Загадка датского сказочника

Глава 13

За окнами отдела убийств главного управления полиции Копенгагена светило яркое солнце. В прогнозах на сегодня обещали долгожданную весну и, похоже, не наврали.

Йенс Линдеберг вернулся от кофемашины с чашкой двойного эспрессо и уселся за свой стол. Он взглянул на часы на стене – 09:30.

Выспаться опять не удалось. Накануне, закончив опрос свидетелей на Уттерслевских болотах, он все же съездил к Ларсу, чтобы вручить ему подарок, который столько времени провалялся на заднем сиденье «Фольксвагена».

Вчера утром, собираясь на службу, Линдеберг достал подарок из коробки и разложил его на журнальном столике. Ему вдруг подумалось, что иначе у его девушки потом возникнет вопрос: куда исчезла зарплата за два месяца? Вернувшись из душа, Мария удивилась: «Ты купил Ларсу на день рождения вазу?» И Линдеберг вкратце объяснил ей, что это самый современный и потому немыслимо дорогой игровой шлем. Просто он сейчас лежит на столе в перевернутом виде, завернутый в пленку, а рядом разложены упакованные в отдельные пакетики провода, инструкция и много чего еще.

Ларс невероятно обрадовался такому подарку. Уже два года он был прикован к инвалидной коляске и, согласно прогнозу врачей, никогда больше не сможет ходить. Шлем этот надевался на голову таким образом, что закрывал глаза и уши, создавая 3D-картинку, дополняемую высококачественным звуком с эффектом активного шумоподавления. Человек полностью вырывался из реальности и погружался в мир виртуальной иллюзии. Ларс и раньше любил компьютерные игры, так что Линдеберг почти не рисковал, выбирая этот подарок на тридцатипятилетие друга.

А если бы я тогда не выскочил с пистолетом… Эта мысль, наверное, так и будет преследовать его до конца дней. Но мог ли он поступить иначе? Есть ли в этом его вина?

До трагедии Ларс служил в отделе по борьбе с нелегальным оборотом наркотиков. Вместе с коллегами они раз за разом, из года в год через какого-нибудь мелкого наркодилера выходили на поставщика, затем отслеживали канал поставок, долго и кропотливо собирали доказательства, которые не были бы потом разбиты в пух и прах адвокатами обвиняемых в суде. Работа как работа. Систематическая, рутинная и даже скучноватая. Но два года назад что-то дало сбой. Ларс был в бешенстве! Он называл своего шефа не иначе как конченым идиотом. «У парня в Роскилле надо закупаться немедленно, – делился Ларс с Линдебергом за кружкой пива. – Я точно тебе говорю».

Почему Ларс был убежден, что у очередного мелкого наркодилера в пригороде Копенгагена нужно закупаться как можно скорее, Линдеберг до конца так и не уловил. Ему вообще-то казалось, что прав «конченый идиот». Но отдел убийств по своей специфике сильно отличался от отдела наркотиков, а Линдеберг привык считать себя компетентным только в своей сфере. К тому же Ларс не желал ничего слушать. Он просто поделился с другом уже готовым планом.

Под видом покупателя Ларс самостоятельно договорится с дилером о покупке героина – не дожидаясь санкции от начальства. При этом, как и положено, спрячет у себя в одежде записывающее устройство. А пойдет он на эту встречу один, хотя обычно такие операции страхует напарник. «Что может пойти не так? – спрашивал он у Линдеберга, беззаботно отхлебывая пиво. – Я проделывал это уже тысячу раз».

Тогда Линдеберг настоял на том, чтобы подстраховать друга. Он просто посидит в кустах на расстоянии, пока тот будет совершать закупку. Ларс-то в любом случае получит нагоняй от своего начальства, а вот про соучастие Линдеберга говорить совсем не обязательно.

И вот в тот теплый августовский вечер Линдеберг, всматриваясь из кустов в сгущающуюся тьму, вдруг увидел, как малолетний наркодилер наставил на друга пистолет… Ларс поднял руки и медленно повернулся к парнишке спиной. Видимо, тот приказал ему развернуться.

Что было делать? Продолжать сидеть и наблюдать? Линдеберг выскочил из укрытия и, наставив пистолет на парня, крикнул: «Бросай оружие!»

