Страстная язычница

Глава 1

— Я хочу, чтобы вы разыскали для меня Джонатана Кука, мистер Бойд, — сказала она с ангельской улыбкой. — А потом убили его.

— Разрешите задать глупый вопрос, — поправил я с кислым видом. — Допустим, вы просто хотите, чтобы я нашел его, а почему — можете мне не объяснять, вы это хотели сказать?

— Пожалуйста, — она нахмурилась, — не превращайте все в шутку, мистер Бойд. Я отношусь к этому очень серьезно.

Итак, на улице — девяносто два градуса по Фаренгейту, а летом по Манхэттену слоняются только дураки; вот только девушка, сидящая напротив меня, несколько от них отличалась. Она выглядела сообразительной, а кроме того, сексапильной, манящей и экзотичной. Ее фамилия была Тонг, что позволяло счесть ее китаянкой, имя — Лака, что говорило о примеси гавайской крови и придавало ей еще большую экзотичность. Моя кровь свернулась в жилах при одном взгляде на нее, а ощущение прохлады от кондиционера исчезло, словно тот вырубился от короткого замыкания.

Ее иссиня-черные волосы отливали особым богатым блеском и эффектно оттеняли светлую кожу, более впечатляющую, чем глазурь вазы династии Минь. Шелковый лиф сапфирового цвета подходил к ее удивительно синим глазам и облегал ее тело, придавая этой язычнице откровенную чувственность; глубокий разрез на юбке дерзко обнажал округлое, покрытое золотым загаром бедро. Вот только убийство никак не укладывалось у меня в голове, не сочеталось с теми радужными картинами, которые возникали в моем воображении при виде Лаки Тонг и в течение тех пяти минут, которые она провела в моей конторе.

— Почему вы хотите, чтобы этого типа, Кука, убили? — спросил я.

— Потому что он убил моего отца, — ответила Лака просто. — Это вопрос семейной чести, мистер Бойд.

— Вам это доподлинно известно?

В ее сапфировых глазах на мгновение возникло сдерживаемое нетерпение.

— Какая разница? Хороший приятель на Гавайях посоветовал мне связаться с вами, мистер Бойд, когда я попаду на материк. Он сказал, что вы толковый, изобретательный и падки на деньги. Я заплачу, если вы возьметесь за эту работу. Называйте свою цену — зачем вам беспокоиться о прочем?

— Потому что если Кук убил вашего отца и вы можете это доказать, то во мне нет необходимости, — ответил я. — Все, что вам нужно, — это гавайские полицейские; насколько я помню, они достаточно шустрые ребята.

— Это личное дело, — огрызнулась она. — Семья Тонгов сама заботится о себе. Так было всегда, мистер Бойд, и я не собираюсь менять традиции.

— Так, значит, вы на полном серьезе? — ляпнул я, но, взглянув на лицо посетительницы, понял, что попусту теряю время. — Послушайте, — сказал я безнадежно, — если вы располагаете доказательствами убийства, я буду только рад найти этого Джонатана Кука и передать копам. И если на то пошло, хоть в каноэ отвезти его назад на Гавайи. Но я не пойду на убийство даже ради такой куколки, как вы. Законы штата Нью-Йорк допускают насчет этого однозначное толкование, и я не хочу, чтобы из меня сделали фрикасе![133]

— Тогда мне придется найти кого-нибудь другого, — сказала Лака холодно.

Я положил локти на стол, упер подбородок в ладони и мрачно уставился на нее. Она была молода, красива и чрезвычайно желанна.

— Расскажите мне поподробнее о Джонатане Куке, — предложил я.

— Он был компаньоном моего отца, — сказала девушка безучастным тоном. — Этот негодяй и вор разорил его, а потом сбежал, бросив отца одного на позор. Возможно, если бы речь шла только о нем, мой отец не беспокоился бы, но бесчестье также коснулось имени всей нашей семьи. И вот однажды поздней ночью, взяв охотничье ружье, отец ушел в спальню. Сунул ствол себе в рот и спустил курок. Ружье было 20-го калибра, мистер Бойд, а я оказалась тем самым человеком, кто нашел его час спустя после выстрела.

— Мне очень жаль, — сказал я.

Губы ее скривились в слабом подобии улыбки.

— Мне тоже.

— Если Кук дал деру, то, когда добрался до материка, он мог скрыться в любом месте, — заметил я. — Скорее всего, он сменил фамилию, даже изменил свою внешность. Мне кажется, что шансы найти его ничтожны.

— Кук не сбежал, мистер Бойд, — возразила Лака ледяным тоном. — Он все предусмотрел и все сделал для того, чтобы наверняка подставить моего отца. Для всех остальных Джонатан Кук остался невинной овечкой. Он сейчас в Нью-Йорке под своим именем и остановился в «Палм-отеле».

— Может, нам удастся доказать, что виновен он, а ваш отец стал жертвой его обмана? — спросил я с надеждой.

— Этого недостаточно, — ответила Лака Тонг бесстрастно. — Представьте, что это мозги вашего отца разбрызганы по потолку, мистер Бойд. Вряд ли вы бы удовольствовались тем, что предлагаете сейчас мне.

Крыть мне было нечем, и я не стал даже пытаться.

— Вы наймете кого-нибудь, чтобы убрать Джонатана Кука, и куда это вас приведет? — попробовал подъехать я с другого бока. — Прямо на электрический стул!

Девушка закинула ногу на ногу, и ее глаза с явной насмешкой встретили мои, когда я с неохотой оторвал взгляд от ее бедра, покрытого золотым загаром.

— Мне нужен спец, — терпеливо пояснила она. — Вот почему я пришла к вам, мистер Бойд. Я сочла, что у вас хватит ума убить его и при этом не попасться.

— Лапочка, — сказал я рассудительно, — если я убью Кука, то мне больше не придется спать по ночам.

— Из-за того, что убили змею?

— Нет. Просто из-за того, что меня могут сцапать, — честно признался я.

— Я уже говорила вам, — многозначительно напомнила Лака, — вы можете назвать свою цену. Десять тысяч? Пятнадцать?

— Нет.

Она, как кошка, легким движением вскочила на ноги, и ее шелка зашуршали, как бы сожалея о моей неуступчивости.

— Тогда я обращусь к кому-нибудь другому, мистер Бойд!

Не вызывало сомнений, что разговор окончен. Я следил за тем, как, плавно покачивая бедрами, она направляется к двери, и размышлял, какого черта ее занесло в Нью-Йорк в таком наряде и туфлях на шпильках, да плюс к тому — на поиски наемного убийцы. По моему разумению, ей следовало бы шествовать босиком по какому-нибудь залитому лунным светом тропическому пляжу в юбочке из травы и демонстрировать эротические телодвижения единственному зрителю — Дэнни Бойду.

Двумя секундами позже Лака ушла из моей жизни, а две минуты спустя грохнулся кондиционер, издав глухой металлический стон. Надо же — и техника туда же!

Денек выдался еще тот, и я был рад, когда он наконец подошел к концу. В полшестого возникла моя секретарша, Фрэн Джордан, с парой писем мне на подпись. Фрэн — очаровательная зеленоглазая рыжеволосая девушка, и иногда наши отношения на краткое время становились пылкими и совершенно не деловыми. Я испытал острую ностальгию по последнему разу, который был чертовски давно.

— Вы самая красивая девушка Ист-Сайда, — сказал я ей, пытаясь быть искренним, — а также Вест-Сайда, если только вам случалось там бывать. То же самое можно сказать о Бронксе, Бруклине и Куинсе, не говоря уже о Стейтен-Айленде.

Она бросила на меня холодный оценивающий взгляд, швырнула письма на письменный стол и резко шарахнулась в сторону за пределы моей досягаемости.

— У вас отвратный вид в расстегнутой рубашке, — бросила она. — А эта ухмылка на лице — венец всему, она делает вас просто невообразимым!

— Так когда же починят кондиционер? — спросил я, пытаясь изобразить босса.

— Мне ответили, чтобы я им снова позвонила ближе к осени. — Фрэн зловредно улыбнулась. — Тогда, возможно, им удастся вставить ваше имя в конец своего списка.

Зазвонил телефон, и я без всякого энтузиазма потянулся к трубке.

— Мистер Бойд? — спросил приятный баритон.

— Он самый, — подтвердил я. — Кто это?

— Мистер Бойд, который завернул контракт с малышкой Тонг сегодня утром?

— Да, но кто вы, черт возьми? — требовательно спросил я.

— Не важно, — небрежно бросил баритон. — Я просто хочу, чтобы вы знали: она подписала его в другом месте. Так что забудьте, что вы когда-либо слышали ее имя или имя Джонатана Кука. Усекли, мистер Бойд?

— Эй! — завопил я. — Подождите минуту! Вы не можете…

— Еще как могу! — заверил он. — Никаких проблем. Так что, если хотите пребывать в добром здравии, зарубите это у себя на носу. Понятно?

У меня в ухе раздался резкий щелчок.

Когда я медленно дрожащей рукой клал телефонную трубку, на лице Фрэн появился сдержанный интерес.

— Разинутый рот не вписывается в ваш профиль, дружок, — заметила она с ехидцей. — Впрочем, как и вытаращенные глаза и отвисшая челюсть.

— Она сделала это! — сказал я тупо.

— Ну, не вините в этом бедную девушку, кто бы она ни была, — сказала моя секретарша, как отрезала. — Манхэттен битком набит волками вроде вас, готовыми воспользоваться затруднениями любой девушки, не считаясь даже…

— Может быть, она оставила адрес? — с мольбой спросил я. — Или, возможно, номер телефона?

— Никак, вы запели ту же самую песенку на другой мотив? — осведомилась Фрэн, разыгрывая удивление. — Скажу вам откровенно, Дэнни, кроме мелодии не мешало бы поменять слова.

— Ее зовут Лака Тонг! — рявкнул я. — Мне необходимо связаться с ней как можно скорее!

Фрэн покачала головой.

— Неудавшийся соблазнитель! Она ничего не оставила, если не считать запаха своих контрабандных духов.

— Она же должна остановиться где-то в Нью-Йорке, — предположил я в отчаянии. — Постарайтесь навести справки в отелях.

— Только из наших окон их просматривается не меньше пятидесяти, — ласково возразила Фрэн. — Вы что, растеряли остатки своего и так далеко не блестящего ума?

— О’кей, — фыркнул я, как только собрался с мыслями. — Тогда найдите мне Джонатана Кука в «Палм-отеле».

— Хорошо. — Фрэн пожала плечами. — Судя по тому, как была экипирована эта гавайская пышка, я решила, что у вас уже все схвачено — включая родинки и родимые пятна — и занесено в вашу маленькую черную записную книжку.

— Я не стал бы торопить вас и сам дергаться, — заверил я. — Просто так получилось, что этот звонок — дело жизни и смерти.

— Надеюсь, не моей! — Она презрительно изогнула брови. — Думаете, у этого Джонатана Кука есть ее телефон?

Лицо Фрэн мгновенно побледнело, когда она прочитала жажду убийства в моем взгляде — сразу же, едва я начал приподниматься со своего стула.

— Уже бегу! — проворковала она и выбежала в чулан, который я с помпой именовал приемной. Через тридцать секунд мой телефон зазвонил, и Фрэн заявила, что Кук на проводе.

— Да? — услышал я холодный, можно сказать замороженный, голос через несколько секунд.

— Мистер Кук, — начал я напористо, — я — Дэнни Бойд из «Сыскного бюро Бойда», и мне необходимо сейчас же встретиться с вами.

— Зачем? — спросил голос все так же равнодушно.

— Это очень важно! — сообщил я ему. — Мне не хотелось бы говорить об этом по телефону, но речь идет о вашей жизни и смерти.

— Вы пьяны, мистер Бойд?

— Нет, и я не шучу. Это…

— Возможно, вы спятили?

— Послушайте! Я…

— Если вы в здравом уме и не пьяны, мистер Бойд, то, мне кажется, у вас нет законной причины беспокоить меня. Не делайте этого больше!

Во второй раз в течение десяти минут со мной не хотят говорить и вешают трубку! Я оставил телефон в покое, закурил сигарету, встал из-за стола и, подойдя к зеркалу, висящему на стене, стал тщательно изучать свой профиль. Он почти не изменился — подлинное воплощение мужского совершенства — правда, с правой стороны это не так бросалось в глаза, как с левой, да и короткую стрижку я сделал совсем недавно. «Итак, что же произошло?» — недоумевал я.

Меня оторвал от размышлений быстрый стук высоких каблучков — Фрэн вернулась в кабинет.

— Дэнни, — сказала она укоризненно мгновение спустя, — вы еще не подмахнули эти письма?

— Ответьте честно, пусть даже это причинит мне боль. — Я повернулся к ней и достаточно долго демонстрировал свой профиль слева. — Вы в последнее время замечаете какие-нибудь изменения в моем облике?

— Никаких, — ответила она язвительно. — Тот же невыносимый эгоизм, питающийся иллюзиями насчет собственного неотразимого шарма. Тот же мозг с одной извилиной и взгляд-рентген. Если бы тот, кто изобрел непроницаемый нейлон, знал о вашем существовании, он свихнулся бы при мысли, что природа его опередила!

— Тогда почему, внезапно и без причин, люди начинают ненавидеть меня настолько сильно, что бросают трубку прежде, чем я успеваю вымолвить хоть слово? — спросил я с горечью.

Фрэн слегка пожала плечами.

— Полагаю, виной всему ваша репутация, Дэнни. Слишком многие о вас наслышаны, чтобы рисковать своим добрым именем, разговаривая, пусть даже по телефону.

— Я звоню этому типу, потому что хочу спасти ему жизнь, а он бросает трубку, — грустно размышлял я вслух. — Вряд ли можно сильнее возлюбить ближнего, а он плюнул мне в душу.

— Это Джонатан Кук? — осведомилась она.

— Кто же еще?

— И вы хотели спасти ему жизнь?

— Разумеется!

— Тогда почему бы вам не отправиться и не повидать его? — предложила Фрэн с убийственной логикой. — В этом случае повесить трубку ему уже не удастся, не так ли?

— Придется так и сделать, — сказал я решительно. — Весь день напролет я вел себя благородно, зачем же портить концовку? Лака Тонг хотела нанять меня для убийства, но я отказался. А сейчас узнал, что она наняла другого фрукта для выполнения этой работенки. Так что последнее, что я могу сделать для своего ближнего, то бишь Кука, — это защитить его в трудный час.

— Надеюсь, не задаром? — Фрэн скептически уставилась на меня.

— Вы что, шутите? — огрызнулся я.

Глава 2

«Палм-отель» находился в двух кварталах от Таймс-сквер, и если он и знавал лучшие дни, то это было еще до моего рождения. Меня осенило: свое название он получил из-за двух покрытых пылью и заброшенных пальм в горшках, которые стояли в холле по обе стороны от входной двери. Там же находился и портье, явно не смотрящийся на фоне даже этих пальм, и моей первой мыслью было, что кто-то просто оставил здесь восковую фигуру во время капитального ремонта отеля, который производился в период третьего срока правления президента Рузвельта, — и так и не вернулся за ней. Но тут на его желтоватой щеке дрогнул мускул, и я слегка приободрился.

— Вы хотите снять номер? — прокаркал он.

— Здесь? — Я пожал плечами. — У вас черный юмор, приятель!

— Да, здесь, в Уолдорфе. — Он изящно поковырял в зубах пилкой для ногтей. — Вы продаете что-нибудь?

— У вас остановился мой друг, — сказал я ему. — Джонатан Кук.

— Да ну?

Разве кто-то однажды не сказал: тише едешь — дальше будешь? Я закурил сигарету и скрепя сердце принудил себя снова взглянуть на портье. К тому времени он усердно ковырял пилкой для ногтей в другом углу рта и, казалось, на полном серьезе намеревался продырявить себе челюсть, невзирая на возможный летальный исход.

— Это что, игра в «угадайку»? — живо спросил я. — Давайте так: я называю номера комнат по одному, а вы мне отвечаете — «горячо», «холодно», «угадал»?

— Кук, — произнес он медленно. — Он в двадцать первом номере. Вы хотите, чтобы я позвонил и сообщил ему, что вы здесь?

— Мы старые друзья, Джонни-бой и я, — сказал я заискивающе. — Мне хочется сделать ему сюрприз.

— Вы — судебный исполнитель?

— Он задолжал мне полсотни долларов — проиграл в карты. Вы скажете ему, что я здесь, а он выпрыгнет прямо из окна, и мне придется снова разыскивать его повсюду.

— Сурово.

Я вынул из бумажника пятидолларовый банкнот и положил на стол перед ним.

— Это десять процентов, а я ведь еще не получил свои денежки, — кисло сказал я. — Если я не застану его, то сразу же вернусь сюда, дружище, заберу деньги обратно и расквашу тебе нос за плохие шутки.

Высохшая клешня моментально зависла над столом, и бумажка исчезла. Острие пилки для ногтей обвиняюще нацелилось на меня.

— Он здесь, — пробурчал портье. — Я не настолько глуп. Тот, кто поднимается наверх, должен непременно спуститься вниз, если уходит, правильно?

Бросив взгляд на лифт, я решил, что, пожалуй, на второй этаж лучше подняться по лестнице. Номер Кука был в конце длинного унылого коридора, и, когда я по нему проходил, мне в нос ударил запах пищи — несмотря на запрещение сорокалетней давности, здесь явно готовили в номерах. Затем я постучал в дверь двадцать первого номера и стал терпеливо ждать, изобразив на лице приличествующее случаю выражение. Примерно через десять секунд дверь приоткрылась на пару дюймов и сквозь щель на меня уставился холодный синий глаз.

— В чем дело? — послышался резкий голос.

— Мистер Кук. — Я одарил его чинным взглядом, повернувшись левым профилем. — Я — Дэнни Бойд, и мне нужно переговорить с вами прямо сейчас. Это вопрос жизни и смерти. Я не шучу.

— Шли бы вы лучше куда подальше! — В холодном синем глазу возникло подозрительное и недоброжелательное выражение.

— Лака Тонг в городе, — выпалил я. — Жаждет вашей крови.

— Лака Тонг? — Он поколебался пару секунд, затем дверь открылась шире. — Может, вам лучше войти, мистер Бойд?

Номер оказался больше, чем я предполагал. У стены стояли огромная кровать, пара кресел и столик для кофе. Одна полуоткрытая дверь ясно показывала, что за ней — туалет, другая обозначала, вероятно, кухоньку размером с кулак, рядом с ванной.

— Присаживайтесь, мистер Бойд, — тихо предложил Кук. — Я хочу узнать поподробнее о Лаке Тонг.

Сев напротив него в одно из кресел, я удивился, какого черта отец Лаки доверял типу с таким лицом. Куку было около сорока лет, решил я. Он был почти лыс, если не считать двух густых пучков черных волос, росших над его растопыренными, как у летучей мыши, ушами. Его лицо осунулось, словно у покойника; острый нос и такие тонкие губы, что они почти исчезали, стоило ему закрыть рог. Холодные синие глаза были лживыми и поневоле вызывали у собеседника настороженность.

— Она утром пришла ко мне в офис и сообщила, что хочет отомстить за смерть своего отца, — заявил я. — Думаю, это вполне можно назвать деловым, хотя и несколько упрощенным подходом. Она пыталась нанять меня, чтобы убить вас, мистер Кук!

Слабый ироничный блеск появился в его глазах.

— И вы приняли это предложение, мистер Бойд?

— Она ушла после того, как я отказался, — ответил я, стираясь по возможности непрерывно демонстрировать ему свой благородный профиль. — Час назад мне позвонили по телефону. Некто сообщил, что «дело в шляпе» — контракт подписан, а я, если не дурак, должен напрочь забыть, что слышал о Лаке Тонг и Джонатане Куке.

— Очень интересно, мистер Бойд.

— Я сразу позвонил вам, но вы не захотели меня слушать. Повесили трубку, прежде чем мне удалось что-либо объяснить, — сказал я слегка укоризненным тоном. — Поэтому я и пришел сюда.

— Теперь я вижу, что поступил глупо, повесив трубку, мистер Бойд, — все так же прошептал он. — Благодарю вас, что не сочли за труд и потратили время, чтобы явиться сюда лично и предупредить меня об опасности.

Этот парень, которого наняла Лака, — кто бы он ни был — профессиональный убийца, — бросил я. — Не дам и ломаного гроша за то, что вы доживете до утра.

— Вот как? — На его лице появилось выражение вежливой заинтересованности. — У вас есть какие-то предложения, мистер Бойд?

— Вы нуждаетесь в защите, в телохранителе, — ответил я резко. — Вам нужен профессионал для охраны собственной жизни, лучший специалист в этой области, парень, который не оставит вас ни на секунду, кто-то вроде…

— …вас?

— Как вы догадались? — полюбопытствовал я.

— Я не слишком высокого мнения о своей персоне, мистер Бойд. — Тонкие губы скривились в слабом подобии гнусной ухмылки. — Не сомневаюсь, что специалист по этой части, такой как вы, стоит дорого?

— Во что вы оцениваете свою жизнь? — огрызнулся я.

— Думаю, что смогу позаботиться о себе сам, — прошептал он. — Но я ценю то, что вы побеспокоились и предупредили меня об опасности. Я весьма вам благодарен, мистер Бойд. — Он достал из внутреннего кармана пиджака бумажник. — Буду настаивать на том, чтобы вы позволили мне возместить ваши расходы, мистер Бойд. Это то немногое, что я могу сделать для вас. Сколько вы заплатили за такси? В оба конца, разумеется.

Пока я сожалел о том, что не согласился на предложение Лаки Тонг, внезапно раздался резкий стук в дверь.

— Извините, — сказал Кук вежливо; он встал и пошел к двери. — Кто там? — спросил он, и его громкий голос, по контрасту с прежним шепотом, подействовал мне на нервы.

— Мистер Кук? — гулко пророкотал за дверью вежливый баритон. — Я должен вас немедленно увидеть. Это очень срочно. Вопрос жизни и смерти!

Кук посмотрел на меня и выразительно пожал плечами.

— Что вы имеете в виду, говоря «вопрос жизни и смерти»? — окликнул он в свою очередь.

— Лака Тонг здесь, в Нью-Йорке, — громко донеслось из-за двери. — Я частный детектив, мистер Кук, и располагаю информацией, которая необходима вам, чтобы остаться в живых.

— Как вас зовут? — резко спросил Кук.

— Бойд, — тотчас же ответил баритон. — Дэнни Бойд.

Мне не приходилось еще встречать такой прыти. В руке Кука невесть откуда появилась пушка 38-го калибра. Он широко распахнул дверь и приставил дуло пистолета к животу визитера.

— Заходите, мистер Бойд, — прошептал он. — У меня для вас большой сюрприз!

Баритон, у которого дуло пистолета как бы срослось с пупком, шагнул в номер с выражением недоумения на круглом и невинном, как у херувима, лице. Он был высокий, но с брюшком, которое делало его похожим на пляжный мячик — не круглый, а продолговатый — но при повторном взгляде нетрудно было заметить, что его тело отнюдь не желе — сильные мускулы скрывались под слоем жира, как у тюленя.

— Закройте дверь, — снова перешел на шепот Кук, и баритон послушно захлопнул дверь ногой. — Теперь позвольте мне преподнести вам сюрприз, мистер Бойд. — Кук кивнул в мою сторону. — Познакомьтесь с мистером Бойдом!

Дружелюбная ухмылка на лице баритона не успела дойти до ушей только из-за того, что он на мгновение уставился на меня и затем выразительно пожал плечами.

— Ситуация становится интересной, не правда ли? — спросил он с издевкой. — Хотите, чтобы настоящий Дэнни Бойд встал, или что-то в этом роде?

Лже-Бойд тут же болезненно поморщился, когда Кук злобно ткнул дулом пистолета ему под дых, и улыбка его исчезла.

— Не делайте этого больше, — заявил самозванец ровным голосом, — или пожалеете.

— Один из вас липовый, — прошипел Кук, — и я собираюсь выяснить, кто именно, — пусть даже это будет болезненно. Прямо сейчас могу поспорить, что туфта — это вы.

— Как я уже сказал, — баритон снова улыбнулся, — ситуация складывается — лучше не придумаешь. Мы оба тут заявляем, что каждый из нас — Дэнни Бойд, значит, кто-то один лжет. Скорее всего, врешь ты, тощий шкет, утверждая…

Кук вновь продемонстрировал свою удивительную быстроту, и движение его руки показалось как бы смазанным. Послышался глухой звук, когда ствол пистолета врезался в висок баритона; тот сделал заплетающийся шаг в сторону, затем грохнулся, как мешок, на пол.

Кук повернулся ко мне, непринужденно заправляя пистолетным дулом прядь волос за правое ухо.

— Ненавижу слишком умных, — прошептал он конфиденциально. — Почему он так настаивает на том, что он — это вы, как по-вашему, мистер Бойд?

— Не знаю, — искренне ответил я. — Наверное, у него есть веская причина, и не менее серьезная, чем у вас. Неспроста же вы притворились Джонатаном Куком?

Ствол пистолета прекратил чесать за ухом и описал дугу в моем направлении, застыв, когда оказался прямо у меня перед глазами.

— Откуда подобное заключение? — спросил он тихо.

— Ваш голос отличается от того, который я слышал по телефону, — не замедлил я с ответом. — Да и колобок уже был готов заявить, что вы вовсе не Джонатан Кук. Вот почему вы и вырубили его.

— Это нетрудно проверить, — пробормотал тот. — Мой бумажник в верхнем ящике бюро, вон там, мистер Бойд. Удостоверьтесь сами. Думаю, вы сможете найти убедительные доказательства того, что я — Джонатан Кук.

Я встал с кресла и подошел к бюро. Оно стояло у стены позади рухнувшего баритона, и мне пришлось осторожно переступить через него. Когда я открыл верхний ящик, он оказался пуст, но я даже не успел сделать из этого вывод. Никакого звука я не услышал, но мне-то следовало знать, как проворен Кук — я ощутил только внезапную страшную боль, когда он дулом пистолета хватил меня по макушке, и сноп ярких брызг, хлынувший из глаз, был последним, что я запомнил.

Когда пульсирующая боль внутри моей головы стала настолько сильной, что заставила меня открыть глаза, я обнаружил, что валяюсь на бюро, как тюк с бельем из прачечной. Я вцепился в крышку обеими руками и, поднимая голову со скоростью одного дюйма в минуту, потихоньку выпрямился.

Шепчущий старина Кук, разумеется, смылся, но баритон все еще валялся в отрубе на ковре. Возможно, мне следует считать себя счастливым по сравнению с ним. Его, очевидно, хватили гораздо сильнее, чем меня.

Я милостиво опустился на колени, перевернул бедолагу на спину, расстегнул пиджак, вытащил короткоствольный «смит-и-вессон» из кобуры на ремне и высыпал пять патронов из барабана себе на ладонь. С пулями в кармане пиджака я был, пожалуй, не против вернуть пушку ему в кобуру. В его бумажнике было около девяноста долларов, а также стопка кредитных карточек, все на имя Эдварда Слоуна, с адресом в районе западных семидесятых улиц.

Пихнув бумажник ему обратно во внутренний карман, я с трудом поднялся на ноги и поплелся в ванную. В мыслях было только выпить стакан воды и, возможно, подержать голову несколько секунд под холодной струей. Однако, черт побери, насчет трупа в ванной мы не договаривались!

Да, представьте себе, труп загорелого человека, облаченного в белый шелковый костюм, какие носят в тропиках, валялся в ванне: ноги были скрещены, причем правая ступня покоилась на кране с горячей водой. Покойник, возможно, был даже привлекателен при жизни, но об этом можно было только догадываться, потому что теперь на его лице застыло выражение ужаса: широко раскрытые глаза взирали на меня в застывшей агонии. Кто-то перерезал ему горло от уха до уха, и его рубашка и пиджак спереди пропитались кровью.

