Выступления Мао Цзэдуна, ранее не публиковавшиеся в китайской печати. Выпуск первый (1950–1957)

О ДЕСЯТИ ВАЖНЕЙШИХ ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ[36]

В течение двух последних месяцев Политбюро по отдельности заслушало доклады о работе 34 центральных экономических, финансовых и других органов и обменялось соображениями. Политбюро также провело несколько обсуждений, выделив в итоге десять вопросов, десять противоречий.

Постановка этих десяти вопросов имеет одну цель — привести в движение все активные факторы, мобилизовать все возможные силы с тем, чтобы строить социализм по принципу «больше, лучше, быстрее и экономнее».

Мобилизация всех активных факторов, мобилизация всех возможных сил — наш постоянный курс. Прежде этот курс проводился с тем, чтобы обеспечить победу народно-демократической революции, чтобы покончить с господством империализма, феодализма и бюрократического капитализма. Теперь он проводится ради новой революции — революции социалистической, для построения социалистического государства. И в революции, и в строительстве в одинаковой мере должен проводиться этот курс. Это всем ясно.

Однако некоторые вопросы еще стоит обсудить. В них есть кое-что повое. В нашей работе тоже есть еще недостатки, есть еще узкие места. Поговорим о них, подумаем над этими вопросами. Если правильно разрешим эти проблемы, мы сможем пойти менее извилистым путем.

Прежде всего я назову эти десять вопросов.

Вопрос первый. Взаимоотношения между промышленностью и сельским хозяйством, между тяжелой и легкой промышленностью.

Вопрос второй. Взаимоотношения между промышленностью приморских районов и промышленностью внутренних районов.

Вопрос третий. Взаимоотношения между экономическим строительством и строительством государственной обороны.

Вопрос четвертый. Взаимоотношения между государством, производственным предприятием и непосредственным производителем.

Вопрос пятый. Взаимоотношения между центром и местами.

Вопрос шестой. Взаимоотношения между ханьской нацией и национальными меньшинствами.

Вопрос седьмой. Взаимоотношения между партией и беспартийными.

Вопрос восьмой. Взаимоотношения между революцией и контрреволюцией.

Вопрос девятый. Взаимоотношения между правдой и неправдой.

Вопрос десятый. Взаимоотношения между Китаем и другими странами.

Все эти взаимоотношения находятся в определенных противоречиях. Повсюду в мире существуют противоречия. Без противоречий нет мира.

Теперь я остановлюсь на названных выше десяти противоречиях.

Тяжелая промышленность — главная, она должна иметь преимущественное развитие. В этом ни у кого нет сомнений.

При определении взаимоотношений между тяжелой и легкой промышленностью, между промышленностью и сельским хозяйством мы не допускали принципиальных ошибок. У нас не было таких ошибок, какие были допущены в некоторых социалистических странах; они односторонне уделяли главное внимание тяжелой промышленности и недооценивали легкую промышленность и сельское хозяйство, что привело к недостатку товаров на |рынке, нехватке предметов широкого потребления и неустойчивости валюты.

Мы уделяли довольно серьезное внимание легкой промышленности и сельскому хозяйству. У нас рынок, в отличие от послереволюционного рынка в некоторых странах, относительно полон товарами. Нельзя сказать, что у нас вполне достаточно предметов первой необходимости, однако мы довольно богаты товарами повседневного обихода; кроме того, цены у нас стабильны, валюта устойчива.

Но это вовсе не говорит о том, что у нас сейчас нет никаких проблем. Проблемы-то еще есть. А именно, нужно еще больше, чем прежде, уделять внимание легкой промышленности и сельскому хозяйству. Нужно соответствующим образом урегулировать пропорции капиталовложений в тяжелую и легкую промышленность, в промышленность и сельское хозяйство. Нужно в общей сумме капиталовложений в промышленность и сельское хозяйство соответствующим образом увеличить удельный вес капиталовложений в легкую промышленность и сельское хозяйство.

Не окажется ли в таком случае, что тяжелая промышленность перестанет быть главной? Нет. Она останется главной. Не получится ли так, будто мы перестаем уделять внимание тяжелой промышленности? Нет. И сейчас мы ставим вопрос так, что главным объектом капиталовложений все же остается тяжелая промышленность.

В дальнейшем необходимо делать немного бóльши капиталовложения в легкую промышленность и сельское хозяйство, чтобы их удельный вес несколько увеличился. Будет ли такое увеличение означать перемещение центра тяжести [на легкую промышленность]? Нет. Центр тяжести не переместится, он по-прежнему будет приходиться на тяжелую промышленность. Однако удельный вес легкой промышленности и сельского хозяйства нужно несколько увеличить.

Каков может быть результат такого увеличения? В итоге мы сможем больше и лучше развивать тяжелую промышленность, сможем больше и лучше развивать производство средств производства.

Для развития тяжелой промышленности нужны накопления средств. Откуда берутся эти накопления? Тяжелая промышленность может давать накопления. Легкая промышленность и сельское хозяйство тоже могут давать накопления. Причем легкая промышленность и сельское хозяйство могут давать больше накоплений и быстрее.

Тут встает один вопрос: хочешь ты развивать тяжелую промышленность или нет, по-настоящему хочешь или нет? Если не хочешь, то разваливай легкую промышленность и сельское хозяйство. Если думаешь о развитии тяжелой промышленности не всерьез, то можешь поменьше средств вкладывать в легкую промышленность, поменьше средств вкладывать в сельское хозяйство. А если сильно хочешь, то ты должен внимательно относиться к развитию легкой промышленности, к развитию сельского хозяйства, чтобы было больше товаров широкого потребления, побольше накоплений. А через несколько лет еще больше средств можно будет вложить в тяжелую промышленность. Поэтому вопрос здесь заключается в том, действительные у тебя намерения или мнимые.

