Украденная невеста. Месть горца

15

На следующее утро я просыпаюсь, ощущая странное тепло и тяжесть рядом. Медленно открыв глаза, я встречаюсь взглядом с серыми глазами Джафара, внимательно смотрящими на меня. Сердце взволнованно вздрагивает, а щеки начинают гореть. Воспоминания о вчерашней ночи мгновенно заполняют мое сознание, и я чувствую, как меня охватывает смущение.

— Доброе утро, — тихо произносит он, его голос слегка хриплый от сна, но взгляд осторожный и напряженный.

— Доброе утро, — шепчу я в ответ.

Некоторое время мы молча смотрим друг на друга, чувствуя неловкость, которая повисает между нами. Я понимаю, что эта ночь была чем-то совершенно неожиданным и шокирующим для нас обоих. Ведь наши отношения не такие и нам еще предстоит разобраться в том, что это значит.

— Аниса скоро встанет, я пойду, — решаю сбежать из-за этого затянувшегося неловкого молчания.

Я осторожно встаю с кровати, стараясь скрыть смущение, и начинаю тянуться к своей сорочке, лежащей на полу, путаясь в ткани, потому что слишком спешу надеть ее и скрыть наготу от его пронизывающих глаз. Однако, Джафар неожиданно резко вскакивает с кровати и вырывает сорочку из моих рук, бросая ее на пол. Мои глаза удивленно расширяются, а сердце начинает бешено колотиться, когда я вижу, как его взгляд снова загорается страстью.

Он притягивает меня к себе, крепко обнимая и прижимая к своему телу так, что между нами не остается ни сантиметра расстояния. Я трепещу, почувствовав как его твердая плоть вжимается в мой живот и резко выдыхаю.

— Думаю, мы можем проваляться еще час, — говорит он мне на ухо, легко прикусывая мочку. — Я еще не закончил с тобой.

Я тихо стону, ощущая, как по телу пробегает дрожь от его прикосновений и хриплого голоса. Мои руки сами собой обнимают его шею, и я позволяю себе забыть обо всем, наслаждаясь этой близостью и страстью.

Джафар поднимает меня, словно пушинку, и аккуратно укладывает обратно на кровать, накрывая жадным ртом мой торчащий сосок, а его бесстыжие пальцы уже между моих ног, умело потирают и гладят, сводя меня с ума от желания.

— Не сдерживайся, — с пошлым хлопком освобождая мой сосок и глядя на меня снизу вверх, порочно усмехается он. — Мне нравятся твои стоны.

Как он понял, что я сдерживаюсь?

Я краснею, кусая губу, когда он покусывает острыми зубами кончик другого соска, и неприлично громко стону, стоит ему обхватить его губами и засосать. Моя грудь такая чувствительная, что удовольствие кажется невыносимым, но на задворках сознания я понимаю, что не могу шуметь, потому что Аниса наверняка проснулась и может нас услышать. Я запускаю ногти в его затылок, и он гортанно стонет, кажется, ему нравится, когда я царапаю его, так что я продолжаю изучать его тело кончиками пальцев и ногтями, спускаясь вниз по его мощной, широкой спине и останавливаясь на пояснице, прежде чем перейти на твердый живот. Какой же он сильный! Мускулы твердые, как камень.

Рука Джафара накрывает мою, направляя вниз, и несмотря на мое сопротивление, он оборачивает мои пальцы вокруг своего члена с тихим шипением.

— Потри его, вот так, — командует он, выглядя пьяным от удовольствия, когда я сжимаю пальцами его твердую плоть. Они даже не смыкаются на нем полностью, и я в шоке открываю рот, взглянув вниз, на то, каким огромным он выглядит в моей руке. Неудивительно, что мне было так больно ночью!

— Умница! Сильнее, Амира, — прерывисто дыша, рычит Джафар и мое лоно сжимается от этого властного тона.

Я хочу его, несмотря на боль. Снова хочу почувствовать его внутри себя, ощутить, как мы становимся единым целым, как он становится частью меня, оставляя во мне след своими нуждающимися стонами, своим жаждущим взглядом, своими голодными поцелуями. Но вместо того, чтобы овладеть мной, Джафар ласкает меня пальцами, потирая все настойчивее, пока я не начинаю извиваться под ним, все сильнее сжимая и поглаживая его член. Когда его пальцы обводят мой вход и вторгаются внутрь, моя спина выгибается дугой и я ахаю от чувства наполненности, которое начинает нравиться мне все больше.

