Вампиры Дома Маронар

Глава 10

Через неделю я уже чувствовала себя почти местным гидом по дома́ну. Ну как «гидом» – скорее, той тётенькой из аудиогида, что бодро рассказывает про фасады, а в глубины не лезет. По верхушкам пробежалась – и довольна, галочку поставила.

Дома́н – это вам не среднестатистический замок на сто комнат, сарай и две конюшни. Размером как Кремль, Красная площадь и Зарядье в придачу. Окружён высоченной стеной с четырьмя воротами – на каждую сторону света. Внутри кварталы, площади, эстакады, внутренние дворики (мои окна как раз упирались в один такой – удобно наблюдать жизнь, не выходя из пижамы), парки, сады и улицы, улицы, улицы… И при всём этом масштабе народу тут жило меньше, чем ожидаешь от таких размеров. Пустых помещений – хоть свисти, большинство комнат заперты.

Если я правильно уловила местные правила, любой, кто хоть краем родословной цеплялся за род Маронар, мог обосноваться в дома́не: дяди, тёти, внучатые‑пере‑внучатые племянники, седьмая вода на киселе и та, что рядом постоит. Теоретически все эти люди могли уехать – купить дом, поместье, ранчо или дачу «у моря». Но на практике мало кто менял жизнь «всё включено» на режим «выживаем, как умеем». Не все у нас миллионеры, да и шведский стол сам себя не поест.

Логистика – песня: телеги с продуктами, живностью, кровью и прочими радостями быта текли в дома́н круглые сутки. И, разумеется, не через центральные ворота – иначе пробка растянулась бы до следующей эпохи.

В центральном замке обитали сливки маронарского общества – первые десять лиц Дома, их тщательно отобранные родственнички (из серии «ты мне нравишься, будешь семьёй») и обслуживающий персонал. В сумме – человек сто, максимум сто с хвостиком. И вся эта немногочисленная братия живёт на территории в несколько десятков тысяч квадратных метров. Тут не то что с картой – с навигатором ходить надо, а лучше с гидом, мегафоном и запасом бутербродов.

По габаритам – как Большой Кремлёвский дворец, но не сплошной монолит, а готическая «вау‑картинка»: башенки, балкончики, ажур, выпуклые завитушки на стенах. Красота не просто неописуемая – она из серии «остановите Землю, я хочу это сфоткать»: рука сама тянется к телефону, который, увы, остался в палатке на уступе скалы.

Окружён он ещё четырьмя дворцами по сторонам света – там обитают родственники всё более дальнего разведения. В северном, пятом, – уже та самая седьмая вода на киселе, разбавленная до гомеопатии. Чем дальше номер дворца, тем дальше родство. Первый— самый пустой: девяносто процентов комнат уныло скучают. Пятый – сюрприз‑сюрприз – самый многочисленный.

Да, центральный замок – шедевр высокого искусства, готика премиум‑класса, вершина вкуса, мощности и архитектурного «вау!». А вот остальные четыре… ну… их дворцами можно назвать только из вежливости. Строили явно криворукие людишки, а не вампиры‑инопланетяне. И по архитектуре заметно проще, и внутри – куда менее богато. Про изыски там можно даже не мечтать: говорят, в некоторых из них даже горячей воды нет, а туалеты – один на этаж.

Я, как истинный шпион, первым делом попыталась исследовать западное крыло, так сказать, по наводке Главы. Но… неудача. Вместо вампирского мавзолея – лаборатория по производству асиша. Экскурсий, разумеется, не проводят. Двери закрыты намертво – как сердце главбуха в день выдачи премий. Войти туда могут только Глава Дома и его супер-пупер доверенные лица. Если ты не из этого закрытого клуба – даже комаром не пролезешь, охрана попросит развернуться и прийти с официальным письмом.

Ну ничего, на унынии меня не поймать: включила режим «обход препятствий» и поплыла по внешнему периметру. И тут – бац – стена. Не заборчик для вида, а громадина этажей в пять, без единого окошка или балкончика. Явно новодел – архитектура и близко не стояла с родными стенами замка. Обошла и её (я упёртая, да), увидела боковую дверцу – типичная «секретка» уровня «ищи пасхалку»: стоит охрана с выражением лица «ты не пройдёшь!».

Мне повезло: сзади подошёл дедуля, махнул рукой – и охрана, став подозрительно вежливой, расступилась.

За стеной росло дерево. Да-да, то самое, легендарное – Вечное Дерево Дома Маронар. Честно говоря, называть это чудо «деревом» – всё равно что окрестить Кинг-Конга плюшевым мишкой. Ствол метра три в диаметре, без коры, ярко‑красный, с тёмными прожилками, которые складываются в замысловатые узоры – такие же я видела на местных денежках. Поверхность пульсирует и чуть мерцает, как лакированный коралл: то ли дышит, то ли прислушивается к нашим шагам.

Ветви – отдельный вид странности: расходятся не вверх, как у приличных деревьев, а хитро петляют в стороны. Листья – огромные, каждый величиной формата А1, тёмно‑розовые, с красными прожилками на просвет. Иногда ветви тихо щёлкают, крона перестраивается, и листья поворачиваются синхронно – целой живой волной, – отвечая на свет, звук и, кажется, на настроение прохожего.

– Оно живое? – шёпотом поинтересовалась я у дедушки.

Он уклончиво пожал плечами.

Иномирское чудо, будто услышав наш шёпот, развернуло листья в нашу сторону и вежливо прошуршало – как официант, предлагающий десерт. Сверху из кроны плавно спланировал лист и приземлился прямо к нашим ногам, с достоинством пёрышка павлина. Сразу же подоспели двое слуг с корзинами, бережно подобрали листок, уложили в закрома и унесли, как редкий трофей, в сторону лабораторий.

