Вампиры Дома Маронар

Глава 9

Сначала Джет, по какой-то своей шпионской логистике, потащил меня не в комнаты, а прямо на кухню. Спасибо хоть, что она «совсем рядом» – на первом этаже. Правда, первый этаж тут размером с пять футбольных полей, и это если арбитр не добавит время. С одной стороны, персоналу лишние калории не грозят – попробуй побегай туда-сюда с подносом и стопкой рубашек. С другой – всем бы тут выдать ролики, самокаты и термосы с подогревом: пока домчишь обед до апартаментов, он успеет трижды остыть.

– Сынок! Ты пришёл! – к Джету бросилась наперерез какая-то женщина. – Я ждала тебя вчера.

– Доклад затянулся до глубокой ночи, – буркнул он и обнял её за плечи. Судя по движению бровей и чисто родительской проверке «ты ел?», это всё-таки мама.

Я, к слову, даже не подумала обижаться на то, что вместо спальни Джет завёл меня сразу на кухню. Он успел меня выучить и знает, что снобизм у меня отсутствует по умолчанию, а любопытства – выше крыши.

– Это Мира, иномирянка, – представил он меня. – А это моя мама, Евгения.

Я моментально включила режим «улыбка до ушей». После первых лиц (ладно, физиономий) Дома, где у каждого на лбу печать «мания величия», лицо этой женщины оказалось таким добрым и домашним, что сразу потянуло на чай с печеньками и пледом до носа.

– Сооруди нам, пожалуйста, что-нибудь лёгкое и срочное.

Похоже, Джет тоже не завтракал. Я услышала рядом звук, который издаёт только уж очень голодный желудок. Женщина быстро закивала и побежала к плите.

– Твоя мама работает на кухне? – шепнула я, усаживаясь за длинный стол.

– Теперь да, – кивнул Джет и добавил, внимательно на меня посмотрев: – это малая кухня для слуг. Сюда не заходят члены семьи.

Да и пофиг!

Перекус прилетел мгновенно. И какой! Нежнейший супчик с крупой и кусочками белого мяса, разваристая каша с мясной подливкой – пальцы оближешь, компот из каких-то ягод – освежающий, прохладный, вкуснющий и, слава всем богам, с кармином и рядом не стоял.

Женщина села напротив, сложила руки под грудь и принялась глядеть на нас с таким умилением, будто наблюдала за парой котят, лакающих молоко из блюдца. В ответ я, конечно, тоже её рассмотрела – сначала украдкой, потом уже вполне открыто.

Поначалу меня сбила с толку её одежда: серый, почти монашеский балахон без единой лишней складки, платок того же оттенка, стянутый низко на лоб и полностью прячущий волосы. Она была как тень дождевого облака – неброская, сдержанная, будто нарочно растворённая в фоне. Но стоило присмотреться, как картинка резко нажала зум – и вынырнула поразительная красота, неожиданная и оттого почти оглушительная.

Прозрачная, словно фарфоровая кожа, строгий изгиб бровей, высокие точёные скулы, сочные чувственные губы. В глубоких каре-зелёных глазах была заметна усталость и застарелая боль, тонкая, как рубец от кольца, которое носили слишком долго.

В целом она походила на ту самую вечернюю мелодию – нежную, немного тоскливую, которая ласкает слух, а потом ещё долго звенит в голове, когда уже выключен свет и дом погружается в сонную тишину. Неудивительно, что Глава при всём своём высокомерии и нелюбви к слугам не смог пройти мимо такой красавицы. Даже сейчас, в сорок или около, с хорошо видными морщинками на лице, она была самой красивой женщиной, которую мне только довелось видеть в обоих мирах.

Евгения не тревожила нас, пока мы не закончили обедать.

– К брату зайдёшь? – просительно заглянула она в глаза сына, – Нан очень соскучился.

Аттракцион невиданной щедрости на слова, видимо, закончился, потому что Джет только кивнул, подхватил меня под руку, и поволок к выходу, как на буксире. Я залепетала, оборачиваясь назад и пытаясь удержать свои конечности в рамках тела:

– Очень приятно познакомиться, Евгения! Это было восхитительно вкусно – вы готовите, как человек, который в прошлой жизни консультировал богов по супам. Заглядывайте в гости, поболтаем. Я поселилась на третьем этаже, в… э-э… комнате с дверью. Джет вас проводит! Ну или по стоящим у двери охранникам найдёте…

Могла бы и дальше болтать, но мой шпион был неумолим – тащил и тащил, спеша уложить в постель на послеобеденный отдых. Подозреваю, что и на кухню он завернул не из-за порыва познакомить меня с мамой, а чтобы втрое сократить обед – экспресс-маршрут «кастрюля – ложка – кровать», без промежуточных остановок.

