Вампиры Дома Маронар

Глава 14

Понадобилось почти полдня, миллион нервных клеток и картина, стыренная из галереи, которую мы приволокли в спальню к деду, чтобы научить его активировать «апдейт». Всё-таки мозги девяносто с хвостиком летнего пенсионера не чета молодым. Зато, когда его лицо разгладилось, фигура выпрямилась, плечи распрямились и волосы потемнели, я завизжала от радости, как полоумная малолетка…

Да, в общем-то, сейчас я ею и являюсь.

Я прыгала по комнате, хлопая в ладоши, не обращая внимания на снисходительные взгляды двух мужчин, одного скажем так, в годах, и второго молодого, смотрящих на меня с безграничным терпением взрослых дяденек.

Сначала мы заставили деда заучить слово «апдейт», потом отмерили количество асиша, необходимого на пятьдесят минус лет. Когда я тренировалась, то выпила самую крошечную бутылочку. И то с меня слетел десяток. Значит, деду нужно выпить в пять раз больше. Ведь, чем больше промиле в крови, тем сильнее долбанёт заклинание. Следом поставили напротив кровати картину, чтобы была перед глазами… А затем начался цирк с конями. Дед бесконечно смотрел наш альбом, раз за разом, закрывал глаза, представлял себя молодым – и ноль эффекта.

В конце концов я забрала альбом, уселась рядом и стала перелистывать «анимацию» прямо у него перед носом. Ну мало ли, может, у человека зрение шалит – поднесём поближе, как техподдержка.

– Смотрим внимательно, – тоном гипнотизёра на гастролях повторяла бесконечно я. – Вспоминаем себя в расцвете сил, про больные суставы и скрипучие коленки забываем – их нет. Вы – тот самый мужчина, что сидел пятьдесят лет назад у художника и позировал для портрета. Вы – Глава, полны энергии, идей и оптимизма. Вдох, выдох, молодость в студию… апдейт, апдейт, апдейт…

Повторяла. Повторяла. Ещё раз повторяла. И вдруг – щёлк! Это случилось.

Сначала дед вытянул руки и принялся рассматривать пальцы, словно видел их первый раз в жизни. Потом медленно и аккуратно поднялся с кровати, прошёлся по комнате, прислушался к коленям (тишина!), попрыгал на одном месте, словно проверяя пружины. И финальный аккорд – уставился в зеркало с таким удивлением, будто там не он отразился, а какой-то чужой мужик подозрительной наружности.

И тут уж я, не выдержав, радостно завизжала: получилось!

С трудом засунув восторг обратно, натянула на лицо маску «мне вообще-то двадцать шесть, я вся такая степенная и зрелая». Гормоны – в угол, стойте там и не мешайте.

– Ещё раз прогоним план, – позвала я заговорщиков к столу переговоров.

– Полагаю, внук по доброй воле пост Главы не отдаст, – тяжеловесно заметил Саргон.

– Но вы же старше! – вспыхнула я, как сверхновая. – И теперь знаете такой очешуительный син! Всем синам син!

Оба мужчины посмотрели на меня как на чудо в блёстках и улыбнулись. Ну да, солидности во мне сейчас от силы чайная ложка без горки.

– В дома́не действует принцип старшинства, – подключился Джет. – Теоретически вы вправе потребовать пост назад. Тем более передача произошла в обход официальных выборов…

Дедуля… блин, даже странно его так называть, выглядит сейчас, как мужчина в самом соку. Так вот, Саргон, он же Глава бывший-ныне-потенциальный, пожевал губами, побарабанил пальцами по столешнице в ритме «думаю-думаю», открыл было рот… но наш стратегический мозговой штурм внезапно накрылся приходом Эаннатума, который решил, что пора бы навестить родственничка. Или кого-то из нас искал, что вероятнее, так как мы с Джетом, как ушли рано утром, так и пропали без вести на просторах дома́на.

Влетевший Глава обвёл каждого из нас взглядом разной степени озлобленности, и уже собрался разразиться гневной тирадой, но тут споткнулся о дедулю. На мгновенье опешил и рявкнул зло:

– Ты кто вообще такой?!

– Не признал, внучок? – мягко, со скрытым злорадством ответил Саргон.

Я аккуратно подтащила портрет поближе, поставила рядом с обновлённым дедом и, с самым невинным видом, уточнила:

– Неужели не похож? А мы так старались.

