Ведьмина ночь

Глава 34

— Могильный тлен, — сказала женщина, вытащив из кармана портсигар. Сигареты у нее были тонкие и темные. — Интересная вещь… сама по себе довольно безвредная. Но вот в умелых руках — иное дело.

— Вы…

— Розалия, — щелкнула зажигался и запахло дымом. — Давайте отойдем, а то сейчас рыжие сбегутся. А оно нам надо?

— Может, и надо?

— Смотря для чего, — она не выглядела напуганной, в отличие от Святы, которая так и стояла, глядя на свои руки. — Они, конечно, меня схватят… я ведь слабая женщина. И с сердцем у меня неладно. От испуга оно ведь остановиться может. Тогда и заклятье ты не снимешь. И они. И никто не снимет.

— Она… правду говорит.

— Могильный тлен семейного погоста и кровь матери, — с удовлетворением произнесла Розалия. — У девочки еще час. Потом заклятье станет необратимым.

— Чего ты хочешь?

Я поняла.

Ей не нужна была Свята. Сама по себе. Да и я сама не особо.

— Сила нужна?

— Отдашь?

Я прислушалась к себе и поняла.

— Да.

— Оставь, — Розалия затянулась. — Силы мне своей хватает. Источник. Ты должна отвести меня к источнику.

— И только?

— Этого достаточно, — её улыбка стала нехорошей. — Вполне достаточно…

— Не соглашайся…

— Тогда она умрет. Единственная доченька Марка… горячо любимая… единственная правнучка старого упыря, пусть и по крови не родная, но он в ней души не чает… как думаешь, когда узнают из-за кого она умерла, долго ты протянешь?

Молчу.

Ответа у меня нет. Я ведь… хочу верить, что они все поймут, что не будут винить, что виновата не я, а как раз-то Розалия. Что… только ведь дело даже не в них.

Я сама себе не прощу.

— Когда?

— А вот сейчас и пойдем, чего откладывать?

Сейчас?

Почему-то мне казалось, что нужно Ведьминой ночи дождаться. Но… ей виднее.

— Пойдем, — согласилась я. — Свята, ты… к деду иди.

— Нет, — она покачала головой и руки опустила. — Он все равно не поможет, так что я с вами.

И выражение лица у нее стало таким, как у той женщины, со статуи.

— Сними заклятье, — попросила я. — Я слово дам. И силой поклянусь.

— Сила… сила, сила, сила… все носятся с этой силой, хотя толку-то от нее? Нет уж. Пусть идет. Я тут машину рядышком поставила. Кстати, не примите за критику, городок у вас до отвращения миленький, но вот со стоянками не дорабатывает… еле нашла, где приткнуться.

Маленькая машинка.

Аккуратненькая.

Не самая дорогая, не самая дешевая. Не новая, но и не старая. Ничем не примечательная.

— Там на машине не доедешь, — сказала я, пытаясь управиться с дрожью в руках. Получалось плохо. Тряслась я, что лист осиновый. И не от страха. Точнее от страха, конечно, да не за себя. Я-то что… я пока жива. А вот Свята бледная-бледная. На заднее сиденье залезла и замерла. И я рядом с ней.

Взяла за руку, а та — что камень.

— Ничего. Я и пешком могу… не такая старая, — Розалия тронулась с места. Улица и вправду была заставлена машинами весьма плотно. В какой-то момент я даже испугалась, что у нее не получится выехать. И что придется пешком.

А пешком не успеем.

И Розалия заклятье снять откажется. Наверняка… хотя ей смерть Святы тоже не выгодна. Не будет Святы, и я не соглашусь помогать.

Да что там, я ей прямо на месте шею сверну.

И без малейших душевных колебаний.

Но нет, выбрались. И с улицы, и с другой тоже, и за чертою города оказались как-то и вдруг. И машина остановилась, замерла на обочине.

— Что вам надо, — я осмелилась заговорить только когда мы все вылезли из машины. — Если не сила… источник?

— Он самый.

— Зачем?

