Ведьмина ночь

Глава 25

Телефон разрывался над ухом.

Нервно так зудел. Звенел. Вибрировал. Чтоб вас всех… я нашарила трубку.

— Да?

— Ты еще спишь⁈ — в голосе Святы звучало искреннее удивление. — Шествие через час начнется, а ты еще спишь!

— Сплю, — согласилась я, не чувствуя по этому поводу ни малейших угрызений совести. И даже зевок давить не стала, наоборот, потянулась в мягкой постели. — Что за шествие?

— Невест!

Не хватало…

— Я… пропущу, пожалуй.

— Нельзя. Деда что сказал? Записать. Маверик тебя записал. И номер надо получить, но я его тебе привезу… ты же не суеверная?

— Не особо.

— Вот! Вставай! И скажи, чтоб впустило!

— Кому сказать?

— Дому! Скажи просто, что меня впускаешь.

— Я впускаю её, — пробормотала я, пытаясь нашарить тапочек. Точно помню, что вчера у меня тапочек был. Но теперь куда-то подевался. Впрочем, пол был теплым, поэтому и без тапочка не простужусь.

— Спасибо! Спускайся, давай! И мойся! — Святин голос был полон сил и энергии, что не предвещало ничего хорошего. — Я тебе кофе сделаю! А есть не советую, потому что жарко и там еще идти через весь город…

Я отложила телефон.

И зевнула снова. Потянулась, прогибаясь до хруста. Невесты… ну вот что за блажь-то? Будто без меня у них невест нехватка. Но и спорить с князем не след, тем паче из-за такой ерунды.

Шествие?

Как-нибудь переживу. Университетскую же спартакиаду пережила с эстафетой вкупе, при том, что бегала я так себе. И праздник здоровья мимо меня не прошел. Так что шествие — значит, шествие.

А бодрящий аромат кофе окончательно примирил меня с жизненными перспективами.

Свята сидела на подоконнике с чашкой в руках, и весело болтала ногами. Все бы ничего, но одета она была в белое платье того характерного фасона, который явственно намекал, что шествие предстоит тематическое. Как ни странно, но белые же, украшенные стразами кроссовки в образ невесты вписывались. Да и атласный укороченный подол смотрелся гармонично.

— Пей. И собираться надо. Платье я тебе принесла.

— Спасибо, я…

— В джинсах будешь выделяться, — припечатала Свята. — Если, конечно, тебе внимание нужно… в прошлом году одна девица красное надела. А другая — черное, в знак протеста. Их многие снимали. Потом весь город обсуждал.

Нет. Пожалуй, воздержусь.

Меня и так, чувствую, обсудят, а если еще и в джинсах.

— Что там вообще делать надо?

— Ничего особенного. Так… встретимся на площади, там раньше дед речь толкал, но теперь, наверное, дядя Лют будет. Хотя он страсть до чего речей не любит и вчера вообще с дедом поругался. Он тебя встретил, да? А вы целовались?

— Встретил. И нет, не целовались.

— Зря.

Хитрые пути Святиных мыслей здорово сбивали с толку.

— Почему? — кофе был отменнейшим. И главное, в меру крепким. В голове прояснилось, а желания поучаствовать в общегородском мероприятии прошло. Но отступать я не буду.

— Ну как ты поймешь, подходит он тебе или нет, если даже не целовалась?

— Не подходит.

— Почему? — Свята сползла с подоконника. — Между прочим, Горка не против совсем. Ты ему понравилась.

— Чем же?

— Не пытаешься жизни учить.

Как немного нужно подростку.

— Может, это я притворяюсь. А как замуж выйду, так сразу и начну. Вот с понедельника.

— Почему с понедельника?

— Потому что все великие дела надо начинать с понедельника. Диеты там. Или учение кого-нибудь жизни.

Свята засмеялась.

— И чувство юмора у тебя есть.

— Только оно и есть.

Да и то, если Гришке верить, специфическое до крайности, а потому в обществах приличных, если вдруг занесет в таковое, мне лучше бы помалкивать.

— Пошли. А кроссовки у тебя есть?

— Даже туфли. На шпильке.

Купленные не иначе как в тщетной попытке наладить разлаженную личную жизнь и доказать себе, что что-то да женственное у меня имеется. Там, в глубинах души. Или хотя бы в туфлях.

— Не, — Свята замотала головой. — Туфли не стоит. Там по брусчатке пойдем. Если бы ты знала, сколько там каблуков оставлено было… у местных даже поверье, что если каблук такой найти, то оно на счастье.