Главу бросило в бледность до простыни из рекламы стирального порошка «Снежный ультра-пупер с эффектом голубизны». Но, надо отдать должное, дураком он не был: моментально просёк, какой крутой син мы придумали. А это означало, что рано или поздно наш уважаемый Эаннатум тоже захочет освоить магию обратной перемотки: если не бессмертие, то хотя бы «версия 2.0 – долговечная». И соответственно, у нас есть рычаг. Перевожу на бытовой: будем шантажировать изо всех сил – отдавай трон по-хорошему, а мы… ну, возможно, когда-нибудь, в далёком светлом будущем, поделимся рецептом омоложения.

Мы втроём переглянулись – походу мысль о шантаже пришла нам одновременно.

– И что теперь? – выдавил Глава тоном «и злюсь, и торг уместен». Косым взглядом просканировал комнату: криминала – ноль. Альбом, к счастью всем богам, мирно лежал на кровати закрытый и обложкой не блестел.

– Теперь мы поговорим, – произнёс Саргон, и на глазах начал превращаться в лидера: секунду назад ещё был растерянный мужичок, а сейчас – статный, подтянутый, грозный. От старческого остался разве что опыт. Повернулся к нам и ласково так: – А вы, детки, идите-ка, отдохните. Оставьте нас с внучком наедине.

Я радостно подскочила и подхватила Джета под руку.

И только тут Главу осенило: я – без паранжи и без прыщиков. Он таращился на моё лицо, как на второе пришествие вампиров-Хозяев в прайм-тайм. Глаза сузились, в голове щёлкнули цифры (видно, посчитал, когда я «заболела» и когда «чудесно выздоровела»), злой взгляд перескочил на Джета… Надулся, как лягушка перед особо выразительным «ква», и заскрежетал зубами. Но нам его ненависть уже была что? Правильно – фоновой музыкой.

– Счастливо оставаться, – пропела я звонко и поскакала к двери, как человек, у которого на вечер уже есть куда более приятные планы.

Мы уже почти дошли до моих покоев, как вдруг из-за угла выскочила Эбла. Словно в засаде сидела с самого утра. Бросилась в нашу сторону, рыдая и потрясая руками.

– Не бросаааай меня, – завыла она на одной ноте, – не разрываааай помолвку.

Я удивлённо перевела взгляд на шпиона. Он что, уже вчера помолвку разорвал? Когда успел-то? В перерыве между рисованием и супом? Ну партизан! Даже пикнуть не удосужился. Мы вчера ещё не знали, подействует ли заклинание на дедулю, а этот товарищ уже всё на шахматной доске переставил. Теперь ясно, почему Глава влетел к деду, как на пожар, скорее всего, искал Джета и хотел на него повлиять. Дочурка, видимо, весь мозг проела за вечер и утро.

– Это из-за тебя он отказался от помолвки! – взвыла опять Эбла, найдя настоящего (по её мнению) виновника произошедшего. – Старуха! Проклятая старуха!

– Ты берега не попутала, деточка? – я не собиралась спускать малявке оскорбления, даже если у неё нервная система хлопает дверьми.

Эбла раскрыла рот, чтобы выстрелить очередью гадостей, но неожиданно застыла, уставилась на меня, как кот на красную точку, и запричитала:

– Что с тобой? Почему ты так выглядишь? Ты нашла способ стать красавицей? – тут же взвилась фурией, затопала по паркету: – Я хочу знать син! Немедленно расскажи! Я тоже хочу стать красивой!

– Перетопчешься, – усмехнулась я и уверенно вошла в свои покои.

Ну да, конечно, делать из соперницы красавицу – это надо голову дома забыть. Я ещё в своём уме.

Закрыла дверь и припечатала ухо к створке. Манеры благовоспитанной леди? Это не по мою душу. Если не подслушивать, как вообще жить и быть в курсе? В коридоре, между прочим, остался Джет наедине с этой неадекватной фифой. Кто-то же должен следить за развитием сюжета.

Эбла снова разрыдалась и завела шарманку: умоляла вернуться в её объятия (в которых он, между нами, ни разу замечен не был), клялась в вечной любви, всхлипывала, что выпросит у папочки для него титул «главный наследник всея семейства», а маму Джета обещала торжественно переселить в роскошные покои центрального дома́на и обвесить гардеробом прямо со своих плеч – «засыплю платьишками, я не жадная».

