Второе пришествие в гневе

ГЛАВА VII ВТОРЫЕ СУТКИ В ВОДЕ, ВТОРНИК, 31 ИЮЛЯ 1945 ГОДА

Капитан 1 ранга Маквей и девять уцелевших моряков с «Индианаполиса» вчера были еще слишком измотаны и потрясены, чтобы попытаться догрести на своих спасательных плотах до какого-то моряка, который один как перст держался на другом плоту, следовавшем за группой Маквея на некотором удалении.

Одинокий моряк что-то постоянно им кричал, видимо взывая о помощи. Думая, что он ранен, Маквей с самого рассвета решил приложить все усилия, чтобы добраться до этого одиночки. Гребцы на плотах Маквея. меняясь каждые полчаса, потратили четыре с половиной часа, чтобы преодолеть примерно тысячу пятьсот метров, которые отделяли их от несчастного одиночки. Им оказался молодой матрос, совершенно невредимый и, если от чего-либо страдавший, то только от того, что ему «не с кем было поговорить», как заметил Маквей.

Немного дальше находилась еще одна группа спасавшихся, которую заметили накануне, но люди Маквея были уже слишком измучены, чтобы попытаться добраться до них. Многие моряки стерли ладони о весла, морская вода разъела их до крови. Вновь прибывший матрос доложил командиру крейсера, что со своего плота он больше никого не видел, что еще более убедило капитана 1 ранга Маквея, что бывшие с ним моряки и группа людей, видневшаяся в отдалении — это все, кому удалось спастись с «Индианаполиса». Правда, казалось невероятным, что больше никому не удалось спастись.

Утром ветра не было, но волнение на море оставалось сильным. В бесконечной череде волны одна за другой обрушивались на плоты. Плоты нещадно мотало на океанской зыби, но учитывая обстоятельства, можно было сказать, что группа Маквея находилась в комфортабельных условиях и в хорошей форме.

В течение дня Винсент Эллард изготовил из большого брезентового мешка для всех на плоту шляпы-колпаки, напоминавшие по форме «рог изобилия». Моряки натянули эти колпаки на уши, прикрывая головы от палящих лучей солнца. Руки и плечи мочили в забортной воде, покрытой толстым слоем мазута.

Найденные на плотах рыболовные снасти тоже вселяли много надежд. Маквей и Эллард были превосходными рыболовами и по достоинству могли оценить качество этих снастей. Но из рыбалки ничего не вышло. Большое количество акул, рыскавших вокруг плотов, разгоняли рыбу. Правда, удалось поймать несколько черных рыбок, название которых никто не знал. Мясо у рыбок было белым, но Маквей не был уверен, что они съедобны. Он надеялся, используя их в качестве наживки, выловить несколько крупных тунцов или макрелей. Но и из этого также ничего не вышло. Стоило забросить леску, как акулы немедленно сжирали наживку. В конце концов на рыбалку махнули рукой.

В течение вторых суток нахождения в воде с плотов были замечены два самолета. Один появился около часа ночи, второй — в девять часов вечера. При появлении каждого из них с плотов запускали по две сигнальных ракеты, но те их не заметили. Ракеты, достигнув максимальной высоты, взрывались подобно фейерверку, но тут же гасли. На плотах обсуждали вопрос: почему никто не догадался сделать эти ракеты парашютными. Тогда у летчиков было бы больше времени их заметить.

Прокладка, выполненная в штабе Филиппинского военно-морского района, показывала, что «Индианаполис» уже прибыл в залив Лейте. Но поскольку никто этого не подтвердил, булавка, воткнутая в табличку с названием крейсера, должна была сказать всем на нее смотрящим, что «„Индианаполис“ предположительно прибыл». Только лейтенант Эдвард Хэнсли, отвечающий за прокладку курса прибывающих в залив Лейте кораблей, точно знал, что «Индианаполис» еще не появился.

Любой входящий в базу корабль должен был пройти мимо контрольного поста наблюдения, оповещения и связи, а этот пост обязан был немедленно доложить о появлении любого корабля в прокладочную штаба. Лейтенант Хэнсли знал, что примерное время прибытия «Индианаполиса» 11:00. Время уже перевалило за полдень, а об «Индианаполисе» никто не докладывал. Значит, крейсер еще не появлялся. Лейтенант нисколько не беспокоился: многие корабли опаздывали на восемь, а то и на двенадцать часов.

Единственное, что сделал Хэнсли — он перенес рапорт о прибытии «Индианаполиса» на завтра, отметив, что крейсер опаздывает.

Штаб Филиппинского военно-морского района находился в Толосе на острове Лейте, всего в нескольких милях от управления директора порта на Таклобане. Между этими двумя подразделениями существовала прямая телефонная связь. Дополнительную связь осуществляла целая армия рассыльных. Однако никакой информацией о неприбытии «Индианаполиса» эти службы не обменялись.

