Вампиры Дома Маронар

Глава 16

Остров впечатлил. Я, конечно, и по карте понимала, что он немалаленький, но одно дело – клякса на пергаменте, а другое – когда эта «клякса» вокруг тебя не заканчивается уже который час. Не остров, а такой скромный мини-континент, который просто стесняется так называться. Территория – в два раза больше, чем у Дома Маронар. Пришлось добрую половину дня вокруг него кружить, чтобы найти место, которое хотя бы отдалённо напоминало подходящее для пристани.

Изначально у меня был план назвать его Атлантидой – звучно, эпично, прям дышит древней мудростью и пафосом. Но потом вспомнила, чем там у Атлантиды всё закончилось, и решила не искушать судьбу. В итоге назвала Надеждой, на местном языке – Каридана. Название тоже звучное: и красиво, и как будто обещает, что тебя здесь хотя бы сразу не утопят.

Плыли мы до этого гиганта почти восемь дней, и это при том, что я с Джетом, как настоящие моторчики, тащились в хвосте всей флотилии на отдельной лодочке и честно подбадривали паруса периодическими фигонами. Магическая поддержка, так сказать. Да и метеоусловия не подкачали – все восемь дней стояла ясная погода с лёгким бризом.

Как только маронарский берег скрылся вдали, у меня, как водится, вспыхнула великая мысль вселенского масштаба. Ну, или очередной безумный план, тут как посмотреть: использовать «метаморфозу» и превратиться в дельфина. Ну а что? Я давно мечтала нормально поплавать в море. Не вот это вот «по грудь зайти, ой, холодно, всё, я обратно», а по-настоящему: с нырянием, глубиной, ощущением, что ты часть огромной синей бездны. А тут, считай, акваланг встроенный, плавай где хочешь, сколько хочешь, никто не считает, что ты уже «переплыла за буйки и давай назад».

Но тут вылезли нюансы.

Во-первых, я понятия не имела, водятся ли в этих водах вообще дельфины или я тут буду единственным экземпляром. Вдруг местная морская вода для нормального дельфина как кислота, а я, значит, такая бодро ныряю – и всё, минус один героический образ.

Во-вторых, где дельфины, там и те, кто дельфинами закусывает. Я-то собиралась сделать маленького аккуратного дельфинчика, милого, компактного, почти сувенирного, на свои пятьдесят кг. А дальше на арену выходит какой-нибудь местный морской монстр, смотрит на меня как на закуску – и вот уже моя великая идея превращается в чей-то обед. Перспектива так себе.

Ну и в-третьих… и, как показала практика, именно в решающих-третьих – Джет наложил жёсткое, категорическое, безапелляционное вето. Заявил, что прекрасно помнит, сколько времени я приходила в себя после «Венома», и больше подобных аттракционов для нервной системы не желает. Особенно в открытом море, где, как он очень выразительно заметил, «нет ни зеркала, чтобы ты на себя посмотрела, ни тишины, ни нормальной обстановки, чтобы тебя потом откачивать».

Плыли мы, между прочим, не абы как, а почти как VIP-пассажиры: на лодке самого Сата, да ещё и под его чутким капитанством. Он так расцвёл от радости, что даже выделил нам отдельную каюту за один домик. Свою. Личную. От сердца оторвал, бедняга.

Я, конечно, вежливо покивала, изобразила благодарность вселенского масштаба, но в голове расчёты произвела. Особенно если вспомнить, за сколько Джет купил в городке две весьма приличные лодки в полное владение Дома Надежды.

Итак, строгая арифметика: две лодки = два домика.

Значит, что? Правильно: одна денюшка за почти недельку плавания – наглый грабёж среди белого дня. Но торговаться не пожелала – мы же всеми силами производим впечатление щедрого и состоятельного Дома, значит, улыбаемся и машем.

Моры и обозы отправились обратно в дома́н вместе с охранниками. Не со всеми, конечно – трое вдруг заявили, что хотят плыть с нами. Либо смелые, либо им дома скучно. А мы что? Пока берём всех. Фаза «фильтруем контингент» у нас ещё не включилась. Это потом уже будем воротить нос, устраивать конкурсы, собеседования, заполнять анкеты…

Я уверена: как только люди узнают о нашем острове, сюда повалят толпы.

Но пока для создания райского местечка нужно потрудиться.