Дальше попёр откровенный бредовый сериал с сюжетом «и всё это – тебе»: моры, домики, звёзды с неба и, кажется, половина городской управы. Джет ей что-то тихо и серьёзно отвечал, но, судя по звукам, до девицы не доходило вообще ничего.

Осознав, что ни важного, ни хотя бы забавного мне тут не перепадёт, я отлипла от двери и поплелась в гостиную. Зверски хотелось спать. Последняя неделя выжала из меня все соки, как из половинки лимона в рыбный день. Я села в кресло, прислонилась к спинке и, похоже, вырубилась на минутку. Разбудил меня щелчок открывающейся двери.

– Проводил её к лекарю. Тот дал успокоительное, – в комнату вошёл Джет.

Я пожала плечами. Наверное, я могла бы её пожалеть, но в любви, как на войне: кто сильнее – тот и командует парадом.

– Для меня ты никогда не была старой, – Джет подошёл ближе, встал за спиной и приобнял за плечи так уверенно, будто делал это миллион раз, и главное – имеет право это делать. Учится, парень. Ещё немного и возьмёт золотую медаль по обольщению. – Для меня ты всегда одна и та же – что сейчас, что в первый день. Самая красивая на свете.

И поцеловал в шею. Мурашечки не заставили себя долго ждать. Да и бабочки подтянулись, расправили крылышки и защекотали изнутри.

– Да не парься. Я не обиделась на её слова.

Честно, мне было фиолетово – я всегда считала себя лучше всех и, спойлер, мнение менять не собираюсь.

– Меня вырубает, – пробормотала хрипло, – если сейчас не посплю, то можешь заказывать гроб.

У Джета с моим юмором были сложные отношения: говорит, что привык, но лицо после моих слов сделалось серьёзное и озабоченное, будто я уже заполняю бланк завещания. Подхватил меня на руки и понёс к кровати. Эх, если б не чудовищная усталость, этот джентельменский жест точно спровоцировал бы меня на продолжение. Но, похоже, я отключилась ещё на этапе «несём». Потому что не помню ни момента посадки, ни процесса освобождения меня от одежды, ни финального – завернуть в одеяльце.

Проспала я почти сутки и проснулась такой бодрой, что могла бы крутить педали динамо-машины и питать электричеством не только весь дома́н, но и соседний, про запас. Правда, в животе разверзлась чёрная дыра и требует немедленного подноса топлива.

На столе сиротливо дожидался завтрак – слегка остыл, слегка приуныл, но мне было не до гастрономических капризов. Я смела всё, что лежало, стояло и пряталось за кувшином. Даже кармин не пощадила – развела водой до благоговейного состояния «слабо-розовый компотик» и выдула до донышка. Пошёл за милую душу.

Дома́н тем временем бурлил, как суп на слишком бодром огне. Ина принесла на хвосте пачку свежих сплетен: Эаннатума сместили, дом Саргон омолодился и выдернул власть из ручек внучка, а Джет собирает обоз, планирует уехать из дома́на и замутить собственный – с флагом, уставом, гербом и другими плюшками.

Намекнул, что все желающие могут присоединиться к великому исходу. Пока искреннее желание высказали десять человек: мама Джета, его младший брат, три старца-конюха (они же морники), одна кухарка и две молодые семьи, которым здесь строго-настрого не позволяли иметь детей. Формулировка дня: «или валите на кровавую ферму и плодитесь там до потолка, или сидите в дома́не и молчите в тряпочку». Прелести местной социальной политики, да.

– А ты хочешь отправиться с нами? – прищурилась я на Ину.

– А вы тоже едете?! – вытянулась она, как восклицательный знак.

– Конечно.

Ину заколбасило между «увидеть мир» и «остаться в уютном болоте». Борьба равных величин: авантюризм против привычного пайка.

– Ладно, думай, – не стала дожимать я её, – время ещё есть. Мы отправимся сразу после турнира.

Честно, не понимаю, почему Джет не пустил слух, что я еду с ним. Акции мероприятия взлетели бы до небес, и к обозу выстроилась бы очередь. Я же в дома́не – свет очей и надежда на райскую жизнь. Но нет – наш молчун, как всегда, предпочёл стратегию «тихий сап».

И закрутилось. Я составляла список необходимого, Джет это необходимое доставал. Ножи, кастрюли, сковородки, лопаты, пилы, тюки тканей, брезент, верёвки, иглы, котелки – ну и прочее, прочее, прочее, вплоть до «а вдруг пригодится». Всё, что может понадобиться на новом месте.