Тут же прогремел выстрел – и Ларс рухнул как подкошенный…

Чудо, что он вообще остался жив – только благодаря скорому прибытию медиков и их профессионализму. Конечно же, участие Линдеберга в несанкционированной начальством операции тут же вскрылось. Целых полгода потом он проторчал в архиве, перекладывая вещдоки в пакетиках с полки на полку. И можно сказать, еще легко отделался. Могли бы и уволить.

Но если бы я тогда не пошел с Ларсом? Неизвестно, что было на уме у подростка. Может быть, он собирался безжалостно выстрелить «покупателю» в затылок? Тогда выходит, что Линдеберг спас другу жизнь. И все его самобичевания в этом случае лишены каких-либо оснований.

Поставить точку в истории можно было, только поймав того парня и лично пообщавшись с ним. Однако вот уже два года, как наркодилер залег на дно, – и Линдеберг не переставал удивляться, что в маленькой Дании такое в принципе возможно.

…Сделав еще один глоток горячего двойного эспрессо, Линдеберг аккуратно поставил чашку рядом с компьютерной мышью и зашел в свою рабочую электронную почту. Отлично, вот и письмо со ссылкой! Кликнув, Линдеберг оказался в архиве видеоконференций Zoom. Сегодня утром по пути в управление он сделал крюк и заехал в гимназию, где учился бойфренд Оливии, чтобы выяснить у преподавателя, действительно ли парень присутствовал вчера на онлайн-лекции по интегралам.

Цифры статистики неумолимо говорили об одном и том же. Подавляющее большинство убийств совершается человеком, с которым жертва либо очень близко знакома, либо вообще состоит в родстве. Ревнивые мужья и жены, бывшие или нынешние любовники, претенденты на наследство – вот кто первым делом должен подпадать под подозрение. И Линдеберг, прекрасно зная об этом, не мог позволить, чтобы какие-то длинноволосые или, наоборот, бритоголовые язычники заставили его так просто снять подозрения с «ботаника» с умным лицом.

Преподаватель подтвердил, что Альберт вчера присутствовал на лекции. Всю ли лекцию? Он пообещал Линдебергу прислать ссылку на запись, чтобы тот сам все проверил. По его словам, преподаватели обязаны записывать каждую такую видеоконференцию, чтобы отсутствовавшие студенты смогли ее потом посмотреть. Так почему бы и следователю не воспользоваться этой замечательной технической возможностью?

И вот лицо преподавателя вещало что-то уже с экрана монитора, стоявшего на столе у Линдеберга в отделе убийств главного управления полиции Копенгагена. Целых двадцать четыре окошка (он не поленился сосчитать) с крошечными головами слушателей вытянулись в два ряда внизу экрана, и все они были подписаны именами, фамилиями или никнеймами. Сверху одного из таких окошек Линдеберг заметил надпись: «А. Майер». Там и правда был Альберт. Он изредка отрывал взгляд от записей, которые, судя по всему, вел очень тщательно, и смотрел то на лектора, то по сторонам.

Линдеберг перемотал запись на десять минут. Альберт никуда не делся. Затем еще на десять минут. И снова «ботаник» на месте. Линдеберг методично исследовал весь файл, но на протяжении полутора часов Альберт никуда не отлучался от своего ноутбука. Лекция шла с 14:00 до 15:30. Оливия была убита примерно в 15:00. Итак, Альберт не лгал…

Впрочем, статистика убийств совсем не обязательно давала сегодня сбой. В каких отношениях Оливия состояла с тем бритоголовым? Это ведь еще не выяснили.

– Ну что там, Кристина? – нетерпеливо спросил Линдеберг, увидев, что практикантка – строгий костюм, волосы собраны в хвост – приближается к его столику с какой-то распечаткой в руках. – Присаживайся.

Он вышел из архива Zoom и свернул окно с рабочей почтой. Кристина опустилась на предложенный стул.

– Там тоже нет камер, – грустно сообщила она.

Линдеберг не верил своим ушам. Вот это да! Мало того, что для нападения на американского аспиранта было выбрано место, где отсутствуют камеры видеонаблюдения. Так еще и при встрече с Оливией в весьма оживленном месте бритоголовый тип с рунами на лысине также умудрился не оказаться запечатленным на видео.

– А ты оба места проверила? – не поверил Линдеберг. – И там, где Альберт видел их двоих из автобуса, и там, где видел только бритоголового, проезжая на велосипеде?

