Ведьмина ночь

Глава 33

Не знаю, какой из Люта владетельный князь выйдет, но с пельменями он управился отлично. И сварил в ароматном бульоне, сдобренном лаврушечкой, корнем сельдерея и десятком иных приправ. Отчего и бульон вышел вкусным на диво.

Особенно с маслицем.

Его Лют разлил по кружкам, а вот пельмени в миски выложил.

— Извини, я когда нервничаю, ем постоянно… бывшую мою это очень злило. Я рядом с ней всегда нервничал.

И ел.

Сочувствую. Я вот с Гришкой в последние годы тоже постоянно нервничала. Не ела, правда, но лишь потому, что он пару раз высказался про мой аномальный аппетит.

И про то, что толстые женщины его не привлекают.

И еще…

Высказывался он, не особо стесняясь.

— Ешь, — махнула я рукой и тарелку к себе подвинула. — Я тоже буду.

Он вздохнул.

Ныне княжич был в джинсах и мятой футболке, и растрепанный больше обычного.

— Огородами уходил? — не удержалась я.

— Почти… через окно. Там Завилевские приехали, — он поморщился. — У них дочь. Её мне давно сватают. И главное, Завилевская очень настойчивая особа. Она и к братьям моим захаживала, чтобы повлияли…

Действительно сочувствую.

— А тут вовсе… стала выговаривать, что я порчу репутацию.

— Аппетитом?

— Нет, что… веду себя неосмотрительно. И в сети пишут… Серега, конечно, в этом году разошелся, как никогда.

— Кто он вообще такой?

— Серега? Блогер.

— Это я знаю. Но… просто вот…

— А… ну Серега — это Серега. Он с Горкой вместе учился, когда Гор тут еще… точнее, когда его сюда перевели. Бывшая тоже злилась, но против деда идти не рискнула. Она его хотела куда-то в закрытую школу отправить… так потом и вышло.

— Из-за Дивьяна?

— Знаешь?

Я посмотрела на княжеские пельмени. На бульон, который остывал, а хуже остывшего бульона могут быть только холодные пельмени. И вздохнула.

— Тут… произошло кое-что. Ты ешь. Я тоже буду… извини, если с набитым ртом…

— Ничего, — прошамкал князь. — Я тоже…

Рассказ, как ни странно, получился коротким. Опыт пересказа набирается? Слушал Лют внимательно, но от пельменей не отвлекся. И правильно. Что говорить, хорошие пельмени.

Отличные даже.

Сразу виден большой опыт изготовления.

— Вот как… хорошо, если что-то получится. Я деду скажу… или Мир уже доложится. Но все одно скажу, — он отодвинул опустевшую тарелку. — Спасибо.

— Вообще я не специально, — вынужденно призналась я. — Просто случилось так. Совпало. Одно к одному.

— Одно к одному, — эхом повторил княжич и опять замолчал, явно задумавшись о чем-то.

А я встала и чайник поставила.

Может, конечно, не пельмени, но хотя бы чай. Там еще печенье оставалось, и магазинное, и то, которое из корзины, князем отправленной.

— В любом случае, мы теперь в долгу. Эта история… очень ударила по всей семье, — княжич постукивал пальцем по столу. — И если есть хоть малейший шанс… это хорошо.

— Что тогда случилось?

— Мир не рассказывал?

— Полагаю, что рассказывал. Но далеко не все.

— Скорее всего. Он довольно скрытный. И осторожней.

— В смысле?

— Он… своеобразен. И женщинам нравится.

Охотно верю. Харизматичный тип. И сила чувствуется.

— Но сам он остается равнодушным.

— То есть…

— Нет, не в том смысле. Он вполне себе… имеет подруг. Но… как бы… эмоционально ни к кому не привязывается. Как только кто-то начинает полагать, будто имеет какие-то права… привилегии… Мир расстается. Иногда просто расстается, если решает, что связь длится слишком долго. Ну и ответных чувств…

— Рассчитывать не стоит?

— Именно, — выдохнул Лют. — Не думай, что я наговариваю… просто… некоторые женщины воспринимают все слишком близко к сердцу. Хотя он сразу предупреждает, что речь не о любви, что обязательства или как… в общем, пару скандалов случалось.

И далеко не пару.

В это тоже верю весьма охотно.

— С его братом одна история нехорошая приключилась…

Еще и с братом? Но молчу. Жую пельмень, хотя любопытно до жути.

— Влюбился тот… неудачно. Очень. Вот Мир с той поры и опасается привязываться к кому-то. Мне кажется, что он вообще в глубине души женщин боится. Ну, не в том смысле, что совсем, просто… предпочитает быть один. Предпочитал. Хотя да, он умеет произвести впечатление.