Видеть я его почти перестала. Это немного бесило, и лишь понимание, что он, в одно лицо делает работу целой команды, примиряло с необходимостью скучать без своего шпиона.

Обоз рос как на дрожжах. Дед от щедрот выделил три телеги и шесть моров с упряжью. Сам Саргон тоже был при деле: готовился к турниру. Я же его тренировала с новыми синами, а особенно с «напалмом» – надо же устроить показуху, мол, эксклюзивный син Дома Басаро больше не эксклюзивный, так что не расслабляйтесь, господа.

Тайные сины здесь – как семейная начинка: знают только Глава и первый наследник. Формально первыми числились Эаннатум и его старший брат, но им син пока не светит. Не доросли, да и сюрпризы портить нехорошо. По факту «апдейт» знали трое: я, Джет и Саргон. Я – мимо, на турнир не поеду, потому что превращаться в десятилетнюю девочку в мои планы как-то не вписалось. Джет – тоже «пас» по схожим эстетическим причинам. Остаётся дедуля. Ему и блистать, и краснеть, и отдуваться.

Джет, на всякий пожарный, дорисовал в альбом десяток портретов Саргона, омолодил его ещё лет на десять. Оригинального портрета юного Главы под рукой не имелось, но талант сделал своё дело – вернулся тот в образе тридцатилетнего красавца – с фанфарами, почётом и званием Главы Десяти. Турнир проводили на территории Басаро, как последних держателей власти. Поэтому, обернуться Саргон смог быстро, за неделю. А пока он там хорохорился и защищал титул, мы, не мудрствуя лукаво, носились по дома́ну как в попу раненые и сгребали в обоз всё, что было плохо прибито.

Карт-бланш от деда получен – грех не воспользоваться. Хочется-то начать новую жизнь если не в роскоши, то хотя бы в условиях «человеческим лицом». И понеслось: простыни из шёлка (ладно-ладно, нитей бахавы), одеяла из пуха агарты (птичка маленькая, пух – на вес золота), сервизы, посуда из каменного дерева гросс и прочие радости жизни. Набили ещё одну телегу – здоровенную такую, пятую по счёту.

Дед, как приехал, только рукой махнул – типа, для хороших людей ничего не жалко и повёл нас в личные апартаменты новости перетирать.

– Вам нужно поспешить, – озвучил. – Скоро сюда повалят делегации со всех Домов. По легенде – заводить крепкую дружбу, по факту – подлизаться и выпросить себе хотя бы надежду на новый син. Старичкам вдруг резко захотелось бессмертия. Их жёнам и дочкам тоже.

– Вы там поосторожнее, – забеспокоилась я, – как бы не повторить путь печально известного Главы Дома Гадор.

Саргон хитро блеснул глазами.

– Буду на чеку. Не переживай. Никаких наследников в моём окружении, только проверенные люди.

Тот ещё жук. Главой Десяти он уже был – правда, всего десять лет, пока басаровцы не протестили «напалм» на его сыне. Но опыт – штука въедливая, не пропьёшь. Да и к Басаро у него чувства тёплые… такие, знаете, тёплые, что если прихлопнет – извиняться не будет.

– Кстати, видел невестку, – ухмыльнулся дед. – Сидела рядом со своим братцем, грустная и неприкаянная. Похоже, он её не особенно ценит. И сыночка своего – тоже. Упустили иномирянку прямо из-под носа. А она такой син придумала, что все десять Домов с ума сошли.

Мы с Джетом переглянулись: ага, конечно, упустили. С нашим «камуфляжем» они бы нас и с очками ночного видения не нашли. У Джета вообще был план «А», план «Б» и ещё парочка «на всякий пожарный». И одной невидимостью они не ограничивались.

– А развод-то подписали? – уточнила я с ехидцей.

– Подписал, – вздохнул дед-Глава. – Хотел было наказать внука и оставить его женатым на этой змее, но потом решил: держать дома чужого шпиона – так себе стратегия.

Поболтали ещё. Дед рассказал, как сначала поразил всех, явившись в новом облике. Некоторые Главы даже попытались уличить его во вранье, пока он не вспомнил некоторые моменты, которые он мог знать только лично. Затем громыхнул напалмом, а уж следом… как ни хотелось, но пришлось перед всеми стать тридцатилетним, иначе бы не поверили.

