Загадка датского сказочника

Глава 9

Линдеберг докуривал сигарету, осознавая, что всеми силами оттягивает неприятный момент. За все годы работы следователем в отделе убийств он так и не научился спокойно проходить через эту процедуру. Опрос родителей, которые только что потеряли сына или дочь. Хуже было только одно: самому сообщать им о смерти ребенка. Мортен столько раз объяснял ему, как включать «внутренний цинизм» и «психологически дистанцироваться»! Самому Мортену это виртуозно удавалось. Но Линдеберг, судя по всему, был слеплен из какого-то другого теста – и уже не раз проклинал себя за это.

Когда сигарета была докурена и оттягивать разговор больше не было повода, он медленно поплелся обратно, светя себе телефоном вместо фонарика.

– Пустите меня к ней! – раздался вдалеке женский крик. – Я хочу ее видеть! Вы понимаете, что вам говорят, или нет?!

В ответ не прозвучало ничего. Наверняка полицейские у оцепления спокойным голосом разъясняли, что ее вызовут на опознание в морг. А до тех пор, как требуют правила, родственники до тела не допускаются.

Однако мать это явно не устраивало, и она все настойчивее требовала, чтобы ее пропустили к дочери. Когда Линдеберг только приехал сюда четверть часа назад, криков слышно не было. Каким-то неведомым образом полиции и врачам удалось тогда на время успокоить ее.

Подойдя ближе, Линдеберг увидел, что за лентой оцепления худощавый мужчина в очках пытается обнять разбушевавшуюся блондинку в бежевом пальто. Ее муж, догадался он. Тот самый, который неразговорчивый. Но она вырвалась и все пыталась прорваться за оцепление. Трое полицейских в форме вежливо, но непреклонно пресекали такие попытки.

Женщина оказалась повзрослевшей копией красивой девушки, которую он только что видел лежащей в грязи в ярком свете фонарика.

– Госпожа Вестхольм! – произнес Линдеберг, вспомнив ее фамилию. – С вами уже разговаривал мой коллега. Но появилась еще пара вопросов. – Он показал всем присутствующим свой жетон, после чего пролез под лентой к родителям.

– Скажите им, чтобы меня уже наконец пропустили! – прозвучал в ответ ее охрипший голос.

– Обещаю сделать все, что от меня зависит, – тихо соврал Линдеберг ей на ухо. – Но вы должны помочь мне.

Госпожа Вестхольм взглянула на него с надеждой. Трое патрульных недоуменно пялились на желтую куртку медика скорой, оказавшуюся на обладателе самого настоящего полицейского жетона.

– Давайте прогуляемся, – предложил Линдеберг. – Мне надо поговорить с вами наедине.

Женщина не раздумывая согласилась.

Они зашагали по асфальтовой дорожке парка.

– Моя дочь не отвечает на звонки, – заговорила она, едва сделав пару шагов. – Ее зовут Оливия. Полиция обнаружила там, на берегу, мертвую девушку с велосипедом и говорит, что это Оливия. Но это не она! Понимаете? Как только меня пустят туда, все поймут, что это не она. Оливия куда-то пропала, и я не знаю, что с ней. Вы поможете мне найти дочь?

– Я… я сделаю все, что от меня зависит.

Принятие еще не наступило, понял Линдеберг. Такую реакцию он уже встречал раньше. Только в морге, во время официальной процедуры опознания, к несчастной матери наконец придет осознание того, что она больше никогда не увидит Оливию живой.

– Какой предмет профессор Нильсен вел у ее класса?

Женщина остановилась как вкопанная.

– А почему вы спрашиваете? Его смерть как-то связана с пропажей Оливии?

– Пока рано говорить о каких-либо версиях, – снова соврал Линдеберг. – Мне просто необходимо уточнить некоторые детали.

– Курс истории датской поэзии. – Они продолжили прогулку. – В этом месяце идет древний период, эпоха викингов. Оливия должна была сегодня вечером сидеть дома и готовиться к завтрашнему докладу.

– Докладу? И о чем же?

– О кеннингах.

– О чем, простите?

