Ведьмина ночь

Глава 27

Книга дразнилась. Я раскрывала листы, уверенная, что если и существует способ снять проклятье, то он там, в этой вот книге прячется. Или хотя бы подсказка. Или что-то…

Но со страницы на страницу кочевал один и тот же рецепт.

Зелья от сердечной немочи.

И судя по витиеватому изложению, писан он был лет двести тому. И главное, поди-ка пойми, что именно имелось в виду, то ли тоска сердечная, то ли реальные проблемы с сердцем.

— Ладно, — мрачно произнесла я. — Понятно. Готовлю… что там. Две меры любистока…

Травы имелись. И главное, в лаборатории я-то прибралась, насколько это возможно, но соваться туда все еще было страшновато. Чужое место. И я для него тоже чужая.

И мало ли.

Но сняла ступку.

Банки с травами.

Любисток, он больше для душевных хворей. Как и озерница болотная, которая входит в состав почти всех отворотных средств. Правда, тут уж больно любопытное сочетание… черный перец? Почему бы и нет. Тоже трава, если подумать.

Соль.

Роса утренняя.

Ага, стоило собрать все вместе, как появился следующий кусок текста. Сам заговор. И значит, угадала, не от физической болезни зелье. Но и не отворотное. Скорее уж можно использовать как антидот к приворотному, что, чуется, в нынешних обстоятельствах весьма актуально.

Я взялась за серебряную ложку.

Посолонь.

И трижды прочитать, вкладывая силу. На самом деле слова не так важны, как нам говорили, дело скорее в том, что они помогают силу направить да и конкретизировать действие. Но я читаю, стараясь не сбиться. И зелье меняет цвет.

Синее.

И темное, что вода озерная. А потом прозрачное, как та же вода. Но сила в ней есть, звенит. И теперь во флаконы разлить да запечатать. Ага… хранить не больше трех месяцев.

Спасибо.

Похраню. Мне не сложно. Кстати, надо будет разобраться с теми флаконами, что уже стоят на полке. Чувствуется, большинство из них в мусор пойдет, как бы не все. Надписи есть хорошо, если на каждой пятой, да и то не факт, что правильные. Я же пока не в состоянии оценить, что внутри.

Жаль.

Наина ведь их готовила. Бережно. И для кого-то, наверняка. А теперь вот…

Я поставила три флакона с готовым зельем. Полюбовалась и-таки подписала. Листок. Сунула его под склянки и подошла к книге.

— Дальше что? — поинтересовалась я. А книга зашелестела страницами, раскрываясь на середине. И с картинки на меня глянула рысь.

Или глянул рысь?

По морде и не скажешь. Рысей я видела в зоопарке и, говоря по правде, особого впечатления они не произвели. Ну, по сравнению с теми же львами и тиграми.

Рыси на их фоне казались мелковатыми.

И ленивыми.

Этакие кошки-переростки, но вот сейчас именно в этой, рисованной рыси, было что-то на редкость неправильное.

И пугающее.

Испугаться я не успела, поскольку почувствовала, что кто-то стоит у калитки. У той самой, от которой начиналась тропа к кабинету.

Причем был он дому знаком и, если не одобряем, то всяко считался своим. Наверное, и войти бы смог, но вежливость проявляя, стоял себе.

Ждал.

— Если так, — я поправила флаконы на полке. — Пусть заходит.

И спустилась сама.

Подумала, что надо бы в порядок себя привести. И форму надеть, которую я с собой притащила и даже повесила в шкаф. Но почему-то в Упыревке форма казалась излишнею, что ли.

Да и удобнее в джинсах.

— Доброго дня, — посетитель дождался, пока я открою ему дверь. И поклонился даже. — Госпожа ведьма.

И вежливо произнес, уважительно, без тени насмешки.

— Доброго вечера, — ответила я, разглядывая… да вот рыся, похоже, и разглядывая. Правда, нынешний был постарше тех, что на площади. И если понимаю, то изрядно старше.