Я уже собиралась уходить, как вдруг припомнила ещё один вопросик, который меня мучил. Как раз с той поры, когда я прочитала свитки, написанные Хозяевами. Неприятный, липкий, но очень нужный.

– Дом Саргон, раз уж мы тут все такие честные и красивые, объясните-ка: зачем вы до сих пор качаете кровь на кровавых фермах? Асишу она не нужна – это факт. Ладно рабы, ладно поля с агалой и тому подобное. Но кровь? Кому и, главное, зачем?

Дед помрачнел. В глаза мелькнула досада.

– Да, не нужна… – нехотя признал. – Но чтобы ответить на твой вопрос нужно рассказать всё с самого начала.

Я приподняла бровь – мол, давайте, я вся во внимании. Дед пожевал губами, как бы подбирая слова, и заговорил тоном человека, которого застукали за шкафом с секретами:

– Когда Хозяева исчезли, они перепугались до икоты. Думали, что скоро вернутся. Заперли их покои, сделали вид, что ничего не произошло. В общем, скрыли ото всех, что богов больше нет.

– «Они» – это кто?

– Слуги, – опустил голову. – Личные слуги Хозяев.

Ага. Значит, нынешние Главы – потомки прислуги. Ну да, логично. Бессмертные сущности и люди – разные виды, романтические линии там не предусмотрены. Дети тоже.

– И что дальше?

– Минула пара десятилетий, потом ещё и ещё. Хозяева так и не вернулись. Слуги помаленьку превратились в управляющих и начали вычищать из дома́на всех, кто мог помнить или видеть Хозяев. Кому яд подмешали, кому язык укоротили и на фермы отправили… – он дёрнул плечом, будто хотел стряхнуть прошлое. – Потом решили: пусть все верят, что Хозяева тут, спят, просыпаются, опять спят. Они и при их жизни почти не показывались – сидели в центральном замке, общались редко и только друг с другом. Никто, кроме слуг, их в глаза не видел – значит, никто и не узнает, что богов больше нет. На фермах как раньше сдавали кровь, так и продолжили сдавать, по расписанию, в тех же объёмах. А если требовалось какое-нибудь чудо в Храме – мы отправляли туда верного человека с асишем, и он являл чудо…

Я покосилась на Джета. Не он ли был в последние года тем верным человеком?

– Ладно. Допустим, – фыркнула я. – Но куда вы деваете столько крови?

– Немного добавляем в асиш для запаха. Чтобы ни у кого не возникало вопросов, мол, да, это кровь, и она нужна для волшебства. Остальное… выливаем.

У меня просто не было слов. Я зависла, мимика ушла в отпуск. Развела руками, покачала головой. Пипец. Натуральный, первосортный, кристально честный пипец.

Прокашлялась.

– То есть ещё один способ держать людей в узде?

– И это тоже, – кивнул дед. – Для людей боги – нечто непостижимое. Откуда им знать, что боги делают во сне? Может, купаются в крови. Может, и пьют… Кстати, раньше они действительно много её перерабатывали. Не только пили – ещё исследовали в лабораториях, использовали для опытов…

Разозлилась я знатно. До мурашек, до красных звёздочек перед глазами. Бежать. Бежать отсюда, как можно дальше, сверкая пятками. Где ты, мой любимый безлюдный остров? Я спешу к тебе!

– Вы, кстати, можете остаться, – успел ввернуть Саргон, пока мы ещё не вылетели из комнаты. – Теперь, когда я Глава, политика Дома изменится. Плюс я – Глава Десяти. Могу устанавливать собственные законы.

– Оу, чудесно. Тогда отмените рабство? Перестанете выкачивать кровь из людей? Расскажете всем правду? – усмехнулась недобро.

Дед замялся…

– Ясно. Тогда нам не по пути.

Они жили так тысячу лет. Иерархия – как глухая стена; традиции – как арматура внутри. Хоть лбом бейся, хоть сама, хоть вдвоём с Джетом – жизни не хватит этот бетон продолбить. А значит, самый разумный план: уйти. Оставить всех с их тараканами, мировоззрением, порядками. А мы начнём свою жизнь там, где воздух пахнет свободой.

– Вы же помните, что дали клятву? Вы не сможете рассказать о том, что сейчас узнали, – не преминул оставить за собой последнее слово Саргон. Как ни крути, в первую очередь он Глава, а уже во-вторую, прадед Джета и благодарный мужик, получивший от меня ещё одну молодость.