Конечно, здесь говорить о характере намерений в отношении тяжелой промышленности не стоит. У кого нет действительных намерений? Вопрос в том, насколько сильны твои устремления. Если ты действительно заботишься о тяжелой промышленности, то вкладывай больше средств в легкую промышленность. Иначе твои намерения [в отношении развития тяжелой промышленности] не совсем, а только на девять десятых искренни, то есть они не совсем серьезны и, значит, ты не вполне серьезно относишься к [развитию] тяжелой промышленности. Если же ты относишься вполне серьезно, то должен развивать легкую промышленность. Ведь она, во-первых, удовлетворяет жизненные потребности народа и, во-вторых, может больше и быстрее дать накопления.

По вопросу о сельском хозяйстве опыт некоторых социалистических стран показал, что они при проведении коллективизации сельского хозяйства что-то сделали плохо и производительность [сельского хозяйства] не поднялась. Провели механизацию, снова что-то сделали не так, и опять производительность не поднялась. Коренная причина, в силу которой некоторые страны не в состоянии увеличить сельскохозяйственное производство, заключается в сомнительной политике государства по отношению к крестьянству, в том. что крестьянство облагается очень тяжелыми налогами, что цены на сельскохозяйственные продукты устанавливаются очень низкие, а на промышленные товары — очень высокие. Мы, развивая промышленность, в особенности тяжелую, должны в то же время отвести сельскому хозяйству вполне определенное место, осуществлять правильную политику налогообложения в сельском хозяйстве и правильную политику цен на промышленные и сельскохозяйственные товары.

С точки зрения нашего опыта важное значение сельского хозяйства для всего народного хозяйства очевидно. Факты нескольких лет, прошедших после освобождения, показали, что в те годы, когда был богатый урожай, мы жили хорошо. Это вопрос о закономерностях.

Наш вывод состоит в следующем:

Развитие тяжелой промышленности в ущерб развитию легкой промышленности и сельского хозяйства — это один метод. Развитие тяжелой промышленности путем стимулирования развития легкой промышленности и сельского хозяйства — это второй метод.

Первый метод означает одностороннее развитие тяжелой промышленности без заботы о жизни народа. В результате и народ будет недоволен, и тяжелая промышленность не сможет быть налажена по-настоящему. С точки зрения дальней перспективы этот метод может вызвать замедленное и недостаточное развитие тяжелой промышленности. По прошествии нескольких десятилетий это непременно скажется при подведении общего итога.

Второй же метод — это метод, при котором развитие тяжелой промышленности базируется на удовлетворении жизненных потребностей народа, ведет к упрочению основы развития тяжелой промышленности, в результате чего тяжелую промышленность можно будет развивать полнее и лучше.

Развивать промышленность внутренних районов важно, но нужно заботиться и о побережье.

В этом вопросе у нас нет коренных, больших ошибок, но есть некоторые недостатки. В последние годы промышленности приморских районов уделяется мало внимания. Боюсь, что это придется изменить.

Сколько старых промышленных предприятий тяжелой и легкой промышленности расположено на побережье?

Так называемое побережье — это Ляонин. Хэбэй, Пекин, восточная часть Хэнани, Шаньдун, Аньхой, Цзянсу, Шанхай, Чжэцзян, Фуцзян, Гуандун и Гуанси. 70 процентов всей промышленности нашей страны находится в этих районах; здесь же находится 70 процентов тяжелой промышленности и только 30 процентов — во внутренних районах. Было бы очень неверно недооценивать этот факт, недооценивать промышленность приморских районов и к тому же не полностью использовать ее производственные мощности.

Мы должны всемерно использовать имеющееся у нас время, чтобы развивать промышленность приморских районов. Я не говорю, что все заводы нужно строить на побережье. Свыше 90 процентов заводов следует строить во внутренних районах. Но и на побережье тоже можно кое-что построить. Например, Аньшань и Фушунь расположены на побережье, в Даляне есть судостроение, в Таншане — металлургия, промышленность строительных материалов, в Тангу — химическая промышленность, в Тяньцзине — металлургия, машиностроение, в Шанхае — машиностроение, судостроение, в Нанкине — химическая промышленность и многие другие отрасли. Сейчас мы готовимся в Маомине (провинция Гуандун) — там есть горючие сланцы — производить нефть, а это тоже тяжелая промышленность.

В дальнейшем бóльшая часть тяжелой промышленности — немногим больше 90 процентов — должна размешаться во внутренних районах, с тем чтобы промышленность стланы постепенно была равномерно и рационально распределена по всей территории. Это вне всякого сомнения. Однако часть предприятий тяжелой промышленности все же нужно строить заново и расширять и в приморских районах.

Раньше старая база промышленности находилась главным образом на побережье, и мы прогадаем, если не подойдем серьезно к промышленности приморских районов Полное использование мощностей оборудования и техники приморской промышленности и хорошее развитие ее позволят нам еще быстрее развивать промышленность внутренних районов и оказывать поддержку промышленности внутренних районов. Пассивное отношение к промышленности приморских районов неверно. Оно не только мешает полному использованию промышленности приморских районов, но и связывает быстрое развитие промышленности внутренних районов.

Все мы хотим развивать промышленность внутренних районов, и вопрос только в том, искренни или ложны наши намерения. Если они искренни, а не ложны, то нужно больше использовать промышленность приморских районов, больше ею заниматься, в особенности легкой промышленностью.

