Загадка датского сказочника

Глава 24

Купер и Ида шли через Уттерслевский парк к дому Фридриха Майера. Было почти три часа дня – его сын Альберт как раз должен был вернуться из гимназии. А сам скульптор, по их расчетам, работал сейчас в своей художественной студии где-то в центре Копенгагена.

Полчища серых гусей разгуливали везде, куда ни бросишь взгляд, и совершенно не боялись посетителей парка. Некоторые даже нахально выклянчивали у Купера с Идой еду. Перед поездкой сюда молодые люди пообедали в кафе на Новой Королевской площади и, по совету Иды, прихватили с собой белого хлеба. Так что теперь им было чем угостить самых назойливых из попрошаек.

В воздухе разливалось ощущение настоящей весны. Судя по всему, вчерашний холодный день с ночными заморозками был последним приветом от ушедшей зимы.

– Помнишь, Бонд спрашивал меня о фразе «сын Локи разорвет свои цепи»? – спросил Купер.

– А ты просветил его насчет Апокалипсиса у викингов, – кивнула Ида.

– Да. Когда мы стояли там на проходной, он у Альберта по телефону спрашивал то же самое. И тот ответил: «Нет, она такого не упоминала». Помнишь?

– Ну, что-то такое было.

– Думаю, речь шла об Оливии, его убитой девушке. Тогда выходит, что полиция не просто объединила дело Нильсена с ее делом, как об этом говорят во всех новостях. Следователь видит в убийствах какую-то мифологическую составляющую.

Ида пожала плечами:

– Может, речь у них шла и не об Оливии?

Сад скульпторов… мифологическая Чаша… убийство девушки сына скульптора… вопросы следователя про мифологию… Какая-то мысль вертелась в голове у Купера, но он никак не мог ее поймать и сформулировать. Скульптуры… мифология…

– А, вот еще что! – сообразил он наконец. – Я все хотел спросить. Та скульптура Эрстеда конца девятнадцатого века. Помнишь? В парке Эрстеда. Почему все-таки физик изображен там в окружении мифологических персонажей, трех богинь? Можешь объяснить?

– Могу. Еще до открытия электромагнетизма Эрстед долго жил в Германии. И посещал там лекции философа Фихте. На них он впервые познакомился с идеей о том, что существует связь между физикой и мифологией.

– Мифологией?!

– Да. А также о том, что физические явления можно исследовать при помощи поэзии.

О господи… Купер закатил глаза.

– Эрстед от этих мыслей пришел в восторг, – добавила она. – Но вообще-то они были абсолютно в духе той эпохи: видеть глубинную связь всего со всем. Так что чего удивляться, что в том монументе за компанию с Эрстедом изобразили и трех Норн? Это же девятнадцатый век!

Да, каши в головах тогда хватало, мысленно согласился Купер.

Они пришли к трехэтажному дому, стилизованному под старинный фахверк: стены белые, а многочисленные поперечные брусья выкрашены в коричневый. Дом стоял ближе остальных к берегу озера. Через сетку высокой ограды было видно, что Альберт, одетый в спортивный костюм, укладывает на заднее сиденье желтой «Тойоты» какие-то коробки. Собрался уезжать?

Альберт подошел к автомобилю с канистрой. Странно, подумал Купер, вроде бы в новостях ничего не говорили о проблемах с бензином на автозаправках.

– Альберт! – крикнула Ида. – Альберт! – Для надежности она даже замахала руками.

Тот, заметив их, поставил канистру на землю. Сейчас пошлет нас к чертовой матери, и правильно сделает. Парень подошел к ограждению.

– Да? – спросил он, внимательно разглядывая непрошеных гостей.

– Мы сегодня виделись в полицейском управлении, – затараторила она. – Меня зовут Ида, а это Майкл. Мы шли к следователю Бонду… тьфу… в смысле…

– Линдебергу, – поправил Купер.

– …Вот, а ты как раз уходил от него. Мы столкнулись на проходной.

Альберт, ничего не отвечая, вопросительно смотрел на них.

– В общем, – продолжила Ида, – мы вот по какому вопросу. Нам известно, что твой отец когда-то принес домой древнюю Чашу, которую нашел в Саду скульпторов. Это возле Школы скульпторов, в которой он преподает. Так вот. Оливия была убита из-за этой Чаши!