Я прислонился к стене и дрожащими руками стал доставать сигарету, когда услышал болезненный стон из другой комнаты, за которым последовали звуки, похожие на шарканье подошв, сопровождаемые звучными эпитетами, свидетельствующими о том, что баритон очухался. Дверь ванной широко распахнулась, и через несколько секунд он предстал передо мной во всей красе, осторожно ощупывая след от удара на виске неловкими пальцами.

— Что здесь произошло? — увидев меня, прорычал он.

— Я совершил ошибку, попытавшись закончить вашу фразу, — сообщил я ему. — Взял и сдуру полюбопытствовал, почему он изображает из себя Кука, вот и схлопотал пистолетом по кумполу.

— А потом он исчез в розовой дымке, — вяло сказал баритон. — Хотел бы я знать, что произошло с настоящим Джонатаном Куком, Бойд.

— Зайдите сюда на минутку и полюбуйтесь, — предложил я.

Он протиснулся мимо меня в клетушку и тут же застыл, увидев труп в ванне и уставившись на него непонимающим взглядом.

— Да, — выдавил он наконец. — Это Джонатан Кук. Точно.

— Почему вы в этом уверены? — спросил я.

— Мадам Тонг дала мне подробное описание.

Его пальцы снова ощупали висок, и он резко поморщился, когда коснулся ими болезненного места. Баритон указал на тело в ванной, и в его голосе зазвучало невольное уважение, когда он снова заговорил.

— Ни капли крови на полу, — заметил он. — Видите, она вся в ванне.

— Это означает, что Кук попал в нее живым. Наверняка никого бы не удивило, что он хотел принять ванну — только не в этом же костюме?

— Как я сказал, этот шептала — профессионал, — повторил баритон. Приятные, глубокие нотки вновь зазвучали в его голосе. — Как долго вы пробыли здесь до моего прихода?

— Должно быть, минут пять, не больше.

— Нужны крепкие нервы, Бойд! — Он восхищенно хохотнул. — Могу поспорить, только пару минут прошло, как он разделался с Куком, когда вы постучали в дверь. При таком раскладе даже тертый калач может запаниковать и выпрыгнуть в окно или отмочить еще какую-нибудь глупость. Но этот тип открыл дверь и впустил вас, изображая Джонатана Кука так, словно был его старшим братом. А когда пришел я, он уложил нас обоих, словно пару глупых щенков!

— Прекрасно, увенчайте его грудь медалью, — свирепо огрызнулся я. — Что до меня, я сейчас больше обеспокоен трупом. Это не шутка, Эдди.

Тот задумчиво посмотрел на меня.

— Могу только ответить, что теперь в связи с этим у меня масса проблем, Бойд. Час назад я заключил неплохую сделку с мадам Тонг — я убираю Кука, а она выкладывает десять тысяч баксов на бочку. До этого, по ее словам, предложение было сделано вам, но вы заартачились, а вот когда я пришел сюда, вы оказались тут как тут. Затем выясняется, что этот шептала оставил нас обоих с носом. Я не в восторге от того, что мадам подряжает сразу троих на одну работу, Бойд. Я считаю это неэтичным!

— Вы хотите мне еще что-нибудь сказать, Эдди? — вежливо осведомился я.

— Я хочу проучить эту Тонг, — ответил он тихо. — Если я пущу это дело на самотек, то еще неизвестно, чем все кончится. Считаю, что с точки зрения этики, эти десять тысяч мои по праву, и я их из нее выколочу. И если этот фрукт не согласен, пусть найдет меня — и мы поговорим!

— А если он уже нагрянул к Лаке Тонг, и она с ним рассчиталась? — пробормотал я.

— Тогда ей придется платить дважды, — сказал он бесстрастно. — Откуда ей знать, кто на самом деле выполнил ее заказ, — а мне нужно думать о своей репутации.

— Что заставило вас назвать мое имя, когда этот ловкач спросил, кто стучит? — полюбопытствовал я.

— Зачем городить огород, когда есть готовая легенда, — сказал Эдди Слоун, пожав плечами. — Все, что я хотел, — это войти. Думал, что, если выдам себя за Бойда, отказавшегося заключить договор, и предупрежу его, что Лака Тонг жаждет его крови, он испугается, но не меня. Тогда я смогу увезти его в укромный уголок и без помех и спешки пришить.

— О’кей, Эдди, — прорычал я. — У вас свои проблемы, а у меня — свои. Но одна проблема у нас общая. — Я кивнул на труп в ванне. — Что нам с ним делать?

— Я как раз об этом думаю, — любезно ответил Слоун. — Если я скажу мадам Тонг, что это моя работа, а вы не подтвердите мои слова, — что ж, вы с этим прохвостом будете оба против меня. Но я не могу уйти из этой дыры из-за клерка, с которым перекинулся парой слов, и тот меня запомнил. Это означает, что мне придется позвонить в полицию и выдать им убедительную версию.

Его правая рука небрежно опустилась, скользнула под пиджак и снова взметнулась привычным плавным движением. Короткоствольная пушка 38-го калибра мягко уперлась мне в грудь.

— Если в это дело ввяжется полиция, мадам Тонг придется подтвердить любую лапшу, которую я им повешу на уши, — сказал он весело. — Итак, я ее друг и она обратилась ко мне за помощью. Бывший компаньон ее отца сказал ей, что его жизнь в опасности, и она наняла для него телохранителя. Она позвонила мне час назад и сказала, что знает: Кук и его охранник находятся здесь, но никто не ответил, когда портье по ее просьбе позвонил в номер. Поэтому мне пришлось пойти и проверить, все ли в ажуре. — Он издал неприятный смешок. — Все для друга — вот мой девиз. Когда я пришел, говорящий шепотом тип впустил меня в номер, а затем оглушил. Доказательство налицо, вернее на виске! — Пальцами свободной руки он вновь коснулся больного места. — Когда я очнулся, то нашел вас застреленным прямо здесь, на полу, а тело бедняги Джонатана — в ванне.

— Вы, никак, шутите? — поинтересовался я.

— Я сегодня уже советовал вам забыть о Лаке Тонг и Куке. — Он медленно покачал головой. — Тебя следует пустить в расход, Бойд, смотри правде в лицо.

— Какое совпадение, Эдди, — ответил я искренне. — Я только что подумал про вас то же самое.

— Только оружие-то у меня в руках! — огрызнулся он.

— Где я могу найти Лаку Тонг? — спросил я внезапно.

— На ваших похоронах, если вам повезет, Бойд!

Эдди спустил курок, но раздался сухой щелчок. Он не поверил своим ушам и нажал на спуск еще пару раз с тем же результатом. Я врезал ему промеж изумленных глаз, и его затылок шмякнулся о стену. Глаза его остекленели, а колени подогнулись. Я успел ударить его второй раз, туда же, пока он падал.

Затем вышел из ванной, в темпе обыскал комнату и нашел бумажник Кука вместе с паспортом во втором ящике бюро. Там меня заинтересовала лишь одна вещь — карточка члена Китайско-американского общества изящных искусств. На обороте карандашом было написано имя: «Юдит Монтгомери» и номер телефона. Я втиснул карточку в свой бумажник, затем положил паспорт Кука обратно в ящик бюро.

После чего вернулся в ванную. Эдди Слоун был все еще без сознания, спина его упиралась в кафельную стену, а ноги широко раскинулись на полу. Я поднял его револьвер, снова загнал пять пуль в барабан и вложил пушку в кобуру на его ремне.

Выйдя из номера и спустившись в холл, я направился прямиком к столу администратора, и в тусклых глазах портье, наблюдавшего за мной, мелькнуло любопытство.

— Получили свои пятьдесят долларов? — спросил он.

— А то как же! — ответил я радостно.

— Толстяк еще там?

— Можно подумать, что у них там выездная сессия, — был мой ответ. — Да, Джонни велел добыть бутылку виски и доставить ее наверх, как насчет этого?. — Я бросил перед ним на стол десять долларов.

— Может, он думает, что тут как в Уолдорфе? — кисло осведомился портье.

— Джонни сказал, что, если он получит ее в ближайшие десять минут, сдача достанется вам, — добавил я.

Его лицо слегка просветлело.

— Почти как в Уолдорфе!

Клешня опустилась на деньги с невероятной быстротой и смахнула их со стола.

— Он получит свою бутылку через пять минут, — пообещал портье.

Я взял такси и вернулся в свою квартиру, потому что именно там находился мой пистолет, а учитывая, что любитель пошептаться все еще разгуливал на свободе, я почувствовал себя намного увереннее с новехоньким «магнумом» в специально подогнанной кобуре под мышкой.

Портье должен был найти дверь в номер Кука открытой, так как именно в таком положении я ее оставил; обнаружив труп Кука по соседству с еще не очухавшимся Эдди, он догадается, как я надеялся, сразу позвонить в полицию. Дело даже не в том, что, по моему мнению, трупы в ванных выглядят не слишком презентабельно, а в том, что я рассчитывал: копы не упустят шанс задушевно побеседовать с Эдди Слоуном в участке и продержат его там достаточно долго, чтобы он не мог добраться до меня, пока я буду разыскивать Лаку Тонг. Судя по тому, как он вел себя со мной, я сомневался, что Эдди сойдет за того, кто нужен полицейским. Если мне повезет, то копы провозятся с ним несколько часов, но уж никак не дней, а если он упомянет мое имя — что тогда? Выходит, времени у меня в обрез — и надо жать на всю катушку.

Когда такси остановилось у моего дома в районе Центрального парка, счетчик показывал шестьдесят шесть центов. Я протянул водителю два четвертака с двумя десятипенсовиками и вышел из машины.

— Эй! — закричал тот, когда опомнился три минуты спустя. — Возьмите сдачу, мистер Рокфеллер!

— Это вам, — сказал я, сделав небрежный жест. — Деньги не имеют для меня никакого значения.

— Лихо! — сказал он горько. — Благодарю за кучу мелочи, теперь мне, пожалуй, по карману отправить своего мальчугана в колледж!

Глава 3

Было чуть больше восьми, когда я подъехал к зданию Китайско-американского общества изящных искусств в центре элегантного, обсаженного деревьями квартала в районе шестидесятых улиц Ист-Сайда. Проскочить мимо него было сложно — единственное здание из коричневого камня во всем квартале, с кафельной мозаикой на новом фасаде. Стеклянная дверь была открыта, поэтому я сразу же вошел.

Сидящая за столом миловидная девушка-китаянка приветливо мне улыбнулась, когда я к ней приблизился.

— Добрый вечер, сэр! — сказала она мягко.

— Добрый вечер, я…

— На второй этаж, сэр.

— Что? — не понял я.

— Что? — В ее глазах появилось недоуменное выражение. — О чем вы, сэр?

— Что на втором этаже? — Я на мгновение зажмурился. — Как вас зовут, радость моя?

— Ли Сонг.

— Сонг и Бойд? — Я решительно покачал головой. — Не те имена — не рифмуются, из нас никогда не получится опереточный дуэт, поэтому давайте не будем «чтокать» и «чевокать», договорились?

— Да, сэр. — Девушка поперхнулась. — Прием на втором этаже, сэр. Вам нужно подняться по лестнице.

— Там что, раздают подарки? — быстро поинтересовался я.

Уголки ее губ мгновенно изогнулись.

— Бойд и Сонг? — лелейным голосом подковырнула она.

Я поднялся по лестнице. Весь второй этаж был сплошная приемная с прекрасным белым ковром на полу. На стенах висели китайские картины, и около сорока человек делали все возможное, чтобы огромное помещение не выглядело пустым.

Маленький старикашка в вечернем костюме, который он купил, вероятно, еще до того как отощал, подошел ко мне и почти неощутимо пожал руку.

— Очень приятно, что вы пришли, — сказал он дискантом, писклявым, как звуки флейты. — Конечно, вы знакомы со всеми. — И вновь исчез в толпе.

— Бокал шампанского, сэр? — Официант дотронулся до моего локтя, балансируя здоровенным подносом с двадцатью бокалами шампанского. Я схватил ближайший ко мне бокал до того, как он успел отвалить в сторону, и замер, потягивая шампанское, определенно домашнего изготовления, и разглядывая собравшихся. Возможно, треть из них были китайцы, остальные — европейцы. Ни одного знакомого!

Величественная мадам с огромным, украшенным фальшивым бриллиантом бюстом подплыла ко мне, как под парусами, с таким видом, как будто этим летом уже расчистила двенадцатиметровый надел в Ньюпорте.

— Правда замечательно, что Виат пробудет в городе эти несколько дней, — сказала она, благосклонно мне улыбаясь. — Говорят, он — величайший из ныне здравствующих авторитетов по нефриту! Думаю, нам ужасно повезло! У меня есть небольшая фигурка, которая все эти годы не дает мне покоя — я уверена, что она относится к периоду раннего Чжоу, но несколько несносных упрямцев настаивают, что к династии Тан. Они конечно же ошибаются, и теперь я смогу обратиться за подтверждением к душке Виату, ведь они не осмелятся спорить с ним, не так ли?

— О каком таком Виате Чжоу вы говорите? — с дрожью спросил я.

Огромные груди колыхнулись, как горы при сильном землетрясении.

— Вы такой душка! — пронзительно взвизгнула она в экстазе. — Какое чувство юмора! — Дама игриво заехала мне локтем глубоко под ребра, и я решил, что три из них уж точно сломаны. — О! — вновь оглушительно взвизгнула она. — А вот и он!

Груди вздымались как паруса, когда она легла на другой галс и поплыла через зал.

Я одним глотком опорожнил бокал и обменял его на полный с проносимого мимо подноса. Еще полдюжины людей вошло в помещение, и постепенно начали возникать разговоры. Пара парней, стоявших рядом со мной, оказались втянуты в оживленную дискуссию о точном назначении ритуального диска и о том, действительно ли он является символом Неба. Разговор явно был предназначен для того, чтобы к нему прислушивались, затаив дыхание.

Затем, подобно миражу в бесплодной пустыне, появился единственный вид нефрита, в котором я разбирался — если весьма вольно трактовать Шекспира. Нефрит в образе блондинки, высокой, с плавными изгибами тела, которые вряд ли могли хоть одного скульптора оставить равнодушным. Ее белокурые с земляничным оттенком волосы, были гладко зачесаны и собраны в высокий пучок, который касался основания ее шеи. У блондинки было на удивление высокомерное лицо с очень пухленькой нижней губкой, которая презрительно кривилась, а в темно-серых глазах светился неприкрытый цинизм. Она была в коротком черном платье из шелкового крепа с глубоким вырезом, отделанным черным кружевом, которым более замысловато был обшит подол. Над линией выреза открывался впечатляющий вид глубокой ложбинки между выступающих грудей, и я подумал, что если и она начнет нести чушь насчет Чжоу и династии Тан, то я выкину нечто дикое, например, вылью содержимое своего бокала в вырез ее платья.

— Привет, — произнесла она звучным и одновременно скучающим голосом. — Я Юдит Монтгомери, а заодно и секретарь Общества. Вы, очевидно, новичок?

— Дэнни Бойд, — представился я, слегка поворачивая голову, чтобы она получила возможность полюбоваться моим профилем слева. — Мой друг просил встретиться с ним здесь, но где-то задержался. Я его не вижу.

— Может быть, я смогу помочь вам найти его?

— Джонатан Кук.

— Нет, его здесь нет, — заявила она уверенно.

— Кроме того, я ожидал, что встречу здесь еще одну свою знакомую, но и ее не вижу, — добавил я мрачно. — Лаку Тонг.

Блондинка нахмурилась.

— Лака Тонг? Не думаю, что я ее знаю.

— Ну, — сказал я, уныло улыбаясь, — похоже, мне не повезло с обоими.

— Уверена, что один из ваших друзей скоро будет здесь, мистер Бойд, — объявила она привычно вежливым голосом, поскольку находилась при исполнении служебных обязанностей. — Не хотели бы встретиться с нашим почетным гостем, Виатом Торпом?

— Я всегда считал, что ритуальный диск — это то, что подросток берет на свидание, — ответил я. — Ненавижу разочаровываться. В моем-то возрасте!

— Вы не являетесь поклонником китайского искусства, мистер Бойд?

Я бегло осмотрел восхитительные изгибы ее тела, выгодно подчеркнутые черным шелковым крепом, потом с сожалением покачал головой.

— Только не того, о котором вы говорите, мисс Монтгомери.

Ее нижняя губка изогнулась еще на четверть дюйма.

— Что за блеск в ваших глазах, мистер Бойд, да еще в вашем-то возрасте!

— Вам никогда не приходило в голову, мисс Монтгомери, что ваша жизнь течет по неверному руслу? — вежливо спросил я. — Глупо слоняться среди этих статуэток из нефрита, когда вы могли бы удирать от меня босиком в Центральном парке.

Она чувственно облизнула кончиком языка верхнюю губу.

— Давно я не встречала такого искреннего примитива, — заметила она скорее в свой, чем в мой адрес. — Сочетание грубой мужской силы с в общем-то не таким уж плохим профилем. У вас есть на полу тигровая шкура, мистер Бойд?

— Для вас я возьму ее напрокат, — пообещал я.

— По крайней мере, вы не подкатываетесь к девушкам втихую, — с издевкой сказала она. — Действуете безо всяких этих обманчивых интеллектуальных подходов вроде того, что «вы должны прийти и полюбоваться на мои средневековые гобелены!» — Ее серые глаза какое-то мгновение изучали мое лицо.

— Однако ожидать от вас интеллектуального подхода, мистер Бойд, конечно же столь же смешно, как поверить, что кролик может говорить на двух языках.

— Я хотел бы знать, — спросил я ее с энтузиазмом, — что появилось раньше: вы или этот вырез на платье? Вдруг вы родились в этом одеянии, как другие в рубашке.

— Вы находите подобный предмет разговора занимательным? — осведомилась она ледяным тоном.

— Полагаю, во мне говорит все та же грубая мужская сила, — признался я, — в сочетании с не столь уж плохим телом. У вас есть вращающаяся круглая кровать, мисс Монтгомери?

Медленная, оценивающая улыбка скривила ее губы.

— А такое бывает? — пробормотала она как бы в раздумье. — Зачатки остроумия в сочетании с такими-то мускулами?

Она изогнула плечи и сделала глубокий вдох. На какой-то головокружительный момент я подумал, что глубокий вырез не выдержит такого напряжения и расползется по швам.

— Могу предложить вам следующее, мистер Бойд, — сказала мисс Монтгомери тихо. — Признаюсь, я стала немного уставать от антиквариата. Небольшое исследование по части методов, практикуемых в современной физиологии, может оказаться освежающим.

— Тогда снимайте туфли и рвем отсюда! — посоветовал я в ответ.

— Мне придется еще немного побыть секретарем, — возразила она. — Но вы не уходите, мистер Бойд. Я скоро освобожусь.

— Спросите у присутствующих, может, кто-то знает, что случилось с Джонатаном Куком, — предложил я небрежно. — Мне не хочется думать, что с ним произошел несчастный случай или кое-что похуже. Знаете ли, с людьми случается всякое: например, поскользнулся, вылезая из ванной, и напоролся на кран так, что располосовал себе горло.

— У вас живое воображение, мистер Бойд, — непринужденно сказала девушка. — Но я поспрашиваю.

Следя за возбуждающим колыханием ее бедер под обтягивающим шелком, пока она удалялась, я тупо признался себе в том, что много потерял из-за своего слабого интеллекта.

Зал быстро заполнялся все новыми и новыми людьми. Я прижался спиной к стене неподалеку от дверей и прихватил еще один бокал шампанского с проплывающего мимо подноса. Возможно, прошло около десяти безотрадных минут, показавшихся мне вечностью, прежде чем я ожил, завидев парочку, которая явилась в сопровождении кучки приверженцев изделий из нефрита.

Мужчина был высок и крепок, с впечатляющей, похожей на львиную гриву шапкой густых, преждевременно поседевших волос. Он излучал пренебрежительную самоуверенность, которая заставляет метрдотелей отвешивать поклон уже на расстоянии пятидесяти шагов. Его спутница сменила синее одеяние на такое же, только из парчи цвета слоновой кости с золотой вышивкой, которая слепила глаза буйством красок на груди. Все же остальное — от черных блестящих волос на голове до золотых шпилек на ногах — осталось неизменным, словом, это была та самая Лака Тонг, которая этим утром предложила мне заключить сделку.

Когда они достигли центра зала, я протиснулся через толпу и схватил девушку за локоть. Она вздрогнула, потом медленно, с явной неохотой повернула голову в мою сторону.

— Мисс Тонг, — произнес я. — Я бы хотел поговорить с вами.

— Извините, — ответила она поспешно. — Здесь, должно быть, какая-то ошибка!

— Не валяйте дурака, — сказал я хрипло. — Я Дэнни Бойд, помните?

— Вы, наверное, путаете меня с кем-то, — возразила она. — Я никогда вас не видела!

— Что за бред! — вырвалось у меня сквозь скрежет зубов. — Мы должны поговорить. Дело не терпит отлагательств и…

Вокруг моего запястья словно сомкнулись тиски и сжали его до боли. Я слегка повернул голову и встретился с ледяным взглядом ее спутника.

— Вы слышали, что сказала леди? — пробасил он тоном образованного человека. — Вы ошиблись.

— Я слышал, что сказала леди, но я не ошибаюсь, — огрызнулся я. — А кто вас просит вмешиваться?

Он еще сильнее сжал мое запястье, и я стал ждать, когда хрустнет кость.

— Здесь не место устраивать сцены, — сказал он холодно. — Но если вы настаиваете, буду только рад поучить вас хорошим манерам.

Тут я увидел отчаянную мольбу в сапфировых глазах Лаки Тонг, а за ней неприкрытый страх. Я мгновение усиленно ломал над этим голову, и в конце концов мне удалось изобразить на лице виноватое выражение.

— Какое поразительное сходство, — промямлил я. — Я не видел ее вот уже два года, и когда вы вошли… Извините.

— Все в порядке, — прошептала Лака. — Каждый может ошибиться.

— Согласен, — огрызнулся ее спутник. — Но только немногие ведут при этом себя так по-свински!

Я улыбнулся ему, стиснув зубы.

— Отпустите мою руку! Или я расквашу вам нос!

Его хватка мгновенно усилилась, и я чуть не взвыл от боли, потом неожиданно тиски ослабли, и его рука опустилась.

— Пойдем, моя дорогая. — Он улыбнулся Лаке, беря ее под руку. — Уверен, что большинство здесь — цивилизованные люди.

Я снова протолкался к стене, прижался к ней спиной и закурил. Потом стал размышлять, действительно ли Лака Тонг притворялась, или, может, у меня крыша поехала, и все это плод моего больного воображения. Пока я терзался сомнениями, передо мной вновь возникло черное шелковое платье.

— Я расспрашивала всех, как вы просили, — нехотя сказала Юдит Монтгомери. — Есть тут двое людей, которые хотят встретиться с вами; можете оказать им такую любезность, если хотите, чтобы я ускользнула отсюда с вами через некоторое время, чтобы поиграть в салочки в парке.

— Разве найдется человек, который откажется от такого предложения? — спросил я поспешно.

— Тогда идемте со мной, — сказала она. — И прекратите корчить из себя совратителя. Кто вы такой? Бойскаут или зрелый мужчина? Протрите глаза и оглядитесь по сторонам!

Я послушно последовал за ней из приемной, затем по лестнице на третий этаж, где, очевидно, находился главный офис Общества. Юдит, покачивая бедрами, миновала ряд пустых столов, остановилась у двери, отделанной панелями из тика, и тихонько постучала.

— Войдите! — скомандовал хриплый голос изнутри.

За этой дверью моим глазам предстал самый элегантный кабинет из виденных мною до сих пор. Я по щиколотку погрузился в дорогой белый ковер, по сравнению с которым тот, что был внизу, смотрелся как конская попона. Вдоль стены стояли застекленные полки, скрывая от посягательств поистине императорскую сокровищницу поблескивающего нефрита. Дополняли обстановку низкий диван и полдюжины обычных стульев современного датского производства, тоже из тикового дерева.

За большим тиковым столом сидела женщина, а позади нее в состоянии почтительного внимания замер невысокий мужчина, словно покорный слуга.

— Мадам Чой, — произнесла Юдит с уважением, — это мистер Бойд.

Судя по ее царственному виду, мадам Чой вполне могла бы быть китайской императрицей времен династии Чжоу или Тан. Ее волосы были слегка подернуты сединой, а сетка тонких морщин под пронзительными темно-оливковыми глазами говорила, что она уже немолода, — я дал бы ей лет пятьдесят, плюс-минус десять. Высокий ворот ее черного атласного платья-туники был застегнут бронзовой брошью с нефритом в тонкой золотой оправе.

— Всегда рада встретить одного из друзей Джонатана Кука, мистер Бойд. — Голос был хриплый и походил на мужской.

— Благодарю вас, — ответил я как можно вежливее.

Мадам чуть-чуть приподняла правую руку, и в этом жесте сквозило какое-то легкое, как у птицы, изящество. Человек позади нее весь обратился во внимание, затем, мгновенно уяснив значение жеста, сделал два шага вперед, поравнявшись с ее стулом.

— Это мой ассистент, — пояснила мадам Чой. — Брюс Треман.

Физически Треман почти идеально дополнял своего босса. Мелкокостный, в лучшем случае на пару дюймов выше пяти футов, с острым личиком и несколькими прядями слишком длинных, цвета серебра, волос, спадающих ему на лоб. Его глаза были выцветшего голубого цвета и, казалось, беспрестанно прыгали, словно пара мячиков на резиночке.

— Весьма рад, мистер Бойд, — произнес он тонким голосом.

— Юдит сказала мне, что вы беспокоитесь о Джонатане, — резко спросила мадам Чой. — Он должен был встретиться с вами здесь?

— Мы условились, — подтвердил я. — Может быть, он просто забыл?

— Если это так, то я должна извиниться за него, — сказала мадам хрипло. — Но на него не похоже — вот так вот просто забыть. Это что-то из ряда вон выходящее.

— Думаю, случилось что-то непредвиденное, — сказал я, пожав плечами. — Сожалею, что побеспокоил вас, мадам Чой.

— Надеюсь, с беднягой Джонатаном не произошло ничего плохого, — нервно сказал Треман, и его глаза дико закатились при одной этой мысли.

Мадам Чой сделала едва заметный жест, и он поспешно отступил на два шага.

— Вы считаете, мистер Бойд, нам следует и дальше наводить справки о причине неявки Джонатана на назначенную встречу? — хрипло спросила она.

— Это было очень ненавязчивое приглашение, — сказал я, одаривая ее слегка смущенной улыбкой. — Чем больше я об этом думаю, тем более убеждаюсь, что он просто об этом забыл.

Ее темные глаза уставились на меня не мигая, и несколько секунд она меня разглядывала.

— Очень хорошо, — наконец вымолвила она, — надеюсь, вы получили удовольствие от первого посещения нашего Общества, мистер Бойд. Возможно, вы даже начнете подумывать, не вступить ли вам в него позднее? Вас интересует нефрит?

Я оглянулся на молчащую блондинку, стоящую позади меня.

— Думаю, что да.

— Тогда вам следует спуститься вниз и поговорить с Виатом Торпом. — Ее тон не оставлял сомнений, что это приказ, а не предложение. — Он суетливый старый болван, — продолжала она бесстрастно, — но разбирается в нефрите. Доброй ночи, мистер Бойд.

— Доброй ночи, мадам Чой, — сказал я, — и вам также, мистер Треман.