Показалось, что Розалия промолчит. Она и молчала. Пока выходили на тропку, пока…

— Не надо, — шепотом сказала Свята. — Не провожай её… поводи по лесу, пока…

— Наина так бы и сделала, девонька, — слух у Розалии оказался отличный. — На редкость упрямая была. Но эта — другая… молоденькая… жалостливая. Дурочка. Прям как я когда-то… поэтому заведет. Она не захочет, чтобы ты умирала. А ты умрешь, если мы не доберемся до источника.

И это было правдой.

— Слово, — спокойно повернулась я. — Слово дай, жизнью своей поклянись, что, если я провожу тебя, ты заберешь свое заклятье.

Розалия хмыкнула.

— Клянусь, — сказала она. — Силой, именем и душой, что, если ты проводишь меня к источнику, я заберу заклятье… хотя вот симпатии к их роду никогда не испытывала. И вообще к нелюдям. Здесь их слишком много. Что стала? Веди.

И мы пошли.

Луг пах летом и грядущей ночью, до которой осталась всего неделя, чуть больше, но сила в травах звенела. И они, напоенные этой силой, тянули лунный свет, вплетали его в хрупкие узоры цветов да кореньев.

— Я ведь по-доброму просила… умоляла… на коленях стояла… внучка её бесхребетного терпела… и терпела бы дальше. Даже больше. Я бы его в люди вывела. Научила. Помогла бы. Поддержала… и всего-то надо было, к источнику провести. Но нет. Отказала. Даже объяснять не стала, почему!

Это, кажется, больше всего обижало Розалию.

— А эта дура беременеть взялась. Спрашивается, чего ей не жилось-то?

Про кого она? Хотя… про Машку, про кого еще. И мне опять становится жалко девчонку. Я ей еще и завидовала. Мол, семья есть. А какая тут семья?

Надо будет встретиться с Игнатьевым.

И Ульяна…

Ульяна вечером заглянуть должна, я обещала, а вместо этого вот… хорошо будет, если мы живыми останемся. Что-то чувствую, у Розалии большие планы.

— И главное, тишком, тишком… дождалась, когда мне уехать надо будет… и без обряда. А разве можно так?

Что за обряд?

И начинаю думать, что не совсем эта Машка и дура.

Луг закончился.

И Розалия встала.

— За руку её возьми, — подсказала Свята, морщась. Сказала тихо. Едва-едва слышно. И сама меня за руку взяла. Пальцы у нее просто-напросто ледяные. И у Розалии не лучше. Только Святины даже холодные живыми чуются, а эти…

Как куклу держу.

Идем.

Дальше.

По мхам. По ковру из мертвых дубовых листьев. Свет луны проникает сквозь листву, растекается по стволам деревьев, пробуждая к жизни скрытую в них силу. И сам лес наполняется сиянием. Оно зеленоватое, но не мертвое, как бывает, наоборот… оно полно тайной сокрытой от глаз моих жизни.

Скоро.

Я уже чувствую близость дуба и источника.

И не только я.

— Мы почти пришли, — сказала я, останавливаясь. — Забери заклятье.

— Нет, — Розалия выдержала взгляд. — Знаю я вас, ведьм… заморочишь.

— Клятву принесу.

— Не верю! — её лицо исказилось. — Все вы… врете! Врете вы! Всегда врете! Я ведь тоже…

Она вдруг разом утратила красоту. Черты лица её поплыли, нос сделался больше, а губы тоньше. Сам рот раскрылся черным провалом. И я вдруг поняла.

Я читала о таком.

Читала.

В старой-старой книге, когда готовила реферат… не себе, это заказ Гришка принес. И он же — книги, по которым реферат надо было писать. Причем книги были явно не из университетской библиотеки. Без штампов. Без подписей.

Без… авторов.

Черные обложки. Зачарованное серебро на них, словно тот, кто создал, боялся, что эти опасные знания возьмут да и выберутся. И не зря боялся. С зачарованными книгами и не такое случается.

Но…

— Заклятая, — сказала я с чувством глубокого удовлетворения. — Ты — заклятая душа. Заменная. Подменная.