Судя по имеющимся материалам, некоторые предприятия легкой промышленности строятся очень быстро. После введения в строй и полного развертывания производственных мощностей они могут в течение одного года возместить весь вложенный капитал. Таким образом, в течение пяти лет, помимо данного предприятия, можно построить еще 3–4 таких же предприятия. В некоторых случаях 5 лет дадут 2–3 предприятия, иногда только одно либо как минимум половину предприятия. Это также свидетельствует о важности использования промышленности приморских районов.

По нашему перспективному плану потребуется 400 тысяч человек технического руководящего состава, которых можно подготовить из рабочих и техников, работающих в приморских районах. Технические руководящие работники не обязательно должны происходить из касты ученых. Горький учился в начальной школе только два года. Лу Синь не кончал университета. В старом обществе он мог быть только преподавателем, но не мог стать профессором. Сяо Чу-нюю[37] и вовсе не пришлось ходить в школу. Нужно верить, что рабочие и техники, учась па практике, могут стать хорошими техническими руководителями.

У промышленности приморских районов высокая техника, хорошее качество и низкая себестоимость продукции, она дает много новых видов продукции. Ее развитие играет стимулирующую роль в повышении технического уровня и качества продукции промышленности всей страны. Мы должны со всей серьезностью относиться к этому вопросу.

Одним словом, без развития легкой промышленности нельзя развивать тяжелую промышленность, без использования приморской промышленности нельзя строить промышленность внутренних районов. Причем нельзя только поддерживать промышленность приморских районов, нужно стимулировать ее соответствующее развитие.

Вопросами обороны не заниматься нельзя. Хорошо ли взять да распустить всех солдат? Плохо. Ведь еще есть враги. Враги «подправляют» нас. Мы еще находимся в окружении врагов!

Мы уже располагаем довольно внушительной оборонной мощью. После борьбы против американской агрессии в поддержку Кореи наша армия стала более крепкой и у нас создается собственная оборонная промышленность. Испокон веков мы не знали автомобилестроения, не знали авиастроения. Теперь мы научились делать автомашины, начали создавать самолеты. Пока наша автомобильная промышленность выпускает только грузовые машины и не производит легковых. Поэтому нам и приходится на иностранных машинах ездить ежедневно на совещания. И хочешь быть патриотом, да не так то это просто. Но хорошо будет, когда однажды мы сможем поехать на собрание на наших собственных машинах.

У нас пока нет атомной бомбы. Однако раньше у нас не было ни самолетов, ни пушек. Полуголодные, мы одними винтовками разбили японских захватчиков и Чан Кай-ши. Теперь мы уже довольно сильны, а потом станем еще сильнее. Верным способом для этого является установление надлежащей доли военных расходов таким образом, чтобы удельный вес ассигнований на военные нужды в несколько этапов был снижен приблизительно до 20 процентов государственного бюджета и были увеличены расходы на экономическое строительство, которое следует осуществлять быстрее. На этой основе оборонное строительство тоже сможет получить еще большее развитие.

Таким образом, в течение непродолжительного периода мы не только будем иметь много самолетов и много пушек, но и сможем иметь собственную атомную бомбу.

Ты действительно хочешь, чтобы у нас была атомная бомба? Тогда ты должен идти на снижение удельного веса военных расходов и должен больше заниматься хозяйственным строительством. Если же ты только на словах хочешь иметь атомную бомбу, то тогда не иди на снижение удельного веса военных расходов и меньше занимайся экономическим строительством. Прошу всех подумать, что в конце концов лучше. Ведь это вопрос стратегического курса.

В 1950 году мы па III пленуме ЦК седьмого созыва уже ставили вопрос о совершенствовании и упрощении государственного аппарата, о сокращении военных расходов и признали, что это — одно из трех условий обеспечения коренного улучшения финансового и хозяйственного положения страны. Однако в период первой пятилетки военные расходы составили 32% расходной части государственного бюджета, то есть треть всех ассигнований шла в непроизводительную сферу. Такой удельный вес слишком велик. Нужно придумать способ, как во втором пятилетием плане снизить этот удельный вес с тем, чтобы выделить больше средств для вложения в экономическое и культурное строительство.

В последнее время мы беседовали с товарищами из разных провинций, которые довольно много говорили по этому вопросу.

О рабочих. Производительность труда рабочих повысилась. Стоимость, создаваемая за каждый рабочий день, возросла. Нужно соответственно урегулировать и заработную плату. Игнорировать этот момент нельзя.

После освобождения жизнь рабочих стала намного лучше. Это всем известно. В некоторых семьях, где раньше все были безработными, теперь есть работающие. В других семьях, имевших одного работающего, теперь занято два или даже три человека. Мне встречались такие семьи, в которых раньше никто не имел постоянной работы, а сейчас оба супруга и одна из дочерей получили работу, и в общем они, конечно, стали жить лучше.

В целом заработную плату у нас еще нельзя считать высокой, но, поскольку увеличилась занятость, а также вследствие того, что цены низки и устойчивы, жизнь стабилизировалась. Современный уровень жизни рабочих не идет ни в какое сравнение с уровнем жизни до освобождения. Активность рабочих масс неизменно повышается.

Выше я уже говорил, что нужно уделять внимание развитию инициативы и активности рабочих. В отношении заводов, производственных предприятий в целом тоже стоит вопрос об инициативе и активности.

Каждому явлению присущи единство и самостоятельность, единство и различие. Не может быть так, чтобы было только единство и не было самостоятельности, различия. К примеру, данное собрание — это единство, а после собрания проявится самостоятельность: один пойдет на прогулку, другой — почитать, третий — поесть. Каждый обладает индивидуальной самостоятельностью. Разве можно бесконечно заседать, заседать без отдыха? Ведь так доведешь людей до смерти. Поэтому и производственные предприятия, и каждый человек должны обладать инициативой, должны иметь определенную самостоятельность. У каждого должна быть самостоятельность, взаимосвязанная с единством.