Но даже, если бы Гибсон в управления директора порта и Хэнсли в штабе военно-морского района сообщили друг другу об этом событии, это был вряд ли что-либо существенно изменило. И штаб района и подчиненная ему военно-морская база в заливе Лейте знали, что «Индианаполис» не прибыл вовремя, но не придали этому факту никакого значения.

Прокладку движения «Индианаполиса» вел и штаб Марианского военно-морского района, но во вторник 31 июля они сняли с карты табличку с названием крейсера, поскольку считали, что корабль уже прибыл в залив Лейте. Получить подтверждение этого факта никто почему-то не посчитал нужным.

Прокладку движения «Индианаполиса» вели и в штабе командующего Тихоокеанским флотом в Перл-Харборе. И там поступили точно так же: просто сняли название крейсера с карты, считая, что корабль уже спокойно стоит на якоре в заливе Лейте. О подтверждении этого факта опять же никто не позаботился.

На рассвете второго дня изолированная группа лейтенанта Редмайна насчитывала примерно шестьдесят человек на плотах и примерно шестьдесят — восемьдесят в воде. Еще до восхода солнца некоторые из серьезно раненых умерли.

Катастрофически не хватало питьевой воды. Некоторые анкерки оказались пустыми, в других вода была либо соленой, не отличаясь от морской, Либо — темно-черного цвета. Анкерки были сделаны из дерева, и когда плоты сбрасывались в море, они получили повреждения, и питьевая вода вытекла в море, все перевязочные средства и медикаменты первой помощи также были испорчены, поскольку контейнеры, где они находились, не были водонепроницаемыми. Пищи было вроде бы достаточно, но тут проблемой стало то, что подавляющую часть продовольствия составляла консервированная ветчина в банках. Во-первых, она только увеличивала жажду, поскольку была соленой, а во-вторых, привлекала акул. Стило кому-либо открыть банку с ветчиной, как к этому месту тотчас устремлялись акулы.

Всех, кто был болен, ранен или не имел спасательного жилета, вытащили на плоты. В начале второго дня несколько матросов подплыли к младшему лейтенанту Дональду Блюму и доложили, что идет расхищение продовольствия и воды. Блюм поплыл с ними обратно и обнаружил матросов, которые ели в неурочное время, запивая пищу водой. Об этом немедленно доложили Редмайну. Тот приказал собрать всю пищу и воду в одном месте, назначив офицеров и главстаршин для их круглосуточной охраны. Позднее докладывали, что старшина Джулио и его небольшая «банда» снова воруют пищу. Однако, было неясно, откуда они ее воруют, поскольку весь охраняемый запас продовольствия и воды оставался нетронутым. В течение второго дня в этой группе, судя по всему, никто не умер. Все оставалось в относительно хорошей форме.

Во вторник 31 июля, в 10:00, за час предполагаемого прибытия «Индианаполиса» контр-адмирал Линд Маккормик, командир Оперативной группы 95,7, куда должен был войти и «Индианаполис», дал приказ сниматься с якоря и выходить из залива на учения, если бы все шло по плану, то при выходе из залива Оперативная группа Маккормика должна была встретить входивший в залив «Индианаполис». Маккормик однако об этом не знал, поскольку, как мы уже видели, в его штабе не позаботились расшифровать радиограмму главкома, информирующую о том, что «Индианаполис» должен был войти в состав Оперативной группы Маккормика для прохождения десятидневного курса боевой подготовки. Тем не менее, контр-адмирал Маккормик получил сообщение от Вальдрона о том, что крейсер покинул Гуам и направляется в залив лейте. Поэтому Маккормик считал, что когда его корабли вернутся с учений, «Индианаполис» уже будет находиться в базе.

Уходя в море, Маккормик оставил все дела на время своего отсутствия контр-адмиралу Соуэллу. Об «Индианаполисе» при этом не было сказано ни слова, а потому Соуэлл ни о чем не беспокоился.

Непосредственный начальник Маккормика вице-адмирал Джесс Олдендорф, извещенный о прибытии «Индианаполиса» радиограммой из штаба главкома на Гавайских островах, ожидал получить рапорт капитана 1 ранга Маквея где-нибудь к полудню. Не получив никаких известии, адмирал Олдендорф совершенно не обеспокоился. Тяжелый крейсер «Индианаполис» являлся флагманским кораблем Тихоокеанского флота и постоянно получал специальные приказы, о которых никого не было принято информировать. Вот и сейчас, находясь в море, крейсер мог получить один из таких приказов, изменить курс и направиться совсем в другое место. Командующий 5-м флотом адмирал Спрюэнс распоряжался своим флагманским кораблем как личным автомобилем. Поэтому никто никогда точно не знал, где находится «Индианаполис» и куда направляется.