Он было чуть приоткрыл рот, чтобы ответить мне, но неожиданно замер и пристально уставился на ее правую руку. Она не шевельнулась, поэтому Треман так и закрыл рот мгновение спустя, не выдавив из него ни звука.

Я последовал за Юдит к двери, которую та уже открыла. Неожиданно мадам Чой снова заговорила:

— Джонатан не упоминал вашего имени раньше, мистер Бойд, но конечно же вы познакомились с ним на Таити?

— На Гавайях, — сказал я небрежно. — Я никогда не был на Таити.

— Простите за любопытство, мистер Бойд.

Юдит уже вышла, и я тоже был почти у порога, когда мадам Чой вновь обратилась ко мне:

— Вы случайно не знаете человека по имени Лукас Блер, мистер Бойд?

Я повернул голову, и взгляд ее спрятанных под тяжелыми веками черных глаз впился в мое лицо, пытаясь проследить за моей реакцией.

— Лукас Блер? — Я немного подумал, затем медленно покачал головой. — Едва ли. А что, должен был бы знать?

Мадам Чой коснулась пальцами броши у горла, не давая мне отвести глаза, пока обдумывала ответ.

— Пожалуй, нет, мистер Бойд. Просто так, вопрос на всякий случай.

— Этот Лукас Блер тоже интересуется нефритом? — спросил я.

— Думается, у него обширные интересы, — бесстрастно ответила она. — Полагаю, это следствие его ненасытного любопытства. Стоит ему чем-то заинтересоваться — и Блер действует как скорпион: хватает и не отпускает, пока не насытится.

— Образное сравнение, мадам Чой. — Я улыбнулся ей. — Такое только в страшном сне может присниться.

— Возможно. — Черный атлас зашелестел чуть слышно, когда она пожала своими тощими плечами. — Но каждый создает свои ночные кошмары сам, мистер Бойд!

Ее правая рука шевельнулась почти невидимо для глаза, и Треман отреагировал незамедлительно.

— Доброй ночи, мистер Бойд! — сказал он поспешно. — Мадам Чой была рада с вами познакомиться.

Глава 4

Как только мы вышли на улицу, душный, влажный воздух окутал нас, словно плотным одеялом.

— О’кей, — сказал я весело, — теперь снимайте свои туфли.

— Я не глупая курица! — взмолилась Юдит. — Ведь в такую жару это было бы сумасшествием, мистер любитель побегать, настоящим сумасшествием.

— Договор дороже денег, — возразил я.

— А как насчет того, чтобы погоняться за мной босиком в моей квартире, где есть кондиционер? — предложила она.

— Если вы обещаете выкрасить свой ковер на полу в зеленый цвет, то я смогу, пожалуй, вообразить, что это трава щекочет мне пальцы.

— О, ну и фрукт! — Она закатила глаза. — Боже, что за остолопа мне удалось подцепить?

— Бывают и хуже, — сказал я успокаивающим тоном. — Давайте возьмем такси.

— Зачем? — непринужденно спросила Юдит. — Моя квартира в соседнем квартале. Или, возможно, вы хотите поберечь энергию, мистер Бойд? Вы все-таки пожилой мужчина, и все такое.

— Я не пожилой, — возразил я холодно. — Энергии у меня достаточно, а зовут меня Дэнни.

— В первом я сомневаюсь, — сказала она, противно хихикнув. — Второе — вскоре увидим, но третье принимается без сомнений. Тогда можешь звать меня Юдит, но не вздумай называть Джуди!

Она просунула свою руку в мою, и мы в прогулочном темпе отправились в соседний квартал. Ее квартира оказалась на первом этаже реставрированного кирпичного дома. Обставлена она была в том небрежном современном стиле, который стоил уйму денег, точно так же как и рента в столь престижном районе Ист-Сайда.

— Приготовь-ка выпить, Дэнни! — сказала Юдит, когда мы вошли в гостиную. — Здесь в баре целый набор «сделай сам». Мне виски, пшеничное со льдом.

— Хорошо, — послушно сказал я.

Она, непринужденно покачивая бедрами, направилась к двери спальни и с порога улыбнулась мне через плечо.

— Я, так сказать, собираюсь накинуть что-нибудь посвободнее.

— Не торопись, — великодушно разрешил я. — Мне еще нужно перекрасить ковер.

Бар действительно оказался весь из себя, чуть ли не по последнему слову техники, со всякими выкрутасами и хитроумными приспособлениями, бутылок было припасено в достаточном количестве, чтобы затопить монастырь. Я приготовил напитки с опаской — вдруг сработает еще какое-то хитроумное устройство, поглощающее напитки по мере их приготовления.

Под окном в комнате стоял низкий диван. Я передвинул к нему столик для кофе, нашел серебряный поднос для напитков, укомплектовал его и поставил на стол, затем задернул шторы так, чтобы парень, живущий напротив, отложил свой бинокль на эту ночь за ненадобностью. Кондиционера не было видно, должно быть, существовал общий дистанционный пульт управления. Его мягкий шум создавал довольно приятный фон. Я уселся на диван и закурил, открыл было рот на полдюйма, но тут же закрыл, когда представил на миг мешанину проблем и вопросов, требующих разрешения и ответа. На сегодняшнюю ночь пусть все катится к чертовой матери. Бойд берет выходной от необходимости думать!

Дверь спальни внезапно широко распахнулась, и мгновение спустя в дверном проеме предстала Юдит. Голубая шелковая рубашка, усыпанная целым роем разноцветных бабочек, едва доходила до ее бедер, а дальше не было ничего. Ее красивые, безупречные ноги были почти полностью на виду и совершенно голыми, и будь юбка на дюйм короче, то желать большего было бы просто невозможно.

Она внимательно осмотрела комнату, отметив задернутые шторы, напитки на столе и меня на диване.

— Мило! — Юдит пошла к дивану, пальцы ее босых ног выжидательно напряглись, когда ступили на ковер.

— Ты еще не успел его перекрасить?

— Счел, что в этом отпала необходимость, — заверил я ее. — Зачем пыхтеть над кистью — проще дать волю своему воображению.

— Держу пари, что на это тебя хватит! — рассмеялась она гортанным смехом, опускаясь подле меня на диван и протягивая руку за выпивкой. — Тебе понравились мои ноги? — Она глянула на них с явным одобрением. — Я всегда говорю, что здоровое тело — лучшая обитель для грязных мыслей. За что будем пить, Дэнни? — Ее темно-серые глаза смеялись, глядя на меня поверх кромки бокала. — За экскурс в область физиологии в пику изучению изящного искусства Китая, чтобы урвать немного времени для удовольствий?

— Давай выпьем за Джонатана Кука, — предложил я. — За того, которому хватило ума не прийти сегодня вечером на встречу и дать таким образом нам возможность провести время вместе.

— Я не против! — Юдит отпила немного виски, а ее серые глаза внимательно изучали мое лицо. — Чем ты зарабатываешь себе на жизнь, Дэнни Бойд? Твоя физиономия и профиль, которым ты все время поворачиваешься ко мне… Знаешь, я просто не могу оторваться от них — они разжигают мое любопытство. Позволь мне угадать, ладно? Если хочешь — готова держать пари.

— Валяй, — разрешил я. — Терять мне нечего — в крайнем случае, могу и приврать.

— Что бы это ни было, тут пахнет пиратством, — пробормотала Юдит. — Ты — в прошлом флибустьер, а у «джентльменов удачи» всегда в запасе куча способов заработать себе на жизнь, не утруждая себя честным трудом, как в прежние, так и в наши дни. Я не видела тебя на Уолл-стрит и Мэдисон-авеню. Нет, — она решительно покачала головой, — чем бы ты ни занимался, ты работаешь только на себя. Ни один босс не выдержит такого, как Бойд, больше пяти минут.

— Для начала неплохо, — ободряюще заметил я.

Юдит на пару мгновений закрыла глаза и сосредоточилась, затем снова широко открыла.

— Сутенер? — осенила ее блестящая догадка.

— У меня нет организаторской жилки, — возразил я. — Предупреждаю, еще одно столь же лестное предположение, и ты об этом пожалеешь!

— Ну, не знаю, — сдалась она и тяжело вздохнула. — Это трудно. Сдаюсь.

— Я подрядчик, — с помпой заявил я.

— Строительный подрядчик? — спросила Юдит, сбитая с толку окончательно.

— Подрядчик широкого профиля. Стоит кому-то что-то захотеть, и я тут как тут. Заключаю контракт и тяну резину до тех пор, пока у них не кончатся деньги.

Юдит задумчиво сморщила носик.

— Хочешь сказать, если мне понадобится что-то особенное и это нельзя достать обычным способом, ты заключишь контракт, чтобы добыть для меня желаемое?

— Ты действительно схватываешь все на лету, радость моя.

— К примеру, бриллиантовое ожерелье моей соседки из квартиры сверху, которым она постоянно доводит меня до бешенства.

— Верно! И если ты настолько терпеть ее не можешь, что хотела бы, чтобы соседка лишилась своего ожерелья, упав с лестницы и сломав себе шею, это я тоже могу устроить, — скромно сказал я.

Юдит раскрыла глаз чуть шире, и в серых зрачках обозначились вопросительные знаки.

— Ты шутишь?

— Конечно. — Я зверски ухмыльнулся. — Я работаю в банке, проверяю чеки после тех, кто их уже проверил.

— Нет, серьезно, Дэнни, ответь мне? — попросила она.

— Я отвечу, шучу ли я, если ты объяснишь мне, как секретарь некоего малоизвестного общества любителей восточной культуры может позволить себе жить в квартире, которая стоит бешеных денег? — предложил я.

— Это просто, — бросила Юдит небрежно. — Мадам Чой требует две вещи — эффективности и, если потребуется, работы в течение двадцати четырех часов в сутки. Я это делаю, и она платит мне огромную зарплату.

— Тогда спрашивается, как она может себе это позволить? — спросил я. — Подобные хоромы стоят целого состояния, не важно, сколько она тебе платит. И не говори мне, что у вас в Обществе миллион членов, и вы берете с каждого взносы по двадцать долларов в год.

— Ты помнишь, мадам Чой говорила, что Виат Торп хорошо разбирается в нефрите? — напомнила мне Юдит. — Так вот, она знает нефрит даже лучше, чем он. Общество использует ее имя и престиж у знатоков восточного искусства. И все коллекционеры верят ее слову безоговорочно. Мадам Чой действует как посредник при купле-продаже и сама осуществляет много сделок за свой счет. Она — яркая и выдающаяся деловая женщина, Дэнни. Взносов от членов Общества не хватит, даже чтобы оплатить счета за уборку. А вот деятельность Общества дает ей возможность заниматься бизнесом.

— Хорошо, — сказал я, сделав вид, что сдаюсь. — Ты, похоже, меня убедила.

— Теперь твоя очередь быть откровенным, — напомнила Юдит.

— Ладно, я вовсе не шутил.

— И ты такого рода подрядчик, как говорил? — Она недоверчиво посмотрела на меня. — Давай, ответь начистоту, Дэнни! Это настолько плохо, что не может быть правдой.

— Ты хочешь доказательств? — Я расстегнул пиджак и отдернул полу так, чтобы она смогла увидеть «магнум» в кобуре под мышкой.

— Дэнни? — Ее глаза стали огромными. — Ты ведь не убиваешь людей за деньги?

— Нет, только бесплатно! — огрызнулся я.

Зазвонил телефон, и она, тихонько вздохнув, поднялась с дивана и подошла к элегантному комоду орехового дерева, где стоял аппарат. Я допил свое виски и отнес пустой бокал к бару, прислушиваясь к односложным ответам Юдит, пока готовил себе следующую дозу виски со льдом. Наконец она произнесла:

— Я все поняла, мадам Чой. Да, разумеется, — и повесила трубку. Затем, повернувшись ко мне, улыбнулась, словно извиняясь. — Я говорила тебе, что работаю круглые сутки. Это были предварительные распоряжения на завтра.

— Поражаюсь, ты не использовала шанс при разговоре по телефону, чтобы позвать на помощь, — процедил я сквозь зубы. — Сидеть на диване с профессиональным убийцей!.. Ну ты даешь!

Ее нижняя губка скривилась от еще большего презрения, пока она шла через комнату ко мне. Юдит остановилась в футе от меня и прежде, чем я успел сообразить, что она собирается делать, откинула полу моего пиджака и вытащила пистолет из моей сбруи.

— Он тяжелый, — хрипло пробормотала она. — Наверное, у тебя сильная рука, если ты стреляешь из него, да?

— Ну, только поаккуратней! И не направляй его на меня!

— Шум может стоить мне моей работы. — Юдит неловко держала пистолет, пока пыталась просунуть свой указательный палец в скобу. Секунд через двадцать ей это наконец удалось — внезапно, пока я все еще стоял, затаив дыхание, она приставила дуло к моей груди, закрыла глаза и театральным шепотом произнесла: «Пу!»

— Хочешь быть шерифом на эту неделю? — спросил я ее, когда перевел дух. — Так и быть, согласен выступить в роли великого вождя — Говорящего Буйвола.

— Мне всегда хотелось знать, какое это ощущение. — Юдит снова открыла глаза и посмотрела мне в лицо. — Как они выглядят после того, как ты их убиваешь, Дэнни?

— Мертвыми. А теперь будь хорошей девочкой и положи пистолет.

Она надула губки.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Сразу после момента смерти, как они выглядят?

— Почти одинаково, — сообщил я ей, не вдаваясь в подробности. — Отличия возникают потом. Остывший труп отличается от свежака. А теперь дай мне…

— Что же ты при этом чувствуешь? — шепотом спросила Юдит. — Что чувствуешь, когда убиваешь кого-то?

— Ничего, — процедил я сквозь зубы. — Это работа, как и любая другая, вот и все. Если она сделана аккуратно, ты удовлетворен. Если пара деталей оказались неучтенными — это выбивает из колеи. А теперь, Бога ради, пожалуйста…

— Ты поразительный парень. — Юдит несколько раз моргнула. — Знаешь, что ты для меня значишь? Новое впечатление, которое может и не повториться в моей жизни.

— Да ну? Для меня это тоже будет ярким впечатлением, если ты пулей высадишь мне легкое и прямиком через стену отправишь в соседнюю квартиру, — прошипел я, решив, что мне придется через три секунды заняться ею всерьез.

Юдит понимающе засмеялась.

— Чего ты опасаешься, Дэнни? Разве он не стоит на этом… ну, как это там у вас называется?.. Штука для безопасности?..

— Снова угадала, — угрюмо буркнул я.

— Ты хочешь сказать?..

Она на мгновение уставилась на «магнум» в ужасе, затем взяла его за ствол левой рукой и разжала дрожащие пальцы правой на рукоятке. Держа его на расстоянии от себя, словно дохлую рыбу, она направилась обратно к ореховому комоду, и, даже глядя на нее со спины, я мог понять, что она быстро приходит в себя. Обе ее ягодицы вновь стали покачиваться в прежней манере к тому времени, как она дошла до места. Юдит осторожно положила пистолет на комод рядом с телефоном, потом развернулась и снова предстала предо мной, взволнованная не более, чем если бы только что держала в руках детскую игрушку.

— Как это прикажете понимать? — полюбопытствовал я.

— Какое-то время он будет тебе не нужен, не так ли, Дэнни? — сказала Юдит со странной уверенностью в голосе.

— Как знать!

Ее руки поднялись к горлу, и пальцы плавным, неторопливым движением ловко расстегнули шелковую рубашку до конца. Потом перед глазами замельтешили разноцветные бабочки — целый рой, — которые украшали ее рубашку, когда она сорвала ее и бросила на пол. Под рубашкой оказались только белые шелковые трусики, туго облегающие и поблескивающие на ее бедрах. Я уставился как зачарованный на гордо выступающие белые груди с розовыми сосками, которые неожиданно предстали моим глазам.

— Ну? — требовательно спросила она довольным тоном.

— Какое они могут иметь отношение к Чжоу и Тан? — спросил я с благоговейным страхом. — Могу поклясться, что династия у них совсем другая!

— Ну что, нужно тебе оружие или нет?

— Оружие? — переспросил я охрипшим голосом. — Какое оружие?

Юдит подняла руки над головой и вызывающе потянулась, женственно и соблазнительно.

— Полагаю, мне следует отдать тебе определенные указания, в такой же манере, как я получаю их от мадам Чой, — сказала она как бы нехотя. — Думаю, что это вульгарно с твоей стороны стоять одетым, Дэнни Бойд, в то время, когда я… — Она посмотрела вниз, на выступающие округлости своих грудей, и с гордостью улыбнулась. — Почти разделась. Ты сейчас же пойдешь прямиком в спальню и исправишь положение!

— Да, мадам! — Я резко отдал ей честь и ринулся было выполнять ее указания.

— Я займусь всякими скучными вечерними делами, пока ты будешь приводить себя в форму, — произнесла она решительно. — Закрою дверь на цепочку, чтобы никто не сунулся в самый важный момент, выключу свет и приготовлю освежающие напитки, чтобы ночью мы не умерли от жажды.

— Ты такая домашняя, радость моя, — заявил я восхищенно, потом прошел мимо Юдит почти вплотную и легонько погладил ее по пути в спальню.

Через пять минут я уже лежал в кровати, стыдливо завернувшись в покрывало, и прислушивался к тихому позвякиванию кубиков льда, пока Юдит несла выпивку в комнату. Она поставила бокалы на прикроватный столик, сорвала покрывало одним ловким движением руки и бросилась на постель, весело хихикая.

Спустя мгновение я почувствовал легкую тяжесть ее грудей, крепко прижатых к моей груди, и взглянул ей в лицо, находящееся в шести дюймах от моего.

— Чего ты ждешь? — сказала она гортанным шепотом. — Коврик из тигровой шкуры?

Я пробежался пальцами по шелковой глади ее плеча к шее, схватил прядь белокурых волос с земляничным отливом и резко потянул ее голову вниз так, что ее губы крепко прижались к моим. Юдит издала сдавленный звук, похожий на всхлип, за мгновение до того, как все ее тело расслабилось в ожидании экстаза.

Юдит лежала ко мне спиной, и у меня еще достало энергии погладить ее вдоль позвоночника, начиная от шеи, нежным, изучающим пальцем. Когда я достиг конечного пункта, она задрожала и перевернулась на спину.

— Хватит! — взмолилась она. — Такое чувство, будто меня вытащили из водоворота!

— Разве не я должен был произнести эту фразу? — спросил я с недовольством.

— Это просто было образное выражение, — снизошла она до объяснений.

— Ненавижу, когда любовницы болтливы, — пробормотал я.

— Я этого не знала! — Юдит самодовольно хихикнула. — О, мой Чжоу и Тан!

— Как насчет того, чтобы передать мне освежающий напиток, который ты приготовила на мою долю? — обратился я к ней с надеждой. — Если кубики льда еще не растаяли!

— Вряд ли от них что-нибудь осталось, если учесть, каким жаром ты пышешь.

Раздался щелчок выключателя — прикроватная лампа облила мягким светом плавные изгибы ее тела, и Юдит потянулась за бокалом. Неожиданный пульсирующий звук дверного звонка раздался словно удар грома, и она одним конвульсивным прыжком выскочила из кровати и оказалась на ногах.

— О Боже! — Юдит трагически взглянула на меня. — Уверена — это мадам Чой с дополнительными важными инструкциями на завтра, о которых только что вспомнила!

Она отчаянно рылась в шкафу, пока не нашла черный шелковый халат, который второпях накинула на себя. Звонок нетерпеливо прозвучал второй раз, и пальцы Юдит дрожали, пока она завязывала поясок.

— Тебе лучше одеться, Дэнни! — сказала она прерывающимся голосом. — Я постараюсь задержать ее в гостиной, но, кто знает, что у нее на уме. Мадам может ни с того ни с сего захотеть убедиться, в каком состоянии моя спальня, так как порядок в спальне свидетельствует, по ее мнению, о зрелом уме, а зрелый ум — верный признак здравых мыслей, надеюсь, ты меня понимаешь?

— Еще как! — оторопело ляпнул я. — Почему бы мне не открыть дверь и не задушить ее?

— Дэнни, пожалуйста! — Юдит, запинаясь, выбежала из комнаты, плотно затворив за собой дверь.

Я пополз поперек кровати и увидел, что она была права: кубики льда растаяли. Ну и черт с ними! Главное, что виски не испарилось.

Хлебнув теплой выпивки, я устало встал и потянулся за одеждой. Сама мысль о спешке казалась не только смехотворной, но и нелепой, поэтому я и не пытался торопиться. Мадам Чой так и не ворвалась в спальню к тому времени, когда я уже оделся. Решив, что тот факт, что я не ошибся в своих рассуждениях, следует как-то отметить, я выпил теплое виски с водой из бокала Юдит. Разговор в гостиной велся либо шепотом, либо дверь была сделана действительно из толстой древесины. Даже приложившись к филенке ухом, я не расслышал ни звука.

Какое-то время я уныло сидел на краю кровати, куря вторую сигарету. Затем решил, что у мадам Чой было достаточно времени, чтобы дать Юдит подробные инструкции на ближайшую декаду, не говоря уже о завтрашнем дне, и если она вскоре не уйдет, то я выйду и задушу ее собственными руками. Но тут дверь неожиданно открылась и появилась голова Юдит.

— Можно тебя на секундочку в гостиную, Дэнни? — Она ободряюще улыбнулась мне, подмигнув. — Здесь кое-кто хочет встретиться с тобой.

— Конечно, — кисло проворчал я, вновь с трудом поднимаясь на ноги.

После мягкого полумрака спальни яркий свет в гостиной ударил в мои глаза так, что я вынужден был их зажмурить. Затем вновь осторожно открыл их и несколько раз моргнул, пока две смутные фигуры передо мной не приобрели четкие очертания.

Распухшая нижняя губа Юдит скривилась в презрении, смешанном с сожалением, а ее серые глаза со злорадством, явно светившимся в них, следили за моим лицом. Рядом с ней стоял тощий тип лет сорока, почти лысый, если не считать пары густых венчиков черных волос, росших прямо над ушами, растопыренными, как крылья летучей мыши. Это лицо как у мертвеца было чертовски знакомым — шептала вновь объявился.

— Дэнни? — Голос Юдит был сладким, словно патока. — Позволь мне представить тебе Лукаса Блера!

— Приятно видеть вас снова, мистер Бойд, — прошептал негодяй. — Знаю, мы отлично поладим, раз уж нам довелось встретиться, — пушка шевельнулась, как бы подтверждая его слова, — непременно.

Я просто стоял и глазел на него, потому что ничего другого не оставалось. Фразы из моего разговора с мадам Чой о Лукасе Блере звучали в моей голове, словно застопорившаяся пластинка:

«— Вы случайно не знаете человека по имени Лукас Блер, мистер Бойд?

— Едва ли. Я что, должен был бы его знать?

— Пожалуй, нет, мистер Бойд. Просто так, вопрос на всякий случай… он действует как скорпион…

— Образное сравнение, мадам Чой. Такое только в страшном сне может присниться.

— Возможно».

Я снова вспомнил шелест черного шелка, когда мадам передернула своими тощими плечами.

«Но каждый создает свои ночные кошмары сам, мистер Бойд!»

В ту первую встречу с Юдит Монтгомери в приемной Общества я невпопад задал вопросы о Джонатане Куке и осведомился о Лаке Тонг. Юдит доложила об этом своему боссу, и мадам Чой приказала привести меня к ней для того, чтобы лицезреть лично, а потом отправить в такое место, где при желании до меня легко было бы добраться. А что лучше подходило для этой цели, чем квартира Юдит? Верно, телефонный звонок был от мадам Чой, и она давала указания, но не на завтра. Лукас Блер должен был нагрянуть сюда через час, а задача Юдит состояла в том, чтобы я был не в состоянии спорить, когда он появится.

Я посмотрел в смеющееся лицо Юдит, которую вполне можно было бы назвать теперь Иудой.

— Вся эта туфта с моим пистолетом — кому это было нужно? — спросил я с горечью. — Столько уловок, чтобы забрать его — а ведь мне так и так пришлось раздеться.

— Да ну, Дэнни! — Ее брови взмыли вверх в насмешливом отчаянии. — Ты говоришь так, словно и впрямь на меня обижен.

— Мы уходим сейчас, мистер Бойд, — прошептал Лукас Блер. — Нас ждет автомобиль.

— Совсем не обязательно было доводить дело до постели, — сказал я медленно, обращаясь к Юдит и игнорируя его. — Достаточно было потянуть время за разговорами и не скупиться на выпивку — этого вполне хватило бы до прихода Блера.

— Мне не хотелось упустить возможность приобрести новый опыт, почти уникальный, — ответила она игриво. — По твоим словам, ты профессиональный убийца, и теперь я знаю, что значит заниматься любовью с человеком, который связан со смертью.

— Вероятно, ты испытывала особенно острое наслаждение от сознания того, — огрызнулся я, — что сразу после того, как ты приобретешь новый опыт, ситуация в корне изменится. Он сам станет жертвой другого профессионала, занятого в том же бизнесе.

— Думаю, ты слегка преувеличиваешь, — возразила Юдит, застенчиво надув губки. — Однако согласна, что мысль о том, чтобы дать тебе ощутить незабываемые, восхитительные моменты, прежде чем топор падет, — извини за цинизм, — имела для меня особую прелесть. Разве не говорится, что «за удовольствие надо платить»?

— Ах ты, сладенькая сучка! — вырвалось у меня от души.

— Я же сказал, сейчас мы уходим, — хрипло прошипел Блер. — Шевелись, Бойд!

Я направился к двери, а он последовал за мной на расстоянии нескольких шагов, вне пределов моей досягаемости, но достаточно близко, чтобы отреагировать на любое изменение ситуации. Неприятные воспоминания о том, как выглядел Джонатан Кук в ванне, всплыли в моем мозгу с кристальной ясностью, и тут я вдруг вспомнил, что на оборотной стороне членской карточки, взятой мною из бумажника Кука, было написано карандашом имя Юдит и номер ее телефона. Я остановился сразу за входной дверью и оглянулся. Юдит выглядывала из-за плеча Блера.

— Джонатан Кук — это твой хороший друг, радость моя? — осведомился я.

— Да. — Она улыбнулась счастливой улыбкой. — Так что не беспокойся, мне не будет одиноко после твоего ухода! Как бы то ни было, благодарю тебя за вечер.

— Я вот беспокоюсь, что ты останешься в одиночестве, — сообщил я ей.

— Шевелись, Бойд, — прошипел как змея Блер. — Или ты хочешь, чтобы я спустил тебя с лестницы?

— Что ты хотел сказать своим таинственным замечанием? — спросила Юдит, явно заинтересованная.

Я взглянул на злобный оскал Блера.

— Скажешь ей сам, или мне это сделать?

— Думаешь, она поверит хоть во что-то из твоей грязной лжи? — процедил он сквозь зубы.

— Это легко проверить, — заявил я Юдит. — Кук там, в «Палм-отеле», я полагаю, ты в курсе? Позвони ему в отель и, когда он не ответит, перезвони портье и скажи, что это срочно, потому что он страдает от припадков. Попроси кого-нибудь подняться и заглянуть в его ванную.

— Почему в ванную? — спросила Юдит настороженным тоном.

— Потому что именно там Блер оставил его сегодня вечером, — ответил я с грубой откровенностью, намеренно игнорируя тот факт, что я уже послал туда портье сам, и тело находится, по всей вероятности, в настоящий момент уже в морге. — Распростертого в ванне с перерезанным от уха до уха горлом!