Бред.

Хотя… не хуже других поверий.

— Кроссовки, — призналась я. — Правда, не белые.

— Ну… это мы решим. Краску я тоже взяла.

Какую?

Белую, как выяснилось. В баллончике. И кроссовки мои Свята реквизировала, сказав, что все сотворит в лучшем виде. А они, пусть и ношеные, но любимые же! Не надо их… но возражения не услышали, а мне сунули в руки огромный пакет с чем-то пышным и шубуршащим внутри, и велели переодеваться.

Платье…

Мать моя женщина. Платье было таким, таким… таким место на страницах модных журналов. Кружево цвета слоновой кости. Вышивка. Жемчуг. Или имитация? Надеюсь, что имитация, но смутно подозреваю, что нет.

И если так, страшно представить, сколько оно стоить будет.

— Ну ты как?

Свята заглянула.

— Чего? Не нравится? Вроде бы должно сесть. Тут лиф на шнуровке, значит, подогнать можно.

— Прости, но… оно слишком дорогое. А если испорчу?

Это все-таки город.

Толпа народу.

И вспоминая о вчерашних девицах как-то… вдруг да вывернут сок какой? Или вовсе плеснут едкой гадостью. С ведьм станется. Или сама споткнусь, порву…

— И что? — Свята явно не поняла вопроса.

— Это… это не моя вещь. Я… я себе не прощу. Не важно, что вы за ущерб ничего не потребуете, что…

— Деда сказал, что это подарок.

Не хватало!

— И чем я его заслужила?

— Ничем. А разве подарки заслуживают?

Да. В той, в прошлой моей жизни… надо быть послушной девочкой. Надо выполнять то, что от тебя требуют. Надо… надо стараться понравиться. Воспитателям. Учителям. Надо прилагать больше усилий. И тогда тебя оценят.

А если не ценят, то просто усилий недостаточно.

— Это платье деда купил для меня. Он думал, что мы с Горкой поженимся.

— И твой отец.

— Ага, тоже думал. Я и на первый конкурс записалась-то, уверенная, что он меня выберет, — Свята плюхнулась рядом на кровать. — А потом как-то… он и выбрал. Мы ужинать пошли. Сидим в ресторане. Свечи и все такое… музыка, скрипка. И я вдруг понимаю, что это же, ну ерунда полная! И Горка понимает. А сказать не может… он мне как брат. Мы росли вместе. Нет, Горку я люблю. И Мора люблю. И дядю Люта. И дядю Мира тоже. Он хоть мрачный, но хороший. Я вас с ним потом познакомлю, может, хоть он тебе понравится, если не папа и дядя Лют.

Что-то начинает пугать это вот стремление меня кому-нибудь сосватать.

— А в конкурсах я так, от скуки. И Горке я помогаю. Ну, про невест узнаю, что да как… особенно тех, кто до финала доходит. Чтобы потом было, чем прижать, если сильно доставать начнут. Да и вообще это весело.

— Почему отцу не скажешь?

— Я говорила. Только он себе вбил, что я в Горку влюблена сильно и все такое. А если он чего решил, то тут не переубедишь. Ну и пускай… а платье, оно из моды вышло. Если б я знала, что ты будешь, я бы наперед заказала. Бери… оно ж и вправду новое. Я его только раз примерила. Честно.

Я провела ладонью по кружеву.

Новое.

И дорогое.

Красивое безумно… чужое. Или уже нет?

Свята сцепила руки.

— Пожалуйста…

А я снова почувствовала себя глупо. Меня уговаривают, а я еще носом кручу… подарок ведь и вправду… и пусть дорогой.

— Больше так не делай, пожалуйста, — попросила я.

— Как?

— Подарки. Я понимаю, что ты от чистого сердца и… и у меня действительно платья нет подходящего. Но… это дорого.

Она хлопнула ресницами.

— Я неловко себя чувствую. Понимаешь?

Не очень.

— Обязанной. И как будто меня заставляют. Принуждают. Это сложно описать. Но…

— Хорошо, я не буду, — Свята кивнула. — Извини, я не хотела обидеть.

— Дело не в обиде.

Я прикусила губу. Вот как ей объяснить, что мы — разные. Не по возрасту, скорее уж просто… но она хорошая. Светлая. По-настоящему.

А я?

Какая я?

— Погоди, — мысль, которая пришла в голову, позволила вздохнуть с облегчением. — Я сейчас… ты какой цвет любишь?