Все двадцать горшков с кадо я, как порядочная маньячка растений, забрала на наш корабль – как самое ценное имущество Дома Надежды. Они уже вытянулись сантиметров на пять – малышня, но с амбициями. Я торжественно разместила их на носу, на приличном расстоянии друг от друга, как уважаемых персон: каждому – свой личный угол, своя зона комфорта. Укрепила горшки досками, сверху натянула тонкую мелкую сеть – не для рыбы, а для защиты особо ценных зелёных пассажиров. Чтобы ни одна наглая пылинка, капля или случайный морской чих не посмел их повредить. Ежедневно поливала, гладила листочки, разговаривала с ними ласковым голосом, обещая найти каждому самую уютную и солнечную полянку.

Помню – деревца полуразумные, а значит что? Правильно: комплименты любят, как любое нормальное существо. В общем, условия для путешествия у них были даже лучше, чем у большинства людей: их не дёргали, не спрашивали, когда уже прибудем, и никто не заставлял дежурить по камбузу.

Днём мы с Джетом честно надували фигоном паруса, работая живыми моторами, а вот ночью… Ночью мы переходили к практике семейных дисциплин, отвечающих за продление фамилии. Причём с таким азартом, что где-нибудь там, на небесах, уже наверняка начали вытачивать для нас золотую медаль «За вклад в демографию».

Я, наконец, вспомнила кое-какие фильмы, парочку особо… эээ… познавательных коучей по этому самому делу, навела в голове порядок, составила план и вдумчиво выдала Джету показательный мастер-класс. Когда бедный муж очухался после лёгкого обморока, полежал, оклемался, воспрянул духом и телом, то решил, что тоже не промах, и устроил ответный мастер-класс уже со своей стороны. Способный ученик, даже можно сказать, талантливый.

Уверена, если бы кто-то за нами наблюдал, то либо бы покраснел до цвета варёной свёклы, либо достал блокнот и начал конспектировать.

Мы плыли, работали, занимались любовью, разговаривали. Иногда в такой последовательности, иногда в другой. Рассказывали друг другу о жизни до встречи, делились сокровенными тайнами, вспоминали прошлое, мечтали о будущем.

Мы напоминали двух новорождённых олухов судьбы, которых только что выдали из роддома во взрослую жизнь без инструкции по применению. Всё вокруг было новым, ярким, непонятным и немного пугающим. Мы только учились делать первые шаги – шли неуверенно, пошатываясь, периодически спотыкаясь об собственные же гениальные идеи, но при этом упорно ползли вперёд. Планов у нас было громадьё – построить город, вырастить лес из кадо, запустить торговлю, основать школу, обучить магов, воспитать нормальных, свободных людей, которые не считают рабство естественным, а дикость – нормой. Ну и доказать миру, что из авантюристов вполне может получиться приличная цивилизация.

– Слушай. Меня давно мучает один вопрос… – мы лежали на палубе на одеяле под звёздами и тихонько разговаривали.

– Только один? – улыбнулся Джет. Я, недолго думая, ловко ткнула его острым локотком в бок. Он охнул, но без особой трагедии, и сразу поднял ладони, сдаваясь: – Продолжай.

– Вот сейчас, – я повернулась к нему, – зная всё, что происходит в дома́не, понимая, что у вас нет глубоких знаний по биохимии, – скажи мне одно: зачем было отбирать кровь на ферме у каждого раба в отдельную ёмкость? Вы же не умеете распознавать кровь, иномирская она или нет. Я почти уверена, что даже наши учёные не справились бы. Только если геном разложить… и то, не факт.

– Незачем, – спокойно ответил Джет. – Это был просто акт устрашения. Груллы же не знали, что мы этого не можем. Они не знали, что богов давным-давно нет и что все эти ритуалы – пустое. Глава рассчитывал, что иномирец испугается, начнёт нервничать и сознается. – Помолчал и добавил со смешком: – Единственное, чего он не рассчитал, – что ему достанется такая смелая и хитрая иномирянка.

Я уткнулась лбом в плечо Джета и тихо рассмеялась. Вообще-то я прекрасно помню, как именно «не боялась». Тряслась, как осиновый лист в ураган, пока глазами провожала маленькую злополучную бутылочку с надписью «Мира Хард», будто это не флакончик, а бомба отложенного действия. Собственно, именно эта история со сдачей крови и стала тем самым волшебным пенделем, который подтолкнул меня к побегу.

Кто знает, что бы там дальше накрутилось, останься я на ферме. Может, выращивала бы до сих пор что-нибудь полезное или меня бы всё-таки обнаружили и забрали. Куда-нибудь… совсем не обязательно в Маронар. Одно ясно как день – с Джетом мы бы так плотно не пересеклись. Не было бы нашего лесного марафона, не устроили бы мы славную войнушку с басаровцами, не болтали бы часами в телеге, обсуждая странные законы этого мира. История свернула бы куда-то в унылый тупик, а не в тот сериал, который мы сейчас дружно снимаем.