Да, про клятву я, кстати, забыла. Значит, всё что узнала в дома́не остается в дома́не? Ок. Тогда, мне действительно здесь делать нечего.

Жаль оставлять такой прекрасный замок с водопроводом, канализацией, мягкими кроватями и тёплым паркетом. Но жизнь без гнёта обязательств и постоянного контроля важнее. Пусть сейчас Саргон на радостях благоволит нам, строит из себя доброго дедушку, щедрого и заботливого, но пройдёт время, и он первым прискачет ко мне за новым сином… да и рабы как-то не вписываются в мою картину мира.

Джет плёлся за мной, как дождик за тучкой, – тихий, пришибленный, взглядом в пол. Прадеда он уважал свято, никогда лишнего слова про Саргона не говорил. И, чего уж, было за что: Саргон для него сделал немало хорошего. Хотя и Джет для Дома не меньше – отработал по полной. С пятнадцати лет шпион, прям Гарри Поттер местного розлива: сины активировал лучше всех. Плюс преданность – как у хорошего пса, который и тапочки подаст, и дом от волков защитит.

Про главное, о чём я тараторила в покоях Саргона, Джет знал: я ему выкатила всё, что накопала в Хозяйских свитках. Но вот про остальное… э-э, сюрприз. Сотни литров крови – в землю. Не в дело, не на пользу – просто так, чтобы держать народ в узде, подпитывая миф про возможное «пришествие Богов». Мол, меч над головами, живите смирно, дети, а то проснутся дяди и тёти с молниями и потопами.

Мы зашли в мои апартаменты.

– Ладно, пока мы на хайпе, – я цокнула языком и перевела на местный язык: – пока Глава к нам благоволит, грех не пользоваться. Доделаем ещё одно дельце – и срываемся. Надо забрать Мерит с кровавой фермы. Я обещала.

Само собой, на ферму поехали без меня. Джет встал в позу «категорически против»: пока на иномирянку охота не сдулась, никаких прогулок за периметр. Хоть дом Саргон теперь и Глава Десяти, паранойя – лучший друг тех, кто любит дожить до завтра.

В итоге на ферму умчался Джет. Я ему выдала подробное описание Мерит – с такой ориентировкой хоть портрет рисуй. Думаю, найдёт. А если нет – привезёт сюда всех девушек до двадцати, как я и просила. Всё равно после моего клича про новый Дом на острове желающие нашлись, но все – из слуг. Маронары, как один, решили, что менять налаженную до идеала жизнь на экстрим в стиле «выживание на острове» – это уже перебор. Значит, свежая кровь для дома́на не помешает. Ну, и руки тоже.

Плюс ещё неделя улетела в трубу – и вот Джет уже на пороге с Мерит и ещё десятком рабов разной степени потрёпанности и возрастной мудрости. Я, честно говоря, ожидала караван побольше. Просила же: берите всех, кто готов рискнуть и сменить пейзаж. Но, похоже, людям милее родная кровавая ферма, пахать в полях и сдавать кровь по расписанию, чем швыряться в неизвестность с перспективой новой жизни. Романтика, видимо, не на всех действует.

Мерит, кстати, восторга тоже не испытывала. Во-первых, она оказалась беременной – а значит, уже получила свою отдельную клетушку и «лёгкий труд». Во-вторых, свою розовую мечту – дома́н, она толком не увидела: всех плотным строем оставили за воротами, чтобы не разводить лишних клятв. В-третьих, она меня банально не узнала – вот это было почти обидно.

– Мерит, солнце, это же я, Мира, – я прижала её к себе, как плюшевого медведя на распродаже. Оказывается, соскучилась так, что готова была расплакаться ей в плечо. Всё-таки, она был первым человеком в этом мире, кто отнёсся ко мне по доброму. Языку учила, ботанику объясняла.

– Но Мира же была пожилой, – робко вставила девушка.

Ну вот! И эта туда же! Двадцать шесть лет – это вообще-то юность, просто с хорошим кремом для лица и регулярными визитами к косметологу. Как этого можно не понимать?

В общем, Мерит я уговорила. Надавила на больную мозоль. Едем в то место, где нет ни загонщиков, ни кровавых ферм, ни злобных родственников. Пообещала свой дом, огород и личное счастье. Ребёнка никто не отнимет. Мужа найдем, если захочешь, а нет – заведёшь десяток котов и будешь жить холостячкой.