– Кеннинги. Она очень любит рассказывать мне про них. Это такой прием в древней скандинавской поэзии. Метафоры, которые выглядят для нас как загадки.

– Загадки?..

Линдеберг вздрогнул. В пропавшей книге текст Андерсена весь состоял из каких-то загадок, вспомнил он.

– Ну да. Мы с Оливией часто смеемся над ними. Особенно над длинными. Ни за что на свете не разгадать, о чем речь! – Она задумалась на секунду. – Вы, например, понимаете, что такое «липа пламени земли оленей заливов»?

– Как-как?

– «Липа пламени земли оленей заливов».

– Э-э-э, – протянул Линдеберг, – нет.

– Это означало женщину! Оказывается, про женщину тогда говорили «липа золота». А золото называли «пламенем моря». Если объединить, то выходит «липа пламени моря». Так?

Линдеберг уже потерял нить, но решил кивнуть, чтобы не перебивать. Женщина воодушевилась и заговорила быстрее. Ее рот словно зажил своей жизнью. Радостные воспоминания вытесняли трагедию куда-то еще дальше, за периферию сознания.

– А для моря, – продолжала она уже как пулемет, – была своя метафора-кеннинг – «земля кораблей». Получается уже «липа пламени земли кораблей». А корабль – «олень заливов». Вот поэтому женщина – это «липа пламени земли оленей заливов». Поняли теперь?

– Да уж… – сказал Линдеберг. – Любопытная тема для доклада.

Теперь ясно, почему Нильсен решил отправить ей видео! Американцу – так как тот пишет диссертацию об Андерсене и мифологии, а девушке – потому, что она занималась этими древними иносказаниями… Черт! Но ведь…

– Прошу прощения. – Линдеберг внезапно остановился.

Он расстегнул куртку и достал из кармана жилетки блокнот. Фонарей вдоль асфальтовых дорожек не было, поэтому пришлось светить на записи мобильным телефоном. Может, никакого видео Нильсен девушке и не отправлял? Согласно записям, аспирант получил послание от профессора в 13:53. Тело Нильсена обнаружили в 17:15. Убийца завладел его телефоном и копался там до 17:19. Нападение на аспиранта произошло около 19 часов. Девушка умерла примерно в 15:00. Если убийца только после 17:15 узнал из телефона Нильсена, что тот отправил видео Оливии, как он мог убить ее двумя часами раньше?

– Что вы там смотрите? – поинтересовалась госпожа Вестхольм.

– Скажите, пожалуйста, – перевел тему Линдеберг, – когда вы сегодня в последний раз общались с Оливией?

– Мы… мы с ней вместе завтракали. Муж сегодня уехал в офис пораньше. Затем я поехала на свою работу и подвезла ее до гимназии. А когда после работы приехала домой, то удивилась, что Оливии нет. Было около шести. Я сразу позвонила ей, но дочь не брала трубку. Это очень странно. Она ведь говорила, что будет готовиться к завтрашнему докладу! Она должна была быть дома уже в два. Потом и муж вернулся с работы. Мы много раз звонили ей, но все без толку. А тут еще и эти новости по телевизору про смерть профессора Нильсена. Мы с мужем сразу почувствовали неладное. А потом увидели, что на той стороне озера – то есть на этой – все в красно-синих огнях…

Если Нильсен все-таки отправил видео девушке, то убийца каким-то образом узнал об этом до 15:00. Но как? Линдеберг уже не слушал. В его голове возникла неожиданная догадка. Что, если все было наоборот?

Оливия незадолго до 14:00 получила от профессора видео (он только-только обнаружил книгу) и сама рассказала о находке тому волосатому бородачу с языческой цепочкой. Одного часа ему вполне хватило… Затем убийца отправился в центр города, чтобы расправиться с Нильсеном и завладеть книгой. До 17:15 у него было достаточно времени. И из телефона профессора он узнал, что похожее видео было отправлено американскому аспиранту.

– Скажите, госпожа Вестхольм, – прервал он ее, – у вашей дочери среди знакомых был… вернее, есть, – спохватился Линдеберг, – человек с длинными волосами, длинной бородой и… скажем так, языческими амулетами?