И как это я за каких-то семь дней умудрилась так проморгать момент, что Джет оформил надо мной шефство? Прямо начальник моего личного отдела «ходить-есть-спать». Ещё чуть-чуть – выдаст бейдж «контролируемая зона» и будет отмечать галочками: «Мира покормлена, Мира уложена, Мира не сбежала в астрал».

Никакого, понимаешь ли, почтения к иномирцам!

Я, между прочим, великая ценность и золотой запас Дома Маронар! Меня по инструкции надо беречь, ублажать, носить на руках и хранить в сейфе.

И да, во всём слушаться!

Пока меня волокли в спальню, я исправно играла роль послушного чемодана. Но когда за нами закрылась дверь апартаментов, инициативу перехватила мгновенно.

– Нет! Ну меня сейчас разорвёт на сотню маленьких Мир! – развернулась к Джету и ткнула руки в бока, как жена, встречающая загулявшего мужа со скалкой. – Объясни мне, наконец, как ты мог согласиться жениться на своей единокровной сестре?! Это же за пределами понимания!

Джет выдал улыбку, больше похожую на гримасу. Слегка кивнул служаночке, которая бегала вокруг, предлагая по списку: обед «с пылу с жару», ванну «с расслабоном», чай «успокоительный», и стакан кармина на закуску. После посыла Джета девушка послушно испарилась, оставив нас одних. Шпион мягко взял меня за руку, усадил напротив в кресло. Глаза у него были тусклые, усталые, как у человека, не спавшего пару суток.

Ладно, ещё чуточку – расспрошу, выдохну и отпущу человека отдыхать. Что я, зверюга какая?

– Она не придёт. Не сможет. Доступ в жилые комнаты запрещён для всех слуг, кроме горничных и охранников.

До меня не сразу дошло, что Джет таким образом мягко намекает: «Звать маму в гости была плохой идеей». Ладно, я не гордая, сама до кухни доберусь. Там и пахнет хорошо, и не нужно есть остывшие блюда – всё свеженькое, только руку к плите протяни!

– А по поводу свадьбы с сестрой…

Джет некоторое время помолчал, погонял что-то в своей голове и принялся рассказывать.

– Моя мать, как ты успела заметить, очень красива, – я быстро закивала, будто ставила печать «факт подтверждаю». – Если кратко: её приметил мой отец, тогда ещё сын первого наследника Дома. Мама работала горничной, убирала комнаты и однажды… – он запнулся.

Я легонько тронула пальцем его сжатый кулак: мол, понятно и без подробностей. Не надо кино 18+ по реальным событиям.

– В общем, родился я. Ей тогда было семнадцать.

Я скрипнула зубами. Недаром Глава с порога мне не понравился – есть в нём этот фирменный душок, как у фрукта, который блестит, но внутри уже черви копошатся. Склонить к близости беспомощную шестнадцатилетнюю девчонку… Что может быть гнуснее? Даже я, человек гибких моральных принципов и периодической дружбы с хаосом, насилие осуждала, осуждаю и буду осуждать.

– Отец, узнав о беременности служанки, хотел отправить её на кровавую ферму, – голос у Джета дрогнул, но он упрямо продолжил, как человек, который уже начал рассказывать жесть и отступать не намерен. – Но тут возмутился Глава. Тогда Главой был дом Саргон, – да-да, тот самый дедуля-дипломат с характером наждачной бумаги. – Маму отправили на кухню помогать кухарке и приказали не показываться в центральных залах дома́на. Первый наследник не хотел скандалов – вот-вот должна была состояться свадьба со старшей дочерью Дома Басаро.

Ну да, там, наверное, за этой крыской давали такое приданое, что слёзы счастья лились у всей семьи полноводной рекой. Иначе чем ещё привлечь? Ладно, молчу, я культурная.