Не лучше ли для индустриализации всей страны предоставить самому производителю необходимую заинтересованность, а производственной единице — определенную инициативу? Должно быть, лучше. А если будет хуже, то, конечно они не нужны. Было бы невыгодно централизовать все и вся, изъять у заводов все амортизационные фонды и лишить производственное предприятие малейшей инициативы.

Опыта в этом вопросе у нас немного. Боюсь, что и у присутствующих товарищей небольшой опыт. Мы еще только занимаемся изучением этого вопроса. Если дать возможность всем многочисленным предприятиям, которых в будущем станет еще больше, полностью развернуть активность, то это непременно принесет огромную пользу индустриализации нашей страны.

Теперь о крестьянах. Наши отношения с крестьянством всегда были хорошими. Однако в продовольственном вопросе мы допустили одну ошибку.

В 1954 году в результате наводнения производство зерна упало, а мы сделали закупки у крестьян на 7 миллиардов цзиней[38] больше. Таким образом, урожай снизился, а закупки росли, и крестьяне были недовольны.

Нельзя считать, что у нас совсем не было недостатков. У нас не было опыта, мы сразу не смогли разобраться в сути дела, закупили на 7 миллиардов цзиней зерна больше — вот это и было просчетом. А поскольку мы обнаружили этот недостаток, то в 1955 году закупили на 7 миллиардов цзиней меньше и прибегли к политике установления объема производства, закупок и продажи зерна. Плюс к этому был богатый урожай. Таким образом, урожай был больше, закупки — ниже и у крестьян в руках оказалось на 10–20 миллиардов цзиней[39] зерна больше. Все ранее недовольные нами крестьяне изменили свое мнение и стали говорить: «Компартия действительно хорошая». Этот урок вся партия должна запомнить.

Крестьянские коллективные хозяйственные организаций подобно заводам и фабрикам, тоже являются производственными единицами. Внутри коллективных хозяйственных организаций нужно вести серьезную работу, должным образом регулировать взаимоотношения между коллективом и отдельной личностью. Если ими заниматься спустя рукава и игнорировать интересы крестьян, то нельзя хорошо вести коллективное хозяйство.

В этом вопросе некоторые социалистические страны, возможно, совершили ошибку. Там с коллективными хозяйственными организациями, очевидно, кое-где поступили хорошо, а кое-где не так уж хорошо. Там. где поступили плохо, сельскохозяйственное производство не получило большого развития. Коллектив должен иметь накопления. Но нужно иметь в виду, что нельзя с крестьянина требовать стишком много, нельзя слишком обременять крестьянина. За исключением периодов непреодолимых стихийных бедствий, следует на основе роста сельскохозяйственного производства поставить дело так, чтобы каждый год доходы крестьян увеличивались по сравнению с предыдущим годом.

Мы с товарищами из разных провинций обсудили проблему распределения летнего и осеннего урожаев. Так называемая проблема распределения включает такие вопросы, как: 1) сколько поступает государству; 2) сколько получает коллективное хозяйство; 3) сколько приходится крестьянину, а также вопрос о формах этого распределения.

Поступления государству осуществляются в форме налогов. Коллективная хозяйственная организация имеет [фонд] накопления и производственно-управленческих расходов. Отдельный производитель получает свою долю продовольствием и деньгами.

Все, чем владеет коллективное хозяйство, служит крестьянам. О производственных расходах говорить не приходится. Управленческие расходы тоже необходимы. Фонды общественного накопления идут на расширение воспроизводства. Фонды общественного потребления — на повышение благосостояния крестьян. Мы должны вместе с крестьянами изучить и разработать подходящее соотношение таких статей, как производственные расходы, управленческие расходы, фонды общественного накопления и фонды общественного потребления.

Государство должно иметь накопления. Коллектив тоже должен иметь накопления. Но и те и другие не должны быть чрезмерными. Государственные накопления создаются у нас главным образом за счет налогов, а не за счет цен. Обмен промышленной и сельскохозяйственной продукции у нас происходит на основе политики сокращения «ножниц», эквивалентного обмена или близкого к нему. В отношении реализации промышленных товаров мы проводим политику малых прибылей при широком сбыте и политику твердых цен.

Одним словом, мы должны одновременно учитывать все взаимоотношения: государства и промышленного предприятия, государства и рабочего, государства и коллективной хозяйственной организации, государства и крестьянина, коллективного хозяйства и крестьянина, а не обращать внимание только на одну сторону.

В этой проблеме есть кое-что новое. Это огромная проблема. Это огромная проблема, касающаяся всего 600-миллионного народа. Она должна приковать внимание всей партии.

Взаимоотношения между центром и местами — тоже одно из противоречий. При разрешении этого противоречия в настоящее время нужно обратить внимание на следующее: необходимо больше развивать местную инициативу, при едином планировании из центра давать возможность местам решать больше вопросов.

По-видимому, нужно немного расширить права мест, которые сейчас слишком ограничены, что невыгодно для строительства социализма. В нашей конституции определено, что на местах нет законодательной власти. Законодательная власть сосредоточена в руках Всекитайского собрания народных представителей. Однако, если это не идет вразрез с политикой центра и находится в рамках законности, когда этого требуют обстоятельства, когда этого требует работа местные органы могут устанавливать некоторые уставные правила и некоторые положения. В этом отношении конституция вовсе не навязывает ограничений.

Для развития тяжелой промышленности, как и для развития легкой промышленности, должны быть рынок и сырье. А чтобы достичь этой цели, необходимо развивать активность на местах. Чтобы укрепить руководство центра, нужно учитывать местные интересы.