Джет, будто подслушав мои мысли, обнял меня за плечи и мягко коснулся губами волос. Мне показалось – или и правда – что он наконец-то начал отпускать ту самую невидимую внутреннюю «стяжку», которой был перетянут всё время, пока жил в дома́не. Перестал быть сжатой пружиной, ждать отовсюду подвоха и предательства.

Сейчас он лежал рядом со мной под ночным небом, дышал ровно, шутил, не озираясь по сторонам каждые три секунды. Плечи стали мягче, взгляд – спокойнее. Впервые за долгое время он выглядел не как борец со всем миром, а как нормальный живой парень, который, кажется, начал верить, что будущее возможно не только в режиме «выжить», но и в варианте «жить». Вместе. И, возможно, даже счастливо.

Высадились мы, значит, в устье реки Эллис – это я так гордо обозвала длинную голубую извивающуюся штуковину на карте, которая тянулась с запада, из гор, как слишком амбициозная змея. Нравилось мне это имя. А ещё больше – книга Кэрролла «Алиса в стране чудес». Даже мысленно пообещала себе, что когда-нибудь, лет этак через… много, когда я состарюсь, обленюсь и перестану носиться по континенту, как перепуганная курица, то обязательно сяду и перепишу Кэрролла «на местный лад» и ещё много всего разного, создав первый в этом мире сборник иномирских сказок.

Река, между прочим – это вам не просто красивая синяя линия на карте, а прямо концентрат пользы. Тут тебе и пресная вода, и рыба, и водяная мельница, и полив огородов. А в перспективе и водопровод. Чтобы не таскать вёдра и не рыть колодцы. Добавьте сюда ещё ровный, пологий берег – и получаем идеальное место для строительства причала. Не прямо в устье, конечно, я не настолько отбитая, чтобы мешать реке жить своей бурной устьевой жизнью. Но в стороне – вполне. Тем более остальные берега острова такие крутые, что к ним не то что пристать – подойти страшно.

Когда выгрузились, пересчитали людей по головам, натянули тенты (то есть, палатки), помахали платочками отплывающим обратно лодкам (я не забыла договориться с Сатом и заключить с ним договор на регулярные поставки продовольствия), Джет собрал перед собой всех желающих приобщиться к высокому и таинственному – то есть, начать учиться волшебству.

Мы с ним ещё на корабле решили: в нашем Доме все будут волшебниками. Когда Деревья подрастут и начнут выдавать асиш – ограничений у нас не будет вообще. А пока живём поскромнее: пять литров, которые мы привезли с собой, – и то праздник, можно сказать, эпохальное событие. На первое время – более чем достаточно.

Желающих, кстати, набралось почти тридцать человек. Народ, не успев высадиться, уже строем пошёл в маги. Каждый из них героически опрокинул по чайной ложке нашего ценного варева и встал, готовый тренироваться.

– Пока у нас нет никаких механических приспособлений, – тяжело вздохнула я, чувствуя, как где-то там плачет один мой внутренний инженер, – значит, придётся работать руками.

И торжественно передала слово Джету, как своему официальному лицу.

– Вы когда-нибудь поднимали что-нибудь крайне тяжёлое? – поинтересовался он.

Поселенцы отозвались дружным, хотя и нестройным угуканьем.

Кстати, я сильно порадовалась, что среди всех вызвавшихся мужчин нашлось и несколько женщин. Небольшая, но гордая делегация. Я вообще планировала внедрить в наш Дом феминизм, гендерное равенство и прочие радости цивилизации. Но пока большинство женщин дружно отошли в сторону тентов и погрузились в священный ритуал потрошения баулов: посуда, еда, тряпочки, коврики и прочие бытовые фишки.

– Вспомните ощущения, – продолжал мой муж. – Как вы изо всех сил, превозмогая боль, хруст суставов и внутренние проклятия, пытались приподнять что-то… А теперь скажите «натум» и попробуйте поднять во-он тот камешек.

И, конечно, показал не на «камешек», а на огромный валун, который каким-то чудом докатился с гор до берега и теперь нагло лежал, как памятник местной геологии.

Подошёл к нему первым и с лёгкостью оторвал его от земли.

И вот тут я официально перестала быть ответственным организатором процесса.