Розалия хихикнула.

И язык показала.

— От Розалии осталось хоть что-то? Хотя… наверняка. Иначе бы почуяли. А так ты её выпускала, сама же пряталась… потому и не увидел никто и ничего. И не понял. Сама Розалия ни силы не имела, ни… а ты пряталась. Все время.

— И не увидят, — с уверенностью произнесла Розалия. — Время, девонька. Время выходит… не наше — её вот.

И на Святу указала.

Ладно.

Здесь её взяла, но… зачем заклятой душе источник? Или… так, вспоминай, Янка, что там было. Это не совсем по теме. Тема того реферата общей была, о ритуалах темной эпохи или что-то вроде, главное, книги я прочла просто потому… потому что это было интересно.

И обидно.

У кого-то есть такое сокровище, а он, вместо того, чтобы пользоваться, просто вот так, бросает.

Не то.

Идем.

И листья шелестят, что под ногами, что над головой. Протяжно скрипит ствол, и кажется, что дуб, очнувшись от многовекового сна того и гляди потянет корни из земли, выберется, чтобы…

— Вот, — сказала я. — Привела. Там… источник.

Розалия…

У нее наверняка другое имя. У души.

…и ежели дева, даром обделенная, желает обресть его, то надобно ей…

Кто провел обряд?

Розалия?

Кто-то… иной?

Розалия сделала шаг.

И я заступила дорогу.

— Заклятье, — жестко сказала я. — Ты обещала…

— Обещанного три года ждут! — она толкнула меня в грудь, и удар был такой силы, что я не удержалась на ногах, полетела, запнулась о корень и рухнула в мягкий ковер из листьев.

…клялась.

Именем.

Только у заклятой души нет имени.

…отыскать черен камень, окроплен кровью, овеян смертию. Узнать таковой можно по приметам особым, как то…

Воздух из груди выбило.

И больно стало там, внутри. Но нет, я… я не позволю вот так. Я встать должна…

…привести к камню тому деву-юницу, крови первые уронившую, аки дар тому, кто врата хранит.

Встать.

Руки елозят по листьям. И сесть тяжело, и надо, надо… в груди огнем горит. Но я сумею. Я…

…а следом — дитя некрещеное залогом души…

— Ты… — из груди вырывается кашель, и что-то мокрое по губам течет, но я вытираю. — Ты… что ты хочешь⁈

Розалия на коленях. Она дергается, скребет руками, елозит ногами, только глубже проваливаясь в листву. И я не сразу понимаю, в чем дело.

Она… ползет?

Ползет!

И не двигается с места. Она… тянет руки, и казалось бы вот оно, озерцо черной воды, до которой дотянуться можно, да никак. Пальцы почти касаются берега, и…

— Отдай! — её голос-вой разносится над поляной. — Пусти… отдай… оно ведь не твое! Оно тебе не нужно! Оно только травит, травит…

Руки Розалии вздрагивают и сама она падает в темные листья. Скребет по ним руками, проваливается, и кое-как встает на ноги.

— Хорошо! Я сниму! Снимаю!

Она запрокидывает голову и хриплые слова карканьем вырываются из глотки.

…и ежели исполнить все образом должным, сказавши слово тайное, а каковое, того не след помнить бумаге, равно и людям, явится на зов твой хозяин места заповедного. И поклонись ему тогда третьей душой.

А следом падает Свята.

Навзничь.

Широко распахнув руки, и рыжие волосы её ложатся огненной короной вокруг головы.

-…снимаю! — Розалия взмахивает руками и поворачивается ко мне.

Страшна она.

Третьей душой.

Третьей.

— У тебя не было третьей души, верно? — я смотрю в безумные эти глаза, выискивая в них ту, что пробудила к жизни тварь. — Или оказалась она не той, что нужно? Вот ты и… что? Предложила собственную? Кредит с отсрочкой платежа? На сколько?

— Ты…

— Семью семь лет?

— От… откуда…

— И он принял. Или она? Не важно. Главное, что договор был заключен. Чего ради? Силы?