Ну она дает, опешил Купер. Они репетировали сразу несколько вариантов, но такого там точно не было.

– И твоя жизнь, – импровизировала Ида дальше, – тоже под угрозой. Мы говорили об этом следователю, но он не воспринял наши аргументы всерьез. Не поверил ни в какую Чашу. Но ведь твой отец и правда приносил ее?

Купер еще никогда в жизни не чувствовал себя так глупо. Он был готов провалиться сквозь землю. Альберт какое-то время обдумывал услышанное, после чего произнес:

– Заходите.

Кивнув в сторону калитки, он и сам направился туда. Не может быть, недоумевал Купер. Этот парень еще больше ненормальный, чем она. Когда они оказались на участке перед домом, Альберт поздоровался с каждым за руку.

– Приносил ли отец домой Чашу? – переспросил он. – Подождите здесь.

Он исчез в дверях главного входа в дом.

– Вот видишь! – ликовала Ида. – А ты еще не хотел идти!

– Странный он, – возразил Купер. – Любой нормальный послал бы куда подальше. Не нравится мне все это.

Вскоре Альберт появился перед домом с коробкой в руках.

– Пойдемте, я вам покажу. – Он почему-то пошел вдоль дома. – Там освещение подходящее.

Гости проследовали за ним к отдельному строению, стоявшему возле главного коттеджа. Купер удивился. Без окон? Но с подходящим освещением?

Альберт набрал пароль, и входная дверь открылась. Внутри автоматически зажегся яркий свет.

– Прошу вас, – пригласил он.

Первой зашла Ида. Войдя следом, Купер увидел, что они находятся практически в научной лаборатории.

Однако не успел он толком удивиться, как почувствовал на шее прикосновение чего-то холодного. Затуманенным разумом понимая, что Альберт ударил его электрошокером, он в судорогах рухнул на пол. Рядом упала Ида вместе со своим рюкзаком.

Их обоих парализовало. Ничего не говоря, парень соединил руки Купера за спиной и обмотал запястья клейкой лентой, после чего склеил лентой ноги в области щиколоток. С Идой он проделал то же самое. Рюкзак так и остался валяться там, где слетел с ее плеча. Затем Альберт усадил обоих на пол спиной к стене возле толстой трубы, проходящей над плинтусом, и примотал к ней за запястья. Так прошло несколько минут, и хотя Купер чувствовал, что подвижность тела восстанавливается, клейкая лента надежно удерживала его – а значит, и Иду – возле трубы.

– Итак, вы хотели увидеть Чашу? – вдруг спросил Альберт.

– Немедленно развяжи нас! – крикнула Ида. Длинные черные волосы спутались и закрыли ей все лицо, лишь курносый нос выглядывал посередине. Она потрясла головой, чтобы убрать их. – Слышишь? Сейчас же отпусти нас, а не то…

Она не успела договорить. Альберт поднес к ее шее электрошокер, и девушка, дергаясь всем телом, завалилась набок.

– Вот. – Не обращая больше на Иду внимания, Альберт достал из коробки большой металлический котел и поставил его на пол.

Затем, пододвинув стул, уселся так, что котел оказался между ними.

– Отец притащил эту железяку домой чуть больше года назад, – пояснил он. – В саду перед их Школой велись какие-то работы по обустройству территории. Убирали ненужные скульптуры, передвигали все с места на место, спиливали старые деревья, рыли ямы для посадки новых…

Я, пожалуй, помолчу, решил Купер, глядя, как Ида все еще корчится на полу.

– Короче, – продолжил Альберт, – однажды я без спроса взял находку и внимательно изучил ее. Обнаружилось потайное отделение. Вон там, внутри. Видите?

Он показал пальцем, но Купер ничего не разглядел.

– В нем лежала записка. Была подписана самим Эрстедом! В ней он рассказывал, как переписывался с Иоганном Риттером, немецким физиком, и узнал, что тот исследует воздействие электричества на мышцы и сенсорные органы человека. Риттер ставил множество опасных опытов прямо на себе, – пояснил Альберт. – И Эрстеду пришла идея. Что, если при помощи электромагнетизма, который он сам и открыл, попробовать сделать так, чтобы процессы в человеческом мозгу протекали быстрее?