Я правда собиралась заняться чем-то полезным: там список дел, планы, великая стройка века… Но стоило Джету наклониться – всё. Мозг сказал «до свидания», включился режим «созерцание прекрасного», и мне стало глубоко фиолетово до всего, кроме одной отдельно взятой спины с натянутым рельефом мышц.

Теперь мой благоверный взял за правило бриться каждый день. Каждый. Чёртов. День. Официальная версия – ему, видите ли, нравится ощущение чистоты и приличий. Неофициальная – он целенаправленно доводит меня до морального разложения. Стоит такой рядом, делает вид, что занят серьёзным делом, весь такой правильный и сосредоточенный. Но я-то знаю, что эта зараза прекрасно понимает, как выглядит.

Специально так поворачивает голову, что у меня руки сами тянутся пощупать, подойти поближе и проверить, насколько вкус и запах соответствуют заявленной рекламе. Ну чистой воды провокация.

С первого раза получилось почти у половины – очень даже неплохой результат для тех, кто вчера охранял дома́н и ухаживал за морами. Но это и сины самые простые, базовый уровень: доступные всем, у кого есть язык, чтобы произнести слово, и не слишком хлипкие нервы.

Одних талантливых кариданцев (ну согласитесь, звучит круто, прям как отдельный клан в игре) Джет отправил к ближайшей скале носить гранитные булыжники для постройки причала. Других – рубить толстые стволы деревьев, потому что без досок не будет ни домов, ни пирса, ни приличного места, где я смогу сидеть и философствовать.

Остальных он оставил и принялся тренировать заново. Терпеливо, с примерами, уже без валунов, но всё равно эффективно.

Я еще немного повздыхала, любуясь красивой фигурой мужа, собрала остатки самоконтроля в кучку и ушла в сторону тентов, к женщинам. Не для того, чтобы помогать с готовкой, упаси Боже. Ещё чего не хватало – потерять свой хрупкий авторитет «великой волшебницы» за разделкой овощей.

Взяла блокнот, уселась в тенёчке и принялась тренироваться теперь уже с новыми синами.

Не думаю, что, выдав на общее голосование «метаморфозу» или «камуфляж», я обреку себя на слепоту и глухоту. Всё-таки, узнав лучше, как работают сины, я поняла, что главное в них – как ты сам к ним относишься, твои внутренние ощущения. Если тебе страшно, если ты дрожишь перед Хозяевами и Главой как осиновый лист, если заранее уверен, что тебя накажут и проклянут – клятва сработает. А если тебе на это всё… ну, мягко говоря, глубоко всё равно, и внутренне ты не признаёшь над собой такой власти, то… Там и клясть особо нечего.

Но рисковать Джет собой запретил категорично. Что узнали в дома́не – останется в дома́не.

Ладно. Раз в экстремальный режим меня не пустили, я решила пойти окольным путём: подобрать ещё синонимы для шести заклинаний, которые когда-то придумала для Главы. Выбрасывать их, честно говоря, рука не поднималась. Уж очень мне нравились и «метаморфоза», и «камуфляж», а особенно «рассудок». Последний точно пригодится, если решу создать двигатель внутреннего сгорания или катушку индуктивности.

С большим скрипом, но я всё-таки справилась. Пришлось, правда, сначала самой на себе активировать «рассудок», чтобы выгрузить из головы весь словарный запас не только русского, но и остальных языков, которые я когда-то знала и едва не забыла. Толковый словарь, который я месяц рисовала вручную, с любовью, слезами и проклятьями, благополучно остался в дома́не (Саргон настоял). Пусть теперь Глава им подтирается, если разберётся.

«Метаморфоза» родила новую жизнь под именем «мутация», «камуфляж» переоделся в славянское «морок», а «рассудок» повысили в должности до «гениальности».

– Я окончательно убедилась, что главное – не Слово, – подытожила я, когда докладывала Джету о своих великих лингвистических победах. – Слово – это так, кнопка «Пуск». А вся магия сидит в голове у человека.

Пока мой доблестный муж носился по берегу, обучая толпу азам простейших синов, я, как истинный стратег на мягком одеялке, планировала светлое будущее. До ужина успела накатать вполне приличный такой мини-план развития Дома Каридан. Потом торжественно зачитала его Джету с таким видом, будто представляю конституцию нового государства (её, кстати, я тоже начала готовить).

Увы, реальность очень тактично намекнула, что до автомобилей, самолётов и посудомоек нам пока как до Луны вплавь. Чтобы делать сложные механизмы, мне не хватает, хм… вообще всего. Технологий нет, учёных нет, металлообработки нет, даже внятных болтов нет. Я, конечно, могу многое, но не до такой же степени.

