью погрузившись в подготовку к свадьбе. Решила, что раз уж мне предстоит этот брак, то я сделаю все по своему вкусу, до мелочей. Мина и Аниса были рядом, помогая выбирать платье, украшения и декор. От помощи тети Латифы я демонстративно отказалась. Ее присутствие только усилило бы мое отчаяние и раздражение. Я хотела видеть рядом только близких, по-настоящему дорогих людей.

К сожалению, отношения с Асадом не такие радужные, потому что брат обижен на меня и надеется, что я передумаю. Даже за день до свадьбы он пытается отговорить меня.

— Еще не поздно все отменить, Амира, — говорит Асад вечером, заходя ко мне после ужина. — Скажи одно слово — и я прекращу этот фарс.

— Не говори глупостей, Асад. Завтра я выхожу замуж и точка, — фальшиво улыбаюсь ему, как и все эти дни, притворяясь воодушевленной невестой.

Он с грустью смотрит на меня и покачав головой, выходит, а я плачу в подушку полночи, прежде чем забываюсь сном.

Наступает день моей свадьбы. Мина заходит, чтобы разбудить меня.

— Эй, невеста, ты рискуешь проспать свою свадьбу, — щекочет она мою пятку, когда я отказываюсь вставать после ее первого оклика.

Я дергаю ногой и раздраженно пыхчу, прячась под подушку.

— Так и знала, что она даже сегодня не встанет вовремя! — говорит Аниса, решившая тоже меня будить.

— Еще пять минуточек, я поздно легла! — ною я, зарываясь в одеяло, но его вероломно стягивают с меня.

— Ты и так проспала, или хочешь выйти замуж ненакрашенной? Визажистка уже здесь, Амира, — строго говорит моя невыносимая сестра, и я тычу ее в бок, переворачиваясь в кровати.

— Не говори со мной таким тоном, я тебя старше!

— А ведешь себя, как маленькая, — хмыкает Аниса. — Мина, ну подними ее уже, не то я на нее воду вылью.

— Это мой день, только посмейте! — сажусь в постели, убирая волосы с глаз. — Вы должны меня сегодня холить и лелеять.

— Да, Ваше величество, — отвешивает мне шутливый поклон Мина, а потом шлепает по попе, сгоняя с кровати умываться.

Когда завтрак съеден, я накрашена и полностью готова, девочки оставляют меня ненадолго одну в моей спальне. Я смотрю на себя в зеркало и не могу насмотреться. Никогда в жизни не чувствовала себя такой красивой!

На мне шикарное кружевное платье, силуэта «русалка», идеально облегающее мою фигуру, с длинными рукавами и закрытым воротником, подчеркивающим мою скромность и женственность. Волосы собраны в легкий, небрежный пучок, украшенный живыми цветами, переплетающимися с моими рыжими локонами. Фата струится до пола легким облаком, а в руках — роскошный букет из пионовидных роз. Туфли на высоких каблуках делают мою фигуру еще более грациозной и тонкой, а макияж подчеркивает и кошачьи глаза, меняющие цвет от зеленого до голубого, и пухлые губы бантиком.

Эх, любой мужчина захлебнулся бы слюнями и потерял дар речи, при виде такой невесты, а вся эта красота достанется этому грубому мужлану Джафару!..

Меня пробирает дрожь при мысли о первой брачной ночи, но я засовываю эти мысли куда подальше, наслаждаясь своим моментом.

Я же так мечтала о дне своей свадьбы, и пусть жениха выбрала не сама, но я не позволю ему испортитьмойдень. К черту Джафара, главное — я невеста и я великолепна!

Я подхожу к зеркалу поближе и замираю, внимательно глядя на свое отражение. Глаза блестят, щеки слегка раскраснелись от волнения. Впервые за последнее время я чувствую себя сильной, уверенной в себе.

Мина заходит в комнату, уже одетая в роскошный лиловый костюм, и нежно кладет руку мне на плечо.

— Ты красивая до слез, — мягко говорит она, улыбаясь.