Нет, седина еще не тронула рыжих его волос, но сама рыжина уже утратила яркость, сделавшись приглушенной. Черты лица грубоваты, но в этом что-то да есть.

— Мы не были представлены. Мирослав.

— Яна, — сказала я. — Ласточкина. А вы… по поводу девочки?

— И по поводу нее тоже, — он улыбнулся широко-широко. Что сказать, всегда завидовала людям с настолько белыми зубами. Ну и нелюдям в том числе.

— С ней…

— Все в порядке. Маму нашли быстро. И папу. И бабушку… и в целом все весьма удачно сложилось, за что вам большое спасибо.

Мне?

— Можно, я войду? Некоторые вещи не стоит обсуждать на пороге.

— А… да, конечно, пожалуйста, — я отступила. — Проходите. Я еще не совсем… освоилась. И может, у вас здесь опорный пункт имеется?

— Имеется.

— Тогда имеет смысл там открыть приемную. Людям удобнее…

— Боюсь, не получится, — Мирослав был выше меня. И шире. Но двигался при том со звериной мягкостью, словно перетекая из одно места в другое. — Наш опорный пункт — это маленькая комнатушка, в которой дежурный сидит.

— А…

— Больше нет нужды. Он с любым из братьев свяжется, а те уже решат проблему. Да и проблемы возникают крайне редко. Местные знают, что лучше без них.

Ага.

А неместные быстро усваивают порядки. Может, в зоопарке рысь и небольшой, особенно по сравнению с тиграми если, но в зоопарке. За решеткою когда. А если вот на узкой улице и без решетки, то, подозреваю, все воспринимается немного иначе.

— Вы… присаживайтесь куда-нибудь.

Вообще-то кабинет был большим и вполне современным, в таком, наверное, удобно работать, но я пока чувствовала себя довольно глупо. Что кресло это огромное, что стол, отделивший меня от оборотня, который вот в гостевом кресле устроился прекомфортно.

Ногу за ногу закинул.

Потянулся, зубы скаля.

А потом вытащил из внутреннего кармана куртки конверт, который на стол положил.

— Что это? — я сразу напряглась, вспоминая, за что мне можно дать взятку. Выходило, что давать мне взятки совершенно не за что.

— Ваш гонорар.

— За что?

— За двоих моих… племянников, которым сегодня повезло.

— Не понимаю, — я на конверт смотрела с опаской.

— Там банковская карта. Мне они нравятся больше налички. Оформлена на ваше имя. Счет тоже открыт на него. Сумма согласно прейскуранту. И я весьма рад, что договор подтвержден.

Какой, мать вашу, договор?

Какой прейскурант?

И главное, он прекрасно понимает, что я не понимаю! Издевается?

— Стало быть, правда…

— Я сейчас вас… прокляну!

— На оборотней проклятья почти не действуют.

— Это смотря какие, — буркнула я. Наверняка в книге найдется что-нибудь подходящее. — Заговор на блох еще как подействует.

Ляпнула так, первое, что в голову пришло.

— Не надо блох. Их потом поди-ка выведи. Простите… скажем так, я привык к Наине, хотя с ней в ряде моментов было сложно. А тут вы… выпускница среднего вуза, не самого популярного факультета. Да и баллы у вас так себе.

Вот ведь… зараза ушастая!

С кисточками.

— Но что-то же Афанасьев в вас увидел. Да и дом принял. Сегодня и вовсе вы меня удивили. Не только меня… — он оперся ладонями на подлокотники, я едва удержалась, чтобы не вскочить. — Дело в том, что… подобным мне крайне сложно найти пару. Зверь — существо иррациональное. Если человек, вступая в брак, может руководствоваться сотней причин помимо личной симпатии, то со зверем это не пройдет. Он как бы чует…

Мирослав щелкнул пальцами.