Зато у местных уже были водяные и ветряные мельницы. Старенькие, но рабочие. Значит, пока берём местное, слегка припыляем его иномирским флёром и радуемся. В мой текущий список «великое, но реалистичное» вошли:

• усовершенствованные выгребные ямы (да, романтика у меня именно такая),

• приличный водопровод в каждый дом,

• баки для нагрева воды от солнца – благо солнечных дней тут достаточно, а солнце жарит так, что грех не заставить его работать на нас.

У Джета успехи были менее пафосные с точки зрения будущей цивилизации, зато куда более осязаемые. За один день тридцать мужчин и женщин:

• отгрохали приличную пристань длиной метров на пятьдесят в море,

• пригнали и пришвартовали к ней два наших кораблика,

• а заодно расчистили и подготовили к рубке небольшой лесок из тех самых бордовых деревьев с тёплой корой.

– У нас в доме будут тёплые полы! – выдохнула я с восторгом.

– Будут, – спокойно подтвердил Джет.

– И самое главное – дороги! – я уже вошла во вкус. Тем более, в отличие от мужа, целый день таскавшего каменюки и раздававшего указания, я героически сидела в тенёчке, двигала карандашом и совершенно не устала. – Сразу делаем их прочными, ровными и гладкими! Чтобы ни тебе грязи по колено, ни колеи по пояс!

– Я помню, – устало улыбнулся муж. Асиш асишем, а мышцы всё равно не железные. – Всё помню, что ты рассказывала, пока мы ехали в дома́н. И про канализацию, и про дороги, и про школы, и про равноправие.

Я с чувством погладила его по руке. А потом смотрю – а мой герой уже спит, мирно уткнувшись головой мне в плечо. Устал, бедняга. Я тихонечко передислоцировалась, аккуратно выскользнула из-под мужа, подложила вместо себя подушку, сняла с него ботинки, расстегнула сюртук, укрыла пледом – всё чин-чинарём, как полагается заботливой жене и тайному эксплуататору рабочей силы. Села рядом, упёрлась подбородком в ладонь и улыбнулась.

Как же мне повезло с ним, иногда сама себе завидую. Я – генератор гениальных идей, а Джет – тот человек, который берёт все эти «а давай…» и превращает в реальность.

Я только открываю рот:

– Хочу… – И дальше можно подставить что угодно: от тёплых полов до полётов в космос, – а Джет уже в режиме «закатал рукава, взялся и сделал».

И ведь главное – я, может, и не первая заметила, какой он классный, зато точно первая успела: тихонько подкрасться, захапать и окольцевать, пока остальные ещё пытались понять, что за дефицитный экземпляр прошёл мимо. Стратегический захват ресурса высшей категории, так сказать.

В итоге у нас вырисовалось просто идеально нечестное, а потому абсолютно совершенное разделение труда. Я великодушно оставила себе лёгкую, приятную, творческую часть – сидеть, мечтать, размахивать руками, придумывать плюшки, удобства и прочие радости жизни.

А на бедного Джета я с чистой совестью сгрузила всё остальное: организовать людей, что-то там построить, что-то подогнать, выровнять, закрепить, наладить, всё распределить, всё проконтролировать, всем всё выдать, устранить бардак, победить хаос и в итоге собрать мою гениальную абстрактную идею в более-менее работающую систему. Справедливо? Я считаю – да!

И ещё… нужно будет как-нибудь объяснить этому трудоголику, что работать наравне со всеми – не обязательная опция, а вредная привычка. Сегодня он, например, лично таскал и камни, и брёвна, и вообще носился по лагерю, как новенький погрузчик в первый день на стройке. В перерывах между подвигами он умудрился ещё построить нам небольшой шалаш в отдалении общих котлов.

Наше первое семейное гнёздышко.

Я, конечно, внутренне затрепетала, внешне расчувствовалась и почти «ахнула», как положено, но…

Зачем горбатиться, если можно просто руководить?

– Эх ты, дорогуша, – прошептала я, поглаживая Джета по голове. Он во сне улыбнулся и автоматически подтянул меня поближе. – Учить тебя ещё и учить… Делегировать полномочия, уклоняться от тяжёлой работы, работать чужими руками…

Вот это, между прочим, и есть настоящая семейная жизнь: немного романтики, немного дебатов, чуть-чуть эксплуатации любимого человека, щепотка манипуляций во благо, капелька «сделай, пожалуйста, сам, ты же у меня самый сильный» – и всё это под соусом искренней заботы и безусловной любви.