Загадка датского сказочника

Глава 11

Мадс с Хенриком ежились от холода, стоя неподалеку от четырехэтажного дома возле парка Эрстеда. Полтора часа назад – как только «турист» с чемоданом на колесиках и его красивая спутница отошли от магазина антикварных книг на достаточное расстояние – длинноволосые бородачи увязались следом. Им пришлось около сорока пяти минут проторчать напротив пиццерии, в которой выслеживаемая парочка, никуда не торопясь, подкреплялась ужином. Затем они, подобно охотникам, преследующим добычу, дошли до парка Эрстеда и, прячась за стволами деревьев, наблюдали, как «турист» и девушка зачем-то ходят вокруг статуи. Подслушать разговор им никак не удавалось. Для этого надо было подойти совсем близко, что неминуемо привлекло бы внимание молодых людей. Наконец все четверо вышли из парка с противоположной стороны: «добыча» скрылась в подъезде старого четырехэтажного дома, а Мадс с Хенриком остались дежурить неподалеку.

И вот уже с полчаса не происходило ничего интересного. Кто-то из жильцов вышел погулять с собакой перед сном. Кто-то вернулся домой на велосипеде. Кто-то – пешком. Кто-то приехал на каршеринге и бросил автомобиль недалеко от подъезда.

– «Турист» будет ночевать там, наверное, – предположил Мадс.

– По всей видимости, – согласился Хенрик.

– Тогда пойдем уже?

– Подожди-ка. Смотри! Пустое такси подъезжает. Кто его вызвал?

У подъезда и правда остановилось такси без пассажиров.

Вскоре из дома показались «турист» и все та же его длинноногая спутница. Парень на этот раз почему-то был без чемодана, из-за чего, собственно, терял всякое сходство с туристом. На девушке вместо джинсовки был черный пуховик. Парочка направилась к такси.

– Идем, быстро! – скомандовал Хенрик.

Они побежали к брошенному неподалеку автомобилю каршеринга. Девушка тем временем достала из одного кармана пуховика перчатку, а другой, судя по всему, оказался пуст. Она принялась рассматривать тротуар. Затем, сказав что-то парню, побежала в подъезд.

Когда она снова показалась спустя пару минут, с двумя перчатками, Хенрик уже успел найти автомобиль в мобильном приложении и разблокировать его.

– Поедем следом, – сказал он, забираясь в кресло водителя.

Мадс плюхнулся рядом. Преследование возобновилось. Обе машины, одна за другой, обогнули парк Эрстеда с южного конца и помчались по бульвару Андерсена. Сам Жрец поручил нам следить за ними, рассуждал Мадс. Я подвел его, потеряв свой Мьёльнир: цепочка с молотом Тора теперь у полиции. Но Жрец хочет выяснить, что задумали этот турист и продавщица из книжного… Почему? Зачем ему это? Ответов у Мадса не было. Равно как и у Хенрика.

И, скорее всего, ответить не смог бы никто из всей их общины по всей Дании. Все, связанное с Жрецом, было окутано глубокой тайной.

Мадс исправно посещал богослужения каждый четверг. Именно в этот день недели – torsdag, что по-датски означает «день Тора», – с заходом солнца члены общины собирались в нескольких крупных городах страны в просторных помещениях. Мадс с Хенриком, как и другие единоверцы из городка Роскилле, приезжали на богослужения в соседний Копенгаген. Арендовать залы община не могла: для этого они еще не прошли через официальную регистрацию. Поэтому в Копенгагене, где каждый «день Тора» собиралось около пятидесяти человек, был найден наполовину пустующий склад, принадлежащий одному из единоверцев. Огромный Мьёльнир всегда стоял там в углу.

Жрец появлялся на экране на стене – и в Копенгагене, и перед верующими в других городах. Медитативно, нараспев, он читал священные тексты из «Старшей Эдды» на древнескандинавском языке, а члены общины рассаживались на полу на принесенных с собой ковриках таким образом, чтобы получалась буква «Т» – символ Мьёльнира и одновременно первая буква имени бога Тора. Они держались за руки и раскачивались в такт словам Жреца. Через полчаса все уже находились в глубоком трансе. После медитативного чтения священных текстов Жрец обращался к верующим со словами проповеди на современном датском языке.

Богослужения посещали как мужчины, так и женщины. Одежда на всех соответствовала текущей моде. Но мужчин можно было отличить от обычных датчан не только по золотой цепочке на запястье, но и по длинной бороде. С волосами же каждый поступал на свое усмотрение. Хенрик выглядел так еще с юности, когда увлекался восточными духовными учениями. Работа водителем автобуса никогда не предъявляла особых требований к его внешнему виду. Мадсу же подражание Хенрику пришлось как нельзя более кстати: вот уже два года где-то висели полицейские ориентировки, и ему крайне не хотелось походить на ту фотографию.