— Джафар! — умоляю его взглядом, но он не смотрит мне в лицо.

Его взгляд сосредоточен между моими бедрами, там, где его толстые пальцы проникают в меня с влажными шлепками, и он кажется очарованным этим видом, потому что такого выражения я никогда не видела на его лице. Он убирает мою руку с себя и шире разводит мои бедра, устраиваясь между ними. Я жду, затаив дыхание, когда толстая головка касается моего входа и тоненько стону, почувствовав, как он вводит в меня первые несколько сантиметров. Чувство растяжения такое сильное, что я рада его медлительности. Джафар никуда не спешит, очень медленно, сантиметр за сантиметром наполняя меня собой и наблюдая за каждой реакцией на моем лице, от трепещущих век, до приоткрытых губ, сквозь которые вырывается жалобное хныканье и громкие вздохи, потому что мне одновременно хорошо и плохо. Но больше хорошо, потому что как только он начинает двигается, я не могу остановить звуки удовольствия, и движения своих бедер навстречу каждому толчку. Мне не показалось прошлой ночью, это действительно так же хорошо, как я запомнила. Большое тело Джафара обволакивает меня со всех сторон, держа в ловушке под собой, но именно я держу его в себе, насыщая удовольствием, от которого горит его взгляд и сияет кожа. Он не может оторвать от меня своего рта, оставляя поцелуи и засосы на моей шее и плечах, его гортанные мужские стоны и рычание перекрывают мои, руки бродят по моему телу, то разминая мою чувствительную грудь, то крепко сжимая и шлепая по попке и бедрам. Он кажется неистовым в своей потребности, и даже когда меня накрывает удовольствие и я сильно сжимаю его, крича в его крепкое плечо, он не замедляет темп, не прекращает ни на секунду пытаться обласкать и ощупать все мое тело сразу, и так жарко целует меня в губы, что его глухой стон удовольствия тонет в моем рту, когда он все-таки кончает.

У меня такое чувство, словно все это просто сон или иллюзия, вызванная моим исстрадавшимся сознанием, потому что мне сложно поверить в то, что мой муж может быть со мнойтаким. Это совсем не похоже на того Джафара, которого я узнала, поэтому, когда он медленно отстраняется от меня, ложась рядом, я закрываю глаза, желая никогда не просыпаться от этого прекрасного сна.

Я млею, прижимаясь к большому, сильному телу мужа, и начинаю играть с его пальцами, нежно очерчивая каждый ноготь и костяшку. Он просто спокойно лежит рядом и в его молчании нет ни капли напряжения или неловкости, словно так все и должно быть, будто мы так лениво валяемся в объятиях друг друга каждое утро. Я могла бы к такому привыкнуть…

Но скоро я слышу шаги в коридоре и вздрагиваю, мгновенно вспоминая об Анисе. Она уже проснулась.

Резко сев, я выползаю из постели, и забыв даже прикрыться на этот раз, бегу в ванную Джафара, где быстро запираюсь и принимаю душ. Завернувшись в большое полотенце, я выглядываю наружу и вижу, что Джафар все еще лежит на кровати, расслабленно о чем-то задумавшись. Он смотрит на меня с любопытством, останавливая взгляд на моих голых ногах, но ничего не сказав ему, я осторожно выглядываю в коридор и, убедившись, что там никого нет, быстро перебегаю в свою комнату. Переодевшись в одно из домашних платьев и причесавшись, я спускаюсь вниз.

Аниса уже на кухне готовит блинчики. Увидев меня, она удивленно приподнимает брови:

— Ты только встала? Хотя чему я удивляюсь, ты всегда любила поспать. Я уже почти все приготовила.

Я смущенно улыбаюсь, чувствуя, как румянец снова покрывает мои щеки. Я стараюсь не думать о произошедшем утром, но это получается плохо, и Аниса внимательно смотрит на меня:

— Ты сегодня какая-то странная, — замечает сестра.

Она совершенно не подозревает, что до этого момента мы с Джафаром спали отдельно и сейчас я сама не своя от пережитого.