– Да что вы? – Женщина удивленно уставилась на него. – Оливия не крутится среди каких-то там маргиналов! У нее очень высокие требования к своему кругу общения. К примеру, ее молодой человек – не кто-нибудь там, а сын Фридриха Майера. Вы, конечно же, знаете знаменитого скульптора?

Линдеберг впервые слышал, но не подал виду.

– Вон, – добавила она, махнув рукой, – молодой человек стоит там. Какие еще волосатые язычники?

Поблагодарив госпожу Вестхольм, следователь зашагал было к парню.

– Так вы найдете Оливию? – Мать мертвой хваткой ухватилась сзади за рукав его куртки.

– Как я уже говорил вам, – вздохнув, обернулся Линдеберг, – я сделаю все, что от меня зависит.

– Благодарю вас! Вы хороший человек. Не как эти…

Женщина отпустила его.

Меньше всего на свете бойфренд Оливии напоминал язычника-маргинала: в этом с матерью трудно было не согласиться. Первая ассоциация возникала со студентом-ботаником, и Линдеберг даже не мог понять почему. Очков на молодом человеке не было. Вероятно, такую ассоциацию вызывали высокий лоб и чересчур умное лицо. Темные волосы были пострижены классически и аккуратно уложены с пробором сбоку.

– Отдел убийств, – обратился к нему Линдеберг, демонстрируя жетон на поясе. В левой руке он так и сжимал блокнот.

Парень оторвал взгляд от земли и молча посмотрел на следователя. Никогда еще Линдеберг не видел таких красных глаз! Они были влажными, но слезы по щекам уже не текли.

– Я должен задать тебе несколько вопросов. Это не займет много времени. Мне сказали, что ты встречался с Оливией Вестхольм. Это так?

– Да, – тихо ответил тот, снова опустив взгляд.

– Как тебя зовут?

– Альберт Майер.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

– Так…

Линдеберг принялся записывать на новой странице блокнота. Света от огней машин здесь вполне хватало, чтобы не подсвечивать себе мобильным.

– Как давно ты знал Оливию?

– С седьмого класса школы.

– Ты встречался с ней с седьмого класса школы? – почему-то удивился Линдеберг.

– Нет. Я знал ее с тех пор. Я учился в седьмом классе, а она в восьмом.

– Понял. И… как давно вы были парой?

– С нового года.

– Три месяца?

Альберт, вздохнув, кивнул.

– Когда ты последний раз видел Оливию?

– Сегодня днем. Около двух.

У Линдеберга брови поползли вверх.

– Расскажи-ка поподробней.

– Что?

– Ну, при каких обстоятельствах ты видел ее последний раз.

Альберт замялся. Он помедлил с ответом, затем оторвал свои ужасающе красные глаза от земли и, нахмурившись, посмотрел на следователя. Ну вот, расстроился Линдеберг. Сейчас скажет: «Я буду разговаривать с вами только в присутствии адвоката». Опрашиваемые с такими умными лицами, как у этого, почти всегда так делали.

– Оливия… – начал он и снова замялся.

У Линдеберга отлегло.

– …Оливия приехала ко мне домой. На велосипеде. Родители были на работе, как обычно. Мы живем всего через пару улиц друг от друга, – сбивчиво объяснял он. – И… в общем, у нас с ней был секс. А потом она предложила покататься вокруг озер. Погода стояла отличная, хоть и немного прохладная. Но я, к сожалению, не мог. В два часа начиналась онлайн-лекция по интегральному исчислению.

– Какая-какая лекция?

– По интегралам.

– Так ведь… – не понял Линдеберг. – Я слышал, что ты сын известного скульптора.

– Да, и что?

– Хм. Я думал, дети скульпторов изучают что-то гуманитарное.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Мне лично всегда больше нравились физико-математические предметы. В гимназии я выбрал именно это направление.

– Ладно, не важно. Так, значит, с двух часов ты был на онлайн-лекции по интегралам. И сколько она длилась?

– До половины четвертого.

А вот и алиби, мысленно констатировал Линдеберг.

– И ты все это время был на лекции?