Были ли длинные волосы у Жреца – никто не знал. С экрана на членов общины всегда взирал человек в балахоне, скрывавшем не только тело, но и лицо – подобно парандже у мусульманских женщин, с той лишь разницей, что балахон был не черным, а цвета меда. В этом цвете, как объяснили Мадсу, таился глубокий мистический смысл. Когда-то бог по имени Один отдал свой глаз великану Мимиру в обмен на мудрость из его источника. Источник этот был не чем иным, как священным Мёдом. Согласно древним текстам, из него также подпитывается мировое древо Иггдрасиль. Один испил Мёда и обрел сверхъестественную мудрость. Вот почему одеяние Жреца, обладающего сакральными знаниями, имело такой цвет.

Впрочем, как Хенрик однажды поведал Мадсу, с Мёдом связан и другой древний миф. Он сам вычитал его в «Эддах»! Из крови мудреца Квасира гномы изготовили Мёд поэзии и мудрости — Один испил также и его. И если какой-нибудь человек отведает этот напиток, то мгновенно станет гениальным сочинителем или ученым! Хранится он у богов в котле под названием Одрёрир и в двух чашах поменьше.

Хенрик даже поделился с Мадсом своей личной догадкой: оба мифа про священный Мёд наверняка восходят к одной истории. Но кто я такой, чтобы истолковывать древние священные тексты, тут же смиренно признал он.

Да, это была прерогатива Жреца. Но Одрёрир он почему-то никогда не упоминал. Хотя про священный Мёд в своих проповедях с экрана говорил часто.

– А ты видел Жреца вживую? – спросил однажды Мадс.

Они возились тогда в саду перед домом Хенрика в Роскилле. Мадс помогал подстригать кусты вдоль забора.

– Нет. Никто его не видел, – ответил Хенрик. – Кроме одного человека – Первоизбранного. Он и служит посредником.

– Ничего не понял. Как такое может быть?

– Смотри. – Хенрик отложил садовые ножницы в сторону. – Все произошло пять лет назад. Жрец открыл Истину одному из самых обычных датчан. Тот стал первым Избранным. Если одним словом, то Первоизбранным. Так мы его зовем.

– А как это произошло?

– Подробностей никто не знает. Первоизбранный не раскрывает их. Но в дальнейшем именно он сообщал Истину другим. При этом он никогда не присваивал славу себе. Наоборот, не устает повторять, что служит лишь посредником между просветленным Жрецом и человечеством.

– Вот это да! – удивился Мадс. – И он продолжает общаться с Жрецом?

– Конечно.

– В Копенгагене?

Хенрик пожал плечами:

– Первоизбранный говорит только, что Жрец пребывает в постоянном общении с богами. Я думаю, что он живет в состоянии транса. Какая разница, где находится его тело? Если он даже не в Дании, а на другой стороне земного шара, что это меняет?

– Тоже верно, – согласился Мадс.

– Всеми организационными вопросами занимается Первоизбранный, – продолжал Хенрик. – Это и сбор пожертвований с членов общины: нужно ведь заказывать изготовление золотых цепочек с Мьёльниром, закупать экраны для богослужений, всякое другое. Это и посвящение новых членов, и много-много чего еще. Первоизбранный – правая рука Жреца. Если он скажет что-то сделать, то следует подчиниться, как если бы повелел лично Жрец.

…Мадс и Хенрик продолжали мчаться по бульвару Андерсена, преследуя такси. Прохожих на тротуарах было совсем мало. Город погружался в сон. Жрец через Первоизбранного поручил дело именно мне, пытался тем временем понять Мадс. Тот профессор в книжном магазине… Но почему именно я? Почему выбор Жреца пал на меня? Мадс, конечно же, осознавал, что Жрецу известно о его криминальном прошлом. Да, выбор был логичным. Но только ли в этом дело? Среди членов общины больше нет никого, кто связан с преступным миром? Или же боги посредством Жреца решили оказать мне особую честь? Избрали меня своим орудием? Такие мысли Мадсу весьма льстили. Что, если вся моя жизнь, рассуждал он, с самого моего рождения была, волей богов, лишь подготовкой к этой миссии?

Своих биологических родителей Мадс почти не помнил. Органы опеки забрали его у деградирующих алкоголиков с окраин Копенгагена, когда ему было десять, и отдали в приемную семью. Однако жизнь с новыми родителями тоже вскоре обернулась нескончаемой чередой криков и ссор, так что к четырнадцати годам он уже почти не появлялся дома. Стать преступником для него было лишь вопросом времени.