— Просто не выспалась, голова немного болит, — быстро говорю я, стараясь звучать убедительно.

Вскоре к нам присоединяется Джафар, и я ощущаю себя еще более неловко, избегая встречаться с ним взглядом, хотя и чувствую его на себе. Он же, напротив, ведет себя как обычно, в присутствии моей сестры выглядя совершенно спокойно и дружелюбно.

— Какие у вас планы на сегодня? — спрашивает он у Анисы, легко улыбаясь.

— Еще не решила, — пожимает плечами сестра, с улыбкой глядя на нас обоих.

— А ты что хочешь делать? — вдруг обращается ко мне Джафар, и я слегка вздрагиваю, чувствуя себя совершенно растерянной.

— Я, пожалуй, останусь дома, — отвечаю я негромко, стараясь избежать его пристального взгляда.

Я не могу перестать думать о том, что произошло между нами и что это теперь значит для наших отношений, так что мне не до прогулок и магазинов сегодня.

Я нехотя отправляюсь на работу и каждую минуту думаю о ней. Мои мысли не отпускает образ Амиры в моей постели — ее томная, довольная улыбка, взгляд ее кошачьих глаз, в которых я кажется уже давно не вижу глаз убийцы, а только ее — мою непредсказуемую, упрямую жену.

Я зол на себя за то, что допустил всю эту путаницу, но уже не в силах бороться. Я попал в ловушку собственных чувств, из которой нет выхода. Больше не осталось места ненависти и злости, лишь острое желание быть рядом, чувствовать ее присутствие, прикасаться к ней.

Меня раздражает собственная слабость. Как так вышло, что у нее есть такая власть надо мной? Рядом с ней я впервые чувствую покой — чувство чуждое и незнакомое мне с детства. То, что казалось невозможным, вдруг стало моей реальностью. Я начинаю сомневаться в своих прошлых решениях, принятых в момент гнева и боли, но знаю, что уже ничего нельзя изменить. Я чувствую неправильные вещи, но не могу больше сопротивляться этому. Я отчаянно хочу ее, но и просто вычеркнуть и забыть свое прошлое не в силах.

Чтобы разобраться во всем, я решаю позвонить Чингизу Ардашеву и назначить с ним встречу. Он единственный взрослый, который может что-то знать. Асад был ребенком в то время, когда убили моего отца, а дядя Амиры может быть в курсе произошедшего.

Чингиз очень любезен в разговоре со мной и когда я прошу встретиться, он приглашает меня в свою резиденцию в субботу и просит привезти Амиру с собой, так как женщины соскучились по ней. Я вежливо обещаю так и сделать, и отключаюсь. Но едва возвращаюсь к работе, как телефон начинает звонить снова.

Это отец моего друга Джихангира.

— Ассалам алейкум, дядя Салман. Слушаю вас.

— Ва алейкум ассалам, Джафар. Ты уже знаешь, что натворил Джихангир? — голос Салмана Мусаева звучит напряженно и сердито.

— Нет, а что случилось? — спрашиваю я с тревогой.

— Мой сын украл девушку средь бела дня и теперь вся ее родня подняла шум. Они требуют немедленно вернуть ее домой! Если она проведет ночь вне дома, им придется выдать ее за Джихангира, а ты уже знаешь, что один раз они ему отказали. У тебя есть хоть малейшее представление, где он сейчас может скрываться?

— Я не общался с ним уже несколько дней, — отвечаю я, чувствуя нарастающее раздражение. — Понятия не имею, куда он мог увезти девушку.

— Джафар, это серьезно. Нам грозит огромный скандал, — продолжает он сурово. — Ты обязан сообщить мне все, что знаешь. Ты понимаешь, какие последствия могут быть?

— Конечно, я все понимаю, — сдержанно отвечаю я. — Возможно, он попросил о помощи одного из друзей, я всех обзвоню и постараюсь узнать, где он может быть. Не волнуйтесь, дядя Салман, скоро мы его найдем.

— Лучше бы так и было, — вздыхает он. — А то отец девушки готов объявить нам кровную месть.

Положив трубку, я раздраженно выдыхаю, ругая чертового Джихангира за его упрямство и безрассудство. Теперь мне предстоит разобраться и с этим хаосом.