Ведьмина ночь

Глава 29

На площадь, где народу осталось чуть меньше, чем было накануне, но не сказать, чтобы сильно меньше, я не опоздала. Хотя, конечно, с нарядом промахнулась.

Джинсы.

Майка. И волосы в хвост собраны, чтобы не мешали. Среди девиц в легких летних платьях разной степени открытости я выделялась какой-то… неряшливостью, что ли.

Накраситься стоило хотя бы.

А лучше и вправду сходить, прикупить себе приличной одежды. Но… нет, время было. Не было желания. Гришка, поганец, знал, куда ткнуть.

Я пыталась.

Честно.

Пыталась и не могла выбросить из головы эту, почти незнакомую мне Машку, которая умрет, но не потому, что сделала что-то плохое. А… почему?

Генетическая предрасположенность? Есть подобное. Или…

— Доброго дня, — Цисковская была в льняном сарафане нежно-бирюзового оттенка и шляпке. — Вы выглядите усталой. Кстати, знакомьтесь, моя внучка. Ульяна.

— Рада познакомиться, — без особой радости в голосе произнесла высокая модельной внешности девица. И главное, лицо у нее такое, что хоть сейчас на обложку, при том что макияжа — ни грамма. Я, может, не великий специалист, но способна отличить его отсутствие или макияж, сделанный так, чтобы казалось, будто его нет.

— И я, — не очень весело сказала я. — Рада… наверное.

— Вы поболтайте, — Цисковская ткнула внучку под ребра. — А я пройдусь, пообщаюсь… видела, кажется Столыпиных… грешно будет не поприветствовать старую подругу. Не вежливо.

— Погодите… — я вдруг поняла, что встреча-то может полезной быть. — Скажите, а есть такие формы рака, которые при беременности случаются? И причем очень агрессивные…

— Есть, — ответила Ульяна, поглядев на меня, кажется, с интересом. — Довольно редкий случай. Гестационная трофобластическая неоплазия. Причем да, лечить её крайне сложно. Раньше смертность достигала ста процентов.

— А сейчас?

— Сейчас… скажем так, немногим меньше. А вам зачем?

Для общего развития.

Цисковская уже куда-то подевалась, а вот Ульяна есть. В конце концов, почему бы и нет. Она же медик, да и из древнего рода целительского, что тоже что-то да значит.

— Есть одна знакомая, которая сейчас… в положении. Её матушка умерла от рака сразу почти после родов. И родственники опасаются, что все повторится.

— Это вряд ли, — Ульяна перекатилась с пятки на носок и обратно. — Это, конечно, патология и страшная, но с наследственностью данный вид рака не связан. Насколько мне известно.

Она задумалась.

И крепко так.

— Познакомите? — уточнила Ульяна спустя минуту или две. — И хорошо бы полный пакет документов… так уж вышло, что это моя специализация.

— Нео… — я вдруг поняла, что забыла, как оно звучит.

— Неоплазия? Не совсем. Я занимаюсь гестационными трофобластическими болезнями.

Ни о чем не говорит. Но киваю. Надо хотя бы показаться умной. Правда, не выходит. И снисходительная улыбка Ульяны о том говорит. Но обижаться не обижаюсь.

— Это болезни… разного рода, онкология тут — крайний вариант, которые возникают у женщин при беременности или после, в результате неправильного развития плода. Тут множество факторов на самом деле. И пусть чисто статистически явление нечастое, но последствия самые серьезные. Да и тема слабо изучена, а это всегда интересно. Так что… моя бабушка, конечно, куда более опытна как целитель. Но в том, что касается именно этой части — я знаю больше.

Удача?

Нет, действительно, удача? Вот так просто?

Снова?

— Так что, если у меня будет возможность взглянуть на вашу… знакомую…

Не совсем знакомую. Подозреваю, со мной Машенька знакомиться не захочет.

— Я буду рада, — закончила Ульяна. — И да, у меня есть пара интересных идей. Такого рода необластомы отличаются от классических опухолей. Именно поэтому традиционные методы срабатывают плохо. А вот если попробовать зайти с другой стороны…

У нее взгляд загорелся.

И наверное, это хорошо. Для исследователя.

