В прицеле «Азов»

Глава 17 БОЕВАЯ РАБОТА

Мариуполь, 2022 г.

Юля Дымченко чистила винтовку. Под это дело всегда хорошо думается, будто мысли вместе с деталями верного оружия раскладываются по полочкам, и с каждой мысли точно так же предварительно стирается пыль, позволяя увидеть всё в истинном свете.

А подумать было о чём.

Не то чтобы ей не приходилось встречаться в бою с вражескими снайперами. В боях за донецкий аэропорт бывало всякое. Вот где поневоле уложилась в голове и пригодилась на практике вся не дававшаяся с детства математика, а заодно и логика, и умение просчитывать наперёд действия противника.

Здесь же было совсем другое.

Можно сказать, снайпер из "Азова" стал её личным врагом. "Пантера" припомнила, как совсем недавно хотела встретиться именно с этой "наставницей" маленьких девочек! Да и их командира с ней явно связывает что-то очень важное и очень личное… Но как раз в этом случае уже какое-либо любопытство неуместно. Достаточно и той информации, которую ей сочли нужным сообщить.

И эта личность, её цель, скрывается сейчас здесь, в городе! Не уходит. Потому что не считает для себя возможным оставлять Мариуполь "москалям". Даже если останется здесь одна. Фанатизм? По-видимому, да…

А воевать с фанатиками — всё равно что с роботами. Не услышат, не воспримут, ради своих идеалов будут идти на всё. Однако опыт и умения со счетов сбрасывать нельзя. Фёдор Можейко упомянул, что тогда, на Майдане в Киеве, видел эту Ирину с винтовкой на основе известной американской "AR-15-платформы". А в перестрелке в школе в саму "Пантеру" стреляли пулей калибра "338 Lapua Magnum" из гораздо более мощной винтовки. А это значит, ее противник — стрелок экстра-класса, способный варьировать собственное вооружение в зависимости от конкретной тактической обстановки и поставленной задачи.

Лучший из лучших снайперов… "Пантера" криво ухмыльнулась. Ну что ж… Посмотрим.

Изящная надпись "Ukrop" на корпусе винтовки сейчас, как никогда, резала глаза, не давала отвести от себя взгляд. Ирина Грановская сидела, глядя в одну точку, и чётко понимала, что может остаться одна. Все, кто здесь слушался её беспрекословно, разбегались, как тараканы. Любыми способами вырваться из города! — переодеваясь в гражданских, изображая семьи, даже обряжаясь в женскую одежду. Она брезгливо поморщилась и провела рукой по черному стволу и верхнему ресиверу, словно любимую собаку погладила. Вот кто не предаст! По-видимому, прав был Степан — пора вспоминать своё былое ремесло. Не обучать сопливых малолеток, а действовать самой из тени — как тогда в школе…

О судьбе бывшего сожителя Ирина не задумывалась. Возможно, его поймали при попытке скрыться из Мариуполя. Даже наверняка, уж слишком видная фигура — Поджигатель. Сам захотел дешёвой сомнительной славы, придурок!..

А ей это ни к чему — Ирина всё это время скрывалась в его тени. И кто теперь о ней что-то знает?.. Никто не додумается, что представляет собой хрупкая красивая женщина — только и чести ей, что жена "самого"… Даже если поймают, выкрутится.

Вот только Ирина совершенно не планировала, чтобы её ловили.

— Слава Україні! — От негромкого женского голоса за спиной командир бригады территориальной обороны ВСУ почему-то вздрогнул так, будто у него выстрелили прямо над ухом. Нервы совсем ни к чёрту от этих событий! А ещё постоянно одолевало сильнейшее желание бросить всё к чёртовой матери, оставить этот приморский город русским и сматываться. Но, конечно же, он не мог этого показать своим бойцам. В украинской армии и без того разброд и шатания, и настроения самые упадочные. Он подозревал, что многие рядовые не против сдаться и не делают этого только потому что боятся высшего командования. А командование и само… Эх, да что говорить!