— Спасибо, — шепчу я и поворачиваюсь к ней. — Я не смогла бы без вас с Анисой. Жаль только, что мамы нет. Сегодня я думала о ней, вспоминала… Не важно. Не хочу снова плакать, пойдем лучше вниз.

— Идем, — уступает она, ведя меня в толпу родственниц женского пола, ожидающих невесту, чтобы сфотографироваться и вручить подарки.

Свадьба проходит в самом роскошном ресторане нашего города, по настоянию моего брата, хотя оплачивал все, естественно, жених. Я злорадствую, когда думаю о том, сколько денежек ему пришлось выложить, чтобы сделать все по моим требованиям. Я устроила себе свадьбу мечты и ни о чем не жалею. А в махр (свадебный дар невесте от жениха) попросила автомобиль класса люкс, стоимостью с трехкомнатную квартиру.

Это будет свадьба года, я уверена!

Гости приходят один за другим, восхищенно шепчутся, рассматривая меня. Я слышу, как одна из женщин, родственница Джафара, тихо говорит моей свекрови:

— Какая красавица! У них с Джафаром будут очень красивые дети. Ты скоро станешь бабушкой, Хафса.

Я чувствую, как мои щеки покрываются румянцем, и опускаю глаза, стараясь скрыть страх, который охватывает меня при мыслях о предстоящей ночи.

Еда великолепная, песни и танцы не дают скучать, но к вечеру я вымотана так сильно, что валюсь со своих десятисантиметровых шпилек.

Когда праздник заканчивается, свекровь отвозит меня домой с водителем. Мы сидим рядом на заднем сиденье автомобиля. Она молчит большую часть дороги, но в какой-то момент берет меня за дрожащие от нервозности пальцы, и тихо произносит:

— Не волнуйся, Амира. В нашей семье тебя никто не обидит.

Я благодарно смотрю на нее и впервые мягко говорю:

— Спасибо, мама.

Слово непривычное на языке, но к свекрови по-другому обращаться нельзя. Уверена, я привыкну со временем.

Она слегка улыбается, и я вижу в ее усталых глазах искреннее тепло.

Когда мы приезжаем, она сопровождает меня в мою спальню. Комната просторная и уютная.

— Это теперь твоя комната. Твои вещи уже здесь, можешь начинать их разбирать, если хочешь, — говорит она и оставляет меня одну.

Я быстро переодеваюсь в свое домашнее платье, нежно-желтого цвета, чуть ниже колен, приталенное, с короткими рукавами. Распускаю волосы, смываю макияж — выглядеть красивой для Джафара у меня нет никакого желания.

Я спокойно разбираю свои вещи, раскладывая их по полкам, и только глубокой ночью, решив, что ждать мужа не стоит, ложусь в кровать. Но, внезапно дверь резко открывается, и в комнату входит Джафар. Его мощная фигура занимает почти весь дверной проем. Я уже и забыла, какой он великан. С мускулистыми плечами и широкой грудью. При виде темных волосков в вырезе его полурасстегнутой рубашки, меня охватывает смущение и трепет. Брюки от костюма слегка помяты, а пиджак и вовсе куда-то исчез. У него растрепанный вид, но глаза цепкие, внимательные, и во всем его теле чувствуется ощутимое напряжение, когда он смотрит на меня.

— Не спишь? Отлично, — низкий голос моего мужа звучит угрожающе, и я невольно замираю, чувствуя опасность. — Нам нужно серьезно поговорить о твоем поведении.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как тревога вновь охватывает меня. Что он имеет в виду? Разве я что-то сделала?

— Что я такого сделала? — спрашиваю я тихо, с трудом удерживая дрожь в голосе и глядя прямо в его холодные серые глаза.

Джафар медленно подходит ближе, и его мощная фигура кажется еще более устрашающей.

— Из-за тебя мне пришлось устраивать свадьбу, которую я совсем не планировал, — произносит он ледяным тоном. — Если бы я действительно хотел взять тебя в жены по всем традициям и устроить роскошный праздник, которым восхищались бы люди, я бы просто попросил твоей руки у твоей семьи. Но ты не заслуживаешь нормальной свадьбы.

Я изумленно смотрю на него, совершенно не понимая, что происходит.