Мерит потупилась на слове «котов», походу, она немного не так перевела это слово. Но немного подумав, кивнула. Видно, своя грядка и «коты» попали точно в цель. Собственные «грабли» она уже успела получить: как выяснилось из её сбивчивого бормотания, отцом будущего малыша стал тот самый наёмник, который исчез на следующее утро. Так что сопротивлялась она без огня, скорее по привычке, чем по убеждению.

В итоге перебежчиков набралось человек пятьдесят. Саргону пришлось, скрипя душой и бюджетом, выделить ещё несколько телег: людям сидеть нужно вообще-то, а не бежать вслед за обозом. Посокрушался, повздыхал, но выделил. А ещё приставил охрану – с оружием, верхом на морах, чтобы всем стало ясно: у нас всё серьёзно.

– Я написал письмо главе Гарды, чтобы вам выдали рыбацкие лодки. Ты же знаешь, куда плыть? – дедуля был мрачен, как туча с амбициями. Видно, как в нём честь и совесть сцепились в клинче с прагматичностью и жадностью. Не хотел нас отпускать. Ох, как не хотел. Но пока совесть выигрывает по очкам – надо сматываться.

– Конечно, знаю, – пропела я. Самое важное – карту, я скопировала раз десять.

Точнее, попросила скопировать Джета, он – художник, у него и быстрее получится, и красивше. И отдельно попросила его упаковать все рисунки Евгении, и детские и уже взрослые. Он-то маму чаще всего и писал, значит, портреты пригодятся для «апдейта».

Провожать нас вышли почти все Маронары. Не было только Эаннатума – он обиделся, спрятался и торжественно переселился во второй замок на востоке. Ничего, остынет, поразмыслит и выползет на свет: прекрасно же понимает, что с новым Главой лучше дружить, чем хмуриться из за угла. Явились старший внук с многочисленным семейством, Иркаб с Неферет, Левант с Эблой – все тут, все при деле. Облепили Саргона, как детёныши опоссума свою мамашу.

Дедуля нас с Джетом обнял по очереди. Остальные с разной степенью искренности выдавливали из себя пожелания: кто бросил "удачи", кто изобразил слабую улыбку, а кто просто прошептал что-то едва различимое, наподобие «ну, это…». И только Эбла стояла в сторонке, напоминая памятник – молчаливая, невозмутимая, абсолютно недвижимая, как будто её поставили тут ещё при прошлом ремонте и забыли унести обратно на склад.

И вот – бац! – экспонат о́жил. Встрепенулась, подпрыгнула, и понеслась ко мне с распахнутыми руками. Ну всё, думаю, сейчас будет редкий кадр с примирением, слезой и объятиями на фоне заката. Растрогалась так, что целых полсекунды смотрела сквозь розовые очки и не заметила небольшую деталь: в её ладошке поблёскивал ножичек. А вот Джет заметил и сразу заступил дорогу неудачливой убивице. Нож воткнулся в плечо, пробивая сюртук.

Даже не знаю, что взвыл громче, я или Эбла. Меня, правда, слегка успокаивало, что клинок там был чисто декоративный: короткий, тонкий, с амбициями зубочистки – примерно на ширину ладони. От такого рана серьёзной быть не должна. В лесу, когда шпион дрался с басаровцами, он и не такой мастер-класс давал по выживанию. Но сердце всё равно ухнуло в пятки, там перекурило и обратно еле поднялось.

– Нет! – орала мелкая засранка, – я не хотела! Эта она во всём виновата! Она отобрала моего жениха…

Орала и орала, пока Леван не затащил её в дома́н.

– Десять сеансов психотерапевта минимум, – пробормотала я, отряхивая нервы. Повернулась к Джету: – Ты как? Может, задержимся в дома́не, пока залатаешься?

Джет помотал головой слишком энергично, и я испугалась, что она отваливается.

– Поехали, – выдал моментально. По глазам было видно, что он готов ехать в любом состоянии – лишь бы не задерживаться ещё хоть на пару минут в этом логове семейных страстей.

Саргон, как человек порядочный и слегка утомлённый семейными драмами, извинился за несдержанность правнучки и предложил пару бутылок асиша в качестве примирительного пакета. Я, как истинная хозяйственная душа, не стала ломаться: хорошего пойла много не бывает. Всё в дом, всё в семью!

Мы погрузились и отправились покорять новые горизонты.