— Я… скажите, а если не наследственность? — я уцепилась-таки за мысль. — А если проклятье? Такое вот… наследуемое? Они же встречаются.

— Встречаются, — чуть подумав, согласилась Ульяна. — Это категорически незаконно. Но… если наложили лет двести тому, тогда да, тогда законы далеко не всегда соблюдались.

Она поднесла палец и прикусила ноготь, причем обрезанный по корень ноготь. И лаком не покрытый.

— А ведь любопытно… проклятье, которое бы активизировалось при определенных условиях. Беременности, скажем. Спящее в основное время, оно было бы незаметно. Но в случае беременности… да, пожалуй, оно могло бы спровоцировать нарушение развития локусов хориона, а там уже… — Ульяна встрепенулась и вцепилась мне в руку. — Я должна её увидеть!

— Я…

— Я знаю, что бабушка хочет, чтобы вы отдали мне силу. Мне это не надо! Бабушка, конечно, не слышит, а мама все надеется сохранить с ней хорошие отношения, поэтому послала меня сюда. Раз уж бабушка… у нас с бабушкой без нужды не спорят.

— Понимаю.

— Вот… на самом деле мне своей силы хватает, даже слишком. Диагностика не требует большого количества. Оно мешает даже. Чем больше силы, тем сложнее её контролировать, поэтому я и пошла на диагностическое отделение. И я там лучшая!

— Охотно верю.

— Мне это интересно! На самом деле.

Этак она мне в порыве страсти и руку оторвет.

— И я пишу работу… мой руководитель… — Ульяна чуть запнулась и зарделась, а я подумала, что наследнику престола, сколь бы хорош он ни был, с ней ловить нечего. — Он полагает, что мы сможем совершить прорыв. И если все так… это удивительно! Так вот, я… я помогу тебе. Сделаем вид, что мы нашли общий язык. Бабушка поверит. Она всегда верит в чужие интриги. А ты мне её покажешь!

— Бабушку?

— Твою знакомую с необластомой!

— Я не уверена, что у нее необластома. Есть. Или будет, но… — я огляделась по сторонам, убеждаясь, что нас не подслушивают. — Судя по всему она была у её матери…

— Кстати, да, я поищу. Случаи за последние пятьдесят лет у меня проходят… да.

— Игнатьева, — подсказала я имя. — У её матери фамилия была Игнатьева. А она сейчас — Окрест-Жабовская.

— Ага…

— И она не столько моя знакомая, сколько… жена моего бывшего.

— Да? — вот тут Ульяна удивилась. — И ты… что?

— Ничего. Я не хочу, чтобы она умерла. Тем более так… он еще то дерьмо, как выяснилось. И раньше я злилась, а теперь… просто жалко вот.

— Понятно, — но по голосу ей было ничего не понятно.

— Не бери в голову. Наверное, я просто впечатлительная дура. И надо бы позлорадствовать…

— Не выходит?

— Не выходит.

— Тогда не надо, — серьезно сказала Ульяна. — Если… я вечером загляну? Я документы гляну, Игнатьева должна быть, если по моему профилю… только ты бабушке ничего не говори, ладно?

— Да мы как-то не дружим.

— Она ни с кем не дружит.

— А с этой…

— Столыпиной? Это не подруга. Это старая приятельница. Из тех, что… ну как бы это… с кем помериться можно. Силой. Успехом. Детьми. Внуками. Их силой и так далее. А ты участвуешь, да? В конкурсе? Я хотела, но бабушка запретила. Мол, негоже представителю древнего рода устраивать потеху… ну и так далее.

Она скорчила гримаску.

И мы обе рассмеялись. Как-то оно… да, верю.

— О! Смотри… это княжич да? Я его в блоге одном видела… и тебя тоже!

Блин, не хватало.

— Вы мило смотритесь. Бабушку это тоже злит.

— Почему?

— Да как сказать… она вообще все это не одобряет. Мол, устроили забаву… пару подбирать надо разумом руководствуясь… слушай, а рядом с ним это кто?