— Героям слава, — проворчал он уставный ответ на приветствие, окинув взглядом невысокую, но крепкую фигурку. — Кто такая?

— Подкрепление, — сообщила женщина, чем привела командира в ещё более унылое расположение духа.

— Таких только подкреплений нам и не хватало! Ну ладно… Специальность?

— Снайпер.

— Хм… — Он ещё раз окинул пришелицу взглядом. Молодая женщина в военной форме без знаков различия казалась неприметной, взгляд и голос не выражали никаких эмоций — простая констатация факта, казалось, ей вообще всё равно, что происходит вокруг. На плече винтовка, на бедре — кобура с пистолетом, поверх легкого бронежилета — подсумки разгрузочной системы, небольшой тактический ранец у ног. Лицо скрывает тёмная бейсболка с большим козырьком. Всё просто и без излишнего пафоса.

Если и доводилось командиру теробороны видеть мельком жену "того самого" Поджигателя, взятого, по слухам, русскими недавно на выезде из города и расстрелянного чуть ли ни у стелы со Сталеваром на выезде на Донецкую трассу, то он никак бы её не соотнёс с этой неприметной женщиной. Таких в украинской армии множество.

— Рады любому підкріпленню, — коротко кивнул он, едва ли задержав на женщине взгляд. Церемонии разводить было некогда. Предстояли серьёзные бои.

Для Ирины Грановской это было лучшим вариантом, чтобы, не привлекая особого внимания, прибиться к какому-нибудь подразделению. А там — посмотрим! В оптический прицел…

Украинская армия в Мариуполе переживала отнюдь не лучшие времена, и к новичкам не особо присматривалась.

Уже 7 марта 2022 года Мариуполь был полностью окружён. Российская Федерация объявила об открытии гуманитарных коридоров, дававших возможность мирному населению покинуть город. Националисты, в свою очередь, этому препятствовали. Примерно в те же дни начались массовые провокации со стороны украинских националистов с целью дискредитировать российских военнослужащих. Отчаявшиеся "доблестные вояки" не выбирали средств.

Украинские националисты сконцентрировали свои силы в детских садах, школах, больницах и жилых кварталах. Они до последнего держались за город, который уже им не принадлежал. Что двигало карателями, сказать сложно, но вряд ли это были патриотические чувства. Скорее просто злобное упрямство, непримиримость, стремление победить вопреки всему — даже здравому смыслу. Они будто бы стремились утащить город в забвение, в тот ад, куда и была им самим дорога!

Юля Дымченко торопливо шла по тихой, узкой и извилистой мариупольской улочке, ведущей прямо к морю. По бокам на девушку смотрели слепыми окнами приземистые одноэтажные домики. Уехали хозяева, оставили привычную жизнь…

В этот момент девушка, идущая по улице, была именно Юлей Дымченко, а не грозной "Пантерой", бьющей без промаха. Так, по крайней мере, казалось со стороны. Невысокая блондинка в видавшей виды серой с красными вставками спецовке "Метинвеста" — сейчас так одевались многие мирные жители. В одной руке — несколько пустых пластиковых бутылок, другая в кармане спецовки — если что, испуганная мариупольчанка идёт воды набрать, в городе с этим туго… Светлые локоны тщательно упрятаны под серую вязаную шапочку, голубые глаза обводят окружающую местность будто с удивлением и растерянностью — по всей видимости, девушка заблудилась и ищет, как выйти в более людное место. Обычная ничем не примечательная горожанка, к тому же одета бедновато — как и все. И запуганная, как и все местные в последнее время. Почему-то не уехала. Возможно, испугалась — по городу ходят страшные слухи о том, что "азовцы" расстреливают машины с гражданскими. Наверняка что-то слышала от знакомых или родственников…

Улочка круто свернула в сторону, девушка свернула вместе с ней и… исчезла. Была и не стало, будто растворилась. А была ли вообще здесь эта неприметная запуганная горожанка? Возможно, и не было.