Она стоит, покачиваясь. И не смея двинуться. А я… я подхожу к Святе. Хоть бы жива была, хоть бы…

— Вырваться… она хотела вырваться, глупая девчонка… красивая, но бедная… её присмотрел один там… из местных. Там, на границе, все иначе. Если глянулась кому, то купят… и её хотели… старик, но с деньгами. И родители рады. Богатый выкуп. Да… а она не хотела к старику.

Настолько не хотела, что принесла как минимум двоих в жертву?

И свою душу следом.

— Кого она тебе отдала?

— Сестер… у нее много… удобно, когда много. Я помогла… я научила… всему научила.

Оскал.

И воспользовалась слабостью, чтобы пробраться в тело. Наверняка Розалия сама не знала, что происходит. Сперва так точно.

— Замуж вот выдала… старик? Никто и не удивился, что помер. Сердце… у стариков слабое сердце. Только все одно… решили выжить бедненькую. Пришлось бежать. Благо, всегда найдется тот, кто поможет, защитит красавицу… сперва один, потом другой.

Она облизнулась.

— Как Афанасьев не понял, что ты есть такое?

— Ведьмак? — та, что притворялась Розалией, осторожно распрямилась. И головой тряхнула, и потянулась медленно так, словно нехотя. А потом сделала шаг ко мне. — Он глупый был… влюбленный… все влюбленные слепы. А вот бабка его — другое дело. Розочка ей не понравилась. Крепко. А я её почуяла. Пришлось спрятаться. Хорошо-хорошо. Глубоко-глубоко.

— Вот и сидела бы. Чего вылезла?

— Да не я… Розка, дуреха, наворотила… бросила вон ведьмака, вышла замуж за этого, как его… распробовала жизнь красивую. Но пускай, но ладно…

Еще шажок.

Идет, танцуя.

— А еще помнила она… да, помнила… что должок за нею. Душа её — моя она… моя!

— Никто не спорит!

Не жалко мне Розалию, ни ту, которую я ныне перед собой вижу, ни другую, что нашла некогда заклятый камень и привела к нему сестер.

— Но она ведь испугалась? Когда срок подошел.

— А то!

— И откупиться захотела… чем? Или погоди, дочкой своей, верно? Только… Наина вам помешала? Она сводила её сюда и… источник запер, так?

По глазам вижу, что, если не угадала, то близко, очень близко… или…

— Не дочкой, — я окончательно поняла все. — С дочкой что-то да не сладилось. Или сама слабенькой была? Или приглядывали за ней? Внучкой. Той, в которую ты должна была поселиться, верно? Когда она появится на свет, только… Наина помешала. Сделала что-то. Что-то такое, что не позволило тебе забрать еще одну душу.

Оскал шире.

Угадала?

— Поэтому жизнь отдала… та женщина… почему Наина просто тебя не остановила?

— Потому что… сама меня немногим лучше, за что и поплатилась… видела она уже одним глазом… тьма-то слепит, слепит… она и не понимала до конца, кто я. Странно, да? Она ведьма старая, ученая и не понимала. А ты вот взяла и разобралась. Как так?

Сама не знаю.

Случай. Еще один случай.

Розалия вдруг прыгнула, сбивая меня с ног, и длинные пальцы её сомкнулись на моем горле. Колено Розалии вдавило меня в землю.

— Ты… ты… — её исказившееся лицо было так близко, и я сделала единственное, что могла — вцепилась в него. Розалия завизжала.

Тонко.

Нервно.

А я, я ерзала, пытаясь выползти, вырваться, почти задыхаясь, потому как пальцы её сжимали, сминали горло, перекрывая воздух. Легкие наполнялись жаром.

И я…

Я отпустила её лицо.

А потом обняла Розалию, сколько сил было, притянула, прижала к себе и, оттолкнувшись, покатилась туда, где блестело чернотой зеркало воды.

Мы ухнули в нее вдвоем.

Источник не подвел, раскрылся, принимая… а темная стылая вода залила глаза. И руки Розалии разомкнулись, позволяя сделать вдох.

Во второй раз тонуть было почти и не страшно.