– Да, оба.

Так это уже не просто секта! Это уже какие-то, черт бы их побрал, суперпрофессионалы.

Учитывая утренние данные от технического отдела, дело складывалось хуже некуда. По словам коллег, система видеонаблюдения, установленная в магазине антикварных книг, была выведена из строя способом, с которым они раньше не сталкивались. Как именно все произошло, экспертам еще предстояло выяснить. Но, судя по всему, все данные в процессоре компьютера были «сожжены» мощнейшим электромагнитным излучением.

Более того, криминалисты, изучающие вещество, которое попало на воротник пальто американца, и вещество, вколотое Оливии, уже пришли к мнению, что это, скорее всего, один и тот же яд. Однако его точный состав до сих пор так и не смогли установить. Утром судмедэксперт сообщил, что за ночь, уже в морге, по всему телу девушки появились какие-то странные волдыри.

– Ну хорошо, – вздохнул Линдеберг, – а это тогда что у тебя?

Он показал на распечатку, с которой к нему пришла практикантка.

– Как ты и просил, выяснила, от кого СМИ так быстро узнали о смерти Нильсена в антикварном магазине.

– Так-так… – оживился следователь.

– Корректор, работающий в городской газете, оказался возле магазина антикварных книг. Он увидел выбегающих в панике людей и подошел поинтересоваться, что происходит. Как только узнал о смерти знаменитого профессора, сразу сообщил своей редакции.

– Корректор?

– Да.

– Хм. Странно. Он же не журналист. Зачем сообщать в редакцию?

– Не знаю. – Практикантка пожала плечами. – Может, какие-то неписаные корпоративные правила? Если ты стал свидетелем чего-то важного, то сообщи своим?

Линдеберг потянулся за чашкой с двойным эспрессо и медленно допил кофе. Этот человек вполне мог запомнить что-то важное. Какие-то детали, о которых не сказала рассеянная продавщица.

– Распечатала все его данные?

– Да, конечно. Вот. – Практикантка протянула ему листок.

– Ну что ж. – Линдеберг пробежался глазами по распечатке. – Отличная работа, Кристина. Молодец! Я бы, пожалуй, пообщался с этим корректором. Сегодня, значит, работает удаленно из дома. Можем нагрянуть в гости. Но чуть попозже.

– А сейчас что?

Линдеберг задумался.

– Вот что, Кристина. Новых убийств со вчерашнего вечера, слава богу, не зафиксировано. Ни в столичном регионе, ни во всех остальных: я уже навел справки. Но надо убедиться, что убийства не были приняты за естественные смерти. Поэтому свяжись со всеми моргами в Дании – пусть проверят поступившие с вечера трупы на предмет тех странных волдырей, которыми за ночь покрылось тело Оливии. Разошлешь им копию отчета судмедэксперта.

Глаза напарницы округлились.

– Мы ведь понятия не имеем, – пояснил он, – не отправил ли Нильсен информацию о книге кому-нибудь еще, кроме американца и своей студентки.

– Но… морги по всей Дании?

– А почему Нильсен не мог поделиться информацией со своими коллегами или друзьями в других городах? И почему бы секте, с которой мы, возможно, столкнулись, не иметь фанатиков по всей Дании? Очень надеюсь, конечно, что ошибаюсь. Но проверить необходимо.

Кристина отправилась выполнять задание, а Линдеберг попытался привести накопившиеся в его голове вопросы хоть в какую-то систему.

Вопрос первый. Оливия – с большой долей вероятности – получила видео от Нильсена и поделилась информацией со своим тайным знакомым: тем бритоголовым типом с рунами на лысине. Он, судя по всему, решил завладеть книгой, оказавшейся у Нильсена, но сперва убил Оливию. Но зачем было ее убивать? Ответа пока что не было.

Вопрос второй. Бритоголовый мог отправиться в магазин антикварных книг лично, а мог поручить дело тому волосатому типу, которого вспомнила продавщица. Но что, если волосатый вообще ни при чем, а цепочку с молотом Тора в магазине обронил бритоголовый? Теоретически возможно.