Я поднялась на цыпочки, потому как, пока мы с Ульяной беседовали, девицы подтянулись ближе к сцене, а теперь и сдвинулись плотненько так, сцену загородив. Ульяне-то ничего, она высокая, а мне видать плохо. Хотя того, о ком она спрашивала, я и издали узнала.

— Мирослав. Сколь поняла, он тут за порядком следит.

— Рыжий какой…

— Они все такие. Оборотни.

— Метаморфы, — поправила Ульяна. — На оборотней могут и обидится.

— Доброго дня всем! — голос княжича, усиленный колонками, разлетелся над площадью. И толпа отозвалась на приветствие криками. Где-то рядом лопнул шарик.

— Ладно, извини… бабушка вон хмурится. Мне пора… — Ульяна тихо сжала руку. — Договорились? Я вечером зайду? И тогда подумаем, как…

Я кивнула.

— Вчерашний день показал…

Речь Люта была бодра и полна оптимизма.

— Привет, — рядом материализовалась Свята. — Это с кем ты тут болтала?

— Ульяна. Внучка Цисковской…

— Эта та, которая в невесты наследника хочет?

— Она как раз не хочет. И сила моя ей не нужна, — я глянула на Святу, убедившись, что не только я не ощущаю торжественности мероприятия. На Святе были драные джинсовые шорты, оранжевая майка и оранжевые же высокие гольфы, подчеркивавшие белизну кроссовок.

А вот мои совсем плешивыми кажутся.

— И ты ей поверила? — Свята чуть хмурилась.

— Не знаю пока. У меня к ней дело одно. По её специальности… вечером будет.

— И я загляну, — кивнула Свята.

— Загляни, — отказываться, подозреваю, смысла нет. — Слушай… а тут магазины есть? Одежды там, обуви, а то вот…

Я приподняла ногу.

—…и тем самым продемонстрировать…

На нас зашикали. И девица хмурого вида сказала:

— Тише вы! Ничего не слышно!

— Есть, конечно, — кивнула Свята. — Я тебя отведу… вот как закончим, так и отведу.

—…таким образом мы переходим к следующему этапу. Он будет непростым. Но прошу отнестись к нему серьезно… — княжич перевел дыхание и окинул взглядом толпу, которая замерла. Все ждали продолжения. Даже у меня сердце быстрее забилось.

— В прошлом году блины жарили, — поделилась Свята. — На скорость… а этот гад сковородки чем-то смазал, и блины не отлипали! Я думала так получилось, а он…

— Та, что, возможно… — княжич ну очень подчеркнул голосом это вот «возможно», — станет моей женой…

И запнулся. Нелегко далось признание.

—…будет хозяйкой и Упыревки. И потому, как хозяйка, она должна будет следить за тем, чтобы город наш становился лишь краше…

Куда уж краше.

Свята тоже нахмурилась.

— А потому я прошу вас прогуляться по улицам, посмотреть… и сделать что-то, что пойдет городу на пользу.

Охренеть.

Это что именно?

— А можно… — кто-то в толпе поднял руку. — Вопрос?

— Безусловно.

— Что именно?

— Что угодно, — княжич развел руками. — Может, вы статую воздвигнуть захотите. Сквер разбить… или там фонтан поставить. Здесь ограничений нет. Единственное условие — собственными силами. Точнее вы можете привлекать к работе окружающих, если они того захотят. Или за оплату труда, честную, само собой. Но платить будете с собственных средств, коль они у вас имеются.

— А…

— А по презентации проекта вы предоставите в том числе и финансовую отчетность. И да, карты, открытые на ваше имя после одиннадцати часов сегодняшнего дня, считаются родовыми. Как и переводы на уже существующие карты, сделанные после тех же одиннадцати часов дня.

Что-то я не понимаю.

Свята же хихикнула.

— И по остальному… вы можете нанять бригаду, купить архитектурный проект, правда, его нужно будет заверить у градоправителя, как впрочем и все глобальные перестройки.

— Вот… зар-р-раза, — пробурчала девица в длинном сарафане. — И чего теперь?

— Напоминаю, что значение имеет не размах, — уточнил княжич. — Вряд ли за восемь часов вы сможете построить что-то глобальное и качественное. Важны ваше внимание. Наблюдательность…

— Ага… сейчас запишут в добровольные помощники всех родственничков…

— Дядя Лют не такой идиот, — шепотом ответила Свята. — Поверь, все это тоже учтется. Ян?