— Зеленый…

Камушки остались там, куда я их и положила. Зеленый? Пусть будет зеленый.

— Вот, — я протянула его Святе.

Дороже он платья? Дешевле? Понятия не имею. Но то неприятное чувство в душе исчезло.

— Возьми.

— Можно? — она подставила ладошку и когда камень в нее упал, очень осторожно коснулась его. А потом… потом её глаза вдруг полыхнули зеленью, и лицо изменилось. И появилось в нем что-то донельзя нечеловеческое, а что именно — не понять.

— Это… это ведь настоящий? — шепотом спросила Свята. — Настоящий змеев камень?

— Понятия не имею.

Она стиснула его в кулачке.

— И вправду не имеешь, — черты лица становились прежними. — Откуда тебе… ты… это очень ценный дар.

Она и дышать-то чаще стала.

— Этот камень… он дороже платья. Намного. И даже дома этого… и тебе за него дадут много денег.

— Нет, — я покачала головой. — Это тебе. Подарок. От чистого сердца и…

И это действительно было так. А еще донельзя правильно, причем я понятия не имею, почему правильно. Свята поднесла зажатый кулачок к груди. А пальцем другой руки потянула за золотую цепочку, причем заметила я эту цепочку только когда Свята её вытянула.

Как и круглый амулет на ней, украшенный…

— Можно? — я протянула руку и убрала поспешно. — Трогать не буду, посмотреть…

Змея.

То ли тисненая, то ли чеканная, она вилась по краю амулета, и исполнена была с огромным мастерством. Пусть и крохотная, но каждую чешуйку рассмотреть могу. А вот глаз у змеи нет. И Свята осторожно поднесла камень к левому.

А тот взял и встал в паз.

И вошел в золото. То есть, я думаю, что амулет был из золота.

— Вот так, — она погладила змею. А та, на моей щиколотке, вдруг зашевелилась и сжалась легонько. — Это мамин еще… правда, силы в нем уже не осталось. Но теперь, может, и заработает.

— Старинный?

— Очень.

Она строго поглядела на меня.

— Собирайся! Опаздываем!

И мы все-таки опоздали.

Что сказать. В своем… уже в своем белом платье, отделанном итальянским кружевом — про это Свята рассказала — и жемчугом натуральным я почти даже и не выделялась. Правда, чувствовала себя странновато, потому как платье сесть-то село, но в груди оказалось великовато. И пара лифчиков, надетых друг на друга, ситуацию не слишком-то исправили.

Хотя некоторый объем, природой не предусмотренный, у меня появился.

И талия.

— А это из последней коллекции Валенского, — Свята указала на девицу в чем-то белом и донельзя летящем, настолько, что у меня появилось стойкое ощущение, что если ветерок дунет чуть сильнее, они и улетят, что девица, что платье. Ну или просто платье. — А там от Юрского, я видела эскизы…

Нечто огромное и с обручами, из которых торчал тощий торс темноволосой невесты.

Платьев было много.

Всяких.

И традиционно-пышных, и прямых, и даже таких, которые казались скорее нижним бельем, чем и вправду платьями. Узких.

Широких.

Белых. Кремовых.

Цвета экрю, слоновой кости, топленых сливок и сотни иных оттенков. Безумие… и я часть его. Хотя… нет, мне это не нравится.

Совсем.

Ни невесты, ни народ, собравшийся на невест поглядеть, и веселившийся. Мелькали в белой толпе люди с фотоаппаратами. И без. С телефонами. Даже дрон, кажется, над площадью пролетел. А на выставленных вдруг экранах, огромных, транслировали происходящее.

И сцена появилась.

И микрофоны.

Играла музыка, настраивая на грядущее веселье. С тележек и вагончиков торговали попкорном и мороженым, а ветерок донес дымный запах жарящегося шашлыка. Я сглотнула слюну. И Свята тоже.

— Потом, — сказала она шепотом. — Я сама приготовлю. Я уже мясо замариновала…

— Доброго дня! — перед носом буквально из-под земли возник паренек в ярко-красных спортивных штанах с лампасами и белоснежной рубашке. К рубашке прилагалась бабочка, а к парню — панама и черные очки в поллица. — Рады приветствовать вас на городском фестивале невест! Что вы думаете⁈

И под нос мне телефон сунул.

Я вымучила улыбку и радостно — надеюсь, что радостно, — сказала:

— Мне здесь очень нравится! Все такое… нарядное!