Ида, приподнявшись на локте, снова села. Теперь она больше не открывала рта. Вместо этого испепеляла Альберта презрительным взглядом.

– В общем, – подытожил он, – так и был создан этот электромагнитный шлем.

Он поднял с пола котел и надел его на голову, словно каску.

– Друг Эрстеда, – продолжил Альберт, – мало кому тогда известный писатель Андерсен, зашел как-то раз к нему в лабораторию. Ученый стоял, склонившись над шлемом. Прикручивал внутри еще одну магнитную пластину.

Парень снял с головы каску и снова поставил ее на пол в перевернутом виде.

– Андерсен спросил, что это такое. Эрстед ответил, что его изобретение, возможно, позволит писателям сочинять более интересные произведения, а ученым – делать более значимые открытия. «Да ты же изобрел Одрёрир! – воскликнул Андерсен. – Чашу, дарующую вдохновение». Эрстеду такое поэтическое сравнение очень понравилось. И он спросил, не хочет ли тот первым «испить» из нее. Андерсен согласился побыть подопытным кроликом.

Купер с Идой переглянулись.

– Согласно записке Эрстеда, эксперимент состоялся 10 января 1835 года. В тот же вечер из-под пера Андерсена вышло «Огниво». Вскоре были написаны еще три сказки – и все они были изданы сборником уже в мае. Андерсен мгновенно стал знаменитостью. «Одрёрир» работал! Эрстед повторил эксперимент на другом малоизвестном авторе. Тот скончался прямо в лаборатории. У бедняги полилась кровь из глаз, носа и ушей. Опасаясь расследования, физик решил избавиться от «улики». Андерсен посоветовал закопать шлем в Ботаническом саду. Эрстед написал и спрятал в шлеме эту записку. В ней была дата: 5 июня 1835 года.

– А зачем он написал записку? – спросил Купер.

Психопаты любят, когда им не противоречат. Так они чувствуют, что их принимают всерьез. Может, удалось бы договориться, чтобы их наконец развязали?

– Это хороший вопрос. – Альберт взял в руки стоявшую перед ним на полу «Чашу», встал со стула и отнес ее на стол. – Я еще не сказал, что в записке приводилась подробная схема, как именно нужно подавать к «Одрёриру» электричество. Может, Эрстед планировал перед смертью сообщить всем координаты, где зарыто изобретение? Преследование ему бы уже не грозило. Но почему-то так и не рассказал. Ну а я… Я не удержался и опробовал работу шлема на себе. Как видите, жив-здоров.

Купер взглянул на Иду. Та почему-то присматривалась к фотографии на стене. С фотопортрета с траурной ленточкой смотрела молодая красивая женщина с темными волосами. Чертами лица она очень напоминала Альберта.

– Так, у нас гости! – сказал парень, косясь на монитор.

Он в пару прыжков оказался у входной двери. Присев на корточки, резко открыл ее и сразу ударил стоявшего там человека электрошокером в ногу. В лабораторию, дергаясь в судорогах, ввалился Линдеберг. Пистолет выпал у него из рук.

Вот так Джеймс Бонд, печально констатировал Купер. Следователь определенно был копией молодого Дэниела Крейга. Однако, в отличие от киношного Бонда, Линдеберга постигла ровно та же участь, что и Купера с Идой. Он оказался привязанным к трубе, ближе всего к двери.

– Лет с двенадцати, – продолжил Альберт, вертя в руке подобранный пистолет, – я был одержим термоядерным синтезом, который каждую секунду происходит на Солнце. Повторить его на Земле – вот какая идея не давала мне покоя! Я тратил все свободное время на создание лазерной установки, которая могла бы дать нужную температуру для синтеза… температуру как на Солнце… Ничего не выходило. Но в тот вечер, когда я опробовал на себе изобретение Эрстеда, у меня родилось решение! Доработать установку и раздобыть «топливо» для синтеза было лишь вопросом времени.

– Все кончено, – заявил Линдеберг. – Я уже сообщил агентству безопасности, что это ты несколько дней назад украл контейнер для термоядерного взрыва. Агенты будут здесь с минуты на минуту. Советую тебе освободить нас и выйти с поднятыми руками.