Сейчас на места тянется несколько десятков рук, из-за чего местам трудно разобраться с делами. Различные министерства изо дня в день спускают распоряжения провинциальным и городским конторам и управлениям. Хотя ЦК и не знает об этих распоряжениях и Госсовет не знает, однако говорят, что все они идут из центра. Эти распоряжения сильно давят на местные органы. Сводок и донесений так много, что они образуют безбрежный поток. Это все нужно изменить и договориться о методах урегулирования.

Центральные ведомства можно разделить на две категории. Первая — это та, чье руководство может распространяться непосредственно на предприятия. Они входят в местные органы управления и осуществляют контроль над предприятиями на местах. К другой категории относятся ведомства, в чьи задачи входит разработка руководящих установок и определение рабочих планов. Все это должно делаться с помощью мест и главным образом местными органами.

Мы должны пропагандировать такой стиль работы, когда дела решаются по согласованию с местами. Когда ЦК партии что-то предпринимает, он всегда советуется с местами и никогда не спускает распоряжений вслепую, без согласования с местными органами. Мы надеемся, что различные центральные ведомства будут внимательно следить за этим. Все дела, которые касаются мест, должны быть предварительна согласованы с ними, и только после согласования можно им давать распоряжения.

Мы должны быть едины, но у каждого должна быть и своя специфика. Для полного развития активности на местах последние должны обладать своей спецификой, учитывающей местную ситуацию. Это не специфика независимой вотчины, присущая Гао Гану, а специфика, служащая общим интересам и необходимая для укрепления единства страны.

Провинциальные и городские органы имеют немало замечаний в адрес центральных ведомств. Их нужно высказывать. Места, уезды, районы и волости тоже могут иметь немало замечаний в адрес провинциальных и городских органов, которые должны внимательно выслушивать их и развивать их активность.

Должны иметь место определенная активность и определенная самостоятельность; и то и другое должны проявлять провинции, города, уезды, районы и волости. Центр в отношении провинций и городов, провинции и города в отношении уездов, районов и волостей не могут и не должны устанавливать слишком жесткие рамки.

Конечно, нужно сказать нижестоящим товарищам и о том, чтобы они не учиняли беспорядков, а действовали осторожно. Там, где единство возможно, оно должно быть, и оно необходимо. Там, где единство невозможно, оно не нужно, и нельзя это единство навязывать насильно. Активность с двух сторон много лучше, чем активность с одной стороны. Надо исходить не из местничества, не из ведомственных интересов, а из общих государственных интересов и бороться за «места», делая все возможное ради торжества государственных интересов.

Та самостоятельность, которую допускает центр, — самостоятельность правильная, ее нельзя назвать «самостийничаньем».

Одним словом, места должны иметь соответствующие права, что так или иначе выгодно для строительства могучего социалистического государства. Очень большое урезывание местных прав, боюсь, не так выгодно.

В решении проблемы взаимоотношений между центром и местами опыта у нас еще немного, опыт этот еще незрелый. Надеюсь, что товарищи хорошенько изучат и обсудят эту проблему.

Этот вопрос в нашей политике уже определен, что и одобрено нацменьшинствами. Мы настойчиво выступаем против великоханьского шовинизма. Местный национализм существует, но не он является главным. Главное — бороться против великоханьского шовинизма.

По численности ханьцы составляют абсолютное большинство.[40] И очень плохо будет, если ханьцы будут проводить великоханьский шовинизм и притеснять нацменьшинства. Поэтому нужно среди ханьской нации широко разъяснять пролетарскую национальную политику. Нужно проверить состояние взаимоотношений между национальностью хань и нацменьшинствами. Два года назад уже делали такую проверку. Сейчас нужно провести еще одну проверку. Если эти взаимоотношения ненормальны, то их нужно урегулировать и не только на словах. Сейчас многие говорят, что великоханьский шовинизм недопустим. Но говорят-то хорошо, а на деле ведут себя иначе.

Нужно также хорошенько изучить, какие формы хозяйственного управления, финансовой системы наиболее подходящи для районов, населенных нацменьшинствами.

Районы, населенные нацменьшинствами, обширны и обладают богатыми природными ресурсами. Ханьская нация огромна по своей численности. Районы, населенные нацменьшинствами, таят немало полезных ископаемых, которые необходимы для социалистического строительства. Ханьская нация должна активно помогать нацменьшинствам в осуществлении социалистического экономического и культурного строительства и в процессе улучшения национальных взаимоотношений привести в действие все факторы, благоприятные для социалистического строительства, включая людском и материальный факторы.

Здесь имеются в виду взаимоотношения между Коммунистической партией Китая и демократическими партиями и группировками, а также беспартийными демократическими деятелями. Здесь нет ничего нового, но поскольку уж об этом зашла речь, то нужно сказать и об этих отношениях.

В конце концов, что лучше — одна партия или несколько? Сейчас, по-видимому, все же лучше несколько партий. Так было не только в прошлом, но, возможно, будет и впредь, вплоть до того времени, когда все партии отомрут естественным путем. Длительное сосуществование компартии с демократическими партиями и группировками, их взаимный контроль имеют положительные стороны.

Партии ость порождение истории. Все вещи в мире без исключения порождаются историей Это во-первых. А во-вторых. все, что исторически родится, должно исторически и погибнуть. Коммунистическая партия возникла исторически, поэтому наступит день, когда она отомрет. Такова же судьба и демократических партий и группировок.

В будущем все отомрет — и политическая партия пролетариата, и диктатура пролетариата. Но пока без них нельзя. В противном случае невозможно подавить контрреволюцию, невозможно оказывать сопротивление империализму, невозможно строить социализм. Для осуществления этих задач диктатура пролетариата должна обладать очень большой силой принуждения. Однако следует бороться с бюрократизмом и с расширением аппарата. Я предлагаю провести большое сокращение партийных и административных органов, урезав их на две трети.