В голове царила пустота.

— Коренные упыревцы всегда рады гостям! — серьезно заявил парень. И встал рядом. — Улыбочка! Селфи! Привет всем! Веду прямой репортаж прямо с площади! Серега с вами, дорогие мои!

Серега вытянул палку с телефоном и рукой помахал.

— Как вы видите, я не один! Я её нашел! Самая загадочная невеста этого года!

Не хватало только!

— Еще позавчера о существовании её никто и не знал! Я проверял списки тотализатора!

Тут и тотализатор имеется?

— Имя Яны Ласточкиной было добавлено после полудня, почти перед самым закрытием регистрации! И что это значит?

— Я приехала недавно, — сказала я нервно. — Приболела…

Не говорить же, что я бы в это все по доброй воле не впряглась.

— Вот и задержалась. А приехала, узнала о вашем чудесном… празднике. И решила поучаствовать!

И ручкой помахала.

Надеюсь, эту запись никто не увидит.

— Мы тоже рады, Яночка! О! Вижу! Пошли лайки, пошли просмотры! Не забываем подписываться на горячие новости от Сереги! Серега обо всем расскажет! Правда, правда и ничего кроме правды! Итак, Яна! Как вы познакомились с княжичем?

— Боюсь…

— Это тайна?

Какой хороший парень. Этак он сам за меня все и расскажет. И главное, я совершенно не против. Киваю.

— Загадочная тайна! Конечно, как иначе… наверняка, это очень трогательная история. И мы до нее доберемся всенепременно… наши зрители очень любят трогательные истории. И лайкают их, лайкают… от себя добавлю некоторые факты. Исключительно факты, дорогие мои!

Серега перевел дыхание.

— Итак… сперва в нашем чудесном славном городе появляется некая Яна Ласточкина, занимая должность участковой ведьмы… должность, прошу заметить, возникшую буквально вдруг!

Неправда!

Она висела на балансе города. Просто нужды, как понимаю, в ведьме тут нет.

— Она записывается в последний момент на фестиваль, а тем же вечером в город возвращается кто?

— Кто? — послушно повторила я вопрос.

— Самый завидный холостяк Упыревки!

Чудесное звание. Главное, душевное такое.

— Княжич, который дома появлялся изредка. А об участии в фестивале и слышать не хотел. И вдруг… — Серега округлил глаза и выразительно уставился на меня. — Что же… или кто же заставил его передумать!

И опять мне в лицо мобильником.

Да чтоб тебя!

— Еще несколько фактов. Серега оперирует только фактами! Никаких слухов, никаких домыслов! Только прибыв, Яна Ласточкина сходится с кем…

Телефон скользнул влево.

— С дочерью нашего мэра… в тот же день её видят в компании неких юных, но весьма важных особ…

Еще немного и глаза его станут настолько круглы, что из орбит выскочат.

— А той же ночью бдительная общественность заметила кого?

Не хочу знать.

— Самого княжича Лютобора, который тайком пробирался в дом новой ведьмы! Разве бывают такие совпадения?

Когда уже это шествие начнется⁈ Я готова его возглавить!

— Яна, вы не хотите прокомментировать происходящее?

— Не хочу, — буркнула я. А что? Оправдываться смысла нет. Все одно не поверят.

— Правильно. Общественность знает! И еще… сегодня ночью их снова видели. И где? Да возле рощи! Той самой рощи… — Серега выразительно замолчал, позволяя общественности, которая точно знает, додумать то, что она все-таки не знает. — И какой вывод можно сделать? Да простой! Наш дорогой княжич решил жениться!

Надеюсь, ему икается. Нашему дорогому княжичу.

— И воспользовался удобным случаем представить невесту князю и горожанам!

Вот уж не было печали.

Чувствую, после этого эфира меня или отравят, или проклянут, или и то, и другое сразу.

— Судя по той поддержке, которую получила наша дорогая…

Уже их?

И дорогая?

—…Яночка, семья выбор князя одобрила. Дело за малым, выиграть конкурс! Яна, как вы настроены?

— Решительно, — мрачно произнесла я, представляя, как решительно настучу этому горе-историку по голове. Вот ладно я, но он же ж тут вырос! И порядки знал. И… и мог бы предположить.

— И она не соврала! — Серега выбросил вверх кулак с зажатым в нем жезлом. — Смотрите! Камень зеленый! И наша Яночка говорит правду и готова…

Чтоб вас!

Всех!

И независимую интернет-прессу в первую очередь.