И да, вся площадка внутри стены выложена брусчаткой, отполированной до состояния «мраморная столешница». Чтобы ни одна веточка, ни один листик или упавший сучок не оставался незамеченным: всё на виду, всё в учёте. Земли почти нет – бедняга дерево, кажется, растёт прямо из плит.

Дерево явно не то что иномирское, а иномирско-иномирское. По легенде, его посадил лично основатель Дома – Хозяин Маронар, он же вампир-Бог-отец-небесный-портальщик-куда-хочешь. Человек‑многофункция: и кровь пьёт, и в миры ходит, и садовод-любитель по совместительству.

– А почему оно одно? Нельзя ли насадить ещё рощицу вечно‑розовых? И вообще, как они размножаются?

– Нельзя. Дерево у каждого Дома одно. Это закон, – отрезал бывший Глава, потом спохватился и сбавил тон до дружелюбного. – Нет ни цветков, ни ягод, ни плодов, ни семян. Черенковать пробовали: ветка ссохлась и пошла на домики. Да и смысла особого нет. Много деревьев – много домиков. Деньги в итоге обесценятся. И Совет Десяти поставил запрет на эксперименты с разведением.

О! Тут даже знают основы экономики? Инфляция там, девальвация…

Ладно, дерево – это интересно, но первоочерёдная задача – найти Хозяев и разбудить. Хотя нет, первоочерёдная – придумать новый син, а то на сегодняшнем обеде мне уже прозрачно намекнули: а не слишком ли мы добры к тебе, иномирянка? Где волшебство? Где заклинания? Неделя прошла, и…

Ничего-ничего. Завтра выкатим на суд общественности сразу два релиза: «Рассудок» и «Интуицию». Первый уже обкатан, второй обнаружился случайно и почти без боли: не пришлось изобретать словесные конструкции из тысячи слогов – первое же, латинское, щёлкнуло, как кнопка «Вкл».

А дело было так. Я выпила асиш – и тут мне постучали в комнату. Кандидатов на роль гостя было несколько: Ина с очередным «не хотите ли что-нибудь пожевать», два моих охранника с «проверка периметра» или кто-то третий, внезапный и, как правило, драматичный. Джета вычеркнула сразу: его ещё вчера Глава отправил на суперважное задание, так что он лихо умчал из дома́на на пару-тройку дней. И да, я кипела от такого самоуправства: мысленно уже повесила на нём табличку «мой личный шпион» и готовилась на ближайшем обеде отстаивать право на безраздельное пользование его тушкой.

Итак, я подошла к двери, представила в голове кадр из фильма «Пророк», где Николас Кейдж заглядывает вперёд на несколько секунд, представляя будущее, шепнула первое попавшееся латинское – и щелчок! В висках – тепло, в животе – уверенность, и я совершенно точно знала, кто за дверью. Там стояла Эбла.

– И что тебе нужно? – я распахнула дверь и с самым дружелюбным неудовольствием уставилась на девчонку. – Джета здесь нет.

За неделю она возникала в коридорах как чёрт из табакерки: то «случайно» из-за поворота, то «мимо проходила» из-за гобелена – всё с одной мыслью: перехватить жениха на тет-а-тет. Я уже начала подозревать у неё личный телепорт и расписание дежурств по коридорам.

До моего появления в дома́не Джет вроде как бы и не являлся её официальным женихом, так – вожделенный приз, кумир всех девчонок. А теперь – пожалуйста, доступ к телу открыт, галочка «законная лицензия» стоит, и, кажется, ему и спрятаться-то некуда: шаг влево – «ой, как удачно мы встретились», шаг вправо – «ух ты, какое совпадение». Только я могла оградить беднягу от вешающейся на шею крыски. Что и делала к огромной своей радости и к огромному неудовольствию невестушки.

Эбла, сделав вид, что у неё VIP-пропуск «дочка Хозяина», шагнула в комнату. Мои охранники даже не пискнули: мол, правила для всех, кроме тех, у кого с Главой близкородственные связи.

– Хочу стать красавицей, – выдала она тоном «оформите, пожалуйста, срочно».

Ха! То есть малявка понимает, что недотягивает до идеала? Точнее, до Джета.

– Хоти́, – пожала я плечами равнодушно.

Девчонка вспыхнула, как сигнальный маяк: щёки – алые, взгляд – ледяной, внутренний счётчик обид щёлкнул: плюс один к драме. Я уже хотела выдать: «По вопросам красоты обращайтесь в отдел “мама и папа”; окно обслуживания закрылось лет семнадцать назад», но прикусила язык.

– Ты должна придумать син, делающий меня красивой, – она даже ногой топнула для важности.

Я зависла на полсекунды. Должна? По какому ведомству и с какой гербовой печатью? Министерство внезапных капризов? Отдел обязательств перед принцессами при писклявом тоне? Где заявка, ТЗ, согласование с юридическим отделом, смета, в конце концов?

– Отец тебе платит кучу домиков, ты живёшь у нас в дома́не на всём готовом, – отбарабанила мажорка, явно цитируя чью-то методичку. Слышно было, как невидимый суфлёр шепчет: «Вставь “иначе пожалеешь” и подними ультимативно бровь».

– Все новые сины согласовываются с Главой и домом Саргоном, – казённым голосом отчеканила я. – Если они потребуют, я брошу тренировки и начну перебирать сины для твоей красоты. Но сколько это займёт времени, – я развела руками, – день, год, десять лет…

Юная крыска опять запыхтела. Догадывалась, что с папы где сядешь, там и слезешь, а меня прогнуть сходу не получилось.