— Я не собираюсь в него влюбляться.

— Это хорошо, поскольку очень бы все осложнило. Но… понимаешь… я знаю Мира давно. Он очень практичный на самом деле, так вот, с него может статься решить, что ты…

— Буду полезна?

— Да.

— В качестве кого?

— Ведьмы. И жены, естественно.

— Замуж я тем более не собираюсь.

— Пока. Мир умеет убеждать. И да, он, безусловно, постарается стать хорошим мужем. Очень хорошим. Он будет заботлив. Внимателен. И изменять не станет… наверное. Во всяком случае, вряд ли кто-то узнает об измене, он весьма осторожен.

— Сплошные плюсы.

— Возможно. Решать тебе. Но… если ты не суженая, то… все равно брак не будет удачным.

Мда.

— Буду иметь в виду.

По-моему Лют не слишком поверил. Я бы вот тоже не поверила. Женщины, мы ведь такие, предупреждай или нет, а сердцу не прикажешь.

Я подавила вздох.

И сказала:

— Так что там приключилось? С Гором? И его другом?

— Не знаю, — разочаровал меня княжич. — Время было… я развелся, и Гор давно уже переехал сюда. Учился… он всегда отлично учился.

Охотно верю.

— С Дивьяном они подружились. И Мор с ними, хотя у Мора тогда сложный период был, зверь проснулся, и все никак сладить не получалось. Вот Мир почти все время с ним проводил. Свята…

Княжич вздохнул.

А я заварила чай. И кружку поставила перед задумчивым княжичем. Печенье достала. Пирожные. Надеюсь, со вчерашнего дня не испортились.

— Гор мне отписал, что хочет провести изыскания. Что, если дед не пускает археологов, то сам Гор-то может. Я ответил, что вполне может, но главное, не соваться в рощу. Он и не собирался. Сказал, что не дурак и все понимает. Что его болото как раз интересует. По его теории оно осталось на месте озера.

Вполне логично.

Я вот тоже так думала.

— Это болото уже изучили вдоль и поперек. Еще мой отец магов привозил, аппаратуру… ничего там нет. Обычное болото. Поэтому и не стал я Гора отговаривать. Я сам в свое время на этом болоте несколько месяцев торчал безвылазно. И потом еще с металлоискателем…

— И как?

— Пара монет и старая подкова. Монеты, к слову, не самые ценные, лет двести им. Но меня очень вдохновило. Я и… не думал, что что-то может пойти не так.

С подростками и болотом? Действительно.

Княжич явно уловил мой скепсис.

— Это зарастающее верховое болото. Никаких трясин, скрытых окон, куда можно провалиться, там уже от болота одно название осталось. Местные туда за клюквой ходят, за брусникой, — словно оправдываясь, сказал Лют. — Я ж думал, что они там полазят, поищут… металлоискатель Горка заказал. Правда, собирался его усовершенствовать, ну да все через это проходят.

Я подумала и… пожалуй, будь у меня время и металлоискатель, и еще древний город, всеми потерянный, под боком, я бы тоже не удержалась.

— Я предлагал подождать. У меня экспедиция подходила к концу, еще неделя и приехал бы, но…

Неделя — это слишком долго для подростков.

— Потом связь прервалась. Там, где мы находились, место такое… специфическое. Старые курганы к тому же. Энергетический фон нестабильный. Вот и… когда выбрались, увидел, что дед звонил. И Мир… в общем, Горка тогда легко отделался. Я первым самолетом, ну и…

Вздох.

И чувство вины, которое давно при нем, держит, не отпускает. И пусть кажется, что изжил, проработал, но нет, тут оно, никуда не делось.

И не денется.

— Горка не помнил, что произошло. Причем как-то… вот местами. Помнил, что собирались на болото, но куда именно? Какая-то точка была, на которую он большие надежды возлагал.

Умный мальчик.

На свою голову.

— Помнил, что собирались с Дивьяном. И ехали… доехали. До леса дошли, а дальше пустота. Как они в роще оказались?

— А…

— Мир сам пошел по следу. От машины и до болота, а на болоте след потерял. Дожди начались, как нарочно…

Может, и нарочно?

Или нет?

— В любом случае, мальчишки были на болоте. А потом оказались в роще. Как? Не известно. Почему вообще живы? Тоже не известно. Дед тогда крепко разозлился. И на меня… и на всех.