— Именно ту женщину, которая подойдет наилучшим образом. Но как понимаете, вероятность, что однажды эта женщина встретится на твоем пути, ничтожна. Поэтому да, мы вступаем в брак, руководствуясь теми самыми человеческими резонами, какое-то время живем, держим зверя под контролем. Но крайне сложно строить отношения с тем, кого часть тебя или презирает, или опасается, или хочет сожрать. Причем буквально.

— Сочувствую.

Но я-то тут при чем? Хотя… что-то начинаю подозревать.

— Чаще всего наши браки не длятся дольше пары лет. И заключаются по предварительному договору. От жены мы ждем ребенка. Или двух… ну как получится.

— И что потом?

— Потом она получает неплохую компенсацию.

— А дети?

— Дети… если они нашей крови, остаются с нами. Это не прихоть. И не жестокость по отношению к матери. Это вопрос безопасности. Во время взросления бывает, что зверь берет верх над человеческим разумом. Да, ненадолго, да, как правило в минуты душевных волнений, но… это зверь. Опасный. И вполне способный убить.

Он замолчал, правда, ненадолго.

— А вот когда появляется суженая… та, кого принимают обе части, все… меняется. Ради своей пары и человек, и зверь готовы на многое… звезду с неба, может, и не достанут, но точно постараются. Ну и так, защищать, беречь… в общем, это большая удача. И редкая. Да и дети в таком браке рождаются исключительно нашей крови. И куда более сильные, нежели в ином случае. И звери у них сильные. И… в общем, это важно.

Да я уже поняла.

— Я к этому отношения не имею, — признаюсь честно.

— Имеете, — покачал головой Мирослав. — Двое из стаи… в прошлом году никого. В позапрошлом — тоже. И в позапозапрошлом, как и лет пять до того, хотя тогда и была жива Наина. Беда в том, что нет никаких признаков, примет… натальные карты, гороскопы и все это вот. Не работает оно.

— Тогда с чего вы решили, что я…

— Договор с Наиной заключил еще мой отец. И я подтвердил.

— Я не…

Мирослав покачал головой.

— Ты не она. Знаю. И ты ничего не делала. Тоже знаю. И она ничего не делала. Просто была хозяйкой места. А судьба нити так выплетает, что в руках хозяйки они и сходятся. Считай это платой за удачу. В моей стае больше трехсот парней, большей частью холостых…

— А девушек?

— Девушек нет.

— Как так?

— Не знаю. Может, это как-то с женской сутью связано. Не бывает просто… если девочка, то всегда человеком рождается. Хотя да, кровь передать она может, но на самом деле такое — редкость. Один лишь случай знаю, да и то там… сложно. Главное, что теперь у многих моих появилась надежда.

И что мне делать с этой надеждой?

Не получится ли так, что завтра поутру меня встретит стая оборотней, желающих получить по суженой?

Мирослав явно что-то такое понял и улыбнулся еще шире.

— Не переживай. Мы знаем правила. Мы храним тебя и твой дом. Ты, если вдруг получается найти бесхозную девицу, зовешь кого-то из наших… так оно обычно и происходит.

Ну вот.

Теперь я, выходя из дома, буду крутить головой по сторонам, выискивая сколь бы то ни было бесхозных девиц. Главное, чтоб сами девицы не прознали.

— Ну а это тогда зачем? — указываю на конверт.

— Сказал же, плата за удачу… обычай такой. Когда-то мой прапрапрапрадед заплатил золотом по весу своей невесты. А её ему ведьма вручила. Из рук в руки.

Так, руки надо держать при себе.

Определенно.

— Девица собиралась из дому бежать. Замуж не хотела. Любимый у нее имелся, которого батюшка не одобрял. Она и придумала похищение. Правда, что-то там у них не заладилось, вот девица и от любимого бежать кинулась. Да в лесу заблудилась. Там её ведьма и нашла, к которой мой прапрапра… в общем, сказали ему, что ведьма сильная, способна помочь. Она и помогла.

— Я другую версию слышала, — призналась я, но так и не решилась коснуться конверта.

— Их на самом деле много. Так часто бывает.

Он приподнялся.

— В любом случае… если нужно золото, я золотом заплачу.