Вот и вернулись к разговору об упрощении и совершенствовании партийного и административного аппарата, а не о том, что не нужны демократические партии и группировки.

В нашей стране в настоящее время множество демократических партий и группировок. И в них есть люди, у которых есть множество замечаний по нашему адресу. По отношению к ним мы придерживаемся принципа «и сплочение и борьба», чтобы поставить их на службу социализму.

В Китае формально нет оппозиции. Все демократические партии и группировки приемлют руководство коммунистической партии. Однако в действительности некоторые люди из этих демократических партий и группировок представляют собой оппозицию. По таким проблемам, как «доведение революции до конца», «односторонность» внешней политики, движение против американской агрессии в поддержку Кореи, аграрная реформа и т. д. и т. п., они выступают и против и не против. В отношении подавления контрреволюции они тоже имеют свои замечания. Они говорили, что Общая программа весьма хорошая, и не желали конституции. Однако вышел проект конституции, и они все вместе опять голосовали за него.

Любое явление часто предстает со своей обратной стороны Так же происходит и с отношением ко многим вопросам у некоторых деятелей демократических партий и группировок. Они и оппозиция, и не оппозиция. Поскольку они хотят быть патриотами, то часто от оппозиции переходят к не оппозиции.

Взаимоотношения между компартией и демократическими партиями и группировками нужно улучшить. Мы должны позволять деятелям демократических партий и группировок высказывать свои мнения. Лишь бы они говорили обоснованно, и мы все примем, кто бы это ни говорил. Это будет очень полезно для партии, страны, народа и социализма.

Поэтому я надеюсь, что наши товарищи возьмутся за [искоренение недостатков] в работе Единого фронта, а секретари провинциальных парткомов найдут время, чтобы проверить, спланировать и сдвинуть с места эту работу.

Каким фактором является контрреволюция? Это фактор негативный, фактор разрушения. Это не позитивный фактор, а сила, противодействующая позитивному фактору.

Может ли этот негативный фактор превратиться в позитивный? Может ли фактор разрушения превратиться в благоприятный фактор? Могут ли контрреволюционеры измениться? Это зависит от социальных условий. Закоренелые, матерые контрреволюционеры, безусловно, есть. Однако в социальных условиях нашей страны, если говорить об абсолютном большинстве контрреволюционных элементов, настанет день когда они изменятся. Конечно, с некоторыми может так случиться, что они не успеют измениться, ибо владыка ада раньше призовет их. Ну, а другие? Никто не знает, на каком году они переменятся!

Силы нашего народа велики, и мы по отношению к контрреволюционным элементам применили правильную политику, позволили им в процессе груда перевоспитаться и стать новыми людьми. Благодаря этому немало контрреволюционных элементов перестали ими быть. Они стали участвовать в сельскохозяйственном труде, в труде на промышленных предприятиях. Некоторые из них стали очень активными и выполняют полезную работу.

В отношении работы по подавлению контрреволюции нужно определить несколько моментов.

Например, нужно ли было осуществлять подавление контрреволюции в 1951–1952 годах? Вроде бы существует такое мнение, что в тот раз можно было и не проводить такого мероприятия. Подобный взгляд неверен. Нужно признать, что в тот раз подавление контрреволюции было необходимо.

Формы пресечения контрреволюции у нас следующие: смертная казнь, заключение, контроль, освобождение.

Смертная казнь. Всем известно, что это такое. Заключение — это когда человека арестовывают и направляют на трудовое перевоспитание. Контроль — это когда оставляют в обществе под контролем масс и для перевоспитания. Освобождение. В случае, если человека можно схватить, а можно не хватать, то не нужно его арестовывать. Если же арестовали и он после ареста проявил себя хорошо, то его нужно освободить.

В зависимости от обстоятельств контрреволюционным элементам необходимо определять различную меру наказания, а простому народу нужно разъяснять все эти меры.

Что за люди были казнены? Это были те элементы, чьи кровавые преступления вызвали огромную ненависть у простых людей. Простой народ не одобрит, если в период великой революции 600-миллионного народа не уничтожить кучку «злодеев», а проявить к ним великодушие.

Признание того, что группа людей была казнена правильно, в настоящее время имеет практическое значение. Не признать это — нехорошо. Это первый момент.

Второй момент, который нужно уточнить. В обществе еще есть контрреволюционные элементы, хотя их стало значительно меньше. У нас очень хороший общественный порядок, но пока еще нельзя ослаблять бдительность. Было бы неверно утверждать, что у нас нет ни одного контрреволюционера и теперь можно получше взбить подушки и почивать спокойно. Есть еще небольшое число контрреволюционных элементов, которые продолжают вести контрреволюционную подрывную деятельность. Они устраивают падеж скота, поджоги хлеба, взрывы на заводах, занимаются хищением информации, расклеивают реакционные лозунги и т. д.

В дальнейшем при подавлении контрреволюции в обществе нужно поменьше арестовывать и казнить; большинство контрреволюционных элементов нужно передавать под контроль в сельскохозяйственные кооперативы для трудового перевоспитания. Однако мы не можем еще провозгласить, что никого не будем казнить; мы еще не можем отменить смертную казнь. Предположим, контрреволюционер убил человека или устроил взрыв на заводе. Так вот, скажите, надо ли его казнить? В этом случае непременно нужно казнить.

Третий момент, который нужно уточнить. При проведении работы по подавлению контрреволюции в учреждениях, учебных заведениях и в армии мы должны соблюдать линию, начатую в Яиьани, то есть никого не убивать и всех не хватать.