— И услал Гора…

— Не совсем верно. Он отослал его из города, это правда, но не в наказание. Скорее пытаясь удержать от глупостей. Гор считал себя виноватым в том, что произошло. И точно не усидел бы на месте. Полез бы, или на болота, или к источнику…

И все закончилось бы плохо.

Куда хуже, чем так.

— Кстати, после этой истории дед наложил полный запрет на раскопки. По городу слухи поползли, что мальчишки отыскали зачарованный клад и все такое… оно-то ясно, что что-то они отыскали, но вряд ли клад. Да люди… люди не всегда действуют разумно.

Скорее уж наоборот, разум и люди — понятия сложносочетаемые. И наверняка нашлись бы охотники до тех самых сокровищ.

А что там за сокровище? То-то и оно.

— Он и сам ездил на то место, и один, и с Миром. И вдвоем ходили, но… ничего. Что бы мальчишки ни нашли, это… осталось там.

Княжича я все-таки выпроводила, хотя не скажу, что он сильно сопротивлялся. Напротив, после нашего разговора он сделался донельзя задумчив. И явно мыслями был далек и от меня, и от дома.

К слову…

— А почему ты войти можешь, а остальные нет? — поинтересовалась я. — Точнее ты вот… а Свята спрашивает.

— Еще Гор. Старый договор, — пояснил Лют. — Даже не с Наиной, а еще тогда заключенный, когда наш предок этот дом поставил.

— Ваш?

— Ведьмы в Упыревке всегда жили, но… времена смутные, темные. Церковь власть крепко держала.

А ведьм она никогда не жаловала, потому как ведьмы в свою очередь к церкви относились без должного почтения.

— Вот и жили ведьмы, вроде с людьми, и людям нужные, но наособоицу. Их и боялись, и без них боялись остаться. Платить платили, да… мой предок, когда земли получил, к хозяйке явился.

Умным был мужиком, нечего сказать.

— С нею и разговор имел. А после велел ей дом хороший поставить, чтобы не ютилась она с дочкою в землянке. Вот тут и поставили. Перестраивали потом, конечно и не раз, но так уж повелось, что двери этого дома всегда открыты для меня вот. Или деда. Или Гора… но не волнуйся, мы стараемся не злоупотреблять.

— А Свята?

— Свята? Тут лучше у нее спросить. Но… спрашивает она из вежливости. Для нее запертых дверей вовсе не существует.

Сказал княжич.

И отбыл.

А я вот осталась. С чаем недопитым и запасом пельменей, который душу грел. Ну и задачей, что решения требовала, ибо совсем с пустыми руками на площадь возвращаться было совестно.

Главное, в голову ничего не шло.

Совсем…

Хотя… взгляд мой зацепился за сад. Почему бы и нет? Малость, конечно, и ерунда, но мне ведь не победа требуется, а активное участие.

Я убрала кружки в раковину.

Руки вытерла.

Время еще оставалось, если книга упрямиться не станет. А если и станет, то рецепт я и так помню, он простой, и главное даже не сам рецепт, а заговор, который, впрочем, я тоже помню.

Свята нашла меня у городской клумбы, аккурат когда я уже почти закончила. Рецепт зелья в книге отличался от того, который знала я, но не сильно.

Вот и посмотрим…

— И что будет? — поинтересовалась Свята и руку подала, помогая с колен подняться.

— Ну… в теории цветы болеть перестанут. И будут расти, цвести и радовать.

— А они болеют?

— Серая гниль. Видишь эти точечки? — я сорвала пораженный цветок. — Когда влажность высокая, а ночи прохладные, то случается. Сперва она цветы портит, потом и до остального добирается. Да и в целом заговор такой, старый.

— Это хорошо. А я… ничего не придумала.

— Как Дивьян?

— Лучше, — Свята улыбнулась. — Спит пока… но без этих жутких трубок. И мама его плачет…

Вот ведь.

— Она просит Марику, чтобы та согласилась замуж выйти.

— Вот так сходу?

— Говорит, что если обряд провести, то у Дива сил прибавиться. И шансы вырастут. И… она даже денег предлагала. Много.

— А Марика что?

— А она, кажется, так толком ничего и не понимает, просто сидит и за руку держит. И не слышит вообще, что… и Див даже глаза открыл! Правда, ненадолго…

— Глаза у него странные, — вспомнила я.

— А то. У него ж отец не из наших, из Полозовичей.

Я вздрогнула.

Неужели…

— От полозового внука род пошел. Небольшой, не то, что наши… у них редко больше одного ребенка появляется. Потому-то над Дивом так все… дядька Еремей очень сердился, когда тут все случилось… а потом приехал и сразу почти уехал. Уж не знаю, почему, но… матушка Дива просила с тобой поговорить. Чтобы ты пришла и… что-нибудь сделала.

