Украденная невеста. Месть горца

9

Несколько дней Джафар практически не появляется дома. Он уходит рано утром и возвращается поздним вечером, полностью погруженный в свою работу, а может, просто старается избегать меня. Пока я болею, со мной остается Эльмира. Она заботится обо мне с такой теплотой, что я невольно привязываюсь к ней и чувствую себя спокойнее. Благодаря ее уходу болезнь отступает быстрее, и скоро я начинаю чувствовать себя лучше.

Каждый день мне звонит мама Хафса. Она беспокоится обо мне, с тревогой расспрашивает о моем состоянии и настойчиво предлагает приехать, чтобы помочь. Но я убеждаю ее этого не делать:

– Мама, не нужно, пожалуйста. Не хватало еще, чтобы и вы с тетей заразились от меня.

– Амира, ну что ты! – ласково, но настойчиво возражает она. – Мы переживаем за тебя, вдруг тебе плохо одной?

– Эльмира прекрасно справляется, правда, – успокаиваю я ее. – И мне уже лучше, скоро совсем поправлюсь.

В конце концов мама соглашается, хоть и с неохотой. Но стоит мне только окончательно встать на ноги, как она вместе с тетей появляется у нас на пороге. Я пытаюсь убедить их, что уже в порядке и справлюсь сама, но женщины непреклонны.

– Даже не думай нас отговаривать, – строго говорит мама Хафса, уверенно проходя на кухню. – Я-то знаю, что Джафар тебе не помощник в домашнем хозяйстве.

Я улыбаюсь, чувствуя, как на душе становится тепло. Мне все еще не верится в то, какой заботливой может быть моя свекровь, потому что в нашу первую встречу она показалась мне настроенной враждебно, но мама Хафса хоть и строгая, но очень добрая. Я чувствую себя удивительно уютно рядом с этими двумя женщинами, которые приняли меня, несмотря на странности моего брака. Вскоре мы все вместе хлопочем на кухне, готовим ужин и наводим порядок в доме.

Вечером, когда Джафар возвращается с работы, мы уже накрыли на стол и ждем его. Войдя на кухню, он застывает на пороге, явно не ожидая увидеть нас всех вместе. В его взгляде мелькает удивление, затем быстро сменяется сдержанным приветствием:

– Добрый вечер, – спокойно произносит он, оглядывая нас всех и задерживаясь на мне чуть дольше обычного.

– Джафар, – тепло говорит мама Хафса, жестом приглашая его присоединиться. – Присаживайся, ужин уже готов.

Он садится за стол напротив меня, но уже не игнорирует меня демонстративно, как в прошлый раз, а наоборот, время от времени бросает осторожные взгляды в мою сторону, будто пытаясь понять мое настроение. Женщины тоже замечают это и переглядываются с довольными улыбками.

Мне приятно видеть эти перемены. В душе начинает зарождаться тихая надежда, смешанная с легким волнением. Может, он и правда привыкает ко мне? Возможно, то ледяное отчуждение, которым он встречал меня раньше, начинает таять. Я вдруг осознаю, что смотрю на Джафара уже совсем по-другому. Он кажется мне загадочным, но теперь его скрытность и сдержанность кажутся мне не недостатками, а особенностями его характера.

За ужином разговор течет непринужденно и тепло, в основном благодаря тете и маме. Временами Джафар подключается к беседе, коротко отвечая или комментируя что-то сдержанным, но вполне доброжелательным тоном. Каждый раз, когда его взгляд встречается с моим, я чувствую, как сердце начинает стучать быстрее.

После ужина Джафар уходит в гостиную, оставляя нас одних, а я начинаю мыть посуду.

— Оставь это и лучше отнеси Джафару его кофе, — с дразнящей улыбкой сует мне поднос в руки тетя Хадижа.

— Но посуда…

— Никуда не убежит. Иди, а то остынет.

Я беру поднос и выхожу из кухни. Так как мама с тетей в доме, я из уважения к ним надела платок, но сейчас, посмотрев на себя в зеркало в холле, я решаю кое-что сделать. Сняв платок и резинку с волос, я распускаю свои локоны по плечам, немного взбив их, снова беру поднос и иду в гостиную, где Джафар включил новости, удобно устроившись в кресле с телефоном в руке. Подойдя к нему, я ставлю поднос на столик и тихо говорю:

— Твой кофе.

Он поднимает глаза и на секунду замирает, когда его взгляд скользит по моим волосам. Он сглатывает, выглядя растерянным, и быстро опускает веки, словно не желая смотреть на меня, кивая, словно какой-то прислуге, которую отсылает прочь.

Чувствуя разочарование, я разворачиваюсь, чтобы уйти, но его голос меня останавливает.

— Ты уже полностью поправилась?

Я оборачиваюсь и смотрю на него, чувствуя, как тепло разливается по телу, снова озаренная надеждой.

– Да, уже все хорошо, спасибо. И спасибо за Эльмиру тоже.

— За мной был долг, — холодно говорит он и снова все рушит.

Уф, невозможный человек!

Но ничего, я упрямая, меня просто так не проймешь.

Возможно, я просто поглупела от болезни или мне настолько одиноко, что я готова согласиться даже на этого ворчуна, но думаю, мы еще сможем построить что-то настоящее. Я хочу дать шанс нашему браку, но теперь я понимаю, что для этого нужно время. Время, чтобы Джафар понял, что я не враг ему, чтобы я проникла в его мысли, а потом и в его черствое сердце. Я хочу стать настолько необходимой ему, чтобы он не мог без меня жить. Нужно просто больше давить на него, а не ждать, пока он прозреет сам.