В третий раз за вечер мне пришлось убедиться на практике, как быстро шептала может действовать, если сочтет это необходимым. Ствол пистолета врезался мне в горло, и пока я судорожно пытался глотнуть воздуха, он коленом ударил меня в пах. Боль, как от раскаленного железа, пронзила мои внутренности, когда я рухнул на колени, все еще отчаянно пытаясь вдохнуть воздух в легкие через горло, горевшее как в огне. Дуло больно ткнулось в голову справа за ухом.

— Я говорил тебе, Бойд. — прошептал свирепо Блер, — что сейчас спущу с лестницы.

— Лукас! — Голос Юдит зазвучал так, словно доносился издалека и на две октавы выше. — Это правда?

— Запомни: это не твое дело! — зашипел он на нее.

— Тогда это правда! — Низкий, воющий звук вырвался из глубины ее горла и быстро стал набирать силу.

Блер грязно выругался, когда этот звук перерос в нестерпимый вой, наверняка перебудивший всех в доме. Мгновение спустя нажим пистолетного дула на мою голову внезапно перестал ощущаться. Почти тут же вой резко оборвался, и в мучительном молчании, наступившем вслед за этим, я услыхал, как щелкнул замок захлопнувшейся двери.

— Если можешь идти, то иди, — произнес Блер равнодушно. — Если нет — покатишься!

К тому времени я уже снова мог дышать, хотя это было довольно болезненно, и я не был уверен, что мои потроха не оборвутся, если я когда-либо попытаюсь подняться на ноги. Все же мне этот риск казался предпочтительнее того, чтобы пересчитывать боками ступени по вине подобного негодяя, поэтому я поднялся и, держась обеими руками за живот, согнулся вдвое, как дряхлый старик.

— Позднее, — пообещал мне Блер, когда я нетвердыми шагами спускался с лестницы, словно раненая лягушка, — ты еще позавидуешь Джонатану Куку и сочтешь, что ему повезло умереть так легко — от одного быстрого удара ножа!

Когда мы вышли на улицу, он крепко схватил меня за плечо и резким рывком заставил распрямиться. Черные очертания седана, стоящего прямо передо мной, расплылись в моих глазах, а затем превратились в чехарду черно-белых клеток. Блер то волочил, то толкал меня через тротуар, затем открыл заднюю дверцу и швырнул внутрь. Дверца резко захлопнулась, и я повис на спинке переднего сиденья, пока в голове у меня не прояснилось и зрение не вернулось.

Шептала обогнул автомобиль, подошел к окошку водителя и вопросительно произнес:

— Хуонг?

Я бы мог сказать ему, что внутри кроме меня никого нет, но мне показалось, что овчинка не стоит выделки.

— Хуонг?

Блер нагнул голову, чтобы заглянуть в автомобиль, поэтому никак не мог заметить две фигуры, возникшие непонятно откуда прямо позади него.

Первая фигура подняла руку, затем резко опустила на затылок Блера. Последовал звук осевшего тела, и я с восхищением наблюдал, как негодяй исчезает у меня из виду. Мгновение спустя дверца автомобиля широко распахнулась, и они вдвоем бесцеремонно задвинули Блера на переднее сиденье; захлопнув дверцу, они даже не обратили внимания, что двинули ею ему по макушке, так как его голова свесилась набок. Однако раз Блер не возмутился по этому поводу, то я тем более, к тому же мне, кроме всего прочего, достался еще пинок, когда его запихивали в машину.

Потом настала моя очередь. Они вытащили меня из седана и почти что волоком отнесли в серый «кадиллак», стоящий поодаль, метрах в двадцати вниз по улице. Один из них уселся за баранку, в то время как другой затолкал меня на заднее сиденье и устроился рядом.

Кто бы он ни был, этот парень спас меня от медленной и не очень приятной смерти, обещанной мне Лукасом, — решил я и счел, что должен выказать ему свою благодарность.

Когда автомобиль медленно стал отъезжать от тротуара, я повернул голову к тому, кто сидел рядом.

— Этот фрукт собирался разрезать меня на мелкие кусочки и использовать их для наживки на рыбной ловле, — сообщил я ему. — Если бы вы знали, как я благодарен вам за то, что вытащили меня из-под него.

Мое чувство радости за избавление было настолько искренним, что почти заставило забыть про пересохшую глотку и жгучую боль в животе.

— Спасибо, приятель, — добавил я с чувством.

— Не спеши благодарить меня, чертов вьюн. — Отвращение так и вибрировало в сочном баритоне. — Если бы не босс, я бы…

— Ох, — остолбенело вымолвил я. Голос показался знакомым, но чей он, в тот момент до меня не дошло.

— За мной должок, Бойд! — Голос дрожал от сдавленной ярости. — Ты подставил меня, когда я был в отрубе, отдуваться за убийство Кука, и это у тебя чертовски здорово получилось — едва не выгорело. Я собираюсь с лихвой с тобой рассчитаться, пусть это будет даже последним делом в моей жизни.

Я сполз ниже на сиденье, закрыл глаза и вопреки остаткам здравого смысла, убеждающим, что этого быть не может, понял, что так оно и есть.

— Эдди Слоун? — скорее простонал я беспомощно, чем спросил.

— А кто же еще? — рявкнул он. — Думал, Санта-Клаус?

Глава 5

Я знал, что мы находились где-то в округе Вестчестер. Автомобиль вырулил со стоянки минут пятнадцать назад и с тех пор, казалось, выписывал сужающиеся круги по все более узким дорогам. У меня возникло ощущение, что мы, в конце концов, въедем в свой собственный багажник и исчезнем.

Боль в желудке ослабла до терпимой, а в горле — до такой степени, что казалось вполне вероятным: спустя некоторое время — года эдак через два — она пройдет. Разговоров с тех пор, как мы выехали из Манхэттена, не было, и мне стало одиноко от того, что я не слышу человеческой речи.

— Кто был Хуонг, которого звал эта скотина Блер? И что с ним стряслось? — неожиданно вякнул я, пожалуй, слишком громко.

— Заткнись, гнида! — не замедлил с любезным ответом Эдди Слоун.

Плечи водителя передернулись при упоминании имени Хуонга, и он занимался этим физическим упражнением всерьез на протяжении следующей полумили; он не выдержал и решил облегчить себе душу.

— Эдди? — Его голос прерывался, как звук от работы неисправного динамо. — Я беспокоюсь за этого парня!

— Какого еще парня? — прорычал Эдди.

— Шофера-китайца, о котором этот тип только что спрашивал. Мне показалось, что ты двинул ему… чуток того…

— Ну и что?

Шофер как бы извиняясь пожал плечами.

— Может, у него хлипкая черепушка, кто знает? Уверен, что слышал, как что-то хрустнуло, когда ты ударил его.

— Так это моя печаль! — гулко, как в бочку, пробасил Эдди.

— Между прочим, когда я потом запихивал его в багажник, — продолжал неуверенно водитель, — ну, не хотелось бы об этом упоминать, но мне показалось, что он больше не дышит.

— Вилли! — заявил Слоун, используя всю мощь своего сочного баритона. — Я считаю, что за все то, что в багажнике Блера, пусть отвечает Блер — это его проблема, а не наша. Поэтому почему бы тебе не заткнуть свою широкую пасть.

— Ладно, ладно, — поспешно согласился водитель. — Это так, к слову пришлось.

Я закурил сигарету, и из-за состояния моей глотки вкус у нее был словно от горящей ваты.

— Ты толковый исполнитель, Эдди, — заявил я с одобрением. — Как, черт побери, ты узнал, где я нахожусь?

— Босс сказал мне, — нехотя ответил он.

— Босс?

— Это не столь большой секрет, ты его скоро сам увидишь, — ответил он и вяло хохотнул. — Его имя Август Фолк, и когда он покончит с тобой, мне достанутся твои останки, чертов хрен!

— Тогда ответь, откуда Фолк узнал про меня? — не унимался я.

— Ты чуть было не избил его при всем честном народе! — ответил он, слегка поперхнувшись. — Парень! Ты ему просто не приглянулся.

Внезапно все стало на свои места. Я вспомнил неприкрытый страх в глазах Лаки Тонг, когда она отчаянно утверждала, что никогда прежде не встречала меня.

— Этот Фолк, — сказал я, — крупный мужик с проседью, ведущий себя так, словно сам черт ему не брат?

— Это и есть Авги! — подтвердил водитель с гордостью. — Босс может показать класс, причем настоящий.

— Он приказал пока только пасти тебя, — объяснил Эдди. — Но если кто-то попытается спутать нам карты, то мы должны будем сцапать тебя первыми. Ночка была не из веселых — сидеть в тачке, пока ты наверху трахал эту блондиночку. Но когда этот черный седан вклинился перед нами и оттуда вылез Блер, стало слегка повеселей.

— Да! — взволнованно воскликнул водитель. — Когда Блер вошел в дом, мы позаботились о его шофере — знаешь, тот самый, с…

— С проломленной черепушкой? — пришел я ему на помощь.

— Вилли! — взвыл Слоун. — Можешь ли ты не вякать об этом?

— Разве я что-нибудь сказал? — Водитель, явно обиженный, замолчал, и шины взвизгнули, когда он резко вывернул на дорогу, которая, как и следовало ожидать, оказалась уже прежней.

— Что случилось в отеле? — спросил я небрежно.

Я почувствовал, как Слоун рядом со мной напрягся всей своей тушей.

— А ты не дурак, — ответил Слоун. — Оставить дверь открытой и отправить портье прямиком в номер с бутылкой виски! Если бы я еще не оклемался, а он впер бы в ванную, сидеть бы мне и до сих пор в участке, отбрехиваясь от кучи чертовых копов, как ты и хотел! А может быть, ты и не знаешь, какую любовь ко мне питают копы? Они готовы вывернуть меня с потрохами, дай только повод!

— Не хочу, чтобы это прозвучало как оправдание, — заметил я осторожно. — Но ведь это ты первым пытался застрелить меня, помнишь?

— Хотя бы и так, — возмущенно ответил он. — Но ведь это ты вынул патроны из моего пистолета.

— Но ты-то не знал, что их там нет, когда приставил пушку к моей груди и спускал курок, не так ли? — напомнил я ему как бы вскользь.

— Как бы то ни было, — он счел за лучшее вернуться к своему рассказу, — портье опоздал на пару минут. Я был еще в ванной и только успел подняться, когда услышал, как он орет Куку, что принес выпивку. Меня от страха чуть кондрашка не хватила, когда я узнал его голос. Пришлось рявкнуть, чтобы он оставил бутылку на столе и убирался к черту. Этот прохвост предложил мне не волноваться и унес ноги.

— Ты говорил с ним, когда выходил из отеля?

— Черта лысого! Я воспользовался служебным лифтом и смотался через черный ход!

— Так что тело Кука, возможно, еще не нашли?

— Возможно, — ответил Эдди резонно, — но даже в такой паршивой дыре, как эта, работают какие-нибудь бабы — горничные, например. Так что нынешним утром наверняка кто-то хлопнется в обморок.

Неожиданно автомобиль замедлил ход и, чуть не угробив нас, рванулся направо, вывернув на частную дорогу. Вытянув шею, я сумел разглядеть впереди дом, выглядевший весьма внушительно.

— Босс выложил сотню штук за это место, — произнес водитель не без гордости. — У него десять акров земли позади дома и треть озера!

— Вилли считает, что любой жлоб может заиметь дом, — заметил Эдди, неожиданно издав смешок. — Но владеть третью озера — вот это да!

Машина резко остановилась перед домом, когда Вилли изо всех сил дал по тормозам и возмущенно глянул на Слоуна через плечо.

— А что, не так? — фыркнул он. — Много ли мужиков ты знал, у которых была хотя бы десятая часть озера?

— Когда я был киндером, — ответил ему Эдди, — мой папаша владел целым озером в Центральном парке.

— Да ну?! — На Вилли это произвело впечатление. — И как же так вышло, что теперь оно ему не принадлежит?

— Папаша продул его в карты, когда купался, — огрызнулся Эдди. — Если не хочешь, чтобы тебе выбили мозги, Вилли, не стоит об этом больше волноваться.

— Теперь в карты озера не выиграешь, — с сожалением сказал Вилли. — А как было бы неплохо — выиграть озерцо на время купального сезона!

— Вилли, отгони машину в гараж! — взмолился Слоун. — А не то от тебя у меня крыша поедет!

Я пошел впереди Эдди к главному входу; его кургузая пушка упиралась мне в ребра. Тип, который открыл нам дверь, выглядел так, словно его только что выловили из сточной канавы и он до сих пор не мог привыкнуть к дневному свету.

— Где босс? — спросил Эдди у него.

— В задней комнате, — ответил тот. — Он сейчас не в настроении. Битый час обрабатывал эту китайскую мадам и, похоже, забыл про время.

— Может быть, увидев нас, взбодрится, — буркнул Эдди. — Ладно, пошевеливайся, Бойд.

Комната изначально была предназначена для солярия, догадался я, но Фолк переделал ее в подобие игральной, на манер той, которая была описана в мужском журнале. Громадный бар полностью занимал один ее конец, другой — не уступавший ему по размерам массивный диван, вполне приспособленный для того, чтобы на нем устраивала оргии многочисленная компания. На полированном деревянном полу там, где оставалось место от мягких кресел, были разбросаны коврики из белых овечьих шкур. Над высоким камином висела огромная, писанная маслом, картина больше чем в натуральную величину — обнаженная женщина, которая стыдливо прикрывала лицо руками, дабы художник смог без помехи с ее стороны выписать до мельчайших подробностей самые пикантные детали ее тела.

Лака Тонг сидела свернувшись калачиком в мягком кресле, тупо уставившись на белую штукатурку стены перед собой. Когда мы оказались в комнате, Фолк отошел от ее кресла, и взгляд, который он мне подарил, заставил меня всерьез засомневаться — а так ли уже плох по сравнению с ним Лукас Блер. Он, не моргнув глазом, выслушал с начала до конца рассказ Эдди о том, как я попал сюда.

— Ты действовал правильно, Эдди, — сказал Фолк своим хорошо поставленным баском, выдававшим в нем образованного человека. — С девушкой пока не все ладно. Может быть, то, что Бойд теперь здесь, окажется полезным.

Он изучал меня несколько секунд с тем отрешенным видом, с каким ученый смотрит на новый подопытный экземпляр.

— Черт побери, я никак не возьму в толк, как вас угораздило влезть во все это, Бойд? — сказал он наконец. — Ведь вы сначала наотрез отказались от ее предложения по поводу Кука.

— Да, это так, — подтвердил я, — но когда обнаружил Кука мертвым, то встревожился не на шутку, что она окажется замешанной, если убийца другой человек, не нанятый ею.

Фолк провел по своим густым белым волосам медленным, нарочито спокойным жестом.

— Вы, конечно, лжете, — сказал он устало. — Точно так же, как и она мне все это время. Я не сторонник насилия, Бойд, но мое терпение уже на исходе. Кук был важен для меня — он был способен на многое и обладал большим потенциалом, — теперь он мертв. Я должен узнать, почему, но никто мне не желает говорить.

— Вас смущает не только это, — заметил я. — Лака Тонг заключила договор с Эдди — он должен был убить Кука, но ведь Эдди, очевидно, работает на вас. Тогда почему вы сейчас сказали, что Кук представлял для вас ценность только живым?

— Эдди согласился на сделку с моего согласия, — возразил Фолк, — но и речи быть не могло, чтобы ее осуществить.

— Для меня в этом чертовски мало смысла, — ответил я мрачно. — Дело за малым — где взять такого Эйнштейна, чтобы тот вдолбил мне, что к чему.

— А вам и не стоит ломать голову, — холодно произнес Фолк. — Просто запомните, Бойд, у меня здесь есть озеро, полное водорослей, которые оплетут тело так, что рыбам хватит времени обглодать его до костей.

Он долго прикуривал сигарету, пытаясь не дать мне заметить, как дрожат его пальцы, держащие спичку.

— Эдди!

— Что, босс?

— Когда Блер вывел Бойда из дома, ты что-то говорил о том, что он пихал и толкал его, почти тащил по тротуару к автомобилю?

— Верно, — кивнул Эдди.

Фолк посмотрел на меня.

— Вы были избиты?

— Самую малость, — храбро ответил я.

— У него было оружие, а у вас — нет. Зачем же ему понадобилось бить вас?

— Я думаю, Юдит Монтгомери была подругой Кука, — ответил я начистоту. — Видно, Блеру пришлось не по вкусу, что я сообщил ей о том, что именно он перерезал глотку ее дружку. До этого она даже не знала, что тот мертв.

— Это интересно. — На мгновение Фолк показался почти довольным. — И как она реагировала?

— Она истерически вопила до тех пор, пока Блер не вырубил ее. — Завидев ярость, мелькнувшую у него в глазах, я поспешно продолжил: — Я только слышал это, так как он сначала вырубил меня, и я, по сути дела, не имел ни малейшего шанса видеть, что произошло.

— Интересно! — заметил Фолк снова. — Однако как вам удалось выйти на Юдит Монтгомери?

— У Кука в бумажнике была карточка члена Китайско-американского общества изящных искусств, — сказал я, — а она подвернулась мне уже там. А что из всего этого следует?

— Хотя бы то, что не я один оказался сбитым с толку после сегодняшнего вечера, — ответил Фолк почти весело. — Вот это ночка! Пожалуй, будет лучше, если мы займемся этой парочкой завтра утром, со свежими силами.

— Конечно, босс, — вежливо согласился Эдди. — Что мне делать с Бойдом?

— Оставь его на ночь с девушкой, — небрежно ответил Фолк. — Пусть помогут друг другу согласовать свои завтрашние действия.

Эдди подошел к креслу, в котором, свернувшись, сидела Лака Тонг, и велел ей подняться. Она даже не подала виду, что услышала его. Тогда он нетерпеливо схватил ее за руку и силой поднял на ноги.

— Шевелись! — рявкнул Эдди, отвешивая ей тычок.

Лака сделала несколько неверных шагов, словно была пьяна, потом тело ее обмякло, и она рухнула на пол лицом вниз.

Я уставился на нее, не веря собственным глазам, когда заметил, что ее одеяние цвета слоновой кости разорвано до талии, открывая безобразные черные пятна, которые выделялись на ее золотистой коже. Я медленно поднял голову и взглянул на Фолка.

— Сколько сигарет вы использовали? — спросил я хрипло.

— Такая упрямая девка! — пробормотал он. — Я весь вымотался!

Эта часть подвала когда-то была превращена в квартиру садовника, пришел я к выводу, и именно туда Эдди и поместил нас на ночь. Она представляла собой обшарпанную комнатенку с двумя кроватями и древним бюро. Примыкающая ванная была размером с кладовку, раковина и унитаз занимали в ней почти все свободное место.

Пока я осторожно укладывал китаянку на кровать, Эдди наблюдал за мной с ехидной улыбочкой.

— Эх ты, Казанова! — сказал он с гнусным смешком. — Приятной вам ночки. Если попытаетесь выбраться, напрасно потратите время. Стены из прочного бетона, а окно было заделано наглухо еще пару лет назад!

— О’кей, — ответил я. — Можешь дать что-нибудь для девушки? Чистую ткань для перевязки или какую-нибудь обезболивающую мазь?

— Зачем? — Эдди выразительно пожал плотными плечами. — Утром начнется все по новой, и для вас обоих! Ты еще увидишь, Бойд. Я говорил тебе в машине, что попрошу у босса передать мне то, что от тебя останется, когда он с тобой закончит. Ладно, спокойной ночи! — Он снова хохотнул, потом вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. Я услыхал, как пару секунд спустя снаружи лязгнул тяжелый засов, и звук шагов Эдди быстро исчез в тишине.

Я сел на другую кровать и закурил. Голая лампочка свисала на проводе с потолка, наполняя крошечную каморку резким светом. Посмотрев на Лаку, я увидел, что ее сапфировые глаза внимательно следят за мной.

— Это моя вина, мистер Бойд, — сказала она прерывающимся голосом. — Я очень сожалею!

— Не стоит, — ответил я, — и называй меня просто Дэнни. Хотя не думаю, что мы настолько знакомы, и меня смущает то, что ночь мы проводим в одной комнате.

Девушка слабо улыбнулась.

— Думаю, что в некотором роде это даже забавно. Сначала я говорила Фолку правду, но он не верил. Все спрашивал меня о том, чего я никогда не делала. И страшно злился, когда я не могла ответить.

— Злился, боюсь, не то слово, — процедил я сквозь зубы. — Как твоя спина? Могу я чем-нибудь помочь?

— Болит, — ответила Лака, — но не так уж сильно. Спасибо, Дэнни, со мной все будет в порядке.

Она осторожно повернулась на живот, положила подбородок на сложенные руки и стала рассматривать меня безо всякого интереса.

— Я здорово поумнела за столь короткое время, — сказала она безучастно. — Сначала ты кричишь и сопротивляешься — но это все без пользы. Затем кричишь и теряешь сознание — и так лучше, потому что ему приходится ждать, пока ты опомнишься, прежде чем вновь причинить тебе боль. Тут до тебя доходит — пожалуй, стоит орать и делать вид, что падаешь в обморок, когда доходит до худшего. Поневоле становишься хитрой. — Она слегка улыбнулась. — Ты сидишь и пристально смотришь на стену, закатывая глаза и напрягаясь, чтобы не подпрыгнуть, когда горящая сигарета прикоснется к коже. Это надолго сбивает его с толку, так как он начинает всерьез беспокоиться, не утратила ли я рассудок — а это то, что ему вовсе не нужно. Когда его подручный пытается поставить тебя на ноги, падаешь снова, поэтому он приходит к мысли, что ты полностью обессилена, и до следующего дня с тобой заниматься бесполезно.

— Да, далеко не лучший способ набраться ума, малышка, — сказал я ласково.

— Поэтому я слышала все, что было сказано с того момента, как тебя привезли, — продолжила Лака. — Кстати, Фолк спросил: раз ты наотрез отказался от моего предложения, то почему оказался замешанным в это дело? По-моему, это очень уместный вопрос, Дэнни.

— Эдди позвонил позже и сказал мне, что договорился с тобой насчет убийства Кука; он посоветовал не совать нос в это дело, — объяснил я. — Я решил, для тебя будет лучше, если Кук останется жив, а мне пойдет на пользу предложить ему услуги в качестве телохранителя.

Она слушала внимательно, пока я рассказывал ей о своих приключениях с того момента, как Блер выдал себя за Джонатана Кука, и вплоть до того, как Эдди выволок меня из автомобиля Блера и доставил сюда.

— Это звучит как ужасный ночной кошмар, — произнесла Лака, недоверчиво покачав головой, когда я закончил. — Ты что-нибудь понимаешь, Дэнни?

— Нет, — пробурчал я. — Меньше всего понимаю, почему тебе взбрело в голову выбрать меня в качестве самой подходящей кандидатуры для убийства Кука, когда ты заявилась в Нью-Йорк?

— У меня был один хороший друг, который тоже считал, что мой отец невиновен, — ответила она глубокомысленно. — Когда я собиралась в Нью-Йорк, то не могла открыть ему истинной причины, поэтому объяснила, что все еще надеюсь получить некоторые доказательства того, что Кук подставил моего отца. Я сказала ему, что мне понадобится помощь, так как отдаю себе отчет, что полиция ничего не сможет сделать, пока я не раздобуду каких-либо доказательств. Единственный выход — нанять частного детектива, но он должен быть достаточно крутым и толковым, чтобы противостоять Куку.

— Как зовут твоего друга?

— Гарольд Ли, лейтенант Гарольд Ли из полиции Гонолулу.

— Ну точно! — вяло отозвался я. — Я помню его. Последний раз мы виделись в аэропорту Гонолулу, когда я возвращался на материк. «Буду рад новой встрече с вами, — сказал он, — вот только не на Гавайях». Могу поспорить, он дал мне отличные рекомендации!

Лака хихикнула.

— Он сказал, что знает нужного человека, который сможет помочь мне. Это толковый и крутой мужик, — были его слова, — напрочь лишенный морали. Даже может убить человека не раздумывая, если тот встанет у него на пути. Поэтому я ни секунды не сомневалась, что ты с удовольствием избавишь меня от Джонатана Кука. Я была так уверена в этом, что не хотела ждать. Приехав вчера в отель, сразу же позвонила Куку и сказала, что уже заключила контракт с профессиональным убийцей и дни его сочтены. Я не могла поверить, когда ты наотрез отказался сегодня утром.

— Как ты умудрилась так быстро найти Эдди Слоуна? — спросил я.

— Я его не искала. — Лака посмотрела на меня озадаченно. — Он сам меня нашел. Через час после того, как я ушла из твоего офиса. Заявил, что слышал, будто я предлагаю контракт, и он с радостью пойдет мне навстречу. Я ответила, что он пришел в самый раз, так как ты отказался. Мы сговорились о цене в десять тысяч долларов — вот, пожалуй, и все!

— Каким образом ты попала вечером на прием с Фолком?

— Слоун позвонил мне около восьми и сказал, что нужно увидеться, но он не хочет, чтобы кто-нибудь заметил его входящим и выходящим из отеля. Поэтому я должна спуститься по улице, где он будет ждать в автомобиле. Когда я пришла, Эдди втащил меня на заднее сиденье, а там был Фолк. Тот набросился на меня как маньяк, напугал до полусмерти, потому что я поняла: он способен убить меня в любой момент тут же, в машине. Фолк все время твердил, что я работаю на «них», и «они» используют меня, как приманку. Я не переставала отвечать, что не знаю, о чем он говорит. Это был настоящий кошмар! Наконец он немного остыл и сказал: «Хорошо, все это нетрудно выяснить». Мне ничего не оставалось, как пойти с ним на тот прием. Вот почему я притворилась, что незнакома с тобой — боялась того, что он может сделать с нами обоими.

— Что произошло после того, как я ушел?

— Ничего. Правда. — Лака безнадежно покачала головой. — Фолк разговаривал с множеством людей, представлял им меня, а затем мы уехали, и он привез меня сюда.

— Тебя представили мадам Чой на приеме?

— Да, я помню ее, — ответила она. — И того смешного маленького человечка, который все время таскался за ней как хвост, — Тремана, кажется.

— Очевидно, Фолк все еще не уверен в том, что ты ему не лжешь, иначе бы он не привез тебя сюда, — предположил я. — Какие еще вопросы он тебе задавал? Ну те самые, на которые ты не могла ответить иначе, кроме как сказав ему чистую правду, что не знаешь, о чем идет речь.

— Он утверждал, что если бы я не служила для них подсадной уткой, то не подрядила бы троих на убийство Кука. И один из них — ты, и я наврала Слоуну, сказав ему о твоем отказе…

— Он решил так, поскольку Слоун встретил меня в номере Кука, когда пришел в отель, — прервал я, кивнув.

— Затем я якобы договорилась со Слоуном и, наконец, с человеком по имени Блер, — закончила она перечислять. — Зачем мне это, если я не работаю на «них»? Что «они» знают о Куке? Почему он убит? Эти вопросы он задавал снова и снова.

Я закурил одну из трех оставшихся у меня сигарет и немного пораскинул мозгами.

— Что конкретно такого сделал Кук и за что потом опорочил твоего отца? — спросил я ее.

— Не знаю, что он сделал, — ответила она с горечью. — Как бы то ни было, мой отец обнаружил это, и Джонатану ничего не оставалось, кроме как можно скорее дискредитировать и опозорить моего отца, да так, что если бы он даже сообщил в полицию, что это дело рук Кука, ему все равно никто бы не поверил.

— Как Кук этого добился?