С работой наркокурьера Мадс справлялся превосходно. Он обладал феноменальным психологическим чутьем, которое отмечали абсолютно все. И он наверняка бы со временем существенно поднялся в преступной иерархии, если бы не тот полицейский… Зачем было наставлять на меня пушку? Мадс много раз потом спрашивал себя об этом. Я и не собирался стрелять в его напарника! Не боги ли устроили все именно таким образом?!

Сбывая товар какому-то очередному клиенту в Роскилле, Мадс вдруг заподозрил неладное. Он мгновенно достал пистолет, наставил дуло на подозрительного покупателя и приказал повернуться спиной, подняв руки. Тот послушно все выполнил. Мадс хотел всего лишь обыскать его.

Стоял теплый августовский вечер, уже смеркалось. Все происходило в безлюдном месте, кругом виднелись лишь высокие заборы и деревья. И вдруг метров с тридцати до него донесся крик: «Бросай оружие!» Из кустов выскочила тень, целившаяся в него из пистолета.

От неожиданности Мадс нажал на спусковой крючок. Фальшивый покупатель, который так и стоял к нему спиной, с поднятыми руками, рухнул на землю. Мадс бросился бежать – и тут же получил пулю в ногу. Однако стрелявший не стал преследовать его, и Мадсу удалось скрыться. Теряя силы, он перелез через случайный забор. Не по воле ли богов это оказался забор Хенрика?

Вот уже пару недель в общине ходили слухи, что Рагнарёк может наступить в этом году, – и вдруг Мадс получает от Жреца свое задание. Опять совпадение? Задание его, правда, касалось старика-профессора в магазине антикварных книг. В слухах же упоминалась некая Чаша. Будто бы ее явление миру ознаменует собой скорый Рагнарёк. Наверно, Первоизбранный случайно сболтнул кому-то лишнего, и распространение информации было уже не остановить.

У Мадса даже была собственная догадка. Что, если речь идет о том самом Одрёрире, в котором у богов хранится священный Мёд?

Именно Мёд, как объяснял в проповедях Жрец, символизирует сакральные знания. А истинный смысл Рагнарёка заключается в том, что все члены общины обретут просветление, в то время как нечестивое человечество погибнет. Обрести просветление – это и значит преисполниться сакральными знаниями. Чем же еще может быть Чаша, как не Одрёриром?

…Автомобиль каршеринга резко остановился. Хенрик, сидевший за рулем, не отрывал глаз от такси, которое тоже притормозило.

Сразу после Ратуши обе машины свернули с бульвара Андерсена, доехали до канала Фредериксхольм и помчались вдоль него. Теперь же они замерли перед Мраморным мостом.

– Выходят, – сообщил Хенрик сидящему рядом Мадсу.

Тот, впрочем, и сам прекрасно видел, что из такси появились «турист» и его спутница.

– А это еще что? – удивился Мадс.

К такси подбежал молодой человек в очках, державший в руках странное приспособление. Это была палка длиной чуть ли не с его рост, вокруг которой обвивался провод, а к обоим концам было приделано по здоровенному кольцу.

Парень с громоздким устройством подошел к двери водителя и заговорил с ним. Затем свободной рукой достал из кармана кошелек, а из него – купюры.

– Так вот, значит, кто вытащил их сюда на ночь глядя, – заключил Хенрик.

– Платит за них, что ли?

– Ну да.

– А что это за хрень у него такая?

Хенрик усмехнулся:

– Это, Мадс, не хрень. Я уже видел такое по телевизору – в передачах про историю и археологию. Ты же знаешь, как я их люблю! Готов поспорить, что это металлодетектор.

– Да ладно? – не поверил Мадс. – Им же пользуются полицейские, когда шмонают, но у них он совсем не так выглядит.

– Э-э-э… Он работает по принципу полицейских детекторов, да. Но только чтобы искать в земле древние клады.

Мадс не верил своим ушам. Эти трое идут искать древнее сокровище?

Такси умчало, и трое молодых людей направились к Мраморному мосту.

– Выходим, – скомандовал Хенрик. – Только осторожно. Тут яркое освещение. Они могут нас заметить.

Бородачи вышли из каршеринга и, крадучись, двинулись следом.

– А куда они идут? – тихо спросил Мадс.

– Мост ведет к замку – тот называется Кристиансборг. Ты не был тут раньше? – Хенрик вдруг почувствовал себя экскурсоводом. – Канал окружает крошечный остров, и это самая-самая древняя часть Копенгагена. Первый замок был построен тут спустя всего сто лет, как закончилась эпоха викингов. Так положили начало городу. Кристиансборг стоит прямо на месте древнейшего замка. К каким-то сохранившимся руинам, там, под Кристиансборгом, даже водят туристов.