– И потребуют! – вздёрнула острый треугольный подбородок. – Они мне ни в чём не отказывают! – и уже на выходе бросила через плечо: – Ты для него слишком стара!

Ясно и без шпаргалки, для кого «его».

– Ему приказали с тобой возиться. Точнее, ты сама попросила. Но после турнира он будет мой. И женится на мне. Джет не нарушит клятву. Её слышали все в дома́не. Он станет Маронаром! – докинула напоследок, и дверь получила по нервам показательно‑обидным хлопком.

Я могла бы сказать многое. И про то, что женитьба ради фамилии – это не любовь. И что красота из асиша – это консервы, а не чувства. И что клятвы – не повод раздавать людей как подарки на день рождения. Но… выдохнула. Пускай пока живёт в своей сказке – реальность, она как грабли, лучше всех объясняет причины и следствия, причём наглядно и больно.

Разумеется, ни в тот день, ни на следующий эфир молчал на всех частотах. Ни от Главы, ни от его деда – ни просьбы, ни приказа. Видно, в их списке приоритетов пункт «превратить наследницу в ослепительную звезду» валяется где-то последним в списке. Логика понятна: возьмут замуж и так – бренд работает без рекламы.

Пока не было Джета, меня сопровождал комплект «два молчуна стандарт» от Главы. Я выгуливала свои любопытства по дома́ну: восхищалась садами и парками, картинными галереями и залами для собраний. И однажды мои ноги, руководимые носом, довели меня на кухню к Евгении – аромат свежей выпечки меня буквально взял под белые ручки и завлёк.

Правда, охранники пытались мне намекнуть, что господам туда нельзя, но я фыркнула и приказным тоном попросила их ждать у двери.

Мама Джета меня встречала так, будто я принесла одновременно сплетни, хлеб и мир во всём мире. Оказалось, её младшенький, брат Джета, сейчас квартирует в восточном крыле – там у них школа «Юный труженик Дома»: профориентация «кем ты хочешь быть, когда вырастешь». Маршрут простой: охранник, воин, кухня, моры, лаборатория… если совсем не повезло по жеребьёвке. Последний пункт в списке – тот самый, который никто не отмечает галочкой добровольно.

Западное крыло – это уже зона без смеха. Кто туда попал, там и живёт до самой смерти. Связь с внешним миром – через одну-единственную дверь. Через неё же передают кровь и листья Дерева, из которых в бывших лабораториях Хозяев варят загадочный асиш.

Я попила у Евгении чаю, съела пару пирожков, поболтала про жизнь – и вышла с тёплой булочкой в одной руке и тяжёлой мыслью в другой. Красивой женщине, ещё и сироте, быть служанкой в Доме непросто. По моему мнению, даже на кровавой ферме спокойнее. Там всё более-менее добровольно. А здесь… Главе не говорят «нет». Ни в чём. Никогда. Совсем.

Мы не обсуждали ни Эаннатума, ни его жену, ни будущий брак Джета с единокровной сестрой. Поставили эту тему на верхнюю полку, туда, где пыль и «поговорим позже». Я немного рассказала про свой мир – про кино, самолёты, автомобили и свободу со звёздочкой; она – про свой: кто когда дышит и на какой минуте положено кланяться.

Только вот обычной жизни Евгения не знала. Её биография – ферма-дома́н-кухня. Внешний мир у неё сложился из слухов, страшилок и, похоже, внутренней методички «Снаружи только боль». Картина получилась жирной чёрной гуашью: нищета, голод, унизительное рабство и насилие – прямо набор сумасшедшего садиста. И тут у меня в голове зазвенел колокольчик скептика: кто так аккуратно рисовал этот ужас? Кто держит кисточку и подливает чёрной краски? Кому выгодно, чтобы слуги дома́на терпели всё перечисленное выше здесь, и даже не мечтали рвануть на свободу?

Под конец беседы Евгения вдруг замялась, как школьница у доски, и выдала шёпотом:

– Хочешь посмотреть картины моего мальчика?

И тут меня как шибануло: да чтоб меня пирожками! Я же начисто забыла, что мой тайный агент по совместительству художник от бога. Он же мельком говорил, что именно из-за талантов его выдернули из конюшни. А я тогда кивнула умной головой и благополучно выпустила всё в форточку памяти. Браво мне.

– Конечно! С огромной радостью! – ляпнула я так, что энтузиазм аж стукнул в потолок.

Евгения радостно заулыбалась и позвала за собой. Коморка, в которой она обитала, была здесь же, отделена от кухни одной стенкой. Правильно: встал, умылся – и к работе приступай. Нечего по коридорам бродить.

Я зашла в комнату три на три метра, больше похожую на шкаф-купе, и ахнула.

Картины реально производили впечатление. Они покрывали скучные серые стены комнатушки в три яруса, декорируя убожество причудливым орнаментом разноцветной мозаики. В основном – портреты: Евгении, младшего брата, прадеда, зарисовки дома́на, моров, леса. Не слишком профессиональные, ведь Джет не обучался рисованию, но изюминка в них была.

Я в художествах, признаться, как кролик в балете: смотрю и старательно не путаю стороны. Ни Малевича толком не понимаю (чёрный квадрат – это когда у меня ночью телефон без подсветки), ни Кандинского (почему линии так нервничают?), ни Гогена (жёлтую краску, видимо, закупал оптом). Фотографической живописью тоже не особо восхищаюсь: если уж «как на фото», то лучше я фото и посмотрю. Мой внутренний искусствовед прост и суров: смотрю – и внутренний голос резюмирует: нравится или нет. Эти – понравились. Прямо ух, как понравились.

Смотришь на иномирский лес – и сразу чувствуешь его сложный характер. В глазах Евгении – грусть и нежность, а в чертах Нана – озорство и нетерпение: сидит на табурете, и кажется, ещё мгновение – и он с полотна соскочит: «Ладно, всё, я побежал!».