— Не надо!

Воображение нарисовало, как я, пыхтя от натуги, волоку ящик с золотыми монетами куда-то в подвал.

— Вот и мне кажется, что современные методы куда как удобнее… и еще, если моя родня захочет вас поблагодарить лично, пожалуйста, не отказывайтесь.

— Но…

— Если не отплатить за добро, удача может отвернуться, — сказал Мирослав и весьма серьезно. — А суженая… тот, кто обрел её, отмечен богами.

— Та девочка, — все-таки смущали меня местные порядки, если не сказать больше. — Ей ведь лет пять…

— Семь.

А выглядела на пять. Хотя что я в детях понимаю.

— У неё здоровье слабое, но тут мы подправим, — вновь же Мирослав говорил о том спокойно. — С родителями предварительный договор заключен. Они не против переезда, тем паче там… в общем, ты ведь не о том?

— Не о том. Она все равно маленькая для женитьбы. Свадьбы.

— Само собой. Как и мой племянник.

Вот он мне вполне взрослым показался.

— Разум, — Мирослав коснулся виска. — У нас взрослеет медленней, чем тело. Вот и будет время для двоих вырасти, привыкнуть. Осознать. Научиться… он еще та бестолочь, но такого шанса не упустит. Так что все к лучшему…

Не знаю.

Вот не кажется мне… и чувствую себя престранно.

— А что Наина с этими деньгами делала?

— Понятия не имею, — Мирослав усмехнулся и так, что клыки были видны. — Мое дело было отдать ведьме то, что ей причиталось.

Ага…

Два раза.

Или три.

И… и все равно неловко.

— И да, — Мирослав поднялся. — Я поставлю кого за домом приглядывать… так, на всякий случай. Афанасьев, конечно, нехорошо поступил…

Стало ясно, что все-то он знает.

— Но теперь мы на твоей стороне, ведьма. Так что, будет нужда, зови.

И ушел.

А я осталась. Наедине с белоснежным конвертом, на который и пялилась минут пять, прежде чем решилась-таки прикоснуться.

Деньги…

Не скажу, что мне так уж не хватало. Оклад у участковой ведьмы неплохой, да и премиями начальство баловало, сразу, как поняло, что я не совсем уж бестолковая. И надбавки имелись. И… и наверное, многие и за куда меньшие деньги работают.

Живут.

Радуются.

В этом и проблема, что деньги-то я получала, а радоваться им не умела. Как-то так… сперва с мамой. Мы жили бедно, это я теперь понимаю. В детском доме своих денег вообще не было. Там, в университете… появились, но хватало их едва-едва.

И Гришка опять же…

Я все же взяла конверт. И вытряхнула из него другой, характерного вида да из тонкой бумаги. Запечатанный. А вот расписаться не потребовали…

Потом, когда Гришки не стало, я… я жила некоторое время, как во сне. И по привычке. И еще с опаскою, что деньги вот-вот закончатся. Я ведь не самая лучшая хозяйка.

Карточка пластиковая, гладкая и черная. На одной стороне — логотип банка, к слову, незнакомого, на другой — номер карты. И все.

А еще было… такое вот чувство, когда себе что-то покупаешь, вины, что ли?

Почему?

Не знаю.

Я выбралась из кресла. И вышла. И дверь прикрыла.

— Вот и что ты об этом думаешь? — спросила я, но дом промолчал. А я вдруг поняла, насколько он велик. И еще пуст. И главное, что самому ему эта пустота категорически не по нраву.

Банк оказался местным.

И приложение имелось, которое я установила. А в конверте, благо, догадалась прихватить с собой, и логин с паролем были. Ну пароль я сменила, к телефону привязала. А вот сумма на карточке заставила меня подвиснуть.

И пересчитать цифры.

Трижды.

Моргнуть.

Потрясти головой. И снова пересчитать. По весу золотом? Не знаю, каков там нынче курс золота, но… верю.

Охотно.

Осталось понять, что с этим всем делать-то?