— Должно быть, выложив деньги, и немалые, — зло сказала Лака. — Кто-то донес в полицию, что мой отец занимается рэкетом, связанным с девушками, работающими по вызову. Некоторые из них хотели бы отказаться от этой работы, но боятся, что отец с ними расправится. Доносчик назвал имена двух таких девушек. Поскольку в полиции им пообещали защиту, они под присягой показали, что мой отец — именно тот человек, который заключил с ними контракты и собирает теперь деньги. Они заявили, что он терроризирует их, что уже избил одну буквально до полусмерти за то, что та хотела выйти из игры. В свою очередь, они назвали полиции еще несколько имен, и было взято еще несколько показаний. Две женщины даже поклялись, что мой отец предлагал купить их пятнадцатилетних дочерей для того, чтобы подготовить их для этой работы.

Джонатан, должно быть, использовал подонков, чтобы отыскать людей, способных за деньги опорочить любого честного человека. Честное имя много значит в китайской общине, Дэнни, а мой отец был уважаемым человеком. Опозоренный в глазах своей семьи и друзей, он решился кровью смыть с себя позор.

— В чем бы ни заключался секрет Кука, для него он, очевидно, оказался настолько важным, что Кук пошел на все, не считаясь с затратами, лишь бы только уберечь тайну от разглашения и заткнуть рот твоему отцу, — предположил я.

— Мой отец так ничего и не открыл мне, — ответила Лака в отчаянии. — После того, что причинила ему эта мерзкая свинья, он был так страшно напуган тем, что могло бы произойти со мной!

Я бросил окурок на пол и затоптал его каблуком.

— Ясно одно — разгадки секрета Кука мы, сидя здесь, не найдем! — заявил я.

— У нас нет особого выбора, — прошептала она. — Ты думаешь, есть хоть малейший шанс, что Фолк поверит нам завтра утром?

— Нет, — ответил я честно, — что бы ни беспокоило Фолка, это настолько важно, что он перепуган до смерти. Думаю, что к тому времени, когда он начнет склоняться к тому, что мы не врем, нам это будет уже без разницы.

— Дэнни, ты нарисовал отнюдь не радужную картину! — испуганно сказала Лака.

— Да, если мы останемся здесь, — согласился я. — Поэтому нам необходимо выбраться, верно?!

— Это уж точно! — вяло улыбнулась она. — Дело за малым — вырежем дырку в бетоне и смоемся. Да?

— Должен быть какой-то выход наружу, — огрызнулся я.

— Почему?

— Потому что, если его нет, то мы — трупы.

Лака провела по рту тыльной стороной руки, чтобы скрыть, как у нее дрожат губы.

— Но каким образом? — пролепетала она.

— Я что-нибудь придумаю, радость моя, — доверительно сообщил я. — Принято считать, что там, где есть вход, должен быть и выход, верно?

— О да! — уныло согласилась она. — А то, что вышло, должно и войти! Ты принимаешь меня за ребенка, подбадривая подобной чепухой?

— Что ты сказала?

— Ты думаешь, я…

— Нет, до того?

Лака взглянула на меня пустым взглядом.

— Что-то типа твоего глупого детского лепета! «А то, что вышло, должно и войти», доволен?

— Думаю, ты — умница, — обрадовал я ее. — Вот только как мы убедимся, что вошло именно то, что вышло?

— Пожалуйста, — попросила она вымученно. — Нам только еще не хватало, ко всему прочему, чтобы ты свихнулся.

— Сколько в доме людей? Ты имеешь представление? — нетерпеливо спросил я.

— Здесь, конечно, Фолк, — Лака нахмурилась, мгновенно сосредоточившись, — Эдди Слоун, затем человек, который вечером открывал дверь…

— Вид у него как у утопленника?

— Он самый.

— Еще Вилли, тип, который вел машину вечером, — продолжил я. — А кто привез вас с Фолком назад?

— Злобного вида мужчина по имени Эйп. — Она пожала плечами. — У него вид как у человекообразной обезьяны — длинные руки и покрытые густой шерстью запястья…

— Итого — пятеро, — заключил я. — Но думаю, что Вилли и этот утопленник не доставят нам особых хлопот.

— О нет! — подхватила Лака с глубоким сарказмом. — Я голыми руками могу вышибить у них мозги!

Я вернулся к изначальной теме разговора.

— Мы должны сделать так, чтобы сюда непременно вошли.

— Если ты начнешь лезть на стену, Дэнни Бойд, — произнесла она еле сдерживаясь, — я закричу!

— Есть! — Я радостно скрестил пальцы. — Лака, радость моя, ты не могла бы снять с себя одежду?

— Так я и знала! — процедила она сквозь зубы. — Теперь я просто уверена, что ты ненормальный! Мы заперты в этом грязном свинарнике, а утром нас будут пытать или даже убьют! У меня такое ощущение, словно из моей спины уже сделали окорок, и это только цветочки! А ты не нашел другого времени, чтобы ощутить себя в ударе как мужчина, Дэнни Бойд! Отодвинься подальше от меня, или я выцарапаю тебе глаза, слышишь?

— Может быть, утром ты запоешь иначе? — предположил я с надеждой.

Лака приподнялась на локте, ее глаза горели адским огнем и искрились от ярости. Она набрала полные легкие воздуха, и поток жутких ругательств хлынул из ее уст, словно раскаленная лава. Язык был преимущественно китайский, с небольшими добавлениями гавайского. Я слушал, разинув от восхищения рот, пока наконец она не выдохлась.

— Ну! — Я беззаботно вытянулся на постели и закрыл глаза. — Думаю, нам не помешает немного соснуть. Доброй ночи, радость моя!

В ответ раздалось сочное ругательство, оказавшееся весьма кстати. Оно было произнесено по-английски, поэтому до меня дошло, что это отнюдь не вариация на тему «доброй ночи». Я даже усомнился, знает ли Лака точно, что оно означает. Мне показалось, что для этого она слишком молода; впрочем, говорят, что в южных странах девушки развиваются быстрее.

Глава 6

Около девяти утра я услышал ленивые шаги по подвалу и с горечью подумал, что кто бы это ни был, он наверняка неплохо позавтракал. Послышался скрежещущий звук, когда отодвигали наружный засов, затем тяжелая дверь широко распахнулась.

— Ну, все на выход! — радостно прокричал звучный баритон. — Боссу не терпится заняться вами, так что не заставляйте его ждать!

Я вышел из крошечной комнатенки и устрашающе уставился на Эдди Слоуна, представшего передо мной с пушкой в руке и с дьявольской решимостью в глазах.

— Как провел ночь, Бойд? — спросил он, с насмешкой разглядывая меня. — Надеюсь, что обслуга оказалась на высоте? Если что-то не так, вали — выкладывай, чем недоволен!

— Искренне надеюсь в скором времени так и сделать, — задумчиво ответил я, — причем в руке у меня будет булыжник!

— О да, мечтай, мечтай! — громко заржал он. — Могу поспорить, что сегодня к вечеру то, что от тебя останется, Бойд, будет покоиться под щебенкой. — Эдди внезапно перестал смеяться и взглянул на меня с подозрением. — Ладно, — буркнул он. — Где китаянка?

— Ты пришел в самый трудный для нее момент, Эдди, — ответил я ему вкрадчиво.

— Да? Может, объяснишь, черт побери?!

— Она занята тем, что с помощью моего носового платка пытается освежиться в раковине в так называемой ванной, — заявил я с самодовольной ухмылкой.

— Да ну? — спросил он в раздумье.

— Если не веришь, взгляни сам, — огрызнулся я. — Увидишь ее одежду на кровати.

Слоун подошел поближе, так, чтобы можно было заглянуть в комнату. Одеяние Лаки цвета слоновой кости аккуратно лежало поперек кровати, создавая впечатляющий фон для черного шелкового лифчика и таких же трусиков, небрежно брошенных сверху. Эдди достаточно долго смотрел на одежду, и его воображение понемногу заработало. Он пару раз хмыкнул, затем похотливо облизнул губы.

— О’кей, Бойд, давай-ка, пожалуй, войдем! Мне стыдно за тебя. Нельзя оставлять эту маленькую леди одну! Она может поскользнуться, наступив на мыло, или мало ли что еще!

Он затолкал меня обратно в комнату, пузо его тряслось от смеха, в восторге от столь нехарактерной для него сообразительности. Раскаты гогота смолкали по мере того, как он прислушивался к журчанию воды из-под крана. Этот звук производил на него, казалось, гипнотическое действие, а его воображение так разыгралось, что билось о стены комнатенки.

— Никогда прежде не видел ничего подобного, Эдди! — признался я тихо. — Наверное, это результат смешения китайской и гавайской крови?

— Чего?! — недоуменно переспросил он.

— Из-за этого у нее такое тело, — вздохнул я с вожделением. — Оно любого может свести с ума.

— Да ну? — Голос Эдди стал хриплым. — Тогда давай глянем на него, а?

— Пожалуй, лучше мне ее позвать, она не будет так нервничать, — прошептал я, и он нетерпеливо кивнул. — Лака! — окликнул я громко. — Эй, Лака, радость моя, выйди на минуточку!

Через секунду, отливая золотистым блеском кожи, в дверном проеме возникло в обнаженном виде видение безупречной красоты, и я услышал, как Эдди рядом со мной с шумом втянул в себя воздух. Лака медленно положила руки на затылок, затем сделала грациозный пируэт.

— Никогда не видел ничего подобного! — сказал Эдди возбужденно. — Даже в ночных клубах!

Лака улыбнулась прямо ему в лицо, ее глаза хищно блеснули.

— Эй, мистер Слоун! — Она подняла руки перед собой, слегка колыхая бедрами. — Вы когда-нибудь видели хулу, без юбки из травы?

С этого момента Эдди забыл о моем существовании, я добросовестно выждал пять секунд, потом подумал, что пора прийти к нему на помощь, потому что его определенно хватит кондрашка еще до того, как Лака закончит свой языческий танец.

Я почтительно относился к Эдди, так как — я уже упоминал об этом раньше — под обманчивым слоем жира скрывались мышцы, не уступающие по силе лошадиным. Поэтому я начал бить его изо всех сил чем попало и куда попало. Он далеко не сразу сумел оторваться от созерцания золотых бедер Лаки, описывающих все убыстряющиеся круги, вернуться к суровой прозе жизни и уяснить, что кто-то разбил все ребро ладони, пока молотил в уязвимое место у него за ухом.

Он на мгновение пошатнулся, затем стал ко мне поворачиваться, но слишком медленно, и тем самым только облегчил мне задачу — выбить пистолет из его руки и преподать урок вежливого обхождения — двинуть коленом в живот, так что он согнулся пополам. Затем, ухватив за пышные пряди, я пригнул его голову вниз и снова ударил коленом, уже в лицо.

Эдди опрокинулся назад и рухнул на бетонный пол. Кровь ручьем лила из его расквашенного носа. Я прыгнул на беднягу и напоследок врезал ему промеж глаз правой — он взвыл от боли, поскольку я бил наотмашь, плотно сжав пальцы в кулак, чтобы уж наверняка.

Последовало легкое шлепанье босых ног, затем рядом со мной оказалась Лака, которая крепко вцепилась мне в плечо, уставившись во все глаза на распростертую на полу тушу Эдди.

— Нам удалось, Дэнни! — сказала она возбужденно. — Быстрее! Бежим отсюда, пока есть шанс!

Я наклонился, поднял короткоствольный пистолет и быстро проверил барабан. Порядок, там были все пять патронов, и от облегчения у меня на пару секунд подогнулись колени.

— Дэнни! — Лака яростно тянула меня за руку. — Бежим!

— Если ты побежишь в таком виде, радость моя, через пять минут вся мужская половина населения Вестчестера ринется следом за тобой.

— Одежда! — Лака неожиданно смутилась и, быстро повернувшись ко мне спиной, стала одеваться.

Я поднял бумажник Эдди и взял деньги на случай, если нам придется платить за проезд, затем нашел почти полную пачку сигарет в одном из карманов его пиджака, что несказанно меня обрадовало.

— Я готова, Дэнни! — произнесла Лака. — Только вот платье свалится, если я побегу, ведь оно разорвано сзади почти до конца.

— Тогда двинем шагом, — ответил я хмуро.

Я закрыл тяжелую дверь и задвинул засов, оставив Эдди внутри. У меня на мгновение появилась надежда, что если никто не явится сюда в ближайшие тридцать лет, то Вестчестер сможет похвастаться собственным графом Монте-Кристо.

Мы пересекли весь подвал и осторожно поднялись по ступенькам.

Темный холл оказался пуст, поэтому бесшумно, словно кошка, я прокрался в сторону кухни. Лака шла сзади, вцепившись в мой пиджак, словно боялась, что я могу удрать. Внезапно из кухни донесся громкий голос, напугавший меня и заставивший застыть на месте.

— Вилли! Босс приказал тебе пойти и посмотреть, куда запропастился Эдди! — проорал он.

Я отчаянно замахал свободной рукой, чтобы Лака попятилась назад в холл, а она, поняв все наоборот, послушно еще крепче вцепилась в мой пиджак сзади. Однако беспокоиться было слишком поздно, потому что Вилли уже поспешно вышел из кухни в холл.

Когда между нами оставалось всего три фута, он увидел меня и замер с выражением ужаса на лице. Я приставил пушку к его груди, приложив палец к губам. Ему пришлось чертовски постараться, чтобы кивнуть головой, так сильно она тряслась. Нам ничего не оставалось, как перегруппироваться — теперь впереди шествовал Вилли, сразу за ним шел я, наставив дуло пистолета ему в шею, а в арьергарде — Лака, изо всех сил старающаяся стянуть с моей спины пиджак.

Идти больше было некуда, кроме как назад, в подвал, что обещало крушение всех планов, не говоря уж про истерику.

— О’кей, Вилли, — заявил я агрессивно, когда мы достигли последней ступеньки. — Я всадил пулю в левый глаз Эдди пять минут назад и то же самое вскоре сделаю с тобой!

— Нет, только не это! — Его лицо обрело свинцовый цвет грозового неба, а глаза цвета навозной жижи умоляюще уставились на меня. — Я сделаю все, что вы прикажете, Бойд, — заскулил он. — Можете испытать меня.

— Есть отсюда выход в гараж, кроме как через кухню?

— Нет, — ответил Вилли заупокойным тоном.

— Кто сейчас на кухне?

— Эйп.

— Мы будем подниматься по лестнице, — сказал я внушительно, — и когда дойдем до верха, ты заорешь, чтобы Эйп в темпе спускался, потому что в подвале чепе. Понял?

— Конечно. — Он отчаянно закивал. — Каждое слово!

— Сразу после того, как проорешь свой монолог, дуй снова вниз и топай при этом ногами, понял?

— Как прикажете, Бойд.

— Дэнни, — произнес сдавленный голос откуда-то позади меня. — Мне это не нравится.

— Оставайся здесь, — велел я Лаке. — Тут не о чем беспокоиться, радость моя.

Лака, помедлив, неохотно отпустила мой пиджак и отошла от лестницы, чтобы сверху ее не было видно. Мы с Вилли поднялись обратно, и, отворив дверь, я свирепо ткнул его в ребра дулом пистолета. Именно такого напутствия ему и не хватало для того, чтобы виртуозно исполнить свою роль. Когда его выход закончился, он, топоча, ринулся по ступенькам вниз, а я распластался в углу между дверной рамой и стеной.

Оглушительный шум, начавшийся на кухне, быстро нарастал, затем гигантский силуэт показался в дверном проеме, и я понял, что они были правы, называя его Эйпом. За мгновение до того, как эта обезьяна стала спускаться с лестницы, я выставил правую ногу, вытянув ее на фут над самой верхней ступенькой; его колено ощутимо врезалось в мою голень, и он взвыл от боли, когда его тело выгнулось дугой в грациозном нырке вниз головой в направлении подножия лестницы. Сначала он шмякнулся головой, и я решил, что даже для такого громилы, как Эйп, это было, пожалуй, чересчур. С того места, где я стоял, угол наклона его головы к шее казался не совсем естественным.

Я приказал Лаке и Вилли снова подняться по ступеням, и в который раз мы оказались на исходной позиции.

— Сколько машин в гараже? — спросил я Вилли.

— Три, — почти не дыша, ответил он.

— У кого ключи?

— Я вешаю их на доске, прямо в гараже, — сказал он почти с гордостью. — Для того, чтобы они не потерялись.

— Тогда веди нас в гараж, Вилли, — любезно улыбнулся я. — Если мы кого-нибудь встретим по пути, не рыпайся.

— Спасибо, мистер Бойд, — сказал он искренне.

— А не то простишься с жизнью! — уточнил я.

Он бы дал сто очков вперед любому индейцу-разведчику. Мы добрались до гаража без приключений, и я снял три связки ключей с доски, пока Вилли смотрел на меня, разинув рот.

— Какую машину возьмете? — поинтересовался он.

— «Кадиллак», — ответил я, — и, в знак особого доверия, ты отвезешь нас в Манхэттен, Вилли.

Я устроился на заднем сиденье, держа пушку прижатой к его шее, Лака села рядом. Вилли подал машину задом из гаража, вырулил на подъездную дорожку; он снял ногу с педали газа, когда увидел Августа Фолка, бегущего к машине и отчаянно жестикулирующего.

— У тебя будет глупый вид с дыркой в затылке! — рявкнул я, и автомобиль рванулся вперед, стремительно набирая скорость, да так, что меня вдавило в сиденье.

Мне удалось не без усилий снова принять сидячее положение как раз вовремя, чтобы увидеть застывшее выражение ужаса на лице Авги, когда тот отчаянно отпрыгнул в сторону от летевшего, как снаряд из катапульты, автомобиля. Фолка успело задеть бампером уже во время прыжка; конечно, при этом его развернуло, и он на манер ястреба приземлился посреди зарослей ядовитого плюща.

— Не горюй, Вилли, — сказал я сочувственно. — Ты его почти достал.

«Кадиллак» с ревом выкатился с подъездной дорожки на шоссе перед самым носом встречного грузовика, затем взлетел на покрытую щебнем обочину и подпрыгивал по ней пару сотен ярдов, пока Вилли снова не удалось обуздать своего «коня» и вырулить на основную дорогу.

— Дэнни! — простонала Лаки. — Стоило ли столько всего претерпеть для того, чтобы вот так себя сейчас угробить?! Не проще ли было предоставить это Фолку?

— Ты права, — согласился я и велел Вилли сбавить скорость.

— Не беспокойтесь, мистер Бойд! — уверенно проорал он. — Я могу управлять этой развалиной на любой скорости.

И чтобы не оставалось никаких сомнений на этот счет, он сбавил скорость до восьмидесяти миль в час и вывернул машину обратно на правую сторону дороги, предоставив водителю миниатюрного спортивного автомобиля иностранной марки выбор — либо быть смятым в лепешку грузовиком фирмы «Дженерал моторе», либо выскочить на крутую обочину.

— В молодости я участвовал в гонках за лидером, — ликующе сообщил Вилли. — Думаю, еще не отвык.

Я посмотрел в заднее стекло и увидел, как крошка спортивный автомобильчик без шума и паники исчезает в амбаре, находящемся в сотне ярдов от дороги.

— Считай, что я понял! — крикнул я ему. — Поэтому, если увижу на спидометре скорость свыше пятидесяти миль в час, начиная с этого места и до Пятьдесят второй улицы, я отстрелю тебе уши, ясно?

С этого момента наша езда стала напоминать нормальную, и около одиннадцати тридцати мы остановились у отеля Лаки. Вилли решился, вытянув шею, с опаской оглянуться на меня.

— Вы не собираетесь убивать меня прямо здесь, посреди Лексингтон-авеню, мистер Бойд?

— Нет, Вилли, — ответил я. — С этого момента ты сам себе хозяин. Только на твоем месте я не стал бы рисковать своей шкурой и не вернулся бы в округ Вестчестер, старина.

— Почему?

— А ты что, так уверен, что у Авги нет аллергии на ядовитый плющ?

— Это такая дрянь! Иногда из-за этого плюща мужик не может ни сесть ни встать, — загробным голосом изложил он свои знания по этому предмету, затем отъехал от края тротуара.

Не прошло и двух секунд, как раздался ужасный скрежет тормозов, и три полосы движения вниз по Лексингтон-авеню превратились в сущий хаос.

Я повернулся к Лаке и сказал:

— Мне все еще кажется, что тебе сначала надо посетить меня.

— Ты душка, Дэнни, но вся моя одежда осталась здесь. Я хочу принять ванну и…

— Тебе нужен кто-то, чтобы перебинтовать твои ожоги, — настаивал я. — Доктор при отеле будет задавать нескромные вопросы.

— Дэнни, пожалуйста! Я сама справлюсь. — Взгляд ее стал настороженным. — Я позвоню тебе через пару часов, но сейчас, пожалуйста, иди, мне руку свело.

— Ладно, — ответил я, ничего не понимая.

Она повернулась и бегом ринулась в отель; ее правая рука почти вывернулась за спиной в болезненной попытке удержать вместе два края ее разорванного одеяния.

Я взял такси и двинул через весь город к своей квартире, припоминая по дороге со все увеличивающимся страхом подробности своего знакомства с Лакой Тонг, которое всего-то насчитывало двадцать четыре часа. Если дела так пойдут и дальше, то у меня не будет шанса продлить его дольше недели.

Автомобиль остановился на красный сигнал светофора рядом с газетной витриной, и в глаза мне бросились крупные черные заголовки: «УБИЙСТВО В ОТЕЛЕ В ЦЕНТРЕ ГОРОДА», «ТЕЛО НАЙДЕНО В ВАННЕ С ПЕРЕРЕЗАННЫМ ГОРЛОМ», «ЖЕРТВА ПОНОЖОВЩИНЫ ОБНАРУЖЕНА В ВАННЕ ИЗ СОБСТВЕННОЙ КРОВИ».

Я готов был поспорить сам с собой, что парень, выдумавший последний заголовок, женат на ведьме, которая и рта не может открыть, чтобы не начать пичкать беднягу очередным ужасом в своем изложении.

Глава 7

Прежде чем Лака позвонила мне, а это произошло около трех часов дня, — я успел принять ванну, побриться и хорошо поесть.

— Все в порядке, Дэнни, — произнесла она быстро. — Доктор при отеле забинтовал мои ожоги и только один определил как ожог второй степени.

— Отлично, — ответил я, — но разве он не поинтересовался первым делом, откуда они у тебя?

Лака внезапно хихикнула.

— А я повесила ему лапшу на уши, что являюсь последовательницей одного из восточных культов, и ожоги — часть нашего священного ритуала!

— А вдруг ему придет в голову мысль, что полицейским следует об этом знать? — спросил я осторожно.

— Об этом не может быть и речи, — заявила она уверенно, затем продолжила: — Я должна пару дней поваляться в постели и отдохнуть. Этот несносный тип настаивал, чтобы не было никаких посетителей, по крайней мере в течение первых суток.

— Сурово, — посочувствовал я — Однако строго следуй его предписаниям. Пока, думаю, там тебе ничего не угрожает. Может быть, имеет смысл нанять ночную сиделку для большей безопасности?

— Звучит неплохо! — согласилась она. — Пожалуй, я так и сделаю. Приходи повидать меня завтра после полудня.

— Это что, свидание? Я даже принесу цветы.

— Я видела газеты, Дэнни. — Секунду Лака колебалась. — Ты собираешься обратиться в полицию?

— Ни за что, по крайней мере в ближайший миллион лет! — сорвался я на крик. — Они бросят меня за решетку, а ключ запрячут подальше. Я бы еще подумал об этом, будь у меня Блер в одной руке, а его подписанное признание — в другой. Но даже при таком раскладе меня одолевали бы сомнения.

— Я места себе не нахожу из-за всех этих дел, Дэнни, — призналась Лака тихо. — Из-за меня ты влип в эту историю. Что ты теперь будешь делать?

— Ровным счетом ничего, — ответил я весело. — Поэтому давай-ка забудем про тот чертов контракт, что ты мне предложила, договорились?

— Ты говоришь так, как будто и в самом деле так думаешь.

— А то как же, — бесстыдно соврал я, подумав, что на пару дней хватит с нее и ожогов; сейчас, пока она в постели, незачем терзаться понапрасну из-за того, что уже не исправишь.

— Это для меня такая радость, — сказала Лака уже мягче. — Теперь я не дождусь завтрашнего полудня. Только не зазнайся, Дэнни! Пока!

— Пока! — эхом отозвался я.

Я позвонил Фрэн в контору, чтобы узнать, не случилось ли там чего-нибудь приятного, например, не прислал ли нам кто чек. Все было спокойно, только человек по имени Виллис утром полчаса прождал меня и сказал, что вернется, но перед этим договорится о встрече заранее, месяцев этак за двенадцать.

— Корабли приходят и уходят, радость моя, — философски заметил я. — Есть еще новости?

— Газетные заголовки, — ответила она спокойно. — Но вы их уже видели, Дэнни.

— Конечно, — сказал я. — Там сам черт ногу сломит, согласны?

— Вам так и не удалось уговорить его нанять вас телохранителем?

— Когда я сделал такое предложение, оказалось, что оно малость запоздало. Этот тип уже не нуждался в подобного рода услугах, — сообщил я.

— О! — Фрэн учащенно задышала в трубку. — Вы нашли свою маленькую китаянку?

— Большую часть прошлой ночи я провел с ней, радость моя, — ответил я весело, — но вы не поверите, при каких обстоятельствах!

Последовали короткие гудки — Фрэн повесила трубку.

Прежде чем выйти из квартиры, я внимательно осмотрел в зеркале свой профиль. Он нисколько не изменился по сравнению с тем шедевром, каким выглядел вчера. На горле была красная полоса в том месте, куда Блер приложил меня дулом пистолета, но она скоро исчезнет; я содрогнулся при одной мысли о том, что было бы, врежь он мне шестью дюймами выше — у меня был бы сломан нос!

Членская карточка Джонатана Кука избавила меня от необходимости искать номер телефона Юдит Монтгомери в телефонной книге. Я набрал его, и она ответила на четвертый гудок бесстрастным голосом.

— Мисс Мейбл Монтгомери? — Я повысил голос на октаву выше нормы. — Говорит Фергюс Бейкери, мы…

— Вы ошиблись номером, — огрызнулась Юдит и повесила трубку.

— Это вы ошиблись, мисс Юдит Монтгомери, — сказал я в замолчавший микрофон. — Теперь-то я уж точно знаю ваш номер!

Трава в Центральном парке радостно нежилась на солнышке, укрытая, как покрывалом, маревом знойной дымки.

— Отличный денек, — заметил я водителю такси.

— Четыре человека уже окочурились от солнечного удара, — ответил он мрачно.

— На этот счет у меня есть своя теория, — поведал я ему. — В жару все пьют чересчур много воды. Если вы ничего не пьете, кроме крепких спиртных напитков…

— Вы знаете, сколько уже алкоголиков в стране? — огрызнулся водитель.

— У меня никогда не было времени для подобных расчетов, — сознался я. — Во всяком случае, мне всегда казалось, что летом…

— Количество преступлений растет с повышением температуры, — нетерпеливо прервал меня шофер. — На каждый градус свыше восьмидесяти по Фаренгейту — взгляните на секунду на это под таким углом — приходится одно убийство, два изнасилования, десять ограблений…

— Я не хочу смотреть под вашим углом, — огрызнулся я. — Будь это так, я, по всей вероятности, спрыгнул бы с Бруклинского моста самое позднее послезавтра. Почему вы так ненавидите весь мир? Должно быть, женаты?

— Нет, — презрительно рассмеялся он. — При таком-то темпе роста разводов? Знаете ли вы, что из каждого десятка свадеб только три семьи сохраняются?

— Я не знаю точного количества водителей такси, которым раскроили череп этим летом, — угрожающе произнес я, — но определенно оно увеличится еще на одного, если ты не заткнешься!