Некоторых людей не надо казнить не потому, что они за свои преступления не заслуживают смертной казни, а потому, что если их казнить, то от них не будет никакого проку, а если не казнить, то они еще могут пригодиться. Что вредного в этом курсе — «никого не убивать»? Если можно человека перевоспитать трудом, так пусть перевоспитывается. Ведь и отбросы превращают в полезные вещи. Далее, человеческая голова — не луковица, которую раз срежешь, а она опять вырастет. Срежешь голову по ошибке, захочешь исправить ошибку, да не тут-то было.

Проведение курса «никого не убивать» при подавлении контрреволюции в учреждениях не помешает нам применять меры сурового пресечения контрреволюционных элементов, но может гарантировать от ошибок, а если ошибка уже допущена, то оставляет за нами возможность исправить ее, что и успокаивает многих людей.

Если не рубить головы, то надо кормить человека. Поэтому всем контрреволюционным элементам необходимо предоставить возможность жить и необходимо дать им занятие. Если так поступать, то это будет полезно и для дела народа и для [укрепления] международного влияния.

Подавление контрреволюции — это тяжелая работа, которой предстоит еще заниматься длительный период, и тут всем нельзя ослаблять ее.

И внутри партии, и вне партии нужно уметь отличать правду от неправды. Как отнестись к человеку, совершившему ошибку, — это очень важный вопрос. Если отнестись правильно, то следует позволить человеку осуществлять революцию. Если кто-то допустил ошибки, надо действовать по принципу «взыскивать за прошлое в назидание на будущее, лечить, чтобы спасти больного» и помочь ему исправиться.

«Подлинная история А-Кью» — очень хорошая повесть, и я советую товарищам, которые уже читали ее, перечитать еще раз, а тем, кто не читал, хорошенько прочитать. Лу Синь описывает в ней жизнь одного отсталого, несознательного крестьянина, который больше всего боялся критики. Как только ему делали какое-нибудь замечание, так он сразу же задирался. На голове у него было несколько плешин от лишая. Сам он о них никогда не упоминал и боялся, что люди будут о них говорить. Так оно и вышло, люди чем дальше, тем больше стали злословить о них. В результате А-Кью так распалился, что его проучили.

У Лу Синя в этом сочинении есть глава «Не разрешили присоединиться к революции», где говорится, как «фальшивый заморский черт» не разрешил А-Кью присоединиться к революции, хотя на самом деле так называемая «революция» А-Кью заключалась только в том, что он хотел что-нибудь стянуть. Но даже и такая революция не разрешалась.

В прошлом наша партия допускала в этом вопросе ошибки. Это было в то время, когда в партии стояли у власти догматики во главе с Ван Мином[41]. Всех, кто был им не по вкусу, они обвиняли в каких-либо ошибках, не позволяли осуществлять революцию, нанесли удар по очень многим людям к причинили партии очень большой ущерб. Мы должны помнить этот урок.

Плохо, если мы в обществе не будем разрешать людям осуществлять революцию. А если человек после вступления в партию совершит ошибку, то плохо будет, если мы не дадим ему возможности исправить ее.

Мы должны позволять людям осуществлять революцию. Некоторые говорят, что нужно смотреть, хочет ли человек, совершивший ошибку, исправить ее. Это правильно. Но правильно только наполовину. Есть еще другая половина, а именно: нужно проводить с такими лицами работу, помочь им исправить ошибки, предоставить им возможность исправить ошибки.

В отношении людей, совершивших ошибки, нужно, во-первых, «присмотреться» и, во-вторых, «помочь». Допустившим ошибки людям нужно дать работу, оказать им помощь. Нельзя радоваться их несчастью, не помогать и не давать работы. Это сектантские методы.

Что касается революции, то всегда хорошо, когда ее осуществляет больше людей. Большинство людей, совершивших ошибки, за исключением незначительного числа цепляющихся за ошибки и неисправимых, могут исправиться. Как человек, переболевший гриппом, может приобрести иммунитет, так и ошибившийся человек, если он умело извлечет урок из ошибки, будет осторожен, может потом реже ошибаться. Мы надеемся, что все, кто раньше ошибался, имеют иммунитет. Наоборот, существует опасность для тех, кто не ошибался. Здесь надо быть начеку, ибо без такого иммунитета легко задрать нос.

Нам нужно обратить серьезное внимание на то, что чрезмерное наказание совершившего ошибки человека подчас может обратиться против нас самих. Тут можно, подняв камень, уронить его на собственные ноги и так охрометь, что и не поднимешься.

Добрым отношением к совершившим ошибки можно завоевать сердца людей. В конце концов, как относишься к товарищу, совершившему ошибки, враждебно или с желанием помочь, — вот критерий для отличия добрых намерений человека от дурных.

Нужно четко отличать правду от неправды. Разграничивая взаимоотношения между правдой и неправдой, можно воспитывать людей, можно сплотить всю партию. В партии существуют споры, критика и борьба. Это неизбежно. В зависимости от обстановки меткая и уместная критика и даже небольшая борьба служат тому, чтобы помочь партии исправить ошибки, чтобы помочь людям.

Мы выдвинули лозунг учиться у других стран. Я считаю правильным, что мы его выдвинули. Есть одна категория государственных руководителей, которые не осмеливаются да и не хотят выдвигать такой лозунг. Надо быть смелее, то есть отказаться от этого театрального жеста.

Мы хотим учиться положительному у всех стран мира, у всех народов. Каждая нация имеет свои достоинства. А иначе как она может существовать? Как она может развиваться? Признавать, что у каждой нации есть достоинства, не значит утверждать, что нет недостатков и минусов, Достоинства и недостатки, хорошее и плохое — оба эти момента могут быть одновременно.