– Несколько лет спустя, – продолжил Джет, – на очередном турнире басаровец «случайно» новым заклинанием убил первого наследника дома Маронар. Дед после турнира сильно сдал и уже не мог активировать сины и управлять Домом, нужно было выбирать нового Главу. В общем, выбрали Эаннатума. Он пообещал наказать Дом Басаро, развестись со своей женой, сестрой негодяя, что убил наследника. Но…

Я хмыкнула и продолжила:

– До сих пор разводится, и наказывает…

– Да, – кивнул Джет. – Всё замяли. Мешком домиков и приказом Главы Десяти сверху. А Главой как раз после турнира стал… Басаро. В общем, Дусига осталась. К тому же она была беременна Эблой. Супруги, правда, разругались до хрипоты, разошлись по разным сторонам дома́на и больше детей у них не было. А потом, спустя время, на глаза отцу снова попалась моя мать. Случайно это было или он специально её искал – не знаю. Я тогда уже был взрослым, учился стать воином Дома, и как идиот пришёл домой в самый неподходящий момент.

Он запнулся, будто в горле застряла целая стопка невысказанных ругательств. Улыбнулся – коротко, криво – и тихо рассмеялся, как человек, который понимает, что в его личной драме слишком много фарса.

– Переоценил я свои силы, короче. Помню, как что-то орал, выгонял его, дрался… Потом – провал. Очнулся в лекарском крыле. Выздоровел – пошёл снова. – Это же сколько ему лет было? Явно же ещё подросток. – Глава обедал за столом со всеми приближёнными и смотрел на меня, как на грязь на подошве. Я вызвал его на поединок прямо там, в столовой. За оскорбление Главы полагается десять ударов кнутом. Забить меня насмерть не позволил дед. Тогда я поклялся при всех: моя мать будет носить имя Маронар.

Джет коротко передёрнул плечами, будто снова слышал тот смех.

– Глава рассмеялся мне в лицо и сказал, что шлюха никогда не войдёт в его род, – выдохнул он. Потом посмотрел мне прямо в глаза, будто сдавал экзамен на правдивость, и с нажимом произнёс: – Моя мать ни с кем, кроме него, не спала.

Мог бы не доказывать. Женщина, пережившая насилие, редко становится фанатом постельных марафонов. Меня, слава богам, подобное не коснулось. Но я видела девчонок-студенток, которым хватило и «лайт-версии»: вечеринка, лишний бокал – и шрам на всю жизнь, невидимый, но очень болезненный.

– Когда меня забрал дед, я почти перестал видеться с матерью. Я жил в восточном крыле, обучался чтению и письму, пил асиш, осваивал сины. Потом меня стали отправлять на задания, иногда я отсутствовал по нескольку месяцев, – Джет замялся. – Я спрашивал, но мама неизменно отвечала, что Глава больше не приходит.

Я мысленно хмыкнула. Сама собой. А что она ещё может отвечать? Если за оскорбление Главы полагаются плети?

– Поэтому, – Джет выдохнул, – я сделаю всё, чтобы выполнить клятву. Сам Глава меня никогда не усыновит. Значит, единственный способ получить фамилию Маронар – жениться. Если невеста выше по положению, жених может войти в её род и ввести близких родственников.

Он опустил голову и уставился на ладони, будто там было написано объяснение жизни мелким шрифтом. Что ж, любовь к матери – не худшая черта мужчины. И, похоже, свой брачный договор он видит без супружеских приложений. Недаром заранее придумал благородный способ избежать кровосмешения: отпустить супругу в свободное плавание. Только вот по виду Эблы не скажешь, что она мечтает о свободе от мужа. На брифинге она смотрела на него, как кошка на крынку сливок, с очень конкретными намерениями.

У меня от рассказа Джета всё ещё потряхивало внутри. Чем, простите, можно оправдать такую жестокость к собственному ребёнку? Злостью, брезгливостью, ненавистью? А может, это старая добрая нелюбовь к себе – вечная война с зеркалом, где в итоге “виноваты” все зеркала в доме. Похоже, наш Глава пытался стереть напоминание о собственной слабости к служанке – ластиком по бумаге: трёшь-трёшь, а в итоге только дырища на поллиста и следы толще прежнего.

Сколько раз он к Евгении заглядывал? Тут не калькулятор нужен, а бухгалтер с кассой. Если уж два сына нарисовались, значит, абонемент был не только на чай с печеньками, а на пакет “всё включено”.