— Почему ты так говоришь? — резко спрашиваю я, чувствуя, как раздражение и страх одновременно поднимаются в моей груди. — Что я такого сделала, чтобы не заслужить нормальную свадьбу? И какого черта ты вообще меня украл? В чем твои претензии ко мне? Почему ты так странно себя ведешь и не отвечаешь на мои вопросы?

Он насмешливо улыбается, скрестив руки на груди, и его взгляд становится еще более жестким.

— Я хочу, чтобы ты мучилась в неведении, Амира. Наш брак никогда не будет для тебя счастливым. Развод не предусмотрен. Ты будешь жить со мной, и я сделаю твою жизнь серой и несчастной. Ты никогда не обретешь счастья в этом браке. Уже я об этом позабочусь.

— Почему? — тихо, почти шепотом спрашиваю я, не в силах сдержать растерянность и ужас. — За что ты меня так ненавидишь? Я ведь ничего тебе не сделала.

— Вот и думай, гадай, за что тебе все это, — отвечает он холодно и жестоко. — За чьи грехи ты расплачиваешься. Потому что грех есть, и он очень большой, неискупимый.

— Какой грех? — отчаянно спрашиваю я, чувствуя, как от его слов холодеет в груди. — Чей грех?

Он усмехается и поворачивается к двери.

— Возможно, когда-нибудь я тебе и расскажу. Хотя, скорее всего, нет, — резко бросает он и выходит, оставив меня одну в мучительных догадках.

Я долго не могу заснуть, перебирая в голове его жестокие слова и пытаясь понять, что он имел в виду. Только под утро усталость берет верх, и я погружаюсь в тяжелый сон.

Просыпаюсь резко и в панике, заметив на часах, что уже одиннадцать утра. В ужасе вскакиваю с кровати, осознавая, что в свой первый день замужества должна была подняться рано и приготовить завтрак для всей семьи. Что теперь подумает обо мне моя свекровь? Будет ли она плохо обо мне говорить из-за этого?

Тетя Латифа всегда говорила, что первые дни в новой семье — самые важные. Невестка должна рано вставать и до позднего вечера быть на виду у членов семьи, чтобы услужить им и показать свое трудолюбие. Никто не любит ленивых неумех. И хотя я не согласна с ее строгими требованиями, но готовить завтрак утром после свадьбы — традиция нашего народа и я не хотела ее нарушать.

Я быстро одеваюсь, лихорадочно пытаясь привести себя в порядок. Выбегаю, успев только умыться и расчесать волосы, да надеть заранее приготовленное «послесвадебное» платье кремового оттенка с кружевными манжетами и подолом.

Мне очень важно наладить дружеские отношения с мамой Хафсой. Ведь она может стать единственным союзником в этой семье, и я не хочу жить, постоянно упрекаемая свекровью. Если Джафар способен быть таким злобным и бессердечным человеком, не значит же это, что и его мать такая? Вчера она сказала, что меня не обидят в этой семье и я очень хочу в это верить.

Спустившись на кухню, я вижу, что свекровь уже там и моет посуду. На столе накрыт завтрак: ароматные французские тосты, стопка пышных блинов, а также варенье, сметана, масло. Я очень смущаюсь и, робко подходя ближе, говорю:

— Доброе утро, мама. Извини меня, я проспала, и тебе пришлось готовить завтрак самой.

Мама Хафса оборачивается и спокойно смотрит на меня:

— Ничего страшного, Амира. Вчера был тяжелый день, и я тебя понимаю. Но ты должна запомнить, что каждое утро должна провожать своего мужа, приготовив ему завтрак. Нельзя отпускать мужчину на работу голодным. Я надеюсь, ты будешь заботиться о Джафаре, потому что меня рядом не будет.

— Как это не будет? — удивленно спрашиваю я. — Ты куда-то уезжаешь?

— Я не живу постоянно с Джафаром, — отвечает свекровь, вытирая руки полотенцем. — В основном живу со своей сестрой, она тоже одинока. Помнишь Хадижу?

Я не помню, на свадьбе меня знакомили с очень многими родственниками, но, чтобы не обидеть свекровь, просто киваю.