Я бы сделала. Честно.

Знать бы, что именно.

— Я на самом деле не при чем! Все… случайно вышло.

— Может, и так. Знаешь, папа как-то сказал, что все случайное на самом деле совсем не случайное.

Ну да, во всем есть скрытый смысл.

Осталось понять, какой именно.

Я вздохнула и сказала:

— Ну что, идем?

— Идем, — Свята тоже вздохнула и призналась. — Как-то в этом году оно совсем не весело…

Народ на площади уже собрался. И запах шашлыков, витавший в воздухе, сделался густым, тяжелым. Его разбавляли ароматы сладкой ваты и попкорна, которым торговали тут же. Чуть дальше виднелся ярко-желтый фургончик с сосиской на крыше.

Люди смеялись.

Переговаривались.

Толкали друг друга, указывая на что-то, одним им понятное. А я вдруг ощутила, насколько далека от площади, от…

— Извините, — меня осторожно тронули. — Вы… вы мне не поможете?

Женщина.

Не молодая и не старая, того возраста, который вежливо именуют «неопределенным». Красивая. И одета хорошо.

— Прошу прощения… что отвлекаю, но…

Она была бледновата, пожалуй.

И выглядела болезненной.

— Голова вот закружилась. Давно не была в такой толпе… и тут… растерялась совершенно. Непривычно… моя внучка…

Она улыбалась, виновато, словно извиняясь, что отвлекает меня от дел столь важных.

— Вас проводить? — Свята оказалась догадливей меня.

— Если можно… просто… как-то раньше вот… никогда бы не подумала, что могу бояться… людей. А тут… — она сжимала сумочку, крохотную, лакированную. И пальчики её на фоне темной кожи казались тонкими и бледными. — И совершенно не представляю, куда идти. Но спасибо. Мне уже легче. Намного… это приступ. Паника. Бестолковая паника…

— Давайте, мы вас к магазину проводим? — предложила Свята.

А на площади заиграла музыка. И громко так. Я сама поморщилась, женщина же, вскинув руки, зажала уши и задрожала всем телом.

И стала еще бледнее.

— Идемте, — Свята подхватила её под один локоть. А я — под другой. — Давайте, тут недалеко… что ж вы так…

— Н-не знаю… я… никогда раньше… я дома люблю… вышиваю вот. Крестиком. И еще гулять в парке.

Толпа стала плотнее. Люди спешили подобраться поближе к сцене, а мы на свою беду стояли не так и далеко от нее. Вот и приходилось пробиваться. Свята шла вперед, тащила за собой эту несчастную, а я уже и следом…

Кто-то больно толкнул под ребра.

Кто-то выплеснул колу, да еще и выругался, будто это я виновата.

Я не виновата.

Я просто хочу выбраться.

— И снова рады приветствовать… — голос княжича донесся издалека. А я с пыхтением протиснулась между двумя весьма дородными дамами в одинаковых цветочных платьях. От них и пахло-то цветами, резко и тяжело. И еще потом.

—…и она мне предложила, а я согласилась, хотя никогда до того…

Мы пробрались сквозь толпу, чудом, не иначе. И даже Свята затрясла головой:

— Надо это прекращать, — пробормотала она, вроде тихо, но я вот расслышала, несмотря на развеселую музыку.

— Сейчас… — дамочка, которую мы спасли, не пыталась высвободиться из объятий. — Сейчас я… немного постою… подождите… минуточку… сердце что-то… нет, нет, ничего серьезного. Сейчас… таблетку… в сумочке… тут замочек тугой.

— Давайте, — Свята забрала у нее сумочку. — И вправду…

— Стой!

Я вдруг поняла, что она мне не нравится, эта милая женщина неопределенного возраста.

Категорически.

Пальцы Святы подцепили защелку. И та, беззвучно поддалась. Сумочка распалась на две половинки.

— Нет! — я пыталась дотянуться.

Я пыталась выбить её из рук. Но не успела. Иланг-иланг.

Запах его стал вдруг резким, а потом исчез. И сумочка, кувыркнувшись, выпала из рук Святы, а вот темное облако осталось в ладонях её. Оно вошло в эти ладони, окутало их и просочилось под кожу.

— Вот и все, — сказала светловолосая женщина иным, спокойным тоном. — А теперь поговорим. Только, вы не против, если я закурю?

— Что… — Свята пошевелила пальцами. — Я их не чувствую. Совсем.

И всхлипнула.