Остановив такси перед реставрированным зданием из коричневого кирпича минут через пять, я заплатил вдвое, чтобы посмотреть, как это скажется на его настроении. Он хмыкнул с недовольным видом.

— Так что же с вами такое? — взмолился я. — Должна же быть этому какая-то причина?

— Ботинки жмут! — ответил он, набычившись, и выехал на полосу движения.

— А может, ты надел их не на ту ногу, жлоб? — завопил я ему вслед.

Юдит Монтгомери открыла дверь через пару минут с видом единственного человека, выжившего после ядерной войны и теперь внезапно осознавшего, какую он допустил ошибку. Стоило ей взглянуть на меня — и ее глаза расширились от изумления, а я наблюдал за происходящей с ней метаморфозой. За какие-то секунды тусклая особь женского пола превратилась в молоденькую белокурую женщину с волосами земляничного оттенка.

— Дэнни! — Ее серые глаза ярко заблестели. — С тобой все в порядке!

Она обвила меня руками за шею и поцеловала с такой страстью, что я чуть было не пошатнулся. Я почувствовал, что вот-вот задохнусь, поэтому обхватил Юдит за талию и приподнял ее на пару дюймов от пола, затем понес в гостиную, захлопнув ногой входную дверь позади себя. Она этого даже не заметила.

Я снова поставил ее на пол, успев подумать, что, притиснув свой рот так плотно к моему, Юдит вполне могла бы прекратить дышать через нос, и тогда мне пришлось бы приводить ее в чувство, используя прием искусственного дыхания «изо рта в рот». Кончилось тем, что я прихватил две пригоршни ее волос и тянул за них до тех пор, пока ее голова не отогнулась достаточно далеко, чтобы мой рот оказался распечатанным.

— Дэнни! — Глаза ее увлажнились от чувств. — Ты вернулся?

— Конечно, — ответил я холодно. — Забрать свой пистолет!

— Что? — Юдит отступила на шаг с обиженным выражением. — Но я думала…

— …что я его тебе подарил, сладкая моя, — закончил я за нее. — У тебя же прекрасное чувство юмора, милая. Разве мысль, что я приду снова после того, что случилось прошлой ночью, не вызывает у тебя смех?

— Но я не понимала… — запинаясь от волнения, залепетала она. — До того момента, пока ты не сказал мне о Джонатане Куке и о том, что это Блер, кто… Ты должен мне верить, Дэнни!

— Во что именно верить? — спросил я. — В то, что тебе неплохо платили за добросовестное выполнение приказов? Или в то, что твой босс велела отвезти меня домой, затащить к себе в постель и ублажать до тех пор, пока они не придут и не заберут меня, чтобы убить, а ты исполнила наказ как хорошо оплачиваемый, добросовестный работник, да? Конечно, в это я верю!

Юдит отвернулась, обеими руками закрыв лицо, бросилась на диван и разрыдалась. Я закурил сигарету и подождал секунд десять, но, похоже, этому конца не предвиделось.

— Пистолет! — рявкнул я.

— В ящике комода, — все еще рыдая, ответила она. — Я ненавижу тебя, Дэнни Бойд! О Боже мой! Как я ненавижу тебя! Ты жестокий, бесчестный, несправедливый…

— И для вампиров вроде тебя не хочу быть донором, — прервал я резко.

«Магнум» оказался во втором снизу ящике комода. Я проверил его, затем снова положил в подплечную кобуру и направился к выходу.

— Они сказали, что кто-то шантажировал Джонатана! — Юдит подняла заплаканное лицо и уставилась на меня диким взглядом. — Они были почти уверены, что это ты, и если я смогла бы задержать здесь тебя на некоторое время, то надеялись выяснить наверняка. Затем позвонила мадам Чой и заявила, что теперь у них есть несомненное доказательство твоей вины и что через час придет Лукас Блер, чтобы увезти тебя в тихое место и хорошенько проучить. Я думала, она имела в виду, что они просто изобьют тебя или что-то в этом роде. И решила, что шантажист заслуживает того.

— Насколько близкие отношения у тебя были с Джонатаном Куком? — спросил я, сам того не желая.

— Мы были хорошими друзьями. Я… Я его очень любила. — Юдит воспользовалась моментом, чтобы вытащить носовой платок из кармана юбки, и слегка вытерла глаза.

— Приятно сознавать, что ты с самого начала была обо мне прекрасного мнения, — буркнул я. — Тебе сказали, что я шантажист, а ты и бровью не повела — даже обрадовалась тому, какой я негодяй.

— А ты сам разве не способствовал этому?! — внезапно набросилась на меня Юдит. — Заморочил мне мозги, что ты наемный убийца, показал пистолет… Я решила, что именно так дешевый шантажист и пытается произвести впечатление на девушку, делая вид, что он далеко не шестерка!

Я шагнул к дивану и присел, готовый ко всему, держась как можно дальше от нее.

— Согласен тебя выслушать, — заявил я, — но это не означает, что я тебе поверю!

Глаза ее сузились, и несколько мгновений Юдит сжатыми кулачками яростно молотила себя по коленям.

— Похоже, придется проглотить и это, — процедила она сквозь сжатые зубы, — но как же трудно справиться со своей гордостью!

— Что произошло после нашего первого разговора на приеме прошлым вечером? — спросил я.

— Мадам Чой заявила в категорической форме, что Кук не появится на приеме; я была заинтригована, когда ты сообщил о том, что договорился с ним там встретиться, и не утерпела — сказала мадам, что она на этот раз ошиблась.

— Нет, не ошиблась, — буркнул я. — Она знала: Блер уже позаботился о том, чтобы Кук не появился.

Юдит пожала плечами.

— Когда я передала ей твои слова, мадам стала расспрашивать о тебе, затем рассказала про шантаж, наконец поделилась мыслями о том, что было бы здорово, если бы нам удалось задержать тебя на время, пока она займется поисками доказательств. Я ответила, что, пожалуй, это будет нетрудно, поэтому она заявила, что сначала хотела бы встретиться с тобой, а затем я должна буду отвести тебя к себе домой, и что она позвонит мне позже.

— Когда я уходил с Блером, — вспомнил я, — ты начала кричать, а потом внезапно замолчала. Тогда я не мог поднять голову и увидеть, что же произошло.

— Лукас ударил меня, — объяснила она просто, — а очнулась я уже потом, на ковре, и теперь у меня на подбородке проступает синяк!

— Это и помогло тебе окончательно прозреть?

— Я не слишком хорошо спала, — пробормотала Юдит, — все думала о Джонатане Куке и инстинктивно чувствовала, что ты сказал правду. Газеты подтвердили это — и тогда мне стало ясно: ты никакой не шантажист, а я ужасно обошлась с тобой, Дэнни. Я была уверена, что ты уже мертв! Утром позвонила мадам Чой и сказала, что плохо себя чувствую и не приду на работу.

Ее кулаки отбили еще раз короткую, но яростную дробь по коленям.

— Мадам ответила, что понимает: минувшей ночью мне пришлось нелегко, и самое лучшее для меня — это забыть, что подобное вообще имело место. Во мне она нисколько не сомневается — это было сказано так, что у меня кровь застыла в жилах. В дальнейшем, по ее словам, исключается малейшая возможность подобных неприятностей, так как она поручила Блеру не спускать с меня глаз. Короче говоря, помалкивай, не то…

— Если Блер и сейчас находится при исполнении, то он живуч как дьявол, — заявил я с сомнением. — О’кей, Юдит. Я тебе верю и великодушно прощаю…

— Дэнни! Ты не представляешь, насколько мне теперь легче!

— …все, кроме одного, — резко закончил я. — Я-то думал, что ты прыгнула ко мне в кровать, не устояв передо мной как мужчиной, а вот теперь выясняется, что ты считала меня мелким шантажистом и развлекала только затем, чтобы я не сбежал до прихода этого шепталы.

Свойственное Юдит высокомерие уже вернулось к ней, и пухлая нижняя губа презрительно скривилась.

— Тут ты ошибаешься, любитель газонов, — произнесла девушка хрипло. — Отвратным шантажистом ты был для меня, пока не оказался со мной в постели. Остальное время… ну позволь мне назвать это триумфом одного из династии Бойдов?

— Ничего не имею против, — быстро ответил я. — Тебе виднее.

Юдит встала и прошла к бару, снова с гордостью демонстрируя гибкие формы своего тела, от которых я не мог глаз оторвать предыдущим вечером.

— Мне так хочется выпить, пока я не тронулась после всего этого кошмара, — заявила она. — А ты составишь мне компанию, Дэнни?

— Почему бы и нет? — ответил я. — Кажется, с тех пор прошел целый год.

Юдит принесла высокие стаканы с выпивкой, дала мне один и снова села на диван, на этот раз почти рядом со мной.

— Я так рада, что все закончилось! — заметила она, вздохнув с облегчением.

— А что закончилось?

— Ужас прошлой ночи и все прочее, — пробормотала Юдит.

— Выяснилось только то, что касается нас с тобой, радость моя, — поправил я Юдит. — Все прочие кошмары все еще на стадии раскрутки и превесело воплощаются в страшные дела. Джонатан Кук уже перекочевал из отеля в морг. Лукас Блер, тип, хлопнувший его, все еще разгуливает на воле. Мадам Чой не сводит с тебя ни на миг свои глазки-бусинки. Авги Фолк, хоть и обчесался — готов поклясться, что справится быстро. Ты хочешь, чтобы я продолжил?

— Нет, спасибо! — ответила она уныло. — Ты и так вконец испортил мне остаток вечера.

— Каким рэкетом занимается мадам Чой? — спросил я как бы вскользь.

Юдит вся напряглась.

— Не знаю!

— Или не хочешь знать?

— Клянусь, Дэнни!

— Никакое порядочное общество изящных искусств, занимающееся нефритом и китайским антиквариатом, не будет терпеть таких клиентов, как Август Фолк, — возразил я. — Следовательно, антиквариат и нефрит предназначены для отвода глаз от подлинного бизнеса, который нуждается в таком палаче, как Лукас Блер. Ты секретарь Общества — ты должна что-нибудь знать!

Пальцы Юдит нервно теребили юбку.

— Думаю, мне давно казалось, что здесь что-то не так, — призналась она тихо. — Но я любила эту работу, да и платили на удивление хорошо, Дэнни, поэтому я решила на все закрывать глаза. Что бы там ни было, мадам Чой с этим управлялась сама. Она обслуживала всех постоянных клиентов собственноручно и…

— Фолк — постоянный клиент?

— Во всяком случае, последние два года.

— Кто еще? Ну, из тех, кто производил хотя бы впечатление, что мог бы подвизаться в том же бизнесе, что и Фолк?

На секунду Юдит задумалась.

— Человек по имени Клиффорд Раддон, приезжающий из Чикаго раз в месяц. Он никогда не снимает шляпу!

— Да, это сразу делает его подозрительным, — сказал я, усмехнувшись. — Кто еще?

— Если подумать, можно набрать еще с полдюжины, — ответила она медленно. — Я сразу не могу всех вспомнить по именам.

— А что ты скажешь о Джонатане Куке с Гавайев?

— Никогда бы не подумала, что он… ну конечно же! — Юдит зло прищурилась и кивнула. — Почему же его тогда убили?

— Действительно, почему же? — эхом повторил я. — Так, а Блер? Задумывалась ли ты о нем до последней ночи?

— Я знала, что он с причудами. Мир полон странных людей; чтобы в этом убедиться, далеко ходить не надо — достаточно выглянуть в окно, согласен?

— Здание принадлежит Обществу, не так ли? — спросил я небрежно.

— Одна реставрация стоила свыше ста пятидесяти тысяч долларов, — ответила Юдит, кивнув.

— Этот год — поистине год нефрита! — ухмыльнулся я. — Положим, мне известно, что находится на первых трех этажах. А что на двух других?

— Верхний этаж — апартаменты мадам Чой, — сказала Юдит. — Думаю, что комната Брюса Тремана тоже там же.

— Четвертый этаж?

— В основном, подсобки и архив. Сейчас, когда ты спросил, мне это показалось странным, но, по-моему, никто особенно этим этажом не пользуется.

— В котором часу здание Общества закрывают?

— Чаще всего в десять. Только по особым случаям, например, как тот прием в честь Виата Торпа вчера, здание закрывают позже.

— У тебя есть ключи?

Юдит кивнула с отсутствующим видом.

— О да! Мадам дала мне их, когда… — Ее глаза внезапно расширились. — Дэнни! Ты не посмеешь…

— Как раз подумываю о сегодняшней ночи, — прервал я. — Я заскочу за тобой около десяти, устроит?

— Ты имеешь в виду — забрать меня вместе с ключами? — Юдит издала резкий смешок. — Могу представить, как я прокрадываюсь в здание посреди ночи и… — Она беспомощно пожала плечами. — Хорошо, жду тебя в десять.

— Юдит — Львиное Сердце, — восхитился я, усмехнувшись.

— Не надо! У меня уже мурашки бегут по коже, — простонала она в ответ.

— Прибереги их до того момента, как мы вернемся сюда ночью, — посоветовал я. — У меня есть испытанное средство от мурашек.

— Какое еще?

— Сложно объяснить, — ответил я. — Вот почему тебе придется с ним повременить, пока у нас не найдется для этого время. — Допив свой бокал, я поднялся с дивана. — Мне надо идти…

— Ах ты, кочевник, — тоскливо заметила Юдит. — Не успел разбить палатку и сразу же ускользаешь опять, не дав бедной девушке даже как следует с тобой попрощаться!

— Кстати, хотелось бы еще кое-что уточнить, — сказал я, остановившись на полпути к двери. — Кто такой Брюс Треман, тот маленький пройдоха, который все время ошивается около мадам Чой?

— Конечно же он друг мадам, — ответила Юдит с ходу. Потом у нее на лбу появилась маленькая морщинка. — По крайней мере, я так думаю.

— И все, чем он постоянно занимается, — стоит позади нее и ждет мановения ее руки?

— Не будь смешным, Дэнни! — не могла она не засмеяться. — Хорошо, может быть, ты и прав. И твой вопрос по существу. Видимо, привыкаешь, что он все время мозолит глаза, и никогда о нем не думаешь.

— Просто мне любопытно, — сказал я.

Мы дошли до входной двери, и Юдит взглянула мне в лицо. Ее серые глаза сверкали от сжигающего ее любопытства.

— Дэнни! Я знаю, кем ты не являешься. Ты не гангстер, не шантажист, не наемный убийца, и уж точно никакого отношения не имеешь к банку. Поэтому позволь спросить — кто же ты на самом деле?

— Частный детектив.

— Это похоже, — заявила она. — Если судить по тому, как ты трудишься в поте лица над этим делом, то, видимо, у тебя клиент, который стоит этого.

— Какой смысл упираться рогом и лезть на рожон, если у тебя нет…

Вдруг ее лицо изменилось — на нем появилось выражение тревоги.

— Дэнни, что с тобой? Мне показалось на какой-то момент, что ты сейчас упадешь в обморок!

— Верно, — простонал я. — Удар и мучительная боль в самом сердце моей житейской философии. Думаю, как бы не сойти с ума! Я болен! Сейчас же двину домой и слягу на пару недель в постель.

— Непонятно, в чем причина. — Голос Юдит все еще был тревожным. — Я бы сказала, что тебя хватил удар ни с того ни с сего.

— Ты права, — я до боли стиснул зубы, — он хватил меня в тот самый момент, когда ты напомнила мне один очень важный аспект во всем этом деле, который я совершенно упустил из виду.

— Что же это? — нетерпеливо спросила она.

— У меня нет клиента! — взвыл я в отчаянии.

Глава 8

Дневные газеты не поместили никаких подробностей об убийстве Джонатана Кука, и я не был уверен, хорошо это или плохо. Оказавшись в своей квартире около шести, я установил звонок будильника на два часа вперед и забрался в постель. Последние тридцать шесть часов оказались малость напряженными, и кто знает, что там еще впереди, — успел подумать я за секунду перед тем, как заснуть.

В семь тридцать меня разбудил телефонный звонок, хорошо хоть не раньше. Я ответил на него, все еще позевывая, и услышал хорошо поставленный бас образованного человека, вежливо спрашивавший в мое ухо, не может ли он поговорить с мистером Бойдом. Мой рот ответил, что Дэнни Бойд у телефона, и предложил перейти к делу.

— Это Авги Фолк, — осторожно назвался бас.

— Извини, Авги, — ответил я с искренним сожалением в голосе, — но у меня нет лекарства от ядовитого плюща.

Мне пришлось довольно долго слушать, как он яростно пыхтит в трубку, прежде чем вновь раздался его голос.

— Думаю, нам следует достичь взаимопонимания насчет того, что произошло прошлой ночью и сегодня утром, — сказал он. — Никаких обид, как, Бойд?

Обойдя это молчанием, я спросил:

— Как Эдди?

— С ним смех, да и только, — весело ответил Фолк. — Он зол на эту девушку, Тонг, а не на тебя. Убежден, что все произошло по ее вине.

— Мне плевать на то, о чем он думает, Авги, — холодно произнес я. — Во всяком случае, пока он держится от нее подальше и не пытается достать ее.

— Я прослежу за этим, — заявил тот уверенным тоном.

— А как Эйп?

— Эйп? — Фолк казался искренне озадаченным. — Бойд, я никого не знаю с таким именем.

— Хорошая вещь — озеро, не так ли? — .понимающе осведомился я. — Неудивительно, что Вилли считает: даже треть озера — завидная собственность. Ты можешь сколотить состояние только за счет экономии на надгробиях, верно?

— У тебя сильно развито чувство юмора, Бойд, которое, к несчастью, по большей части ускользает от меня. Мы можем сейчас поговорить серьезно?

— Почему бы нет?

— Итак, обе стороны не испытывают по отношению друг к другу враждебных чувств — к этому мы пришли, — произнес Фолк, чеканя по слогам. — Меня больше не интересует эта девица Лака Тонг, даю слово. А посему забудем все, что было, согласен?

— Виделся ли ты за последнее время, хотя бы мельком, с Клиффом Раддоном? — спросил я как мог вежливее.

Последовало продолжительное молчание, затем Фолк настороженным голосом переспросил:

— С кем?

— С Клиффом Раддоном, — повторил я небрежно. — Ну, с тем самым, из Чикаго. Он еще никогда не снимает шляпы, даже когда спит.

— Нет, не знаю никого с таким именем, — мрачно ответил Фолк.

— Хочешь получить от меня совет, Авги, причем бесплатно? — кротко осведомился я.

— Почему бы и нет?

— Подумай о Клиффе Раддоне, о себе, о том, который с Западного побережья, и еще об одном типе — из Детройта, словом, обо всей вашей шайке. Вы все прижаты к ногтю, Авги.

— Прости, не понял, — еле сдерживаясь, произнес он.

— Вы все повязаны с центром, приятель, а эта организация из тех, что заводят досье. — Я выдержал паузу, чтобы дать ему увязнуть. — Если эти записи попадут в другие руки, на всех вас можно поставить крест.

— Ну, если только теоретически, — ответил он, явно чувствуя себя как на иголках. — Но на практике, Бойд, вероятность этого слишком невелика!

— Речь не идет о прошлой неделе, Авги! — грозно произнес я. — Она прошла, наступила новая, и многое изменилось.

— Хорошо! — Фолк раздраженно откашлялся. — Что бы ты сделал на моем месте, например?

— Я бы отправился на поиски этих досье, чтобы поднести к ним горящую спичку. — Был мой ответ. — Проще не придумаешь.

— Тебе хватило времени обдумать, как провернуть эту безделицу?

— Никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, потому что завтра могут взять за шкирку, — бодрым тоном объявил я. — Думаю, что сегодня, около одиннадцати ночи, будет самый раз.

— Что за мерзкую паутину ты плетешь вокруг меня, Бойд? — окрысился Фолк.

— Тебя я не ловлю, Авги, — Ответил я искренне. — Это вовсе не означает, что я питаю к тебе симпатию, просто я занят по горло более важными с точки зрения моей и моего клиента вещами… То, что ты достанешь эти досье и сожжешь их, приведет в движение нечто такое, что пойдет мне на пользу. Ведь я уже оказываю тебе огромную услугу тем, что предостерегаю. В ближайшие двадцать четыре часа все это дельце с треском взлетит на воздух. Ты что, хочешь оказаться в самом центре взрыва?

— Нет, — с ходу ответил Фолк, — не хочу. Если все, что ты говоришь — правда, ты действительно оказываешь мне большую услугу. И я этого не забуду.

— Пусть чувство признательности не лишит тебя сна, Авги, — сказал я ему и повесил трубку.

Я еще раз принял душ, потому что гигиена играет существенную роль в жизни частного детектива, в основном из-за того, что большую часть своего рабочего времени он весь в холодном поту от постоянно испытываемого страха. Я оделся, приладил упряжь с кобурой «магнума» под плечом, затем вспомнил, что пушка Эдди Слоуна все еще при мне. В нижнем ящике бюро была старая кобура для ремня. Верная спутница Эдди — его кургузая пушка — оказалась для нее в самый раз, поэтому я пристегнул и эту кобуру. Стоит кому-нибудь отдернуть полу моего пиджака — и я предстану в облике находящегося всегда на взводе личного телохранителя; впрочем, необходимость быть всегда начеку — одна из издержек моей опасной профессии, — так несколькими минутами позже заявил я отражению своего профиля в стенном зеркале.

«Самое опасное в твоей профессии, старина, — с издевкой ответил мне профиль, — с учетом того, как ты проворачиваешь дела, — это копы. И не забывай об этом!»

«Ты прав, — коротко согласился я. — Только на этот раз, если я сунусь к ним, всплывает то, что я не обратился в полицию, обнаружив тело Кука в ванной, — это во-первых, а тогда зачем было городить весь этот сыр-бор: чтобы спасти прекрасную полукитаянку-полугавайку от электрического стула? Это во-вторых. Верно?»

«Допрыгаешься!» — зевнул профиль мне в лицо.

«Не смей никогда этого говорить! — свирепо приказал я профилю. — Особенно человеку столь рискованной профессии».

Я в темпе проглотил стейк в Вест-Сайде, потом поймал такси на Ист-Сайд и оказался в квартире у Юдит Монтгомери около четверти десятого. После того как я три раза нажал на звонок, она наконец решилась приоткрыть дверь на фут. Через секунду лицо Юдит осторожно выглянуло в образовавшуюся щель.

— Слишком рано! — услышал я.

— Ты что, всегда так встречаешь гостей?

— Только тех, кто приходит загодя, — подковырнула Юдит. — Но раз уж ты здесь, то делать нечего, входи.

Ее лицо вновь исчезло; пришлось мне самому толкать дверь, чтобы открыть ее пошире и получить возможность войти в квартиру. Когда я вошел в гостиную, Юдит была на полпути к спальне, и я успел заметить, что она еще не успела одеться, — видимо, только что вышла из ванной. Это в том случае, если она не считала трусики вызывающе розового цвета подходящим нарядом для летнего сезона.

— Никак, ты уже оделась для выхода, радость моя? — изумился я.

Юдит как ни в чем не бывало повернулась ко мне, и я пожалел, что на мне нет темных очков, настолько ослепил мои глаза блеск ее грудей, похожих на снежно-белые вершины гор.

— Ну! — произнес я с благоговейным трепетом. — Чем это не Чжоу и Тан! Какие воспоминания с ними связаны! Вот оно, влияние древнего Востока!

— Оставь это на потом, — ответствовала Юдит тоном, напрочь лишенным романтики, — если это «потом» все-таки настанет, в чем я сильно сомневаюсь!

— Ты слишком возбуждена! — догадался я благодаря интуиции. — Скажи спасибо, что я захватил с собой успокаивающее средство. — Я отстегнул кобуру с ремня и протянул ей. — В самый раз для тебя. Бери в личное пользование.

Юдит дико вскрикнула и попятилась в противоположный конец комнаты, словно я только что сделал ей донельзя неприличное предложение.

— Я не желаю ни в кого стрелять, даже ради спасения собственной жизни! — отчаянно завизжала она. — Убери эту ужасную вещь!

— Давай без шуток, радость моя, — посоветовал я. — Мне и не нужно, чтобы ты в кого-нибудь стреляла. Просто нацепи на себя.

— Зачем? — спросила Юдит подозрительно.

— Мера предосторожности, — ответил я, задумчиво посмотрев на нее, и добавил: — Просто у нас будет оружие в таком месте, где никто не вздумает его искать.

— Где же именно? — поинтересовалась она холодно.

— Через секунду мы и перейдем к этому, — терпеливо объяснял я. — Пока просто хочу добавить: если нам понадобится оружие, ты сможешь передать его мне. Это все, что от тебя требуется.

— Ну, если ты так говоришь, — согласилась Юдит с заметным отсутствием энтузиазма в голосе.

— Пойди, надень лифчик, радость моя, и мы посмотрим, куда приспособить кобуру, — предложил я.

Ее нижняя губа в сомнении скривилась, когда она в упор посмотрела на меня.

— Я не уверена, — сказала она наконец, — искренен ты или же это просто твоя идея — выставить меня на смех, разыгрывая передо мной человека, который выдает туфту за чистую монету?

— Как мужчина может быть искренним, когда рядом крошка с твоей фигурой? — с сарказмом рассмеялся я. — Ты, никак, шутишь?

Через пару минут я водрузил на нее ремень вместо шарфика, закрепив его так, что кобура уютно уткнулась ей под мышку.

— И что мне надеть поверх этой сбруи? Шинель? — уныло спросила Юдит.

— Давай решать наши проблемы по мере возникновения, — взмолился я, затем недрогнувшей рукой запихал пистолет Эдди в кобуру.

Юдит тотчас же разразилась взрывом истерического хохота, и мне с трудом удалось справиться с сильным соблазном — разок врезать ей по носу.

— Это бунт?! — прорычал я. — Ни одна девушка не носила ничего подобного прежде! Даже крошка Анни Окли!

— Спасибо! — Постепенно ее смех ослабевал. — Ты не понимаешь, это… — Приступ хохота на несколько секунд прервал ее слова, затем ей удалось сделать строгое лицо. — Он… Он холодный.

Наконец Юдит напялила обтягивающие брючки и плотную чесучовую блузу с цельнокроеными рукавами, которые прекрасно скрывали оружие.

— Ну, я готова, — несмело сказала Юдит. — У нас есть время, чтобы выпить до ухода?

Я взглянул на часы.

— На это время у меня всегда найдется. Я приготовлю. Чем мы располагаем из спиртного?

— Бутылкой виски, — ответила Юдит мрачно. — Что ты собираешься делать, когда мы попадем в здание?

Я подошел к бару и занялся выпивкой.

— Хочу заглянуть на четвертый этаж, в архив, которым, похоже, никто не пользуется.

— С мадам Чой прямо у нас над головой! — отчаянно простонала она. — Если бы только Лукас Блер убил тебя вчера ночью, сегодня у меня не было бы всех этих тревог, разве не так?

— Вот тогда пусть Блер и заботится о тебе! — ответил я язвительно. — Дэнни Бойд больше не будет твоим защитником!

— От чего? — Юдит дико расхохоталась. — До того как ты стал путаться у меня под ногами, я и не нуждалась ни в какой защите — ты, бесплатное приложение к рекламе валидола!

Юдит выхватила из моих рук бокал и сделала большой глоток.

— Если ты ошибаешься и мадам Чой накроет нас, я вылечу с работы, это хоть тебе ясно? — Она глотнула еще виски, затем ее лицо неожиданно побледнело. — Но с другой стороны, если ты окажешься прав, тогда больше не будет никакой мадам Чой, и я опять же теряю работу!

— Есть же люди, которым везет — и выбирать не надо, — позавидовал я.