И теперь его выворачивает от собственной несостоятельности: бесит, что от этой женщины отлипнуть не выходит; бесит, что Джет вырос удачнее “легальных” наследников; бесит, что ни выгнать жену, ни переписать реальность под удобную версию не смог. Слаб, бесполезен, бездарен. И как мужчина, и как Глава, если уж басаровцы шарят по его землям, как у себя дома.

И вот он кипит, как чайник без крышки: свистит, плескается, а всё равно возвращается на ту же плиту – потому что проблема не снаружи, а внутри, потому что проще обвинить всех вокруг, надавать оплеух детям, затретировать жену, чтобы она и рта лишний раз не открывала, упиваться властью в своём микрокняжестве, где он и царь, и бог… Только вот дресс-код у монарха – “голый”.

Я встала, положила ладонь на плечо своему шпиону и немного сжала. Пора вытаскивать бедолагу из клуба любителей самобичевания, пока он не оформил абонемент. А то мой Джетушка рискует прокачаться либо в угрюмого мстителя с планом дня «месть–месть–перекус–месть», либо в плакучую иву формата «рыдаю, потому что могу». Ни тот, ни другой билд мне не подходит, так что включаем мягкое вмешательство с элементами юмора и тактильной терапии.

– Кстати, а что за должность такая – воин Дома? Звучит грозно, – склонилась к его уху и слабо дунула.

Приём старый и надёжный: работает на всех без исключения. Проверено полевыми испытаниями – нейтральных реакций не бывает. Либо человек мгновенно превращается в сердитого ёжика с боевыми иголками, либо, наоборот, ловит искру «мм, интересненько, продолжай».

Джет дёрнулся, подскочил и нахмурился. Подтверждение по всему фронту: ёж. На шее мурашки пошли строем, как новобранцы на утренней перекличке.

– Воин Дома защищает Дом везде и всюду, – буркнул он, – добывает информацию, путает следы, подкидывает слухи, сплетни, наказывает предателей…

– Ясно, шпион, по-нашему, – верно я его назвала. – Ладно, на сегодня всё. Иди, отдыхай. Или здесь ляжем? – Я кивнула подбородком на кровать. – Подремлем, кровать широкая, вполне уместимся. В лесу же вместе ночевали?

Джет вспыхнул, как сигнальный факел, насупился для солидности и в целом выдал эталонный кадр «растерянный, но гордый». Не то чтобы я действительно размахивала пригласительным билетом на свои простыни: рановато, да и невеста в личном деле числится. Но поддразнивать его – чистое эстетическое удовольствие. Он смущается так мило, что хочется вручить медаль «Очаровашка года».

– В вашем мире так принято? – неожиданно спросил он.

– Как, «так»? – на секунду я застопорилась. Уже приготовилась слушать лекцию о своей распущенности и низкой социальной ответственности иномирянок.

Но Джет, как водится, удивил.

– Насмехаться над людьми, – спокойно сказал он.

Я опустила взгляд. Веселье моментально сдуло ветром. Ещё недавно казалось, что у меня жизнь – тоска и бег с препятствиями: родители в детстве испарились, помогали через раз и то с таким видом, будто им за это штраф выпишут; я крутилась, как уж на сковородке, чтобы оплатить свои хотелки, выглядеть не хуже других и вообще держаться на плаву. А потом – бац – другой мир, другие масштабы, и внезапно мои беды оказываются формата «карманная драма» и всё познаётся в сравнении.

– Что-то в этом роде… – ответила через время. – В нашем мире всё проще. В нём принято смеяться над проблемами, упрощать их, низводить даже громадного мора до мелкой букашки. А букашку бояться уже и глупо… Так легче жить.

– Любопытный подход, – пробормотал Джет, глядя куда-то мимо меня, но явно уже переваривая информацию. – Любопытный мир.

– Ступай, воин Дома, – усмехнулась я. – Даже героям положен отдых. И… прости, если мои шутки промахнулись мимо цели.

Джет задумчиво кивнул и вышел за дверь.

Утром меня, на удивление, не трогали аж до обеда. Я отсыпалась на все сто, как медведь на расширенном тарифе зимней спячки. Тишина – ни души. Тут два варианта: либо горничная караулила у двери, либо у них где-то в комнате спрятано всевидящее око прямо напротив кровати.