— Но почему же вы не живете здесь, если обе одиноки?

Мама Хафса слегка приподнимает бровь.

— Ты серьезно была бы не против, если бы мы жили все вместе? Ведь ты только что вышла замуж, разве тебе не хочется жить отдельно с мужем?

Я быстро отвечаю, почти с облегчением:

— Нет, наоборот! Я люблю, когда рядом люди. У меня большая семья, и я думала, что ты будешь жить с нами. А если еще и тетя, то это даже лучше. Вместе ведь веселее.

Свекровь внимательно и одобрительно смотрит на меня, затем слегка улыбается:

— Время от времени мы с тетей будем здесь гостить и ночевать. Я часто прихожу к Джафару, но жить мы будем в доме моей сестры. Это наш отцовский дом, мы в нем выросли. Когда я овдовела, мы с Джафаром вернулись туда, и я провела там всю свою жизнь. Мне уже не хочется переезжать, даже если это дом моего сына. Здесь для меня слишком неуютно и слишком просторно, да и сестра хочет остаться в родительском доме.

Я воспринимаю ее слова с легким сожалением:

— Я буду рада, если вы с тетей будете часто гостить у нас. Я совсем не похожа на девушек, которые мечтают жить только вдвоем с мужем и не видеть его родственников.

Хафса тихо усмехается:

— А тебе точно палец в рот не клади. Надеюсь, ты мне не льстишь?

— Нет, что ты, мама! — быстро говорю я. — Я совсем не умею льстить. Я всегда говорю только правду, даже если потом это вызывает неловкость. У меня нет никакого фильтра, ничего не могу с собой поделать. Такая уж уродилась.

Свекровь, кажется, забавляет моя искренность. Она слегка похлопывает меня по руке и кивает на стол:

— Садись уже и завтракай. Джафар уехал на работу, но сегодня и завтра к нам скорее всего будут приходить гости, чтобы посмотреть на тебя, поэтому нужно приниматься за готовку. Ты ведь умеешь готовить?

— Умею, мама, — отвечаю я, наливая себе чай. — Могу приготовить все, что захотите. У меня к этому талант.

Она снова удивленно смотрит на меня, словно я ее забавляю, и повернувшись, начинает доставать продукты из холодильника.

Вечером, когда все гости разошлись, свекровь тоже попрощалась и отправилась домой. Я осталась одна в большом доме, чувствуя себя слегка потерянной. Сердце тревожно колотится в груди, но любопытство побеждает. Я решаю исследовать дом, чтобы немного привыкнуть к этому незнакомому пространству.

Сначала я прохожу через гостиную, заглядываю в кабинет, внимательно рассматривая обстановку. Все здесь сделано со вкусом, но в строгих тонах, будто отражающих характер самого хозяина. Затем я поднимаюсь на второй этаж, медленно шагая по длинному коридору и заглядывая в каждую комнату.

В конце концов, я останавливаюсь перед дверью рядом с моей спальней и нерешительно толкаю ее. Комната оказывается спальней Джафара. Я медленно шагаю внутрь, чувствуя, как внутри поднимается странное волнение. Комната оформлена в темных цветах, мебель массивная, из натурального дерева. Огромная кровать с темным покрывалом, письменный стол, на котором царит идеальный порядок, несколько кресел у окна. Все здесь напоминает о мужественности хозяина комнаты.

Я медленно подхожу к окну, рассматривая вид на сад, и пытаюсь понять, что происходит. Выходит, он не просто не провел вчерашнюю ночь со мной, он поселил меня отдельно от себя. Что это значит? Не то чтобы я была против, напротив, вчера я испытала облегчение, обнаружив, что остаюсь одна. Но все же, это странно. Что происходит в голове этого мужчины? Зачем он вообще женился на мне, если даже не собирается жить вместе со мной, как муж и жена?

Я вздыхаю и разворачиваюсь к двери, но тут же испуганно вскрикиваю, застывая на месте. Джафар стоит на пороге комнаты, прислонившись плечом к дверному косяку, и недовольно буравит меня своими серыми глазами из-под нахмуренных бровей.