«Да у парня реально талант», – подумала уважительно. Никаких скидок на «самоучка» – глаз цепляется, сердце подпрыгивает. Неудивительно, что дед его под крыло прибрал: сины даются ему легко и просто, почти что с первой попытки. Только вот зачем портить такой талант, отправляя шпионить или искать иномирянку, если он карандашом делает то, на что другие неспособны?

Я скосила глаза. Евгения смотрела на меня и ловила каждую эмоцию. Словно старалась не упустить ни единой улыбки, ни единого «вау». Было видно, как сильно она гордится сыном. А я что? Эмоции – товар не дефицитный, особенно когда они по делу. Я действительно была в восторге.

– Класс! Попрошу, когда вернётся, нарисовать мой портрет, – сказала твёрдо. – Очень уж хорошо они Джету удаются.

Лицо Евгении тут же расцвело – будто я нажала секретную кнопку «Лучший комплимент года». Проводила меня к двери, остановилась, вдруг крепко взяла за руку и тихо, как будто делилась сокровенной тайной, сказала:

– Я не ненавижу его. Он подарил мне моих мальчиков. Они – лучшее, что у меня есть. Я благодарна ему за них.

Нетрудно догадаться, кому именно адресована «благодарность». Только вот мальчики выросли такими хорошими не благодаря, а вопреки – как цветы, которые выжили на балконе при северном ветре и соседском ремонте. И заслуг, простите у Главы, как у быка-производителя – минимальный набор участия.

Я не понимала этой жертвенности, самоотречения, немножко музейного раболепства. Для меня «дать сдачи» было лейтмотивом стиля жизни. Бывало даже, что «сдача» прилетала раньше, чем «покупка». Допускаю: в их мире иначе – как в средневековой инструкции по выживанию. Что ж, если не умеешь говорить «нет», то будь готова быть использованной.

Я говорить «нет» умела и практиковала.

За обедом меня снова попытались пристроить по семейной программе «Свадьба за счёт заведения». На этот раз – за Леванта. Нас с ним синхронно перекосило так, будто нам вместо десерта подсунули повестку в ЗАГС с сегодняшней датой.

– Она же старая! – заорал младший наследник на всю столовую.

– А он недоукомплектованный! – не осталась в долгу я и, хихикнув, добавила: – Неясно, что страшнее: возраст или отсутствие мозгов.

Я не стала доказывать, что двадцать шесть – в нашем мире ещё юность: диплом почти свежак, в руках резюме, в глазах – поиск приключений и лучших вакансий, и максимум серьёзных отношений – это роман с кофе и свидание в кино. Но у них другие ставки, здесь двадцать шесть – почти сорок. Например, у жены Главы уже в двадцать пять было трое детей и шлейф из плохих воспоминаний.

– Заявку на брак возвращаю отправителю, – объявила я торжественно уполномоченному собранию. – Причина отказа – слишком молод, чрезмерно глуп и недопустимо криклив.

За столом кто-то уронил вилку, Глава злобно нахмурился, Дусига сжала губы, сестричка фыркнула, дедушка приподнял бровь «ну-ну», старший брат Леванта вообще ничего не уловил – он усиленно ухаживал за супругой, подкладывая ей в тарелку вкусности, а я мысленно поставила галочку: попытка сватовства №… сбита, комиссия по брачным инициативам распущена до следующего обеда.

И вот, казалось бы, на этом можно было бы красиво закончить сцену, но нет – Глава, видимо, решил взять реванш. Словно в отместку, он начал прессовать меня за отсутствие новых синов. Мол, мы тут, значит, тебя кормим-поим, приютили, обогрели, а выхлопа – ноль. Никаких тебе полезных разработок, инноваций и прочих магических штук.

Я в ответ сделала максимально серьёзное лицо, по-деловому закивала и с самым честным видом пообещала исправиться.

Джет вернулся через два дня, покрытый пылью, щетиной, с глазами «я видел такое, тебе лучше не знать». Я поймала его у своей двери и попросила присутствовать на первой встрече «Новые заклинания от иномирца» в кабинете Главы. Оттягивала её, как могла, увиливая и обещая нечто феерическое… но потом. Про внезапное явление невесты в моих покоях говорить не стала. Во-первых, девчачьи тёрки – территория без мужчин, а во-вторых, Джет до сих пор лицо подневольное, слуга Дома, зачем добавлять ему проблем?

– Этому тут не место, – Глава даже не поздоровался. Ткнул пальцем в Джета так, словно заметил таракана на любимой рубашке для важных переговоров.

Эаннатум гордо возвышался за столом, его дедушка примостился в кресле справа. Бодренький старикашка. Выглядит, как лесной сморчок – высохший, качающийся от ветра, кожа в лентиго, нос крючком, но при этом энергии – как у батарейки «Энерджайзер», которую забыли выключить лет пятьдесят назад. Джет вроде говорил, что асиш лечит некоторые заболевания, но старость?

Я нагло припарковалась на краешке дивана, цапнула Джета за рукав и подтянула ближе – как свою законную ручную мебель.

– Я всё равно активирую новые сины при нём, – ложь слетела с языка гладко и легко. На самом деле я активировала лишь первый – «Рассудок», «Интуицию» я нашла в его отсутствие. – А в принципе, какая разница? Джет же давал клятву?

Глава скривился. Значит, давал. Все слуги дома́на дают, а вот родственнички, я слышала, через одного. Жёны Глав и их дети – точно нет.

– Ладно, пусть остаётся, – дедок подпрыгивал от любопытства. – Давай уже свои сины.