Горничную, кстати, звали Ина, и было ей шестнадцать. Очень хотелось бы оформить жалобу насчёт детского труда и эксплуатации несовершеннолетних, да вот неясно – куда её нести. Судя по местным порядкам, тут пятнадцать–шестнадцать – это уже официальное “самое время под венец”.

Обедать меня позвали в центральную столовую. Это я теперь всё время буду мучиться несварением в компании десяти высокомерных рож? Опечаленная я шагнула к охранникам, дежурящим под дверью, и наткнулась на новое лицо.

– Это кто такой симпатичненький? – автоматически выдала я. – Новый телохранитель? А где Джет?

И уже заканчивая фразу, я встретилась со знакомыми каре-зелёными глазами. Ничего себе! А стоило лишь побриться. Вчера – солидный мужчина за тридцать, весь из себя опыт и сурьёзность. Сегодня – юный красавчик лет восемнадцати-двадцати, кожа как персик, ни намёка на щетину. Серьёзность испарилась вместе с пеной для бритья.

Я реально застыла, как статуя «Вот это да!».

Теперь понятно, почему дочурка Главы так вцепилась в моего шпиона. Генетика налицо, причём буквально. Мама – первая красавица не только в дома́не, но и, похоже, во всех каталогах красоты этой планеты, отец тоже не из тех, кого в углу прятали. Результат – сынок, перед которым любой конкурс “Мистер Вселенная” нервно затягивает шнурки. Джонни Депп с Бредом Питтом где-то за кулисами скромно бьют в ладоши и просят автограф.

Он будто сошёл с мраморного рельефа: чёткая линия скул, ровный прямой нос, рот с мягко очерченными углами, нижняя губа чуть полнее верхней. Честное слово, такому лучше ходить заросшим и носить бороду и усы как средство коллективной обороны: иначе от поклонниц придётся отбиваться не палкой, а пожарным брандспойтом. У меня даже пальцы предательски зазудели – так и тянуло погладить гладкую щёчку.

Только вот глаза остались те самые – тёплый орех с ноткой зелени. Спокойные, глубокие, внимательные.

– И сколько тебе лет? – вздохнула я, заранее готовясь к сюрпризу.

– Двадцать, – отозвался он.

И почему, спрашивается, я раньше не догадалась спросить о таком базовом параметре, как возраст? Оказалось, он младше меня почти на шесть лет. А мне, если я правильно посчитала (а я ещё тот гуманитарий), через два месяца стукнет эта знаменательная дата. Да что же за невезуха! Ладно. Я всё равно нацелилась на принца, да и у Джета свадьба скоро, плюс месть по расписанию. И в этом расписании мне места нет.

– Веди меня, воин Дома, – вздохнула тяжко, – а после обеда будешь учить алфавиту. На фиг учителя, лишние уши нам не к чему. Ты же читать умеешь?

Джет, по своему обыкновению, сэкономил на словах и в ответ просто кивнул. Правда, потом я всё-таки у него выпытала, что выучился он сам с подачи прадеда. Оказывается, слуг в дома́не грамоте не учили.

Обед, как и ожидалось, прошёл в тёплой, дружеской атмосфере – такой тёплой, что вилки можно было не мыть, они бы сами стерилизовались от накала взглядов. Яд тут сцеживали не в тарелку, а в соседа: каждая фраза с начинкой, улыбки – как бритвы, реплики – как иголки.

– Какая прелесть, ты почти не опоздала!.. – нежно сообщила свекровь невестке, вкладывая в слово «почти» целую поэму ненависти.

– Вы опять на диете? И что, помогает?.. – ласково поинтересовалась невестка, добивая встречным ударом.

– Ты утверждала сегодняшнее меню? Так мало блюд… – Эбла пропела тёте.

– Платье чудесное. В глазах рябит… – тётя не осталась в долгу и аккуратно укусила в ответ.

– Смог, наконец, активировать хоть один син? – двоюродный брат с невинной миной вонзился в Леванта.

Хух. А я-то боялась, что попала в иномирское высокодуховное общество. Ан нет – всё как у нас: подставы, родственные гадости и вечный семейный спорт «кто изящнее унизит ближнего, оставаясь в рамках хорошего тона». Я ж в этом – как рыба в воде!

Народу в столовой оказалось уже не десять лиц, а целая орава. Выяснилось, у старшего братишки Главы целых пятеро отпрысков, и четверо из них уже обзавелись законными половинками. Семейный подряд в полном составе: дети, мужья, жёны, тёщи, тесть вприкуску – недоставало разве что кота с табличкой «я тут главный».