В окружающей их кромешной тьме у моряков третьей группы, уцелевших при гибели «Индианаполиса» начинали сдавать нервы. Некоторые уже не видели впереди никакой надежды. Они расстегивали свои спасательные жилеты, предпочитая утонуть, чем дальше бороться за жизнь на волнах открытого моря. Имели место и вопиющие случаи нападения друг на друга, чтобы завладеть спасательными жилетами. Ночью таким образом были убиты двадцать пять человек.

На рассвете доктор Хайнес сразу заметил, что группа стала значительно меньше. Отсутствие питьевой воды и яростные лучи тропического солнца беспощадно убивали людей.

Во второй половине дня море слегка успокоилось, но жажда уже стала нестерпимой. К концу второго дня моряки уже совершенно выбились из сил. Многие, несмотря на все предупреждения, начали пить соленую воду. Особенно, молодые матросы. Некоторые начали сходить с ума. Другие впадали в кому и тонули. Какие-то храбрецы пытались их поддержать на плаву и тонули вместе с ними.

Доктор Хайнес плавал от одной группы моряков к другой, отчаянно пытаясь им помочь. Но все, что он мог сделать — это попытаться успокоить и как-то обнадежить терпящих бедствие людей.

Между ними продолжали шнырять акулы. Спокойная, прозрачная вода позволяла их видеть на значительной глубине. Однако, в течение вторых суток акулы, судя по всему, больше предпочитали мертвых, особенно, утонувших, чьи трупы уже находились на значительной глубине. Охотясь за ними, кровожадные хищники в этот день мало беспокоили людей на поверхности.

С заходом солнца обстановка еще более ухудшилась. Всех начал бить холодный озноб, что продолжалось примерно в течение часа. Потом многие стали впадать в лихорадочное возбуждение. Некоторые начинали бредить, другие впадали в буйное помешательство. Кто-то закричал, что среди них имеются японцы.

Завязывались драки. Офицеры тщетно пытались навести порядок. Исчезло какое-либо подобие организации. Не в силах что-либо сделать доктор Хайнес отплыл в сторону.

Но все-таки были и такие, которые пытались помочь своим товарищам. Они плыли за отстающими, «буксировали» их обратно к группам. Капковые жилеты имели медные кольца на спине. Ночью с помощью этих колец моряки цеплялись друг за друга, образовывая круг, внутри которого другие могли немного отдохнуть. Однако, при этом жилеты быстро теряли запас плавучести, и это дополнительно создавало нервозную обстановку.

Ночью многие продолжали срывать с себя спасательные жилеты, фактически совершая самоубийства. Слышались безумные крики и рыдания. Доктор Хайнес вспоминает все это как непрерывный кошмар.

Оставляя Сан-Франциско, тяжелый крейсер «Индианаполис» как флагманский корабль 5-го флота был оборудован новым типом радиотелетайпной системы связи. Сокращенно — РАТТ. Утром во вторник было решено испытать эту новую систему связи по предварительной договоренности между командиром крейсера и командующим амфибийными силами Тихоокеанского флота.

Последний по системе РАТТ направил депешу на «Индианаполис». Не получив ответа, он связался с радиостанцией острова Гуам и попросил их связаться с «Индианаполисом». Когда радистам Гуама этого сделать не удалось, в штабе амфибийных сил забеспокоились, и в штаб командующего Тихоокеанским флотом в Перл-Харборе полетела следующая радиограмма:

«Не могу связаться с „Индианаполисом“ ни по системе РАТТ, ни по радио, ни через радиостанцию Гуама. Прошу связаться с „Индианаполисом“, чтобы нам сообщили новое время готовности для испытания системы РАТТ».

Эта радиограмма была отправлена в 09:08, за два часа до предположительного времени прибытия «Индианаполиса» в залив Лейте и через тридцать три часа после того, как тяжелый крейсер уже покоился на дне Филиппинского моря. Из штаба Тихоокеанского флота амфибийным силам сделали внушение, чтобы те не лезли в эфир «по пустякам». И те отключились.

Помощник адмирала Нимица по связи капитан 1 ранга Пол Андерсон совсем не встревожился, получив это сообщение. Аппаратура системы РАТТ была новой, сложной и еще не испытанной. Возможно, на «Индианаполисе» что-то случилось с этим новым оборудованием.

Так и не дождавшись прихода «Индианаполиса» в залив Лейте, штаб Филиппинского военно-морского района, не мудрствуя лукаво. просто перенес крейсер в список кораблей, чье прибытие ожидалось завтра, в среду, 1 августа.