«Рассудок» вызвал интерес разве что у деда – и то такой, вежливо-музейный: «ах, любопытно», – и дальше, к следующей витрине. И Эаннатум, и Саргон кивнули: мол, верим, что я за пару минут осилила читать-писать, но практической пользы не видим. Плюс, при активации сина нужно воображать в голове его действие. Причём не конечный результат, а именно среднюю часть – переход из одного состояния в другое. А как представить повышение интеллекта? Вот и они не знали.

Зато «Интуицией» заинтересовались.

– Сейчас проверим, – потёр руки дедуля.

Сгрёб со стола карандаши и спрятал за спину.

– Сколько карандашей и в какой руке? – подмигнул мне.

Я опять вызвала в голове кадр фильма, прошептала «Интуиция» и громко ответила:

– Два в правой и один в левой.

Проверок было ещё пачка: с домиками, с перстнями, с «а теперь я их поменяю местами, ха!». С каждой новой попыткой глаза деда сияли всё ярче, как у ребёнка, который нашёл секретную кнопочку у папы на столе. Глава вначале кривился: мол, слабенько, не «напалм», стены не плавятся. Но потом и его затянуло в аттракцион «задай глупый вопрос – получи умный ответ».

– Сколько охранников за дверью?

– Кто из них старше?

– Кто постучит следующим?.. – и понеслось.

Когда посыпались запросы из серии «ну-ка угадай судьбу»: «Когда пойдёт дождь?» и «Кто победит в турнире Десяти?», я отрезала это шоу взмахом ладони.

– Мой син не предсказывает будущее, тем более такое далёкое. «Интуиция» говорит лишь о ближайшей вероятности события. Например, я и так узнаю через минуту, кто постучит в дверь, или то, что вы чихнёте.

Глава недовольно нахмурился, фыркнул, спрятав чих в рукав, и раздражённо заявил:

– Слабый син. Турнир им не выиграешь.

Да, ему бы, конечно, что-то из линейки «сжечь, расплавить, превратить в легенду и золу». Желательно, чтобы гремело и пахло апокалипсисом.

– Ладно, а как его активировать? – дед вернул разговор на рельсы здравого смысла.

Вот и засада. Не рассказывать же им, что я беру картинку из фильмов. Придётся писать методичку.

– Представляю вопрос и «шагаю» в голове на пару секунд вперёд, – начала я аккуратно. – Не результат, а именно переход – как из тумана в ясность: вижу, что оно уже сбылось. Попробуйте. Вы стоите на месте, но в воображении слышите стук и идёте открывать дверь. Видите, что за дверью стоит… кто? Лучше закройте глаза, так проще…

Следующие полчаса Глава пытался подружиться с «Интуицией». Менял стойки, морщил лоб, шептал заклинательные «ну давай же», затем перешёл на нецензурный фольклор, успел обвинить меня, мои дурацкие сины, моё неумение объяснять правильно, а заодно космос, ковёр и погоду. Я тоже злилась, пыталась вдолбить в Главу своё видение интуиции, просила прислушаться к чутью, третьему глазу, спинному мозгу, пятой точке, но всё без толку. Глава был необучаем.

– Я попробую, – когда папашка выдохся, в дело вступил Джет. Достал из кармана пузырёк с асишем и залпом отправил в себя адскую смесь.

Дед лихо подмигнул и опять завёл руки за спину.

– Сколько пальцев я показываю?

Джет закрыл глаза. Стоял довольно долго, хмурился, кусал губы, глазные яблоки быстро ходили под веками, но в конце концов сказал хрипло и как-то неуверенно:

– Три пальца на правой руке.

Дед вытащил руки, и действительно: левая была сжата в кулак, на правой были оттопырены большой, указательный и средний.

Джет повернулся ко мне. В глазах плескалось искреннее удивление: похоже, он и сам не понял, как вышло.

– Син работает, – торжественно подвёл итог дед и, шурша, передал мне мешочек с домиками. Увы, с пятью. «Рассудок», по мне так самый любопытный син, проигнорировали.

Но всё равно звякнуло гулко и приятно. Начало положено. Я мысленно потёрла ручонки от жадности. Иштар рассказывала, что небольшой дом в городе, откуда она приехала, стоит пятёрку. Значит, на гнёздышко я уже заработала.

Глава же недобро фыркнул и заявил пренебрежительно:

– В следующий раз придумай что-нибудь действительно интересное. Это – ярмарочный фокус.

– Ну почему же, – не согласилась я. – Предугадывать движения противника в драке, выбирать момент для уклонения, ставить ставки в поединках, мухлевать в играх, выходить из засады без дырок в шкуре… список длинный.

Я могла бы назвать ещё несколько причин, но не стала. Умные – сами додумаются. Схватила Джета за руку и потащила к дверям. Остановилась и просительно улыбнулась:

– Ах да. Пожалуйста, не отправляйте моего телохранителя на сторонние поручения. Мне без него тревожно. Вдруг басаровцы проберутся в дома́н и утащат меня в мешке? Плюс, чтобы не терять время, я хочу сначала опробовать новый син на Джете. У него прекрасно получается их активировать. Ладушки?

Дед кивнул – разумно. Глава скривился. А Джет, как водится, сыграл статую: ни звука, одна лишь хитрая ухмылка, спрятанная в воротник.

В коридоре, как только мы успешно отогнали от себя лишних охранников, любопытные уши и прочий фон, пригодный для подслушивания, я не упустила момент и прижала своего шпиона к стенке. В прямом и переносном смысле.

– А скажи-ка мне, Джетушка, – ласково поинтересовалась, – как выбирают Главу Дома? Не старший же сын становится им по умолчанию?

– Нет. Становится тот из семьи Маронаров, кто лучше всех активирует сины.