Красотка Неферет тоже присутствовала, сверкая, словно люстра, платьем и украшениями, и в полный голос возмущаясь ущемлением прав главной красавицы дома́на. Как, мол, посмели вытурить её из собрания десяти первых членов Дома! Она же умная, полезная, практически незаменимая. Если верить интонациям, без неё совет прямо завтра забудет, с какой стороны держать ложку власти.

Посадили меня опять в торце стола. Не пойму, то ли торжественно повысили до звания «почетный член Дома», то ли спрятали подальше, чтобы не мешала своим обаянием. Кто их разберет, этих стратегов. Джету дали место рядом с Эблой. С его лица не считывалось ничего – ни радости, ни тоски, синий экран без индикаторов. Зато Эбла сияла как начищенный до блеска самовар. И ведь ей всего шестнадцать: девчонка совсем, а напор – как у бронепоезда. Вижу цель – не вижу препятствий.

Тем временем, слуги принялись разносить блюда. Меню на редкость щедрое – явно посытнее, чем в Гарне, и уж точно не напоминает рацион с кровавой фермы. Я, признаться, особенно обрадовалась количеству приборов – их мало! Аллилуйя простоте. А то у нас на Земле аристократам нечем было заняться, вот они со скуки бесились – усложняли жизнь и себе и другим – придумывали пытки со столовым уклоном. Десять вилок, десять ложек, миллион бокалов – каждая посуда с личной биографией и предназначением.

Здесь, похоже, либо не видят в этом смысла, либо ещё не успели открыть кружок «Юный изобретатель лишних вилок». И я обеими руками за: при желании абсолютно всё можно съесть одной ложкой. А если голод взял в заложники – так и вовсе без неё.

– Дорогая Мира, как ты смотришь, чтобы породниться с Домом Маронар? – только я обрадовалась, что обед подходит к концу, ко мне обратилась сидящая рядом тётенька, если я не ошибаюсь, жена старшего сына брата Главы. То есть, невестка.

Стол, как по команде, повернул ко мне головы. Вилки зависли в полёте, бокалы затаили дыхание, а желудки включили режим ожидания. То ли мадам взяла на себя смелость озвучить общее мнение клана, то ли её отправили в разведку с миссией «прощупать почву».

Пока я откашливалась от внезапности, атмосфера была такой плотной, что её можно было намазывать на хлеб.

– Никак не смотрю, – прохрипела я и, на всякий случай, добавила: – а можно породниться без замужества? Такая опция предусмотрена?

Тётенька метнула короткий, но ёмкий взгляд в сторону Главы. Что она там прочитала – прогноз погоды на неделю или смысл бытия – не знаю, но ответ у неё, похоже, был заранее заготовлен:

– К сожалению, нет. У меня младший сын не женат, ты ему очень понравилась.

Ага, сын. Это тот загадочный юноша, что вчера на брифинге отсутствовал? Интересно, где я успела ему понравиться – через стену, по системе «умный дом» или у них служба симпатий работает удалённо?

– Сколько ему лет? – теперь я уже учёная, сначала спрашиваю возраст.

Секундное замешательство.

– Двенадцать.

Я не удержалась и расхохоталась. Мгновенно включился внутренний проектор: жених едва дотягивается макушкой до моего пупка, свадебный торт с динозаврами и следами маленьких пальцев в глазури, в приданое – увесистый пенал фломастеров, а кульминацией вечера станет совместная сборка «Лего» в первую брачную ночь.

– Постарше вариантов не нашлось? – осторожно уточнила я, всё ещё борясь с улыбкой. По ощущениям, отдали «кого не жалко»: внучатый племянник Главы – не то что седьмая вода на киселе, а уже тень тени, чайный пакетик десятого круга заваривания. До принца из «плана» не то что не дотягивает – он где-то там, на уровне массовки.

Тётенька замялась, расправила салфетку так тщательно, словно надеялась спрятаться за её геометрией, и сделала вид, что очень занята изучением пузырьков в воде. А стол всё так же молча ждал моего вердикта.

– Спасибо, обойдусь, – вежливо подвела черту я и улыбнулась, как человек, только что обошедший грабли.