— Я ненавижу тебя, Дэнни Бойд! — заявила Юдит, готовая меня убить…

— Это все из-за профиля, — скромно объяснил я. — Перед ним совершенно невозможно устоять. Группа специалистов по маркетингу провела опрос по всему округу, тщательно отбирая наиболее типичные образцы из всех возрастных групп и социальных категорий женщин. Процент тех, кто на него не отреагировал, ничтожно мал — всего две группы из категории женского меньшинства — старые леди ниже среднего роста из Пасадины и маоистки сверхвысокого роста, ученицы младших классов из Бронкса. Иногда это смущает меня, но что я могу поделать?

Юдит сочувствующе кивнула.

— Я тебя хорошо понимаю, Дэнни. Большую часть времени это и меня смущает. В кромешной тьме твой профиль неотразим, но вот при свете действительно действует на нервы… Прости, конечно, но ему уже столько лет… словом, как антиквариату, ему цены нет, но…

— Поговорим об архиве на четвертом этаже! — прервал я. — Первым делом я хотел бы проверить досье на тех, кого ты упомянула сегодня днем.

На ее лице отразилось вежливое недоумение.

— Сегодня днем я не упоминала ни о каких досье.

— А то как же! Август Фолк, Джонатан Кук и Клифф Раддон из Чикаго.

— Это были имена, а не досье, — сказала Юдит сладко.

— Но я был уверен, что ты…

— Тогда не знаю, чем ты слушал, дружок, — холодно прервала она. — Ты спросил меня, знаю ли я кого-нибудь, кто хотя бы внешне походит на человека, промышляющего тем же, что и Фолк, причем из числа постоянных клиентов. Их я и назвала тебе.

— Правильно, — кротко согласился я, — так ты и сделала. Но досье на них должно быть в любом случае — вот этим мы и займемся.

— У нас есть время, чтобы выпить еще по маленькой? — спросила Юдит с надеждой.

На моих часах уже было больше десяти.

— Нет, — ответил я твердо, — считай, что мы уже в пути!

— С этим дурацким пистолетом, который натирает мне подмышку, я чувствую себя полной идиоткой, — заметила она угрюмо. — И ты так туго затянул этот чертов ремень спереди, что с таким бюстгальтером я могу и задохнуться — правда, если верить тебе, то благодаря этому у меня есть шанс попасть на страницы истории!

Глава 9

Я с шумом захлопнул папку и свирепо уставился на нее. Пальцы были грязными, но я перестал отряхивать их от пыли еще пятнадцать минут назад — стоило дотронуться до следующей, и все начиналось по новой — чего другого, а пыли здесь хватало. Копаться в архиве Китайско-американского общества изящных искусств оказалось самой неблагодарной авантюрой из всех, которые мне до сих пор доводилось предпринимать. По моим часам, мы уже торчали здесь около тридцати минут, а, судя по тому, что я нашел, овчинка не стоила выделки.

Мы работали в паре. Юдит таскала папки на допотопный письменный стол — единственное место, где можно было их просматривать, — затем волокла их обратно и ставила на место в шкафах, после того как я их пролистывал. Благодаря этому мы могли обойтись одной настольной лампой, свет от которой желтым пятном падал на столешницу. «Хлопот хватает, пыли тоже, — с отвращением подумал я, — вот только результатов — кот наплакал».

Я посмотрел на Юдит, терпеливо ожидавшую около стола. Она была в глубокой тени от талии и выше, поэтому я не мог видеть ее лица как следует и не представлял, о чем она думает.

— Черт подери! — тихо вырвалось у меня. — Где-то они должны быть! Может, в кабинете мадам Чой?

— Нет, — заявила Юдит уверенно. — Я знаю каждый ящик у нее в офисе как свои пять пальцев! Если записи и существуют, Дэнни, то они здесь!

— Мы просмотрели отчеты по всем сделкам с нефритом и антиквариатом за последние полгода, — огрызнулся я. — И все без сучка без задоринки — вот только суммарной прибыли, если посчитать, не хватило бы даже на то, чтобы оплатить ренту одного этажа в этом здании!

— Вот я и стою здесь, — ответила Юдит как ни в чем не бывало, — чтобы оказать посильную помощь эксперту высшего класса!

— Ну, раз нас уж сюда занесло, будем продолжать, — уныло заявил я.

Внезапно в дальнем углу этажа вспыхнул яркий свет, и Юдит подпрыгнула, как от выстрела. Через пару секунд осветился и противоположный угол. Юдит начала бить мелкая дрожь. Я схватил ее за запястье, когда встал из-за стола, и притянул ближе к себе, пока остальные лампы вспыхивали поочередно с двухминутными интервалами; наконец весь этаж оказался залитым ярким светом.

— Нет худа без добра, — утешил я Юдит. — Зато нам теперь не нужно бояться, что попадемся, потому что нас уже поймали.

— И что ты предлагаешь? — прошипела Юдит в ответ.

— Беспроигрышный вариант — стоять и не рыпаться, — ответил я.

— Хочешь сказать, ничего не будем делать?

— Ты чертовски права — именно это я и хотел сказать, — подтвердил я со всем пылом. — Зачем усложнять им жизнь — вдруг опыта у ребят маловато, еще дров наломают.

Я не спеша полез в карман пиджака за сигаретой и еще медленнее достал пачку. Когда же чиркнул спичкой, то увидел, как из-за канцелярских шкафов прямо перед нами возник китаец с непроницаемым лицом. Быстро глянув через плечо, я увидел и второго, медленно приближающегося к нам. Они оба держали в руках пушки, и все смахивало на то, что нажать на спуск для них раз плюнуть.

— Пехота уже пожаловала, — сообщил я Юдит. — Скоро нагрянет и командный состав.

Едва я это проговорил, как показался Лукас Блер и направился к нам неспешной, шаркающей походкой.

Бинт, как чалма, обвивал его голову, а уши, оттопыренные, как крылья летучей мыши, торчащие по обеим сторонам из-за повязки, дополняли впечатление, делая его похожим на уродливый гриб-поганку.

Мрачный синевато-серый оттенок кожи делал черты его лица еще более похожими на те, что бывают у покойника. Тусклая пленка заволакивала его бледно-голубые глаза, и, вспомнив, как он волочил ноги секунду назад, я поневоле задумался над тем, насколько сильно ему двинули по голове. Блер не дал себе труда даже заговорить с нами, а лишь презрительно указал своим пистолетом, чтобы мы вышли из-за стола. Потом подошел вплотную, распахнул мой пиджак и вытащил «магнум» у меня из кобуры.

— Не пойму, зачем ты таскаешь с собой оружие, Бойд? — саркастически прошептал он. — Ведь у тебя его постоянно забирают!

Рука Юдит отчаянно сжала мою, и я посмотрел мимо Лукаса Блера как раз вовремя, чтобы увидеть поистине величественное шествие. Мадам Чой продефилировала мимо нас так, словно мы были пустым местом, а маленький человечек с остреньким личиком лез из кожи вон, чтобы успеть первым к столу и приготовить ей стул. Мадам уселась минуту спустя, приняв это как должное, а Треман благоразумно отступил на пару шагов и замер, словно придворный лизоблюд, поджидавший случая, чтобы угодить своей императрице.

Мадам Чой поигрывала великолепным кольцом из зеленого нефрита, которое было немного великовато для ее указательного пальца. Затем ее пронзительно-черные, как оливки, глаза взглянули в упор на меня.

— Вы нашли то, что искали, мистер Бойд? — спросила она хриплым, похожим на мужской, голосом, в котором явственно слышались повелительные нотки.

— Нет, мадам Чой, — ответил я вежливо. — Нам помешали.

Она чуть приподняла правую руку, и Треман сделал два шага, чтобы оказаться рядом с ее стулом.

— Мистер Бойд изволил пошутить, — произнесла мадам ледяным тоном.

Треман мгновение пристально таращился на меня, затем печально покачал головой, и несколько чудом уцелевших прядей некогда светлых, а теперь седых волос, спадавших ему на лоб, задрожали в знак жалости ко мне.

— Очень глупый молодой человек, — пискнул он пронзительным дискантом.

— Согласна. — Мадам Чой соизволила кивнуть. — Что же вы искали с квалифицированной помощью моего личного секретаря, мистер Бойд?

Вся кровь внезапно отхлынула от лица Юдит, и ее бросило в дрожь.

— Досье, мадам Чой, — не замедлил я с ответом. — Записи по регулярным сделкам с вашими самыми крупными клиентами, вроде Фолка, Раддона и Джонатана Кука.

— Не иначе как собираетесь заняться нефритом, мистер Бойд?

— Меня больше интересует ваш подлинный бизнес, мадам Чой, — бросил я небрежно. — Сдается мне, что прибыль от него гораздо выше.

— Мой подлинный бизнес, мистер Бойд?

— Который привлекает тех, кого вы могли бы с полным правом считать своими постоянными клиентами. — Я пожал плечами. — Они же, в свою очередь, содержат сеть торговцев, чтобы сбыть ваш товар. Правда, уже не оптом, а в розницу.

— Если угодно, вы можете обыскать все здание сейчас же, а мы тем временем посидим тут и подождем, пока вы закончите, за исключением мистера Блера, который будет вас сопровождать, — сказала мадам. — Если вы обнаружите здесь что-нибудь, кроме нефрита и антиквариата, мистер Бойд, я заплачу вам пятьдесят тысяч долларов.

— Нет, спасибо, — отказался я. — Ведь это дохлый номер. Здесь у вас пульт управления — штаб-квартира, откуда вы осуществляете контроль за всеми операциями. Зачем вам риск — потерять здание, храня в нем товар, ведь общество изящных искусств — такое отличное прикрытие для вашего подлинного бизнеса.

— Не пойму, о чем вы, мистер Бойд?

— О героине, мадам Чой.

Ее правая рука шевельнулась, и Треман снова печально покачал головой:

— Может, он страдает галлюцинациями?

— Скорее, ненасытным любопытством, — огрызнулась мадам. — Исходя из чего вы пришли к такому выводу, мистер Бойд?

— Из того, что ваш бизнес нуждается в таком профессиональном убийце, как Лукас Блер, ведь он у вас в штате, а раз вы заставили его убить вашего сообщника Джонатана Кука, допустившего ошибку, нетрудно догадаться, что ваш бизнес высокодоходный и нелегальный, — кротко объяснил я. — А наличие таких клиентов, как Авги Фолк — еще одно доказательство. Значит, что же еще, как не героин?

Мадам Чой несколько секунд поиграла своим нефритовым кольцом; лицо ее выглядело усталым.

— Все началось с Джонатана Кука? Вернее, с его убийства, да?

— Нет, с Лаки Тонг, — ответил я. — Она жаждала отомстить человеку, опозорившему и разорившему ее отца, который, по ее убеждению, стал причиной его самоубийства. Джонатан Кук был не только партнером ее отца, но и одним из ваших агентов. Отец Лаки случайно проник в тайну Кука, и надо было либо заставить его замолчать, либо так дискредитировать, чтобы никто не поверил ни одному его слову. С этой задачей Кук справился просто блестяще. Затем вы отозвали его сюда и убрали, так как он совершил ошибку — ведь вы, как я слышал, мадам Чой, твердый поборник эффективных мер.

— Продолжайте, — бесстрастно сказала она.

— Чем больше я узнавал о ваших клиентах и вашей деятельности, мадам Чой, тем яснее становилась картина. Покупатели героина со всей страны приезжали сюда, чтобы оговорить условия продажи, но никогда не расплачивались здесь и не забирали товар. Очевидно, у вас есть сеть операторов по всей стране — но Кук был не оператором, а одним из ваших агентов, причем на Гавайях, а не на континенте.

Интересно, сколько у вас операторов по всему Тихоокеанскому побережью, помогающих снабжать Соединенные Штаты — самого большого нелегального потребителя — героином? На другой стороне Тихого океана расположен крупнейший легальный производитель героина в мире — «красный» Китай. Китайцы хладнокровно поставляют героин за наличные, а некоторые из самых хладнокровных коммунистических деятелей в открытую утверждают, что рост количества наркоманов в любой капстране только ускорит там победу революции — словом, оказывают всяческую поддержку.

Мадам Чой продолжала играть своим нефритовым кольцом на пальце, но в ее позе ощущалось напряжение.

— Наводнить весь рынок Соединенных Штатов нелегальным героином, очевидно, очень привлекательная перспектива для «красного» Китая, — продолжал я. — Если для этого потребуется несколько лет, это будут с пользой проведенные годы, с точки зрения «товарищей». Нужен только кто-то с особой квалификацией, чтобы возглавить и проводить операции здесь, внутри страны. Причем этот «кто-то» должен был быть еще и знатоком специфичного, но вполне легального ремесла, связанного с Востоком, так как под такой вывеской легче организовать прикрытие для операции с товаром, который поступает из Китая.

Не играло роли, мужчина это будет или женщина. Главное, чтобы род его занятий был связан с Востоком — это было непременное условие, чтобы ни у кого не вызывали подозрений агенты из Китая и с Тихоокеанского побережья. Кто-то с хорошей репутацией, способный даже создать общество по изучению восточного искусства в качестве дополнительной ширмы для нелегальных операций. Словом, кто-то вроде вас, мадам Чой.

Ее правая рука бессмысленно задержалась, и Треман почтительно наклонил голову.

— Убить! — прошипел он. — Что же еще?

— Вы — проницательный молодой человек, мистер Бойд, — произнесла мадам Чой вяло. — Но, увы, слишком эмоциональный. Отсюда и неумение рассчитывать наперед. Почему вы не задумались о Юдит, прежде чем сунуться сюда? Сейчас, когда вы закончили демонстрировать перед ней свою гениальность, ей известно столько же, сколько и вам. — Черные глаза мадам Чой презрительно скользнули по моему лицу. — Вы подписали ей смертный приговор, мистер Бойд, вы это понимаете?

— Не думаю, что вы кого-нибудь из нас убьете, мадам Чой, — честно сказал я. — Боюсь, просто не успеете, даже если поторопитесь.

— Почему бы вам не спросить Лукаса Блера, сколько ему понадобится времени, чтобы избавиться от вас обоих? — сухо спросила она. — Как вы любезно мне напомнили, я сторонница эффективных мер.

Мне удалось незаметно для остальных взглянуть на свои часы. Было уже десять минут двенадцатого. «Куда, черт возьми, запропастился Авги Фолк?» — в отчаянии ломал я голову.

— Вы позаботитесь обо всех деталях, Лукас? — Тон мадам Чой говорил о том, что вопрос был задан только для проформы.

— С удовольствием, мадам, — радостно прошептал Блер, — в особенности, о Бойде — у меня к нему особый интерес.

— Лукас, вчера ночью вас отоварил Эдди Слоун. Вам это известно? — спросил я для поддержания разговора. — Он вообразил, что вернул вам должок за удар в номере Кука. Вдобавок, когда они швырнули вас на заднее сиденье вашего же автомобиля, Эдди нарочно оставил вашу макушку торчать из машины и хлопнул по ней дверцей изо всех сил. — Я ухмыльнулся. — Считаю, это было неплохо придумано.

Лукас двинул было ко мне с кровожадным оскалом, но резко остановился, когда мадам Чой вновь заговорила.

— Мне жаль вас, Юдит, — сказала она голосом, лишенным всяких эмоций. — Вы могли бы далеко пойти в организации, но вы забыли основное правило. — Ее тон изменился, стал менторским, так произносит нараспев слова человек, привыкший по сто раз повторять одно и то же. — Хороший мозг бесполезен без полного контроля над эмоциями и плотскими желаниями.

Юдит закрыла лицо руками и разразилась сдавленными рыданиями.

— Вы вступили с этим человеком в физическую связь, — продолжала мадам Чой уже нормальным тоном, — поэтому и случилось неизбежное. Животное влечение взяло верх над вашим разумом, и вы допустили фатальную ошибку в своих расчетах!

— Мадам, — громко прошептал Блер. — Думаю, будет лучше, если я сейчас же приступлю к выполнению задания и…

Его шепот потонул в звуках тяжелых шагов, послышавшихся откуда-то сверху. Он быстро повернулся и напряженно уставился на верх лестницы, как и остальные. Я обвил рукой талию Юдит и поставил ее перед собой. Времени на церемонии не оставалось, так как не исключалась возможность, что кто-то случайно глянет на нас, вместо того чтобы сконцентрировать внимание на топочущих ногах. Я расстегнул две верхние пуговицы на ее блузе, просунув правую руку под ее грудь и вытащил пистолет из кобуры у нее под мышкой. Через мгновение он уже был засунут за мой брючный ремень, а пиджак тщательно застегнут на все пуговицы.

Четыре человека появились на лестнице, а затем решительно двинулись по направлению к архиву. Во главе шли Август Фолк и Эдди Слоун. Других двоих я никогда до этого не видел, но выглядели они внушительно. Каждый из них держал пушку, и у них было численное превосходство перед Блером с его двумя китайцами. Я скромно отметил про себя фактор неожиданности, который мог тоже сыграть свою роль.

Фолк и Слоун направились к столу, а оставшиеся двое остановились в пяти ярдах позади китайцев, так что четверым из этой толпы уже было не до нас.

— Мистер Фолк! — Голос мадам Чой прозвучал как удар хлыста. — Что означает это вторжение? Как вы посмели явиться сюда без приглашения, с оружием в руках и…

— Можете не продолжать! — прервал ее Август холодно. — Нам нужны записи — дела. Мы не уйдем, пока ни в одном вашем деле не останется даже упоминания обо мне. Вам понятно?

Треман сделал два неуверенных шажка по направлению к Авги; лицо его пылало от ярости.

— Как вы смеете говорить с мадам Чой так неуважительно! — побулькал он. — Убирайтесь отсюда сейчас же!

— Ты старик, Треман, — окрысился на него Фолк, — и к тому же коротышка. Не лезь, иначе станешь раньше времени недомерком-трупом, тебя и в гробу-то никто не разглядит!

— Мистер Бойд? — Я повернул голову и увидел, что мадам Чой смотрит на меня со слабой улыбкой на лице. — Поздравляю вас, — сказала она бесстрастно, — но не думаю, что вам это пойдет на пользу.

— Записи! — кратко повторил Фолк.

— Мистер Бойд тоже искал их, — произнесла мадам спокойно. — Он был здесь еще до нашего прихода, и ему по мере сил помогала мисс Монтгомери, которая, как вам известно, была моей секретаршей. Почему бы вам не спросить его, каковы были их успехи, мистер Фолк?

Авги в сомнении посмотрел на меня.

— Ну, Бойд?

— Не повезло, — ответил я. — Но они должны быть где-то здесь.

— Моя квартира этажом выше, — сказала мадам Чой скрипучим голосом. — Вы вольны обыскать ее сами, мистер Фолк, или можете послать одного из своих людей.

— Хорошо, — Фолк еще больше стушевался, — думаю, нам это еще предстоит.

— Мисс Монтгомери знает каждый дюйм в моем кабинете, — продолжала мадам Чой, развивая эту тему. — Спросите ее, видела ли она там какие-нибудь дела.

— Видела? — гаркнул на Юдит Авги.

— Нет, — тихо ответила та, — ни разу.

— Мистер Фолк, — голос мадам Чой стал слегка обиженным, — в нашем бизнесе было бы глупо делать записи с именами, ценами и количеством. Это постоянно грозило бы всем нам гибелью, и мне в первую очередь!

На этот раз взгляд Фолка в мою сторону был полон злобы.

— Что ты скажешь на это, Бойд?

— Она лжет, — ответил я. — Должны быть записи — пусть даже только по таким крупным клиентам — все равно вас немало, — как ты или Раддон.

— Беда мистера Бойда в отсутствии логики, — вставила мадам Чой презрительно. — Давайте начнем с самых простых фактов, мистер Фолк. Я продавала вам героин. Как вы расплачивались со мной?

— Наличными, — буркнул Фолк. — Мы всегда платили наличными.

— Когда сделка завершалась, вы получали героин, а мы — наличные. — Она выразительно пожала своими худыми плечами. — Что тогда записывать? А ведь у нас все сделки такие?

Треман в экстазе раскачивался на носках; его глазные яблоки — непонятный феномен природы — вращались в глазницах, словно мраморные шарики, а он тем временем радостно повизгивал, что должно было обозначать хихиканье.

— Вы видите, вы видите? — Его тоненький голосок вибрировал. — Мадам Чой режет как алмаз, мои дорогие сэры! Простой обмен, — а раз обмены в основном простые, как верно сказала мадам, дорогие сэры, то кому нужны записи?

Лицо Августа Фолка медленно приобретало цвет красного кирпича, пока он стоял, снедаемый смущением, которое вот-вот обратится в ненависть к Дэнни Бойду, решил я.

— Босс, — раздался сочный баритон Эдди Слоуна. Я с мрачным удовлетворением заметил здоровый синяк у него промеж глаз, когда тот начал подходить ко мне. — Я предупреждал, что Бойд пытается подставить нас; он играет тобой, как пешкой! Позволь мне им заняться! За мной остался должок, я не расплатился с ним сегодня утром, вот и рассчитаюсь.

— Я предупреждал вас, Бойд, по телефону, — сказал Авги неожиданно ласковым голосом, — что если вы плетете паутину, то…

— С ним и с этой стервой Тонг, — прервал его Эдди. — Мне бы еще до нее добраться, вот бы…

— О Бойде уже позаботились, — злобно прошептал Блер Слоуну. — Поэтому почему бы тебе не захлопнуть свою мерзкую жирную пасть?

Элли нахально глянул на него сверху вниз, затем широко осклабился.

— Эй! — проревел он в восторге. — Где тебе снесли полмакушки, шплинт?

— Лукас! — повысила голос мадам Чой, и тот застыл в футе от Эдди, затем медленно опустил руки по швам.

— Смотри, Эдди, — рыкнул Авги на Слоуна, — хочешь, чтоб тебя убили, тогда займись этим в свободное от работы время!

Лицо Эдди растянулось в угрюмую ухмылку.

— Этот Бойд! — неожиданно взорвался он. — Два последних дня никуда от него не денешься. Это он чуть не подставил меня отдуваться за покойника Кука! Из-за него мы чуть не снесли кумпол Блеру. А утром, в твоей резиденции, босс? Как быть с этим? Бедный старина Эйп…

— Заткнись! — Август свирепо глянул на него.

Я отчаянно старался думать о папках с делами, а не об этой своре, которая в любую минуту может скооперироваться и линчевать меня на глазах у Юдит. Мадам Чой лгала, что записи не ведутся. Я был уверен в этом. Но это была тонкая ложь, и крыть мне было нечем. Я должен был срочно откопать доказательство.

— Мистер Фолк, — голос мадам Чой был полон очарования, — если у вас остались сомнения, можете обыскать все здание. Делайте, что хотите.

— Нет, — огрызнулся Фолк, — вы меня уже убедили.

Треман обнял себя и снова начал раскачиваться на носках, его удивительные зрачки вращались одновременно в разные стороны. Я размышлял, какого черта мадам Чой держит его все время стоя, в двух шагах позади себя, позволяя наблюдать за всем, что она делает. Ей даже не удается побыть одной. Весь день напролет в ее кабинете он торчит за ее плечом — у него даже комната в ее квартире этажом выше. При каждой важной сделке, которую она заключает, присутствует психопат, коротышка Брюс Треман. Нет, это абсурд! Или нет? — лихорадочно спорил я сам с собой. Что сказала Юдит, когда я спросил ее, чем занимается Треман в Обществе? «Никогда об этом не задумывалась». Есть, и все — словно неизменный атрибут заднего плана.

— Я… О!., извиняюсь, мадам Чой, — сказал Авги, и на этот раз его надменную самоуверенность как корова языком слизнула. — Я был дураком, послушав Бойда. Мне следовало бы знать лучше…

— Не всегда легко разобраться в таких делах, мистер Фолк, — ответила она голосом, мягким как шелк. — Некоторые вещи мы делаем лучше, чем другие. Однако я не питаю ни малейшей надежды, что если бы приняла вашу организацию, то смогла бы управляться с нею успешнее, чем это получалось бы у вас, возьми вы мою.

Я увидел, как Авги при этом моргнул — легкое напоминание, что дважды он попытался влезть в ее дела — первый раз был с Джонатаном Куком, а второй — сейчас, — и вот его забросали тухлыми яйцами.

— Конечно! — с усилием выговорил Фолк. — Порядок, Эдди, пойдем!

— А Бойда оставим здесь? — умоляюще спросил Слоун.

— Блер уже взял на него подряд, — бросил Авги.

— Эй, босс? — спросил Эдди, не отрывая от меня плотоядного взгляда, — У вас больше нет никаких дел с Бойдом, верно?

— Единственное дело, которое я хотел ему поручить, сорвалось.

— Да! — Эдди говорил с Фолком, но по-прежнему следил глазами за мной. — Тогда нет смысла держать меня подальше от Лаки Тонг?

— Конечно, — согласился Авги. — Ей это может даже понравиться — когда Бойда не будет рядом, она скоро почувствует себя одиноко!

Мне удалось тихонько подкрасться поближе, и теперь я стоял в двух шагах от Тремана, который все еще хихикал про себя, забыв обо всем остальном.

— Авги! — произнес я натянуто.

— Я надеюсь, он перережет вам горло от уха до уха, Бойд! — Фолк почти выплюнул эти слова. — Мне бы… А, да черт с ним!

Он развернулся на каблуках и быстро направился к лестнице.

— Авги, подожди! — завопил я. — Еще тридцать секунд, и я выложу тебе все как на блюдечке!

Возможно, в моем голосе прозвучало нечто, вселившее в него последнюю отчаянную надежду, что кто-то может уравнять ставки в его игре с мадам Чой, которая до сих пор одерживала над ним верх.

— Тридцать секунд! — как эхо повторил Фолк.

— Брюс! — сказал я резко.

— Что? — отозвался тот испуганно, и его глаза начали возвращаться в исходное состояние.

Я сделал неуловимый жест, подняв правую руку, точно так же, как, по моим наблюдениям, делала время от времени мадам Чой.

— Выдайте нам даты и записи о всех сделках мистера Фолка с января этого года! — сказал я уверенно.

— Мистера Фолка? — сказал Треман отсутствующим голосом и на мгновение закрыл глаза.

— Что это, Бойд? — с издевкой спросил Эдди. — Одна из твоих кладовых?..

— Мистер Фолк, — отчеканил Треман. — Девятнадцатое января — покупка в Бруклине, двенадцатое февраля — в Филадельфии, восьмое марта — покупка в Атлантик-Сити, двадцать девятое мая — в Бостоне, седьмое июня — покупка в Кливленде, пятнадцатое июня — в Трентоне.

Я снова сделал жест, и Треман радостно замолчал, как будто ничего и не произошло. Фолк подошел ко мне с изумленным выражением на лице.

— Что за черт?

— Вот где они, Авги! — ответил я Фолку. — Здесь полный отчет о всех твоих покупках у мадам Чой, во всех подробностях. И то, что они детально записаны в человеческом мозгу, делает их уникальными.

Говоря, я потихоньку пятился, пока не вернулся к своей прежней позиции рядом с Юдит.

— Я бы никогда этому не поверил, если бы не видел собственными глазами, — пробормотал Фолк.

— Он говорил это для меня, — сказал я медленно и с ударением. — В датах и названиях есть какие-нибудь ошибки?

— Тютелька в тютельку!

— Треман может выболтать сведения любому, кто ударит его, похитит, возьмет лаской или даже купит его, Авги, — сказал я с прискорбием. — Можешь ли ты в связи с этим спать спокойно?

— Нет, — произнес он ледяным голосом, видимо приняв решение.

— Эдди!

Я протянул руку и слегка сжал плечо Юдит, наблюдая за лицом Авги.

— Да, босс! — Вид у Слоуна был вопрошающий.