Купер не понял. Термоядерного взрыва? Линдеберг решил подыграть ненормальному?

– Забавный блеф, – ухмыльнулся Альберт. – Тогда вас бы тут не было. Не знаю, как вы вышли на лабораторию, но агентству вы ничего не рассказали. – Он положил оружие на стол. – Скоро я уже буду в Швеции. Оттуда дистанционно приведу лазерную установку в действие. Вот только еще не решил, что делать с вами.

– Зачем ты убил Оливию и Нильсена, – спросил следователь, – а потом напал на Майкла?

Ну это уже слишком, нахмурился Купер. Ида тем временем пыталась освободиться. Судя по всему, она восприняла весь предыдущий рассказ Альберта всерьез. Ее большие глаза с потекшей от слез тушью по-прежнему были прикованы к висящей на стене фотографии с траурной ленточкой.

– А нечего было опаздывать на мою лекцию. – Парень снова ухмыльнулся. – Эти двое уже знают, что такое Одрёрир на самом деле. Так вот, вчера я вдруг узнаю от этой дурочки, Оливии, что Андерсен, оказывается, перед смертью указал его координаты!

Он подошел к полке на стене и взял книгу в обложке, до боли знакомой Куперу.

– «Из Одрёрира пил я», – с пафосом прочитал Альберт, пародируя поэтов. – «Сорок лет убежали с тех пор! Но был он вскоре упрятан». Бла-бла-бла. «От южного угла в ста шагах». Бла-бла-бла. Мне сразу стало ясно, о чем тут речь.

Он повертел дебютный сборник Эленшлегера в руках.

– Возникала вероятность, – продолжал Альберт, – что меня вот-вот вычислят и не дадут довести эксперимент до конца. Нужно было не дать информации распространиться… – Он пожал плечами. – С Оливией все прошло гладко. А со стариком еще лучше. Когда я увидел Нильсена на той стремянке, то не стал даже использовать шприц с ядом. Толкнуть лестницу оказалось более чем достаточно.

Купер был готов разорвать мерзавца на куски.

Альберт вернул прихваченную в магазине книгу на полку.

– Но вот американец, – сказал он Линдебергу, кивая на Купера, – умудрился избежать укола и показал видео вам…

– Почему ты был уверен, что показал? – не удержался следователь.

– Сначала не был уверен. Но когда вы сами вчера вечером спросили меня, не было ли у Оливии среди друзей каких-то язычников, – Альберт усмехнулся, – я решил, что следствие ухватилось за Одрёрир из его видео. А разве не так?

Линдеберг промолчал.

– И тогда я понял, – продолжил он, – что про загадку об Одрёрире со временем узнают абсолютно все. Это означало, что рано или поздно кто-то разгадает место обнаружения шлема и выйдет на меня!

Как это сделали мы с Идой, мысленно добавил Купер.

– Информация о шлеме Эрстеда распространилась, несмотря на убийство Оливии и Нильсена, – констатировал Альберт. – Мне срочно понадобился какой-то другой план. Ну и зачем же вы, господин следователь, разболтали мне вчера вечером, что подозреваете неоязычников?

– Ты заставил всех поверить, – выдавил из себя Линдеберг, – что за термоядерным взрывом стоит тайная религиозная организация…

– А вы сообразительный. Полагаю, вы также уже сообразили, что никакого лысого бородача я в компании Оливии отродясь не видел, а мейл про скорый Рагнарёк сочинил сам?

Линдеберг снова предпочел промолчать.

– Про бородача я, кстати, тогда еле выкрутился, – разоткровенничался Альберт. – Импровизировал как мог. Я не сумел нарисовать вам ни одной руны с его татуировки на лысине! Но вы всё равно купились, ха-ха! – Он выглядел невероятно довольным собой. – Зато на сочинение мейла у меня уже была уйма времени. В «Википедии» несложно было отыскать подходящую байку про волка Фенрира, разрывающего свои оковы… В общем, – резюмировал Альберт, – когда Копенгагена не станет, никто не постучится с вопросами ко мне. Все будут уверены, что за взрывом стоят неоязычники.