Так и знала! Вот какая мысль меня терзала во время представления семейства на брифинге Десяти. Там ведь старший брат нынешнего Главы сидел не во главе стола, а на галёрке, рядом со мной. Старший. И явно – не Глава. А это значит…

– То есть, теоретически, ты когда‑нибудь тоже можешь стать Главой? – уточнила я, слегка кивнув, будто между делом. – Ну, естественно, если у тебя всё получится с вхождением в род Маронар. Ты ведь самый… творчески развитый… то есть изобретательный… то есть неприлично незаурядный… короче, ты понял.

Джет опустил голову. Похоже, я угодила прямо в центр мишени. План у него, видать, не просто длинный – это многоходовочка уровня «сезон первый, серия двенадцатая, финал на клиффхэнгере».

Да-а-с. Нежные семейные узы тут такие, что искры летят. Сыночек к папочке испытывает тёплые чувства строго в той же пропорции, в какой папочка к сыночку: у обоих при виде друг друга поднимается давление и опускается вера в человечество. Проблема только в том, что это «когда-нибудь» способно растянуться до пришествия Хозяев вампиров в следующем столетии. Вряд ли Глава вот так возьмёт и отдаст трон бастарду, от одного имени которого у него несварение с недержанием. Или у Джета и на этот случай есть мыслишки?

– А как так получается, что все Главы Дома выходят из первой десятки Дома? – поинтересовалась я вслух, а потом сама же щёлкнула себя мысленно по лбу. – А, стоп, поняла. Реально выиграть турнир могут только приближённые к Главе особы. У них и асиша залейся, и синов до фига, и тренироваться могут бесконечно. Глава, его детки, любимый племянничек, может, ещё какой симпатичный родственничек… и ты, конечно же, чисто случайно, в эту весёлую компашку затесался. Шпион ты мой коварный.

Джет дёрнул уголком рта, как человек, которого поймали за подозрительными делишками, но не вполне смогли доказать, что это именно он. Никаких возражений не последовало, но молчание в данном случае звучало громче фанфар.

Так в угрюмом мысленном диалоге мы и доковыляли до моих покоев.

– Иди переоденься, отдохни, а я пока в библиотеку.

Распорядок дня сегодня немного сбился из-за представления новых синов на суд Глав нынешнего и предыдущего. Хорошо хоть Джет подоспел вовремя. Одна на разговор с этими напыщенными дядьками я бы пошла в режиме «ёжик в тумане»: робко, сопя и периодически теряясь. А так – Джет даже молча добавлял +10 к спокойствию, +5 к остроумию и пассивный бонус «не груби старшим». Стоял рядом и ощущался как качественная крепостная стена: ровная, тёплая и надёжная.

С утра у меня по плану было строго и культурно:

– составление толстенного англо-русско-латинского словаря существительных (доползла уже до буквы «ё» – не спрашивайте, в английском с ней туговато, но я творчески выкручиваюсь);

– глоток асиша (почти привыкла: на вкус как рыбий жир, настоянный на аккумуляторной кислоте);

– и марш-бросок в библиотеку.

Серьёзных тренировок пока не затевала. И «Рассудок», и «Интуиция» получились случайно. Сначала решила дочитать всё, до чего дотянусь, а уже потом рисовать план с красивыми стрелочками и пунктами «выбраться отсюда с наименьшими потерями».

В библиотеку я захаживала сразу после обеда и сидела там до глубокого вечера, как отличник-ботан. За неделю почти добила рукописные тексты, а самое вкусное – свитки Хозяев – приберегла на десерт, чтобы смаковать медленно и с удовольствием.

Ничего дельного в людских книжках не было: сказочки, легендочки, оды Богам на всех частотах, а здравого зерна – как в пустом амбаре. Единственное, что удалось выловить, как золотую рыбку из тазика – завещание Хозяев своим отпрыскам. Вот где хоть какая-то логика проскальзывает сквозь витиеватые буквы.

Не жечь Лес.

Жить без войн.

Беречь Дерево.

Ценить кровь.

Последний приказ мне показался не буквальным, особенно если для вампиров кровь являлась чем-то сакральным. Но люди, как водится, услышали половину, домыслили вторую – и теперь на заседаниях Десятки чинно потягивают кровь, как винтажное бордо: морщатся, кривятся, но пьют.

Кстати, а юная крыска подкинула хорошую идею… трансформация. А почему бы и да? За пределы тела не вываливаюсь, просто меняю комплектацию – и воображение тут как тут. Фильмов про оборотней в моём мире – вагон, полвагона и прицеп. Красота ради красоты – скукотища, к тому же держится недолго: асиш поработает пару часов, и всё откатится к заводским настройкам. Я даже представила, как некий гражданин засыпает рядом с писаной красавицей, а просыпается с кикиморой уровня «медкомиссия в шоке», – и тихо захихикала. Но вообще‑то трансформация полезна в деле: в драке, на марафонском забеге… Типа отрастил задние лапы, как у моров, прикрутил крылья, выдвинул когти под хищную птицу – и вперёд, к свершениям.

Я зашла в свои апартаменты, встала перед зеркалом и начала перебирать фильмы, где наиболее реалистично было показано превращение человека в «это самое». «Ван Хельсинг», «Другой мир», «Сумерки»… В итоге выбрала тот, который смотрела последним, – «Веном 3». Страшно представить, что это за чудище, зато слоумо – хоть отбавляй: пошаговая инструкция «как Том Харди отращивает себе трёхметровую лапу с ноготками сантиметров на десять». Что ж, зеркало, держись: сейчас будем собирать монстра по методичке.