Следователь пристально посмотрел в глаза юному собеседнику. Фраза «смотрел как удав на кролика» подошла бы к данной ситуации как нельзя кстати.

– Да.

Алиби предстояло еще проверить. Спросить у него имя преподавателя? Но как бы он не вспомнил об адвокате и не умолк. Лучше в гимназии завтра выясню.

– Это zoom-конференция… – Альберт, кажется, уловил сомнения следователя. – Преподаватели всегда их записывают. Файл потом скидывают ученикам, которые по какой-то причине отсутствовали. Можете попросить у препода, чтобы и вам скинул.

– А как его фамилия?

– Интегралы у нас ведет Йохансен.

Запросить у Йохансена файл, пометил себе Линдеберг.

– Хорошо. А после 15:30 ты где был?

– Дома, по-прежнему. Домашнее задание делал.

Линдеберг записал и это.

– И последний вопрос. У Оливии среди друзей или знакомых был человек, увлекающийся неоязычеством?

– Чем?!

– Ну, древние скандинавские боги и все в таком духе.

Альберт, казалось, на несколько мгновений застыл. Взгляд его воспаленных красных глаз был неподвижен.

– Вот вы сейчас заговорили об этом… – произнес он наконец. – А я еще не мог понять: что за странный тип такой? Бритоголовый и с рунами прямо на лысине.

Линдеберг от удивления чуть не выронил блокнот. Бритоголовый?! Только этого еще не хватало.

– С рунами на лысине?

– Да-да, – продолжал Альберт, – я хорошо припоминаю теперь. Неделю назад случайно увидел, как они с Оливией разговаривали на улице. Спросил ее потом: кто это? А она немного растерялась. И быстро замяла: мол, просто подошел спросить что-то. Но я заметил – она не ожидала, что я увижу их вдвоем. И вот сегодня, когда ехал на велосипеде из гимназии домой, опять увидел его в нашем квартале.

– Опиши его поподробнее.

– Бритоголовый… – Альберт задумался. – И с бородой… да, довольно длинная борода. Ну и татуировки в виде рун на голове.

Линдеберг протянул Альберту блокнот:

– Можешь нарисовать эти руны?

– Э-э-э… нет, я же не разбираюсь в них.

– Почему ты тогда уверен, что это именно руны?

– А что ж еще? Эти каракули шли строчкой, при этом сверху над строчкой была линия и снизу тоже линия. Как надпись на любом руническом камне в музее. Ну, смотрите. – Он взял протянутый ему блокнот и шариковую ручку. – Вот так.

На чистом листе появился схематический профиль человеческой головы. Две параллельные линии поднимались по шее от плеча к уху, изгибались и продолжались над ухом до лба. Сами руны Альберт рисовать не стал. И правда, как на рунических камнях, мысленно согласился Линдеберг. Любому школьнику было известно, что строчки с рунами там всегда извиваются подобно змеям.

– У него так с обеих сторон головы?

– Точно не помню. Кажется, да.

Вот бы там было видеонаблюдение!

Забрав у Альберта блокнот с ручкой, Линдеберг достал из кармана смартфон, открыл на нем карту Копенгагена и увеличил район Уттерслева.

– Где ты сегодня его видел?

– Здесь, – ткнул Альберт пальцем. – Я уже подъезжал на велике к своему дому.

– А неделю назад?

– Неделю назад тут. – Он снова показал на экране. – Я ехал на автобусе, из окна их увидел.

– Возраст, одежда, рост, телосложение, любые другие приметы?

– Лет тридцать на вид. Рост вроде средний. Про одежду тоже ничего не могу сейчас вспомнить.

– Хорошо. Если что-то еще вспомнишь, – Линдеберг достал визитную карточку и протянул ее Альберту, – немедленно свяжись со мной, договорились?

Парень кивнул. Линдеберг отошел подальше от толпы и закурил в темноте. Мозг уже совсем отказывался соображать. Где бы раздобыть чертов кофе? День чересчур затянулся.

А теперь еще и бритоголовый с татуировками в пару к длинноволосому с бородой. Неоязыческая секта?..