На сим обед и закончили, слава богу, без пения гимнов и дегустации крови. И уже в моих апартаментах Джет пояснил сей внезапный порыв семейства:

– Они хотят привязать тебя к Дому Маронар. Сейчас ты находишься в статусе грулла, и если тебя найдут загонщики Басаро, то имеют право забрать себе.

– Они что, могут заявиться сюда, в дома́н? – уточнила я, подозрительно косясь на двери, как будто они собрались сами открываться за взятку. Выходить из дома́на я пока не собиралась.

Джет пожал плечами.

– Сами по себе – нет. Но если басаровцы предложат достаточное вознаграждение за иномирца, всегда найдётся слуга, который забудет о клятве.

– Но ты же со мной? Ты же не дашь меня утащить? – я выдала лучезарную улыбку «на всякий пожарный».

Джет кивнул мрачно:

– Не дам. Но я с тобой только до турнира…

И тут словечко «свадьба» зависло между нами, как люстра на волоске: вроде светит, но лучше под ней не стоять. Настроение тут же пошло в штопор.

– Ты её любишь? – сорвалось само, опередив здравый смысл на два корпуса.

Джет посмотрел, словно сомневался в моём интеллекте, но ничего не ответил, лишь полез в карман и протянул мне знакомый пузырёк.

– Каждый день я буду выдавать тебе асиш. Комнату освободили по соседству, там и будешь тренироваться.

Я молча опрокинула в себя мерзкую жидкость. Зачем затягивать интригу? Чем раньше выпью – тем раньше перестану зеленеть, а внутренности перестанут писать коллективную жалобу в профсоюз.

– Сначала алфавит, – решительно направилась я к столу, – есть на чём писать?

Джет кивнул, вздохнул и потянулся за бумагой и карандашом. Букв в алфавите было двадцать шесть. Я попросила их сначала написать, потом продиктовать пару кругов, а следом ещё сама пробормотала, как заклинание под нос, чтобы буквы перестали притворяться кучкой чернильных ёжиков.

Чем бы таким подкормить мозги, чтобы не корпеть месяцами над прописями? Хочется, знаете, быстренько, по-умному и без очереди. По аналогии с «напалмом» – чтоб одним махом и навсегда. И тут в голове щёлкнул киноаппарат: Бредли Купер из «Областей тьмы». Выпил таблеточку – и бац, IQ вырос на сто пунктов. Я мысленно остановила кадр, не тот, где он упражняется в итальянском на свидании, а спокойно пялится в ноут на графики бирж. Вот это мне и надо – чтобы буквы сами выстроились в стройную колонну, а не дразнились.

Начала подбирать слова-ключи: разум, разумность, логика, интеллект, IQ (а вдруг сработает?)… смотря на книгу об истории и видя перед собой набор едва знакомых букв.

Рацио, рациональность, метод, коэффициент, мышление, рассудок…

Стоп. Рассудок сработал! Буквы перестали косить под тараканов и сложились во внятное предложение о том, как Боги организовали десять Домов. Я подхватила книгу, устроилась поудобнее и пошла вразнос: бегло перелистываю страницы, как будто всегда так умела.

У Джета отвисла челюсть – со звуком «дзынь», будто кто-то уронил крышку от сундука.

– Записывай первый син – рассудок. Значительно повышает интеллект. Очень требуется деткам Главы. Пусть пьют асиш на постоянку.

Странно: я-то была уверена, что сработает что-нибудь латинское или, на худой конец, англоязычное. Сейчас ведь всё перемешалось: «джинсы, свитер, мода, ноутбук, трафик, провайдер, вайфай» прикинулись роднёй и присохли к речи, не отодрать. А в итоге ключиком оказался старославянский.

– Теперь можно и в библиотеку. Покажешь?

Джет с круглыми глазами (которые, кстати, его совершенно не портили – каким был красавчиком, таким и остался), всё ещё под впечатлением от моей внезапной прокачки, молча протянул руку и легко подтянул меня на ноги.

Ладонь обхватила ладонь, кожа прижалась к коже – и внутри тут же что-то затрепетало тревожно и сладко. То ли бабочки встали на крыло, то ли сердце устроило репетицию «привет, тахикардия». Отпускать его руку совершенно не хотелось. Прямо физически – как будто вместе с этим придётся отпустить что‑то важное и остаться… без.

Без чего? Да почти без всего.

Без законного повода первой видеть его по утрам и проверять, встал ли мой шпион с нужной ноги.