На этот раз, однако, пришлось попотеть. Ни «Трансформация», ни «Эволюция», ни «Оборотень», а уж тем более «Веном» не сработали. В итоге монстр из меня вылез только на сине «Метаморфоза». Ну как монстр… Вылупился мини-веном в эконом-версии. Массу-то брать неоткуда. Зато смотрится бодро: весь чёрный, зубастый, когти – длинные, острые, а по росту – строго мой размерчик.

Сзади раздался сдавленный хрип, как будто кто-то одновременно икнул и передумал жить. Оборачиваюсь – в дверях Джет, зависает, как старый ноут на обновлениях: то ли за ружьём хочет мчаться, то ли поздравлять с релизом нового сина.

– Ну как? – попыталась прорычать я.

Вышло: «У… ак‑х‑х‑х». Чудесненько. Почему в фильмах никто не предупреждает, что с такой пастью дикция улетает в отпуск? Слюна тянется, как моцарелла на пицце, язык зацепился за клык номер двадцать, и без субтитров тут вообще не разобраться. Плюс зрение решило «апгрейдиться»: мозг попытался переварить 200 градусов панорамы в разноцветном спектре, махнул лапой и ушёл на перезагрузку. Я, чтобы его не расплавить, закрыла глаза – и, вот блин, всё равно вижу: и контуры, и объём, и цвета каждого предмета.

Джет тут как тут: тёплый, аппетитный, сияет красивым красновато-розовым и пахнет так вкусно, что в животе засосало от голода. Я невольно сглотнула (откуда столько слюны?) и обвела языком коллекцию острых клыков. М-м-м. Ням-ням.

Стоп. Соберись, красавица, ты уже завтракала.

Джет подошёл ближе, обошёл вокруг меня пару кругов, меланхолично качая головой – явно ищет слова, чтобы выразить восхищение, но находит только междометия. Я согнула лапу, пошевелила когтями – элегантный маникюр, сногсшибательный в буквальном смысле. И тут меня чёрт дёрнул ухватить Джета за пояс и подтянуть поближе. Ну там, понюхать, облизать…

Пояс сказал «пинь» и лопнул, как тонкая подарочная ленточка.

С перепугу я спрятала когти за спину и уселась в кресло, от греха подальше.

– О… дём… око… па… ока… аиш… из кови… ветится… – выдавила я.

Если что, это была попытка произнести: «Подождём несколько пранов, пока асиш из крови выветрится».

Кажется, Джет понял: кивнул и сел рядом. Осторожно взял меня за руку и уткнулся взглядом в антрацитовую кожу – гладкую, как отполированный обсидиан. И такую же прочную. Можно двери плечом не беречь и банку консервов открыть без штопора. Хороший син, добротный.

Осталось, правда, пустячок: придумать, как я потом буду объяснять весь этот процесс превращения. Синематограф пока здесь не изобрели.

Прошёл час, потом другой, потом я успела мысленно написать завещание – а кожа всё так же не спешила становиться фарфоровой, клыки – втягиваться, а волосы – заново вырастать. Я, конечно, терпеливая, но не настолько. Усиления у нас, как известно, живут недолго: интеллект, рассудок – часок, не больше. Джет тоже уверял, что и слух-зрение-ускорение действуют так же, а потом всё приходит в норму. А тут… тишина.

Я открыла глаза и перевела панический взгляд на шпиона. Голова сразу же взорвалась от боли. Закрыла веки и выдавила из себя хрипло:

– О… иит? (что происходит?)

– Ода… о… ится? (когда это кончится?)

Джет, который последний час что-то усердно шкрябал в блокноте, сидя напротив, поднял взгляд. И уставился на меня так задумчиво, будто решал, что важнее – меня спасать или спрятаться под одеялко. А я едва удержалась, чтобы не облизнуться. Ну правда, какой же он хорошенький! Прямо покусать хочется.

– Думаю, тебе нужно опять использовать твою «Метаморфозу», только наоборот. Прошлые сины не меняли тело, лишь усиливали его способности.

«Не меняли на клеточном уровне», – уточнила я мысленно и сама себе кивнула. А ведь он прав! И Эбла, чёртовка, тоже была права, когда возжелала стать красавицей. Внешность с ней бы и осталась навсегда. Только Эбле – хрен с кисточкой, а не симпатичная внешность. Пусть тренирует харизму и покупает хороший хайлайтер.

Я встала, заглянула в альбом (там красовался миленький такой Веном в платьишке), потом подошла к зеркалу. Проблемка… С закрытыми глазами я вижу только очертания предметов и их цвет в инфракрасном диапазоне. И как, простите, мне в таком дискотечном аду воображать себя прежней? Типа мысленно дорисовать? А эти разноцветные пятна не будут мне в мозг тыкать палочкой и отвлекать?

Короче, обратная «Метаморфоза» оказалась раз в сто сложнее, чем предыдущая. Прям квест уровня «страдай красиво». И вышло только потому, что я свою мордашку помнила лучше, чем PIN-код от банкомата. Спасибо мне прежней и моим фоточкам в телефоне.

– Оставим пока этот син в покое, – первое, что сказала, когда челюсть пришла в норму. – Его нужно доработать, да и жирно Главе будет – каждые два дня по сину.

Джет, как обычно, согласился.

После превращения у меня чесалось всё, что можно и нельзя: от лодыжек до самоуважения. И пусть вроде как кожа вернулась в прежнее состояние, нервишки оказались не так сильны. Я пулей выстрелила из кресла и поскакала в ванную смывать с себя этот кошмар, как будто горячая вода умеет стирать и репутацию, и клыки.

Как же здорово, что Хозяева строили дома́н (центральную его часть) со всеми архитектурными изысками и наворотами. Ни про водопровод, ни про канализацию не забыли. Предметы роскоши тоже присутствовали – и вазы, и драгоценный паркет, и витражи из разноцветного стекла.