— Ты что здесь вынюхиваешь? — холодно спрашивает он, его голос звучит раздраженно.

— Я ничего не вынюхиваю, — сразу же возмущенно отвечаю я, стараясь скрыть волнение. — Я просто исследовала дом и решила посмотреть эту комнату. Ничего не трогала и в твои шкафы не лазила. Или сюда вообще нельзя заходить?

— Нельзя, — резко бросает он. — Это моя комната, и тебе сюда заходить запрещено. Видимо, придется запирать ее на ключ.

Я чувствую, как по щекам ползет жар. Его слова меня унижают и оскорбляют.

— За кого ты меня принимаешь? — возмущенно и обиженно говорю я.

Он насмешливо фыркает:

— За ту, кем ты и являешься. От тебя я могу ожидать чего угодно, Амира, от воровства до убийства. У тебя дурные гены.

— Да как ты смеешь! Я происхожу из уважаемой семьи, ни один человек не осмелится сказать плохого слова о нашем роде. Если хотел меня оскорбить, придумай что-нибудь еще.

— Да, из очень уважаемой семьи, которая взращивает воров и убийц, — фыркает он, проходя в комнату.

— Я устала от твоих намеков, — резко говорю я, делая шаг навстречу. — Скажи уже прямо, в чем твоя проблема? Зачем ты на мне женился? Что тебе от меня нужно? Какой вообще будет наша жизнь?

Он раздраженно закатывает глаза и вдруг начинает расстегивать рубашку, словно меня вообще здесь нет. Я чувствую, как сердце начинает бешено колотиться, и с трудом подавляю порыв выбежать из комнаты, но остаюсь стоять, сжав кулаки, решительно глядя на него, пытаясь показать, что он не сможет меня запугать.

Джафар снимает рубашку и небрежно бросает ее на пол. Я невольно отвожу глаза, чувствуя, как от вида его мощной, широкой груди и четко очерченных мускулов дыхание сбивается. Он замечает мою реакцию и негромко смеется, насмешливо бормоча:

— Притворяешься скромницей?

Его слова выводят меня из себя, и я поднимаю голову, раздраженно шипя:

— Тебе вот как раз немного скромности не помешало бы!

Он сурово смотрит на меня:

— Не читай мне нотаций и убирайся отсюда.

Я стою на месте, не двигаясь, пытаясь собраться с мыслями и решиться что-то сказать, но Джафар уже подходит ко мне почти вплотную, его серые глаза сверкают раздражением.

— Я устал и хочу переодеться. Убирайся, я сказал.

Его тон настолько грубый и резкий, что я теряю остатки самообладания и выбегаю из комнаты, едва сдерживая слезы унижения и возмущения.

Через некоторое время, немного успокоившись, я решаю пойти на кухню и разогреть ему ужин. Пусть лучше он будет сытым и менее раздражительным, решаю я для себя, стараясь предотвратить дальнейшие конфликты. Я не знаю, чего от него ожидать, ограничится ли он оскорблениями или в какой-то момент поднимет на меня руку. Лучше задобрить и не раздражать его.

Я быстро накрываю на стол и едва успеваю все сделать, как Джафар заходит на кухню. Он одет в серые спортивные штаны и футболку и удивленно останавливается на пороге, рассматривая накрытый стол.

— Амира, я не хочу, чтобы ты лишний раз показывалась мне на глаза, когда я дома, — говорит он холодно. — Не нужно притворяться заботливой женой. Я сам могу себя накормить. Иди отсюда.

Я напрягаюсь, чувствуя, как внутри поднимается злость:

— Не обязательно быть таким грубым. Я разогрела тебе ужин, мог бы просто сказать спасибо, и я бы ушла. Почему тебе обязательно нужно меня оскорблять при каждой встрече? Что ты за человек такой?

— Какой уж есть, — грубо отвечает он. — Кыш отсюда.

Я резко разворачиваюсь и ухожу к себе в комнату, едва сдерживая гнев. Пусть теперь ест что хочет, решаю я. Завтра утром никакого завтрака он от меня не получит. Не заслужил, чтобы я рано вставала и готовила для него. Пусть завтракает чем хочет, козел!