— Эта маленькая гадина, — Август показал на Тремана, — пусть получит по заслугам! Сейчас же!

Мои пальцы жестоко впились в плечо Юдит, затем я изо всех сил оттолкнул ее и прикрыл своим телом. Она пронзительно взвизгнула, когда пыталась восстановить равновесие, влетев в узкий проход между рядами канцелярских шкафов и, не устояв, рухнула на колени.

Я выхватил пистолет из-за ремня и нырнул под прикрытие ближайшего ко мне шкафа.

Эдди инстинктивно отреагировал на команду Авги, быстрым движением подняв свой пистолет и направив его на Тремана. Мадам Чой выкрикнула: «Нет!» — и успела за мгновение перед выстрелом Эдди прикрыть собой коротышку. Пуля попала ей в грудь, и она завалилась спиной на Тремана, повалив его на пол. Эдди громко выругался и, опустив свой пистолет, прицелился для второго выстрела в Тремана — но тут же потерял интерес к стрельбе, как только Блер всадил ему пулю промеж глаз, умудрившись попасть прямо в центр безобразного синяка, который украшал его после моего удара.

Авги выругался во всю мощь своего баса в бессильной ярости при виде того, как Эдди угодил в женщину вместо Тремана, и сразу же за этим оказавшись свидетелем того, как пуля Блера сняла с него дальнейшие заботы о Слоуне. Как раз в этот момент Лукас Блер находился спиной к Авги, изображая собой отличную мишень. Следя за тем, как Авги не спеша нацеливает пушку, чтобы наверняка продырявить спину Блера, я успел подумать: «Какого черта он лезет не в свое дело — ведь Блер по праву принадлежит мне».

— Осторожно, Лукас! — вскрикнул я. — Фолк сзади.

Я-то уже знал, с какой быстротой при необходимости мог двигаться этот шептала, но Авги только предстояло убедиться в этом, причем раз и навсегда.

Блер метнулся в сторону по прямой, стремительно преодолев пару ярдов, и первый выстрел Авги угодил туда, где тот стоял за долю секунды до этого. Лукас тут же развернулся на каблуках и, описав дугу в прыжке в направлении Авги, бросился на пол.

Я пришел к выводу, что, когда самоуверенность становится нормой поведения, это не только раздражает окружающих, но и опасно для жизни. Надо же, чуть ли не целых полсекунды Авги мог не терять из виду Блера — и не воспользовался этим; кто знает, может, он хотел попасть ему в какое-то особое место, например, в желудок, — все может быть. Только Блер придерживался на этот счет иного мнения и, убедившись, что Авги в зоне огня, начал стрелять еще в прыжке и успел нажать на спуск трижды, пока падал на пол. Первая пуля отрикошетила от стального канцелярского шкафа, никого не задев, вторая — угодила Авги в живот, пока тот хранил высокомерное выражение на лине, а третья прошла чуть выше и прострелила легкое. Фолк все еще продолжал улыбаться, когда кровь начала сочиться из его рта.

Пока Лукас Блер был занят Фолком, я бросился к столу и согнулся под ним, чтобы лучше видеть. Авги слегка пошатнулся, открыл рот, чтобы вскрикнуть, и в тот же момент умер. Пока его тело падало на пол, Лукас снова начал перемещаться, чередуя прыжки и перебежки в весьма любопытной комбинации, причем движения его были исключительно быстрыми и непредсказуемыми.

Он потратил чертовски много времени, чтобы определить мое местонахождение, и чем дольше занимался этим, тем больше нервничал. Около десяти секунд меня его потуги занимали, а потом наскучили.

— Эй, Лукас! — окликнул я. — Посмотри за столом, ты, жлоб!

В ту же секунду пуля аккуратненько отколола щепку от крышки стола в дюйме от моей головы. Лучший стимул начать действовать — это понять, что тебя чуть было не убили. Лукас снова занялся гимнастикой — пробежки, развороты и — гвоздь программы — пируэты в воздухе с отскоком в сторону. Я выписал узор в воздухе из четырех пуль — две в него и две туда, где он, по моему мнению, должен был приземлиться. Как знать, какая попадет? Впервые в жизни я увидел, как убил человека на лету. В какой-то момент он оторвался от пола в прыжке, в следующий миг, казалось, завис в воздухе на некоторое время и наконец шмякнулся всем телом на пол. Этот тип был не из тех, кому верят на слово, поэтому я вылез из-за стола, чтобы лично убедиться, жив он или мертв.

Когда я подошел к нему, Блер был еще живым, вернее, чуть живым. Моя пуля угодила ему в грудь, и по кривой улыбке на его лице, с которой он взглянул на меня, трудно было понять, насколько сильно он мучается.

— Эй, Бойд! — прошептал Блер с усилием. — Хочешь услышать нечто забавное? И к тому же правду?

— Конечно, — ответил я вежливо.

— За всю свою жизнь я никогда не воспользовался ножом, — сказал он, тщательно выговаривая каждое слово, чтобы я мог расслышать и не пропустить ни одного. — Клянусь, — прошептал Блер и затих.

Я услышал быстро приближающийся вой полицейской сирены и тут только заметил, что два бандита Авги и два китайца все еще стоят как вкопанные, наблюдая друг за другом, как манекены в магазине готового платья.

— Ребята, почему бы вам не смыться до прихода полиции? — заорал я, и все четверо исчезли еще до того, как я успел закончить фразу.

Треман уже успел встать на ноги и, похоже, улыбнулся, когда я пошел к нему.

— С вами все в порядке? — поинтересовался я.

Он снова улыбнулся, кивнул и приложил палец к губам.

— Пожалуйста, тише! — Треман благосклонно взглянул на меня и показал на безжизненное тело мадам Чой. — Она спит.

В узком проходе между двумя рядами канцелярских шкафов шевелился какой-то дрожащий живой комочек, в котором я узнал Юдит, едва подошел поближе. Она стояла на коленях, руки ее лежали на полу, и лицо было прижато к ним.

— Теперь можешь вылезать, — разрешил я, — все кончено.

Юдит покрутила головой и осторожно покосилась на меня.

— Никогда так не развлекалась! За одну ночь больше, чем за предшествующие десять лет! — произнесла она с горечью. — Что ты собираешься сделать под занавес? Произнести прощальный монолог с горящими динамитными шашками?

— Монолог придется читать перед копами, которые появятся здесь в любую минуту, — ответил я. — Но как только мы попадем к тебе домой, то сможем сосредоточиться на более приятных вещах, согласна?

— Сколько еще ждать этого? — спросила она.

— Самое большее, часа два, — уверенно ответил я.

Они отпустили Юдит в два часа ночи, а я попал домой намного позже, утром, около одиннадцати. Теперь убийство Джонатана Кука больше не было для меня камнем преткновения. Мадам Чой приказала, а Лукас Блер убил, и оба они найдены мертвыми. И этого было достаточно для полицейских. Я умышленно упустил эпизод, как обнаружил тело и не сообщил об этом полиции, но раз никто не спросил меня об этом, то я решил, что об этом еще не прознали. Во всяком случае, их гораздо больше интересовали операции мадам Чой и то, как Авги Фолк снюхался с нею. К тому времени, когда я закончил отвечать, как мог, на этот и другие вопросы, было около четырех утра, и я почти обессилел.

— Отлично, Бойд! — восторженно заявил лейтенант. — Мы только что пригласили ребят из отдела по борьбе с наркотиками, им тоже послушать не помешает.

— Снова? — Я уставился на него мутным взглядом. — И с самого начала?

Сидеть бы мне там до посинения, если бы я наконец не поумнел и сразу после того, как закончил пересказывать все по второму разу, не настоял на том, чтобы пригласили пару стенографисток; затем я натравил на копов Тремана и велел ему начать с первой сделки, которую он сможет вспомнить, и, начиная с нее, выкладывать все подряд в деталях и без передышки. Надо ли говорить, на каком небе он был от счастья, что наконец получил возможность выложить все сразу и за один присест. Я незаметно «сделал ноги», пока все слушали, затаив дыхание, как Треман без запинки говорил: «Второго июня тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года. Покупатель Тони Дельмар, в присутствии Джека Картера, Луи…»

Когда я попал домой, то проспал целых четыре часа.

Глава 10

Я явился в отель около четырех, и когда вошел, Лака Тонг, удобно устроившаяся в большом кресле, одарила меня чарующей улыбкой. На ней была белая шелковая пижама, делавшая ее похожей на китайского кули. Красивая, винного цвета роза с длинным стеблем была изящно вышита на одной стороне-пижамной куртки.

— Как ты теперь себя чувствуешь, Лака? — спросил я, садясь напротив.

— О, замечательно, Дэнни! Спина почти уже зажила. А как ты? — Ее глаза с беспокойством изучали мое лицо. — Вид у тебя ужасный! Тебе не следовало приходить сюда, ведь ты не спал несколько дней!

— Со мной все в порядке, — заверил я искренне. — Вот только забыл обещанные цветы.

— Забудь о цветах! Расскажи о том, что случилось в Обществе. — Ее сапфировые глаза смотрели на меня выжидающе. — Я слышала кое-что по радио, но мне хотелось бы узнать все подробности.

— Ты спрашиваешь как полицейский, — жалобно заметил я.

Когда я последовательно выложил все как было, Лака позвонила в службу обслуживания отеля и заказала напитки. После того как их доставили, я, испытав чувство благодарности, выпил немного виски со льдом, думая про себя, что даже проверять тех, кто сам проверяет предъявляемые банку чеки, — и то лучше, чем находиться напротив красивой полукитаянки-полугавайки, которая вынуждена сидеть сиднем в номере.

— Они все мертвы! — сказала Лака внезапно. — Я все еще не могу в это поверить, Дэнни! Авги Фолк, Блер и Эдди Слоун меня мало волнуют, но почему-то мне так жаль мадам Чой…

— Я не стал бы слишком печалиться о мадам Чой, — возразил я и добавил: — Не было бы фолков, блеров и слоунов, если бы не мадам Чой.

— Наверное, ты прав, Дэнни! — не замедлила согласиться Лака.

— Хотя я догадываюсь, у вас с ней есть нечто общее, — подумал я вслух. — Ты очень красивая девушка, Лака, и когда я впервые увидел тебя в своей конторе, то решил, что ты сама экзотика — страстная язычница!

— Сначала все так думают, — сказала она и тихонько рассмеялась. — А стоит только мне где-нибудь провести три месяца, и это неверное представление у всех в корне меняется! Порой мне хочется быть плоскогрудой, с испорченными зубами и лошадиным смехом. Каждый мужчина, с кем мне приходилось сталкиваться, не задумываясь, начинал считать меня доступной и злился или обижался, убедившись в обратном.

— Большинство девушек были бы счастливы, будь у них подобные проблемы, — предположил я. — Тот твой стриптиз для отвода глаз Эдди, когда я на него набросился, стал для тебя подлинным шоком, и я это понял. Мне кажется, пусть это и выглядит нелепым, что ты скорее согласилась бы дать Авги вновь использовать свою спину под пепельницу, чем снять одежду на глазах мужчины.

— Это верно, — согласилась она. — Ты знаешь, что говорят по этому поводу?

Лака запрокинула назад голову, самодовольно рассмеялась и продекламировала:

— «Хороший мозг бесполезен без полного контроля над эмоциями и плотскими желаниями!» Знаешь, Дэнни, если серьезно, я думаю, что это абсолютно верно.

— А почему бы нет? — вяло отреагировал я. — И, конечно, совершенно случайно — простое совпадение, но эту тираду привела мадам Чой, чтобы преподать Юдит урок морали.

— О! — Лака поднесла руку к горлу. — Разве это не забавно?

— Полагаю, у всех свои заскоки, — вместо ответа сказал я. — Но самые дикие у тех, кто предан душой и телом так называемому делу! Вот почему так опасны большинство «товарищей». Слушай внимательно, радость моя, потому что я думаю, это своего рода истерия. Мадам Чой торжественно объявила мне смертный приговор, исполнитель — Лукас Блер, потому что я слишком вник в подоплеку ее операций с героином. Потом она приговорила к смерти и Юдит Монтгомери, потому что та оказалась там и узнала столько же, сколько и я.

Затем мадам Чой хватило наглости прочесть Юдит лекцию, продекламировав ту миленькую цитату, которую я только что слышал из твоих уст, и заявить Юдит, что если бы та не позволила возобладать животному влечению ко мне, то никогда не совершила бы фатальной ошибки, отдав мне предпочтение перед мадам. Понимаешь, что я хочу сказать, Лака? — Я без пощады подбирал самые хлесткие слова. — Мадам Чой все-таки женщина и осмелилась прочитать нотацию Юдит о ее низменных плотских желаниях после того, как объявила, что та будет убита.

Лака закусила мизинец и несколько секунд чуть ли не грызла его.

— Хорошо, — произнесла она наконец, — худо-бедно, считай, что я уяснила, что ты имеешь в виду, но… О, почему бы нам не поговорить о чем-нибудь еще, Дэнни?

— Нет, — возразил я бесстрастно. — Я сначала не хотел вдаваться в подробности, но сейчас, когда я в полной мере оценил, какую ты прошла специальную подготовку, не вижу альтернативы.

— Ты сегодня какой-то не такой! — Лака обеспокоенно отвела свои глаза от моих, когда на краткий миг наши взгляды встретились. — В подвале той ночью и на следующее утро, когда мы сбежали, мне казалось, что ты самый добрый и самый смелый человек из тех, кого мне доводилось встречать! Но сейчас… ты… — Она разразилась слезами и закрыла лицо руками.

— Сейчас я поумнел, радость моя, — закончил я за Лаку и почти почувствовал к ней жалость. — Вот и вся разница.

Она быстро вытерла лицо носовым платком и посмотрела на меня снова.

— Ты говорил что-то насчет подробностей…

— Если ты к ним готова.

— Почему бы и нет? — Голос ее был холодным и отрешенным. — Я хочу их услышать!

— Судя по тому, что ты рассказала мне о смерти своего отца, можно сделать вывод, что он случайно проник в тайну своего партнера и Кук намеренно подставил его так, чтобы никто не поверил ему, даже если он откроет правду. Для твоего отца это оказалось таким ударом, что он покончил с собой. Твой рассказ весьма смахивал на правду, если — и теперь мы в этом убедились, — Кук был одним из агентов мадам Чой, а твой отец, очевидно, обнаружил, что его партнер использует их совместный бизнес как ширму для прикрытия делишек с героином.

— Насчет отца я сама тебе рассказала, тут нет ничего нового, — осторожно вставила Лака.

— Но теперь нам также известно, что у Кука была напарница по торговле героином, — продолжил я. — Девушка, явно преданная своему делу, не пылкая и не язычница, зато из тех, кто величает себя «товарищами», которая оказалась способной выдержать, не дрогнув, ожоги от сигарет как первой, так и второй степени.

— Это звучит как восхитительный домысел, Дэнни, — заметила Лака натянуто. — Мне не терпится услышать остальное.

— Когда ты узнала, что папаше стало известно о Куке и о героине, возникла чертовски сложная проблема — как быть с твоим отцом. Простейшим решением была его смерть — и Кук был за! Но ты любила своего отца — естественно, дело, которому предана, ты любила больше — и тебе не хотелось видеть папу мертвым. Поэтому Кук получил твое «добро» и подставил твоего папашу, «оформив» на него синдикат по «прокату девочек». Возможно, худшее, что ему светило, — несколько лет тюрьмы. Зато можно было успокоить свою совесть тем, что отец, по крайней мере, жив.

Могу поспорить, Кук слишком рьяно взялся за выполнение задачи, то есть справился с работой настолько хорошо, что довел твоего отца до ручки. И когда ты нашла его мертвым, «с мозгами, разбрызганными по потолку», как ты выразилась, то встала перед дилеммой: признаться ли в том, что целиком виновна в смерти отца — это было бы для тебя невыносимым — или сделать Кука «козлом отпущения», обвинив во всем его. Сильнейшая ненависть возникает к тому, на кого хочешь взвалить и свою долю вины.

— Кажется, до конца уже недалеко, — заметила Лака, холодно пожав плечами. — Почему-то мне это уже не кажется забавным.

— Мне тоже, радость моя! — буркнул я. — Мадам Чой отозвала Кука назад, в Нью-Йорк, чтобы определить его дальнейшую судьбу. Он вроде бы засветился и теперь находился под подозрением.

А ты, как и рассказывала мне раньше, поговорила с другом-лейтенантом, и он дал тебе мои координаты. Прибыв в Нью-Йорк, ты не смогла справиться с искушением — позвонить Куку и обрадовать его, сообщив, что специально для него нанят профессиональный убийца. На следующее утро ты явилась ко мне в офис, но я отказался наотрез. Между тем ты повергла Кука в полную панику, и он обратился к Авги Фолку за помощью.

Фолк решил, что сможет использовать ситуацию с выгодой для себя — прислать к тебе своего человека, чтобы ты не наняла кого-нибудь другого, затем тот же человек должен был похитить Кука и увезти его в дом Фолка. И они бы обрабатывали его до тех пор, пока он не согласился бы работать на них у мадам Чой.

— И тут нет ничего нового.

— Когда Эдди, свалившись как снег на голову, пришел к тебе в отель и предложил свои услуги, ты не удивилась, откуда ему стало обо всем известно?

— Нет. — Лака заморгала. — Я слишком обрадовалась, что нашелся желающий взяться за это дело.

— Кто в Нью-Йорке знал о твоих планах в отношении Кука? — огрызнулся я. — Ты, я, поскольку ты ко мне обратилась, — и Кук, потому что ты позвонила ему предыдущей ночью. Не ты нашла Слоуна, а он нашел тебя! Я не мог его натравить хотя бы потому, что ты не оставила в моем офисе ни адреса, ни номера телефона. Поэтому остается только сам Кук, а раз так, то нетрудно было догадаться, что Слоун — подставка.

— Продолжай, — бросила она.

— Я думаю, ты пошла в отель после полудня и говорила с Куком в его номере. Может быть, повесила ему лапшу на уши, заявив, что больше не питаешь к нему ненависти, сообщила, что я наотрез отказался иметь с тобой дело, и поинтересовалась, с чего это ему взбрело в голову послать Слоуна к тебе? Это оказалось еще одной встряской для Кука. Он проболтался тебе, что просил Фолка о помощи и что Слоун — наверняка один из его парней, и спросил, зачем, как он думает, это могло понадобиться Авги? — Я прервался, чтобы закурить сигарету.

— Что произошло после, я точно не знаю, кроме того, что ты его убила. Затем ты двинула прямиком к мадам Чой и заявила, что пошла на сделку только для того, чтобы нагнать страху на Кука, но что на это подрядился Эдди, работающий на Фолка. Далее убедила ее, что Фолк рассчитывает в лице Кука заполучить своего информатора в организации мадам Чой и что той необходимо срочно принять меры. Так мадам Чой и сделала — дала Лукасу Блеру задание ликвидировать Кука.

— Что случилось потом? — дерзко спросила Лака.

— Чего-чего, а уж чувства юмора у Лукаса, уверен, кот наплакал. Но когда он явился к Куку и нашел его уже тепленьким, думаю, даже он не мог удержаться от смеха. Что за отличное алиби для подлинного убийцы!

Кто поверит профессиональному киллеру, которому поручили убить, что труп не его рук дело?

Мадам Чой приказала тебе поддерживать контакт со Слоуном на случай, если вдруг обломится шанс — узнать точно, что на уме у Авги Фолка. Таким образом, ты работала во имя своего «великого дела» и на мадам Чой, поэтому, когда Фолк стал тебя пытать, за это стоило и пострадать. Кук был мертв, и убила его ты, чтобы отомстить за смерть твоего отца и одним преступлением отплатить за другое — и «идея» торжествовала.

— Можешь ты это доказать, Дэнни?

— Это будет довольно трудно, — честно признался я.

— Ты сообщил об этом полиции?

— Вообще никому.

— Тогда ты и не станешь, не так ли? — Лака подалась вперед в своем кресле и тепло улыбнулась мне. — Признаюсь, что предана своему делу, Дэнни, но не настолько, чтобы отказывать себе в удовольствиях. Даже в том, чтобы побыть немного страстной язычницей…

— Перестань! — окрысился я. — Меня от тебя просто тошнит!

Лака вытянула нижнюю губу и с недоверием посмотрела на меня.

— Ты не хочешь заняться со мной любовью? Я думала, это единственное, чего ты добиваешься. Прости. Мне казалось, что для тебя это часть сделки, вот и все.

— Быстро же ты усвоила уроки этой ведьмы Чой! — Я обдал ее пылающим взглядом. — Впрочем, уже без разницы — донесу я или нет, так как копы заполучили в свое распоряжение самого мистера Память, который сейчас вовсю на них работает.

— «Мистер Память»? — Она сморщила носик.

— Брюс Треман. Прямо сейчас прочесывает насквозь весь ваш героиновый бизнес со всеми подробностями, включая объемы продаж и имена агентов. Рано или поздно он должен будет назвать тебя и выдать всю информацию о твоей персоне, которая хранится в анналах его памяти. Когда твой друг лейтенант полиции получит на тебя досье, то поневоле начнет чесать в затылке. Ведь Треман наверняка вспомнит все твои встречи с мадам Чой и то, как ты добивалась от нее в тот день, чтобы Блер убил Кука.

Лака в раздумье улыбнулась, потом закусила нижнюю губу до крови.

— Дэнни, как ты думаешь, что мне делать? — спросила она наконец.

— Хочешь — жди особого приглашения, хочешь — сама иди в полицию, — ответил я.

— Жалкий выбор!

Я встал с кресла.

— Мне нужно идти, Лака. Прощай.

— Прощай, Дэнни!

Настал мой черед стушеваться.

— Еще одна вещь. Как тебе удалось затащить его в ванну одетым?

— Джонатан здорово пил, — ответила Лака монотонно. — В ванной оказалась почти полная бутылка виски. В номере я выпила с ним пару доз, притворилась пьяной, начала снимать одежду и побежала в ванную. Кук, конечно, последовал за мной — и там я ударила его бутылкой.

— Затем, пока он был в отрубе, прикончила его?

— Именно так.

— Я видел тело, — возразил я с сомнением. — На его лице застыло выражение ужаса!

Лака странно улыбнулась.

— Ладно, раз ты об этом упомянул… Действительно, на несколько секунд он смог прийти в сознание. — Она аккуратно облизнула губы. — Как раз вовремя, чтобы успеть понять, что я собираюсь сделать.

Я уже открывал дверь, когда Лака спросила, не поворачивая головы в мою сторону:

— Ты еще не получил моего письма, Дэнни?

— Нет.

— Значит, получишь. Оно уже отправлено. — Затем откинула голову назад и устало закрыла глаза. — Ты найдешь его забавным.

Я вернулся домой и проспал без задних ног до следующего утра. Затем меня ожидал сюрприз. На первых страницах всех газет была статья о самоубийстве красивой молодой девушки, полукитаянки-полугавайки в номере отеля. Она зарезала себя, и газеты отмечали, что орудием самоубийства послужил прекрасной работы китайский кинжал и что подобный способ покончить с собой — один из самых болезненных. Очевидно, кинжал принадлежал ей и, возможно, был семейной реликвией.

Примерно через час я отправился к себе в офис, где меня уже ожидало ее письмо. Лака писала, что была ко мне несправедлива. Она предлагала мне десять тысяч долларов за убийство Кука, но я отказался. Далее я прочитал: «Этим утром вы вызволили меня из подвала Фолка и, возможно, спасли жизнь, но я не уверена, что даже сказала вам „спасибо“, Дэнни. Поэтому благодарю вас — и прошу, пожалуйста, примите вложенный в письмо чек от благодарного клиента… Лака». К письму был приложен чек на три тысячи долларов.

Я вновь выскочил из офиса, и Фрэн Джордан вопросительно изогнула брови.

— Пойду нажрусь, — огрызнулся я.

Она красноречиво пожала плечами.

— Вот удивили!

На мой четвертый звонок дверь приоткрылась, возможно на фут, и знакомая блондинка осторожно выглянула из образовавшегося отверстия.

— О! — произнесла Юдит ледяным тоном. — Всего лишь ты, и опять так рано.

— Всякий раз я успеваю вовремя, именно тогда, когда ты одеваешься и все прочее, Юдит, радость моя, — объяснил я, быстро влетая за ней в квартиру. — Сама посуди, стоит ли являться в назначенный час, чтобы застать тебя одетой, когда я изнываю от желания видеть тебя такой, как сейчас! Разве ты с этим не согласна?

— Увидал что-то новое? — спросила она резко.

— Скорее, непривычное, — честно признался я. — Лифчики из кружева нравятся мне гораздо больше, чем из непросвечивающей ткани.

— Что ты мелешь? — огрызнулась она. — Какой еще лифчик? — Юдит оглядела себя и с выражением ужаса на лице тихонько простонала: — Я-то думала, что впопыхах надела трусики, когда помчалась открывать дверь на твои настырные беспрестанные звонки.

— Это такая мелочь, радость моя, — утешил я. — Кстати, я пришел не с пустыми руками.

— Надеюсь, не ящик с набором фокусов? — пожала плечами Юдит. — Впрочем, нетрудно догадаться — наверняка комбинированные наручники с кандалами, чтобы сразу надеть на запястья и щиколотки.

— Ну, — заявил я, оправдываясь, — откуда мне было знать, что ты впадешь в истерику, когда я…

— Не лучше ли показать, что ты принес на этот раз? — быстро прервала меня Юдит.

Я положил сверток на стол.

— Взгляни сама, — предложил я и направился к бару, чтобы приготовить выпить.

— Дэнни! — воскликнула она в недоумении. — Здесь что-то вроде старинной щетки для волос.

— Именно она и есть, — радостно объявил я. — Для того, чтобы держать ее под мышкой и привыкать к щекотке.

— О? — заметила Юдит более веселым тоном. — Вот уж не думала, что женщины в прошлом использовали ее для подмышек, но звучит обнадеживающе.

— Слышала новую пластинку?

— О, конечно, — ответила она с сомнением. — Называется «Музыка сфер», это отрывок из «Симфонии планеты». Тебе-то она зачем, Дэнни?

— Для танцев, — буркнул я. — Но, естественно, только девушки с округлостями сферической формы могут танцевать под «Музыку сфер».

— Само собой, — согласилась она. — Правда, не уверена, что мои сферические формы могут парить в воздухе. Думаешь, это важно?

— Нет, пока я на земле, не важно, — заверил ее я.

— Дэнни, я не помню, приглашала ли тебя на обед?

— А то как же!

— Проклятье! Я забыла купить что-нибудь из еды!

— А разве мы ели хоть раз, когда ты приглашала меня на обед? — с возмущением осведомился я.

— Что верно, то верно! — Юдит приняла бокал из моей руки, сделала основательный глоток виски, потом уселась на диван и расслабилась.

— Я все не могу забыть то, чем мы больше не занимаемся, разве это не странно?

— Зависит от того, что ты имеешь в виду под «чем мы больше не занимаемся», — заверил я. — Не могла бы ты привести пример?

— Прогулки по вечерам — причем одетыми, да мало ли что еще…

— За чем же дело стало? — с энтузиазмом отозвался я. — Давай прямо сейчас и двинем.

— Замечательно! — Юдит спрыгнула с дивана и застыла неподвижно, пытаясь повернуть голову так, чтобы видеть себя сзади ниже талии.

— Знаешь что, может, мои сферы все-таки воспарят? Почему бы тебе не включить музыку, а я попробую.

— Великолепно! — не замедлил я с ответом. — Тем более на улице вот-вот пойдет дождь.

— Мы подумаем о том, чтобы сходить куда-нибудь, дорогой, — предложила она, — как-нибудь другой ночью.


Загрузка...