С этой мыслью я возвращаюсь на кухню, чувствуя себя спокойной и полной надежд на будущее.

На следующее утро я просыпаюсь рано, чувствуя себя гораздо лучше. В голове мелькает мысль, что мне стоит приготовить завтрак для Джафара. Мама и тетя не остались у нас ночевать на этот раз, но вчерашний вечер придал мне уверенности и я очень хочу сделать что-то приятное для него. Вспомнив, как он смотрел на меня за ужином, я решаюсь спросить у мамы Хафсы, что именно любит на завтрак ее сын.

— О, он просто обожает французские тосты, — рассказывает она, когда я звоню ей. — И еще жареную колбасу с острым соусом. Знаю, звучит странно, но он всегда был в восторге именно от такого сочетания.

Я удивляюсь этому необычному выбору, но решаю довериться ее совету и отправляюсь на кухню. Я тщательно обжариваю тосты в молоке с яйцом, следя, чтобы они получились золотистыми, но не подгорали, жарю домашнюю колбасу и аккуратно готовлю острый соус, стараясь не переборщить с перцем чили. Кухня наполняется аппетитным запахом завтрака, и я невольно улыбаюсь, довольная результатом.

Заканчивая накрывать стол, я слышу шаги Джафара на лестнице. Он спускается вниз и я не могу отвести от него взгляд. Сегодня он выглядит особенно эффектно в своем светло-сером костюме, идеально сочетающемся с цветом его глаз, и стильной черной рубашке. Сердце мое почему-то начинает стучать сильнее, и я ловлю себя на том, что буквально застыла, глядя на него с открытым ртом. Почувствовав, как краснею, я быстро отворачиваюсь, надеясь, что он этого не заметил.

Джафар проходит мимо меня, словно меня не существует, и направляется к выходу. Но на этот раз я не собираюсь просто стоять и смотреть, как он уходит.

— Подожди! — решительно говорю я, делая шаг и преграждая ему дорогу.

Он останавливается, хмурится и смотрит на меня сверху вниз, как на какое-то насекомое, явно удивленный моим порывом. А я, между прочим, заслужила совсем другой взгляд! Зря, что ли, красилась и укладывала волосы с утра?

— Что такое? — нетерпеливое вздыхает этот ворчун.

— Я приготовила завтрак, — заявляю я уверенно. — Поешь перед выходом.

— Не хочу, — коротко отвечает он, явно собираясь продолжить свой путь. — Я привык завтракать в кофейне.

Я не сдаюсь и вызывающе фыркаю.

— В кофейне такой завтрак тебе точно не подадут. Лучше пройди на кухню, пока все не остыло. Или я пожалуюсь на тебя маме Хафсе. Я приготовила все, что ты любишь.

Он слегка приподнимает бровь и сухо отвечает:

— Угрозами рассказать все маме меня не испугаешь. Я уже давно не маленький мальчик, Амира.

И не дав мне шанса сказать больше ни слова, он просто отталкивает меня плечом и выходит из дома. Меня тут же накрывает волна обиды и разочарования. Я с трудом сдерживаю слезы и медленно возвращаюсь на кухню. Опустившись на стул, смотрю на нетронутый завтрак, чувствуя, как предательские слезы все-таки катятся по щекам. Мне больно, я искренне старалась для него, а он так холоден и груб.

Но через несколько минут я решительно вытираю слезы и твердо говорю себе:

— Нет, грубостью меня не сломить. Я не сдамся так просто, муженек!

Вечером, когда Джафар возвращается домой и идет на кухню в поисках ужина, я специально следую за ним и встаю в дверях, молча наблюдая за ним. Наконец он замечает меня и раздраженно спрашивает:

— Что тебе нужно?

— Просто хотела провести с тобой время, пока ты ужинаешь, — невозмутимо отвечаю я.

Он смотрит на меня, как на дурочку, и сердито бросает:

— Зачем? Мне не нужна твоя компания.

— Зато мне нужна, — нагло парирую я. — Я скучала.

Его лицо искажается непониманием и злостью:

— Какого черта ты делаешь?

— Ничего особенного, — спокойно говорю я, улыбаясь. — Просто откровенно рассказываю тебе о своих чувствах и потребностях.

— О каких еще чувствах? — он начинает выходить из себя, с грохотом ставя тарелку на стол.

Серые глаза так и сверкают негодованием, кулаки сжимаются, а мышцы на руках ощутимо напрягаются. Ух, какой злой! Мне бы испугаться, но как только решение было принято, я в кураже плюю на все сигналы и чувство самосохранения.

— Ну, я же сказала, — повторяю с легкой улыбкой. — Я давно тебя не видела, ты избегаешь меня, и я соскучилась. Ведь мы так сблизились за время твоей болезни.

— Ты несешь чушь, — резко отвечает он. — Иди отсюда.

— Не уйду, — настойчиво заявляю я, упрямо глядя ему в глаза. — Я твоя жена и имею право быть рядом, когда захочу. Так что садись и ешь. Если не хочешь говорить, ничего страшного. Я могу говорить за двоих. Мне достаточно просто смотреть на тебя.

— Ты сумасшедшая, — раздраженно бормочет Джафар и, резко оттолкнув меня в сторону, выходит из кухни, оставляя меня стоять одну.

— Ты же голодный, не уходи вот так! — кричу ему вслед, но он только громко хлопает дверью.