Криминалисты уже провели исследование потожировых следов, оставленных на потерянном Мьёльнире. Ничего похожего в полицейской базе не обнаружилось. Другими словами, данный человек ранее не был судим по тяжелой статье. А по самим потожировым следам в лаборатории смогли сообщить лишь то, что это мужчина в возрасте от семнадцати до двадцати пяти лет, а также информацию сугубо физиологического характера. Тип прически к ней, увы, не относился.

Третий вопрос. Нападение на американского аспиранта мог совершить как длинноволосый, так и бритоголовый. Но не был ли это вообще третий человек? Имеющихся сведений, увы, не хватало для какой бы то ни было схемы.

Линдеберг, сильно раздосадованный этим, уже собрался было выйти покурить, как вдруг раздался звонок по внутренней связи.

– Йенс Линдеберг, – представился он, взяв со стола трубку.

– Это дежурный, – сказал голос в трубке. – Тут передо мной стоит молодой человек, говорит, что ему нужно к вам. Но ему не назначено. Зовут Альберт Майер. Примете его?

– Да, пропускайте. Спасибо. Скажите, чтобы шел в переговорную. Я там буду через пять минут.

Что же он, интересно, вспомнил? Врученная вчера «ботанику» визитка внезапно для чего-то пригодилась.

Выкурив сигарету в специально отведенном на этаже месте, заинтригованный Линдеберг поспешил в переговорную. Альберт сидел там один за огромным столом, а перед ним лежал блокнот с яркой обложкой.

– Привет, Альберт.

– Здравствуйте.

Глаза парня были уже не такими жутко красными, как вчера.

– Ты не на учебе? – Линдеберг сел рядом.

– Отпросился до двенадцати. Я нашел его у себя в комнате. – Он показал на блокнот с типично девчачьей обложкой. – Подумал, что нужно отвезти вам.

– Что это?

– Оливия забыла его вчера у меня. Это блокнот, в который она выписывала кеннинги. Вы, наверное, не знаете, что это такое?

– Почему же не знаю? Это прием из поэзии викингов. Фразы, которые звучат как загадки.

Ее мама мне вчера все уши про них прожужжала, мысленно добавил он.

– Да, верно. Оливия очень интересовалась ими, готовила целый доклад. И вчера захватила блокнот с собой, когда приехала ко мне на велосипеде. Зачитывала самые смешные. Потом уехала кататься вокруг озера, а блокнот забыла. И вот… так и не вернулась за ним. Вы вчера спрашивали, не увлекалась ли она язычеством. Кеннинги – это, пожалуй, единственное, что хоть как-то можно отнести к этой сфере. Пускай и с большой натяжкой. Я подумал, нужно отдать блокнот вам.

– Ты все правильно сделал. – Линдеберг взял блокнот со стола.

Он полистал его, но со страниц на следователя смотрели лишь множество причудливых фраз вроде тех, что он уже слышал вчера.

– А почему вы с Оливией стали встречаться именно три месяца назад? – спросил вдруг Линдеберг. – Ты говорил, что вы когда-то ходили в одну школу, Оливия училась в классе на год старше. Но тогда вы не были парой. Что произошло три месяца назад?

Альберт, похоже, не ожидал такого вопроса.

– Я… мы… Мы просто совпали в Tinder.

– В Tinder? Вы же соседи?

– Ну… да. В Tinder можно указать в километрах радиус, в пределах которого ищешь девушку. Я интереса ради указал один километр. И почти сразу Tinder выдал ее. Я вспомнил, конечно, что мы учились в одной школе. Оливия очень нравилась мне еще тогда, но быть классом младше… вы же понимаете, для школы это огромная разница в возрасте. Ну, я поставил лайк. И у нас тут же совпадение. Оказывается, она меня тоже вспомнила и лайкнула. Мы договорились сходить в кафе. Так вот все и закрутилось.

А не в Tinder ли она познакомилась и с тем бритоголовым?

Поблагодарив Альберта за помощь, Линдеберг проводил его до лифта, после чего вернулся с блокнотом Оливии в свой отдел. Сев за стол, он решил проверить рабочую почту. Оказалось, что есть новый мейл. Он пришел еще десять минут назад, пока они болтали с Альбертом в переговорной. В мейле не было даже слов приветствия. Огромные заглавные буквы просто сообщали:

«ЕЩЕ ДО ЗАХОДА СОЛНЦА СЫН ЛОКИ РАЗОРВЕТ СВОИ ЦЕПИ».