А Юлия Дымченко между тем прошла в узкий проход между покосившимися стенами нежилых одноэтажных домишек, нырнула в открытую дверь деревянной сараюшки, вытащила из кармана руку с маленьким, почти игрушечным пистолетом — подарком Игоря "Философа". Быстрым движением сбросила казавшуюся не по размеру куртку. Быть может, потому что серая спецовка скрывала маскировочный комбинезон и разгрузочный жилет. Девушка достала из тайника снайперскую винтовку СВД-С, на глазах превращаясь в ту самую "Пантеру".

Впрочем, ничьих любопытных глаз здесь не водилось, даже местные коты попрятались. Никто в этот момент не видел этой странной и опасной метаморфозы.

Глядя со стороны, кто заметил бы, что пустынная захолустная улочка на самом деле вовсе таковой не являлась? Изо всех углов, из каждой щели то и дело выныривали люди, больше похожие на тени, — то ли были здесь только что, то ли не было… Возможно, обман зрения.

Но с такими обманами шутки плохи.

Снегопад снова усилился — большие фигурные снежинки, коснувшись земли, тут же таяли, сдаваясь мартовскому потеплению, но продолжали падать с завидным упрямством. На этом фоне фигуры в белых маскировочных балахонах были и вовсе практически невидимы. Не скрипит снег под шагами, снежная нетронутая тишина вокруг.

А люди работают…

Двухэтажный дом из красного кирпича находился в самом конце улицы, почти у моря. Летом хорошо, а сейчас с моря задувает промозглый ветер, и кажется, что стоишь на краю света, а дальше — пустота. Впрочем, здесь уже никто и не жил — хозяева в спешке покинули когда-то с любовью построенный особняк, в котором, видимо, собирались жить долго и счастливо. Ворота подняты, в гараже пусто. Фигурная калитка на первый взгляд кажется неприступной, но поддаётся от первого же прикосновения.

Разведчики беззвучно приближались к дому. Без единого слова, только переглядываясь, подавая друг другу глазами только им понятные знаки. В руках — массивные автоматические пистолеты Стечкина с глушителями и автоматы. Стволы направлены вперёд, на неведомую пока опасность…

Игорь "Философ" и Алексей "Лис" бесшумно ступали по подтаявшему снегу. Вслед за ними шли ещё двое разведчиков. Снаружи дом казался совершенно пустым, но координаты, которые передавал им по радиосвязи оператор квадрокоптера, были точными.

Именно здесь находился штаб одного из подразделений территориальной обороны ВСУ, который свои же фактически бросили на произвол судьбы. Но чья это проблема?..

— С пистолетом в помещении удобнее работать, — шёпотом заметил хитрый "Лис".

— Знаешь стрелковую поговорку: "Лучший пистолет — это автомат", — усмехнулся "Философ".

Он пристегнул к автомату полный магазин от пулемета на сорок патронов, передергивать затвор не нужно — патрон и так остался в стволе. Флажок предохранителя-переводчика стоит на одиночном огне.

— Штурм! — прозвучал по рации голос Фёдора Можейко.

Тут же один из маячивших во дворе часовых повалился замертво — привет от "Пантеры"! Алекс "Лис" вскинул массивный "Стечкин" с глушителем и дважды выстрелил в другого охранника. Готов.

— Вперёд!

"Лис" выдвинулся на один уровень с "Философом", встретился с ним взглядом и красноречиво поднял вверх руку, в которой была зажата граната "лимонка". Игорь чуть заметно кивнул, давая понять, что принял к сведению.

Тихо щёлкнул отлетевший предохранительный рычаг. Чуть погодя раздался взрыв.