Куда же все эти умения делись? Почему люди за пределами этого города-мечты живут в нищете?

Я подскочила от догадки и чуть не грохнулась на скользком дереве. Пусть я обошла не весь дворец, но тенденцию уловила. Внутри были комнаты и с огромными потолками, и окнами в пол – как, например, в библиотеке, – и как у меня – вполне себе приемлемый размерчик. Первых, кстати, было гораздо меньше, чем вторых. Значит, дома́н строили в основном для людей. И раньше здесь жили все – Хозяева-вампиры и весь народ, украденный ими с Земли.

Прошли тысячелетия – народ расплодися, разбрёлся по континенту (или их культурно выселили). В дома́не остались жить лишь кучка «отпрысков», ушлые граждане, захапавшие власть в отсутствие настоящих хозяев.

Если Джет не знает, где спят вампиры, придётся брать курс на дедушку. Он, по семейной шкале адекватности, единственный с положительной оценкой. Значит, план на неделю: втереться в доверие старичку. Пф‑ф, да это ж мне как раз плюнуть…

Из ванны я вышла просветлённая: чёткое понимание плана, сияние решимости – и абсолютная амнезия насчёт того, что Джет всё ещё в комнате. Эх, надо было ещё и син «Рассудок» активировать по ходу дела.

Мы застыли друг напротив друга, как два актёра на сцене, забывшие текст. Я – в полотенце, он – в культурном шоке, атмосфера – густая, как кисель.

Неловкость на глазах переплавлялась во что-то другое, неприлично сладкое и тягучее – вроде меда с пряностями, щедро приправленного громыхающим пульсом и подозрительной дрожью в конечностях. И это «что-то» так и норовило переехать из воздуха под кожу.

Полотенце, конечно, честно прикрывало все стратегические высоты и долины – и первичные, и вторичные достопримечательности, – но помогало так себе: по ощущениям я была голая, если не телом, так нервами. А Джет… ну, взгляд у него был прям говорящий: немигающий, жадный, застыл где-то в одной точке, что мне страшно даже предположить, в какой.

Бежать за халатом поздно, краснеть и лепетать оправдания – неловко; мне не семнадцать, чтобы делать вид, будто я случайно упала в драму. Формально в этом мире я «женщина в летах», зрелая и опытная. Значит, включаем режим «морда кирпичом», подбираем достоинство с пола вместе с краешком полотенца и величественно опускаемся вон в то кресло. Оно как раз достаточно глубокое, чтобы полотенце случайно не показало… нижние девяносто, а заодно спрятало от всеобъемлющего взгляда то, что положено показывать только по предварительной записи в поликлинику.

– Садись, буду учить тебя «Метаморфозе», – королевским кивком обозначила намерения.

Джет на провокацию не купился. Кое-как сумев оторвать от меня ошалелый взгляд, он опустил его в район своих ботинок и больше не поднимал до самой двери.

– Приду через пол прана, – глухо сообщил моей спине и испарился так аккуратно, будто был обучен этому с детсада.

Если по-честному, моя мини-постановка была пределом возможностей и храбрости. Сел бы Джет напротив – неизвестно, кто покраснел бы до уровня свёклы быстрее: я или он. Теоретическая база у меня, конечно, как у отличницы: книги, интернет, кино 18+ – попробуй останься совсем уж невинной девой в эпоху образовательного контента. Я знаю многое, если не всё: что, куда и зачем, в какой последовательности и с каким саундтреком.

Но вот с практикой – дыры размером с метеоритный кратер. А это, как оказалось, самое главное.

Некоторое время я любовалась собой в зеркале, приводя нервы в порядок, радуясь, что избавилась от лишних когтей и зубов. А фигурка у меня ничего, и внешностью бог не обидел… Не Мисс Вселенная, но в очереди за красотой явно не последней стояла.

Встала, подошла к шкафу и принялась выбирать наряд. Несколько дней назад мне презентовали полный гардероб а‑ля «принцесса из Дома Маронар». Платья, нижнее бельё, брюки, рубашки, туфли и так далее. Ещё обеспечили украшениями, духами, кремами для рук и лица, десятком гребней (зачем так много с моими-то волосами) и прочими женскими штучками, смысл половины которых науке ещё предстоит открыть.

По замку я в основном бродила в брюках и рубашке. Привычнее и удобнее. Платье на меня надевали лишь в особо торжественные моменты, обычно при активном участии Ины, на совместные обеды с роднёй. Вообще, с одеждой в этом мире проблем не наблюдается – ассортимент радует, и (барабанная дробь) женщинам тут перепало немало прав и свобод. По крайней мере аристократкам – так точно. Три тысячи лет назад домострой у нас, видимо, ещё в бета‑версии был, особенно среди знати. И царицы были, и разводы, и любовники. А потом пришли суровые христиане, закрутили гайки до состояния «дышим по очереди», и развлечения слегка подсдулись.

Одеваясь в домашнее, заодно присмотрела себе платьишко на бал. Наш добрый (в скобках: коварный) Глава сообщил на прошлом обеде, что через неделю состоится семейный праздник: то ли хочет иномирянкой похвастаться, то ли галочку в календаре поставить, то ли объявить помолвку дочери. Кто их, правителей, разберёт. По ощущениям, нас с Джетом там планируют подать как главное блюдо. Приглашены все родственники Маронаров, ближние и дальние. Чужих, увы, не позвали. На всякий пожарный.

Я заранее ушла в меланхолию, но старалась держаться в рамках приличия – спасибо Джету и его обещанию не отходить от меня ни на шаг.

Он защищает меня, я – его от загребущих ручонок невесты – и все счастливы.