Наши секретари парторганизаций, командиры рот и взводов в армии все понимают и записали в своих блокнотах, что сегодня мы собирались здесь не для чего-то иного, а для обобщения опыта — и положительного и отрицательного. Всем известно, что эти две стороны существуют. Так почему же мы говорим об одном, говорим так, словно есть только достоинства и нет недостатков? Как же так? Испокон веков было две стороны. Всегда есть две стороны, характерных для данного периода. И сейчас налицо две стороны, характерных для настоящего времени. Каждый индивидуум обладает двоякого рода личными качествами. Короче говоря, есть две стороны, а не одна. Утверждать, что есть лишь одна сторона — значит знать только одну сторону и не ведать о другой.

Мы говорим о том, что нам нужно учиться у других стран хорошему, а вовсе не плохому. Раньше у нас тут некоторые запутались и стали учиться у других — и плохому гоже. А когда они уже сочли, что превзошли все, другие, там, у себя, уже отказались от этого. В результате наши сделали сальто, перекувырнулись, как Сунь У-кун[42].

Некоторые люди не анализируют какое бы то ни было явление. Они целиком полагаются на «ветер». Сегодня дует ветер с севера, и они — «сторонники северного ветра». А завтра подует западный ветер, и они становятся «сторонниками западного ветра». А там, смотришь, опять подул северный ветер, и опять они стали «сторонниками северного ветра»[43]. Собственного мнения у них нет, они абсолютно беспринципны, часто бросаются из одной крайности в другую. Мы не должны так делать. Мы не можем учиться вслепую. Нужно анализировать, нужно учиться критически. Нельзя ударяться в одну крайность, целиком копировать и механически переносить все иностранное.

У нас здесь одно время было засилье догматизма. Мы долго боролись с этим догматизмом. Однако в настоящее время в научных и экономических кругах все еще бытует некоторый догматизм, и мы должны продолжать заниматься его критикой.

Мы ставим вопрос таким образом: учиться увязывать всеобщую истину с китайской действительностью. Наша теория — это соединение всеобщей истины марксизма-ленинизма с конкретной практикой китайской революции. Мы должны уметь самостоятельно мыслить.

Мы открыто выдвигаем лозунг учиться у зарубежных стран, учиться у заграницы всему передовому и положительному, причем учиться вечно. Мы открыто признаем недостатки нашей нации и достоинства других наций. Чтобы учиться у заграницы, нужно как следует изучать иностранные языки, и если есть возможность, то самое лучшее — знать несколько иностранных языков.

Я считаю, что у нас, китайцев, есть два недостатка и в то же время два достоинства.

Во-первых, наша страна раньше была колонией, полуколонией, подвергалась империалистическому гнету; промышленность не получила развития, научно-технический уровень был низким. За исключением большой территории, природных богатств, многочисленного населения, древней истории и т. д., мы во многом не могли сравниться с другими, не могли задирать нос, не могли гордиться, вследствие этого мы чувствовали себя во всем ниже и хуже других. Поэтому перед иностранцами не могли разогнуть спины, как Цзя Гуй[44] перед кумирней у судебных ворот: ему велят сесть, а он говорит, что привык стоять и не хочет садиться.

Нам непременно нужно воспрянуть духом, нужно поднять национальное самосознание китайского народа и, говоря словами Мэн-цзы, нужно «твердить человеку, что он велик, чтобы он был таким», нужно развивать дух «презрения к американскому империализму», который мы пропагандировали во время движения против американской агрессии, в поддержку Кореи. Наш курс таков: учиться у иностранцев всему хорошему. В области политики, экономики, науки, техники, литературы, искусства — во всем учиться всему хорошему.

Во-вторых, наша революция произошла позже, чем в других странах. Хотя император был свергнут Синьхайской революцией[45] раньше, чем в России, но в то время у нас не было политической партии пролетариата, и революция потерпела поражение. Народная революция победила в 1949 году, на 30 с лишним лет позже Октябрьской революции в Советском Союзе. В этом отношении нам не приходится гордиться. Конечно, у нас революция победила на шаг раньше, чем в некоторых других колониальных странах, но этим тоже не стоит гордиться.

Указанные выше два обстоятельства являются нашими недостатками, но в то же время и положительными моментами. Я уже говорил раньше, что мы очень бедны и недостаточно грамотны. Первое — «бедность», второе — «отсталость».

«Бедность» — означает отсутствие сколько-нибудь развитой промышленности, да и сельское хозяйство нельзя считать развитым.

«Отсталость» — можно сравнить с чистым листом бумаги; она означает, что уровень культуры и науки невысок.

Бедность заставляет думать о переменах, и тогда хотят революции, хотят преисполниться решимости и развивать усилия. Хорошо писать на чистом листе бумаги. Конечно, я говорю обо всем этом образно.

Наш трудовой народ богат мудростью. У нас уже есть признанные ученые. Нельзя сказать, что мы совсем невежественны.

Признание того, что мы бедны и отсталы, не позволит нам задирать нос; даже если в будущем наша промышленность и сельское хозяйство получат большое развитие, а уровень науки и культуры значительно повысится, мы и тогда должны сохранить скромность и усердие, и тогда не должны задирать нос, и тогда должны по-прежнему учиться у других. Десять тысяч лет учиться. Что в этом плохого?

Я остановился на всех десяти проблемах.

Одним словом, мы должны, приводя в действие все активные факторы, прямые и косвенные, непосредственные и опосредствованные активные факторы, бороться за построение великого социалистического государства, бороться за дальнейшее усиление и укрепление социалистического лагеря, бороться за победу международного коммунистического движения!