В разгаре боя в тесноте комнат, кажется, что не понимаешь вообще ничего. Вокруг сплошной Апокалипсис — прямо рядом что-то взрывается, грохочет, тебе что-то кричат, и ты куда-то бежишь и кричишь в ответ, паля из автомата во что ни попадя!.. Но это — лишь видимость, и даже сам не осознаёшь, что на деле всё не так. Движения твои слаженны и сто раз обдуманы, а мозг сам выдаёт заученные до мельчайших подробностей на учениях и тренировках действия, тело послушно мозгу, а сам человек будто в этом и не участвует вовсе, будто кто-то делает всё за него.

И только потом, когда всё закончено, приходит осознание: "Это был я. И я это сделал. В очередной раз". Причём осознание с каждым разом всё более спокойное, отстранённое — констатация факта. Работа — и ничего более.

И сейчас Игорь и Алексей действовали, не размышляя, как единый отлаженный механизм. Короткими скупыми шагами вдоль стены — к очередному дверному проёму, застывали на пороге, обменивались мимолётными взглядами, понятными только им, и действовали. Шаг, граната, взрыв, выстрелы. Им навстречу выбегали неясные, скрытые дымом фигуры, некоторые падали замертво, другие открывали встречный огонь.

Алекс "Лис" встречал их накоротке огнем из автоматического пистолета, 20-зарядный магазин позволял не думать о патронах. Игорь "Философ" поддерживал друга из автомата. Мощный "Калашников" дырявил 7,62-миллиметровыми бронебойно-зажигательными пулями стены и тех, кто за ними прятался.

— Пустой! — "Лис" отстрелял все два десятка патронов, вогнал новый магазин в рукоятку пистолета и щёлкнул затворной задержкой.

— Крою! — "Философ" упал на колено и нацелил ствол своего автомата.

В дальнем конце коридора показался неясный из-за дыма силуэт. Разведчик дважды выстрелил — этого хватило с лихвой. Противник с приглушенным криком завалился навзничь. Бронебойно-зажигательные с чёрно-красными носиками пули били наповал. Раненых после их попадания, как правило, не оставалось.

— Вперёд!

— Граната! Своя!

Грохнул взрыв, прямо туда — несколько выстрелов вдогонку.

Лестничная клетка маячила прямо в конце длинного зала с колоннами. Будь у "Философа" время, задумался бы, с какой целью выстроили столь помпезное помещение бывшие хозяева. Начитались, что ли, классики великосветской жизни?.. "Хруст французской булки", блин!..

Но раздумывать было некогда — до лестницы надо было еще добраться. Игорь, перезарядив автомат, привычными мягкими шагами, прижимаясь к стене, стал продвигаться по широкому помещению. Он не сводил с колонн ни взгляда, ни нацеленного ствола автомата. За любой из них ещё мог кто-то скрываться, хотя от пафосных фигурных сооружений отвалились огромные куски, но колонны и в таком виде умудрялись стоять. Крепкие…

Вот и лестничная клетка. Ствол вверх, сзади прикрывает товарищ. Ни в коем случае не выходить, не показаться в сквозном промежутке между пролётами. Снова шаг, обмен взглядами, и Алексей проскользнул на лестничный марш, Игорь же остался прикрывать. Кивок — "чисто" — и Игорь поднялся выше. Будто две ноги одного человека — шаг правой, шаг левой…

И внезапные приглушенные выстрелы откуда-то сбоку, из-за поворота.

"Это зачем же здесь столько углов и ниш? — успел подумать "Философ". — Чёрт знает, где они могут прятаться…"

То, что дом вообще не рассчитан на то, что здесь кто-то будет прятаться, уже не удержало убегающее сознание. Он уже не слышал, как длинный коридор огласился треском пулемёта — братья Погодины подоспели на помощь. Не видел, как из ниши вывалился подстреленный Алексеем вэсэушник. В памяти задержался только мелькнувший и будто растаявший между лестничных пролётов женский силуэт. А может быть, это была иллюзия…

Со своей позиции "Пантера" не могла видеть всего, что происходит в помещении огромного особняка из красного кирпича. Девушка-снайпер, сама оставаясь невидимой, контролировала подходы к дому. Её профессия была похожа на сказку о Машеньке: "Высоко сижу, далеко гляжу…"

Люди по ту сторону прицела перемещались быстро, то и дело их фигуры заволакивало дымом, и вообще, по всему видно, там царил полный хаос, но острый глаз девушки-снайпера был натренирован так, чтобы в любом хаосе выделять тех, кто ей был нужен. Точнее, наоборот — не нужен. Ни ей, ни её товарищам. Ни этому миру в целом.