В моей голове было пусто.

Пусто-пусто-пусто.

Да я, чтоб вас… я и города-то не знаю. И… и что тогда?

— Пошли кроссовки купим, что ли? — сказала я, окончательно смиряясь с тем, что конкурс этот мне не выиграть.

И я как бы не собиралась, но все равно обидно.

— Все-таки могли бы и предупредить, гады, — пробурчала Свята и, взяв меня за руку, потянула за собой. — Папа будет зол…

— Почему?

— Да они же ж… ладно те, у кого денег не осталось. У многих аккурат на личных счетах и не осталось. Но ведь есть те, у кого остались! Понаставят тут всякой ерунды… или еще чего.

— А я говорю, надо площадь эту… — тонкий нервный голос донесся откуда-то со стороны. —…и фонтаны поющие…

— Фонтаны… — Свята фыркнула. — Поющие. Папа, небось, устанет рассказывать, почему нельзя.

— А почему? — поинтересовался кто-то.

— Потому что фонтаны — это ж не просто чаша с водой. Эту воду откуда-то надо брать. А значит, врезаться в городской водопровод. А значит, поднимать брусчатку, докапываться до труб, эти трубы варить… ну и тоже нужно рассчитывать, как оно с давлением будет. Вдруг упадет, и тогда фонтан запоет, а дома без воды останутся, — наставительно произнесла Свята.

— А… — потянула девица, явно ободрившись. — Ты ж местная, да?

— Вроде того…

— Так и скажи, чего надо!

Девица попыталась дорогу заступить, но ей помешали.

На сей раз на Сереге была дырявая майка, причем не понять, то ли моль её поела, то ли дизайнеры исхитрились создать ткань, вроде как молью поеденную. Брюки в узкую полоску да еще со стрелками дополняли образ, как и мятая панама.

— И мы снова тут, дорогие мои! — возопил Серега, приобнимая девицу, которая от этакого внимания слегка оцепенела. — Среди наших очаровательных гостий! Как вас зовут?

— А…Алена.

— Алена! Алена собирается сделать городу что?

— Добро, — моргнула Алена и спохватилась. Выражение лица её стало приторно-радостным. — Я очень счастлива, что мне…

— Добро — это хорошо! Алена, мои зрители просто счастливы, что такая очаровательная особа, как ты собирается делать добро! Но они хотят знать…

И палка с телефоном потянулась к нам.

—…что задумала главная претендентка на победу?

— Это секрет, — брякнула я.

— Секрет? О! Это секрет! — голос Сереги напугал даже голубей на крышах. — Она просто чудо! Ладно, не будем мучить вас, но я должен спросить… что вы думаете о вчерашнем проигрыше?

— Мне жаль.

— Многие полагают, что вы не слишком старались.

— Я…

— Но в городе уже пошел слух, что благодаря вам две весьма серьезные семьи готовятся к празднеству! Вы соединительница сердец, Яна…

Я вздохнула.

— А еще моим зрителям, безусловно, хотелось бы знать, о чем вы вчера беседовали… с кем? — спросил Серега. И рокочуще сам себе ответил. — С Мир-р-рославом! Напоминаю, что он тоже холост! И жених завидный весьма! И неужели у Лютобора появился соперник? Да или нет, Яна? Просто да или нет?

Вы бросили пить коньяк по утрам?

Да или нет.

Я моргнула.

— Тайны, тайны… все женщины любят тайны… а мужчины — таинственных женщин… подобного наш город не знал давно! Свята, а вы за кого болеете? За Лютобора или за Мирослава?

— За Яну, — сказала Свята, подхватывая меня под руку. — Извини, Серега, нам пора!

И ручкой помахала.

А он кивнул. И телефон убрав, сказал доверительно так:

— В голосовании пока ведет Мирослав.

— В каком голосовании? — поинтересовалась я осторожно.

— На форуме. Личных симпатий. Горожанам кажется, что он вам больше подходит.

Еще и горожанам…

Кажется.