Без возможности шутить, подкалывать, дуть в ухо, мучить сины и заодно его терпение.

Без этих странно уютных моментов на привале, когда мы сидели рядышком, смотрели в небо и лениво перебрасывались впечатлениями.

И уж меньше всего на свете мне хотелось наблюдать, как Джета официально сдают в аренду юной крысоподобной хищнице.

Пусть, извините, охотится в другом террариуме.

Насчёт новых синов я не переживала. Самоуверенность всегда была моей отличительной чертой. Если мне удалось отыскать «напалм» за пять минут под аккомпанемент боевых действий, то уж в спокойной обстановке я придумаю намного больше. «Рассудок» тому подтверждение.

Сейчас, пока в крови гулял асиш, а син «Рассудок» подкручивал нейроны в режиме «Эйнштейн на максималках», я ощущала себя отважной и слегка всесильной. Шла – и запоминала всё, как офлайн-навигатор с последним обновлением карт: повороты, лестницы, залы, коридоры, скрип пятой ступеньки и шероховатость перил на втором этаже. Лица слуг и охраны откладывались в памяти с бонусами: кто правшу изображает, у кого на переносице родинка в форме яблока, кто пахнет агалой, а кто – брагой из зёрен линя.

Даже росписи на стенах и портреты впечатывались так чётко, что разбуди меня ночью – и я не только отбарабаню по именам всех Глав Дома Маронар за сто поколений, но и добавлю причёски, цвет одежды и оценку рамы по десятибалльной шкале.

А вот библиотека разочаровала. Это даже не библиотека, а лайт-версия гостиной, которая мечтала стать кабинетом. Пара приличных шкафов, стол и десяток комодов с крошечными ящичками – прямо как будто там ювелирку хранят, а не мысли великих. Книжной пыли – кот наплакал, как и самих книг.

– И это всё? – я разочарованно обернулась к Джету, показывая руками всю глубину культурного шока.

Он пожал плечами, как обычно, но совесть его подтолкнула, и он добавил словами:

– Большая часть населения не умеет ни читать, ни писать. Каждая книга – огромная ценность.

– То есть печатных станков у вас нет, – подвела я итог, вспоминая, что в комнате тоже читала рукописную.

– Что такое печатный станок?

Я горестно вздохнула. Объяснять, что у меня в голове сейчас 3D-принтер для букв, не хотелось. Подошла к полкам, вытащила одну книгу, вторую… Да, приехали. Я-то рассчитывала подпитать свой социально-образовательный уровень, выловить хотя бы хвостик ниточки к Хозяевам, понять, откуда взялись, и главное – где их искать. Ведь гроб с первым Маронаром, будь он неладен, может стоять где угодно: в комнате, в подвале, в кладовке между веником и вечностью. Перелопатить весь дома́н – это вам не блины печь: к концу второго века, возможно, закончу. Если повезёт.

Содержимое полок тоже радовало избирательно: в основном гимны богам-Хозяевам, перечни их великих деяний, инструкции людям «как жить и не шуметь» и, само собой, волшебство в соусе пафоса. История – как бы есть, но с таким количеством позолоты, что факты из-под декора едва дышат.

Ощущение, что я попала не в библиотеку, а в бывший кабинет вампира-Хозяина, крепло с каждой минутой. Во-первых, потолок – высоченный. Во-вторых, стол – гигантский, как будто его делали под Гулливера. В-третьих, окна в пол, распахиваются, как балконные двери, только балкона снаружи нет. Прямо намёк: шагнул – и полетел.

Я перешла к комодам. Первый ящичек, второй, третий… Внутри – свитки. Ну, как свитки… Некоторые ещё держались за честь и изображали приличные письма, другие – крошечные кривые бумажки размером четыре на четыре сантиметра. И все разнокалиберные: записки на память, огрызки черновиков, кусочки переписки. С виду – словно слуги сначала выловили их из мусорной корзины, потом с любовью отутюжили, сложили и оставили «на память от Хозяев».

Язык незнакомый, буквы вроде похожие на местные, но более вычурные и размашистые. Но я не переживала: перечитаю син «Рассудок» – разберусь и в этих закорючках.

Правда, умность уже начала испаряться на глазах, даже жалко. Интересно, насколько вообще хватает сина? Асиша была капля, значит, и заклинание, как газировка без крышки – режим «пять минут и водичка»?