Снайпер в группе — пожалуй, фигура наиболее самостоятельная. Эдакий "сам себе режиссёр". Если остальные участники группы согласовывают действия и безоговорочно подчиняются приказам командира, то снайпер вправе сам принимать решения. С одной стороны, удобно, но и ответственности больше — ведь в итоге от тебя во многом зависит слаженная работа группы и поражение противника.

Из-за красной кирпичной стены осторожно высунулась голова. Прицел… поправка на ветер… выстрел. Голова тут же исчезла обратно за кирпичную стену. Не попала! Пуля рикошетом ударила в кирпичи буквально там, где только что было лицо противника. Но зато теперь он не высунется как минимум несколько секунд, а уж о прицельной стрельбе в ответ в эти секунды не может быть и речи. Пора менять дислокацию. От противника вполне мог прилететь "подарочек" из реактивного гранатомёта, или же лёжку снайпера могли обработать из автоматических гранатомётов, а то и вовсе — из миномётов.

Могла ли вообще Юля Дымченко когда-то заподозрить в себе подобные способности? Как причудливо иногда складывается жизнь…

— У нас "трёхсотый"! — ожил вдруг эфир.

"Кто?!! Хоть бы не…" — успела подумать "Пантера".

— "Философ" ранен, тяжёлый, вытаскиваем!.. — реальность оказалась куда более жестокой.

— Пулемётчику, снайперу — обеспечить прикрытие! Я "Старик", приём.

— "Пантера", плюс, — только и смогла выдавить сквозь стиснутые зубы девушка-снайпер. Именно сейчас и нельзя давать волю чувствам.

Братья Погодины уже лупили короткими злыми очередями из пулемёта. Кто-то из разведчиков, не дожидаясь приказа, швырнул дымовые шашки. И теперь сизосерая пелена прикрывала отход группы эвакуации.

"Пантера" в оптический прицел видела, как одна фигура в грязно-белом камуфляже ползком тянет другую, зацепив ремень автомата за эвакуационный карабин на бронежилете раненого. Она понимала, что счёт идёт на секунды.

Вот в прицеле мелькнул силуэт, вскинул автомат, "Пантера" поймала его в перекрестье прицела и нажала на спуск. Верная винтовка сейчас стреляла не пулями — чистой человеческой яростью, и она оказалась страшнее бронебойных боеприпасов.

Но следовало подавить эмоции, справиться с ними, держать голову ясной. Девушка-снайпер, подхватив винтовку, в очередной раз сменила позицию.

Это её в итоге и спасло.

Пуля в ответ просвистела там, где только что была голова девушки. Та быстро юркнула за полуразвалившуюся стену и огромным усилием воли уняла бешено колотящееся сердце. Заставила себя хорошенько продышаться.

— По мне работает снайпер, я — "Пантера", приём.

— "Старик", понял тебя. Группа, отходим!

— Что с "Философом"?..

— Тяжёлый. Две пули из пистолета в упор. Бронежилет сдержал только одну. Грудь пробита, пневмоторакс. Ребята уже укололи его, оказали помощь. Сейчас связываемся с ближайшим нашим подразделением, чтобы вытащить его.

— Я — "Пантера", я остаюсь. Отработаю гада!..

— Месть — не самый лучший мотив, я "Старик", приём.

— Мне кажется, что мы готовы мстить одному и тому же человеку…