– Это ведь твоя мама? – всхлипнула Ида, указывая головой на фотографию на стене. – Там траурная ленточка… Она недавно умерла? Я смотрела про ее развод с твоим отцом. Альберт, послушай меня! У тебя какое-то серьезное расстройство – из-за детства, которое ты провел с домашним тираном, избивавшим вас с мамой… А ее смерть стала для тебя последней каплей. Послушай, пожалуйста! Тебе нужно поговорить обо всем с психотерапевтом! Тебе совсем не нужно убивать нас и весь город!

Альберт смерил ее злобным взглядом, но Ида продолжала:

– Я поняла! Я все поняла! Помнишь тот темный подвал, в котором отец держал тебя целыми днями? Я смотрела об этом в новостях. Вот откуда твоя необычная страсть к Солнцу! Вот где началась твоя мания – зажечь Солнце прямо на земле! Ты должен проработать свою…

– Ты действуешь мне на нервы. – Взяв со стола пистолет следователя, он приставил его ко лбу Иды. Это происходит не в реальности, подумал Купер. Он не выстрелит в нее.

В это мгновение распахнулась входная дверь. Альберт повернулся вместе с пистолетом. В дверном проеме стоял то ли бомж, то ли байкер. Он был вооружен. Дуло пистолета смотрело прямо на хозяина лаборатории. Не раздумывая, Альберт нажал на спусковой крючок.

Тут же прозвучал ответный выстрел. Альберт рухнул на пол, схватившись за простреленный живот. У входа в лабораторию на полу корчился от боли волосатый длиннобородый парень, зажимающий левое бедро.

От физика-психопата нас спас байкер-бандит? Купер не верил своим глазам.

– Мадс! – крикнул Линдеберг. – Как ты тут оказался?

Тот в ответ лишь что-то простонал.

И только сейчас Купер заметил недалеко от лежащего Альберта два высоких баллона с надписью на английском: «ПРОПАН». Чуть в них не попал! Похоже, что лаборатория была в шаге от того, чтобы взлететь на воздух.

Однако не успел Купер насладиться мыслью о спасении, как Альберт из последних сил достал из кармана брюк айфон и что-то в нем набрал.

В лаборатории появился низкий звук, словно где-то завибрировал телефон, принимая входящий звонок.

– Слышите? – мрачно произнес Линдеберг. – Так обычно приводят в действие взрывное устройство. Один телефон служит детонатором, а с другого на него звонят.

Все трое как по команде начали отчаянно пытаться высвободиться. Но клейкая лента надежно стягивала запястья у каждого за спиной. От трубы им тоже было не оторваться.

– Мадс, послушай! – осенило Линдеберга. – Подтолкни ко мне свой нож! Ведь это ты проколол мне колесо в Херлеве, да? Я сказал тебе, что знаю, где находится Одрёрир, и ты решил тайно проследовать за мной. Ты вскочил в ту же электричку, вышел в Вальбю, ждал у дома, увидел, что я сажусь в такси… э-э-э… вероятно, вытряхнул кого-то из автомобиля на парковке, сел за руль и поехал следом… Мадс, у тебя где-то в карманах должен быть нож. Постарайся достать его и швырнуть по полу ко мне. Ты слышишь?

Мадс, издавая стоны, еле-еле достал из кармана перочинный ножик. Он толкнул его к привязанному ближе всех к двери следователю. Нож остановился слишком рано. Линдеберг вытянул что есть сил ноги, связанные у щиколоток, поддел его краем ботинка и подтолкнул поближе. Затем еще ближе. Наконец нож оказался у него за спиной.

Тем временем лабораторию заполнил странный гул.

– Быстрее! Быстрее! – вопила Ида. – Разве нельзя побыстрее?

Линдебергу никак не удавалось схватить перочинный нож у себя за спиной. Но наконец этот акробатический трюк все же удался. Выдвинув лезвие, он перерезал клейкую ленту на запястьях, после чего освободил ноги.

Следователь тут же бросился к Альберту и забрал у него свое оружие. Затем проверил пульс:

– Он мертв.

– Развяжете уже или нет?! – кричала Ида. – Надо успеть убежать отсюда!

– Убежать от термоядерного взрыва, – покачал головой Линдеберг, – ну-ну.

Он бросился вырывать провода, которые только попадались ему на глаза. Однако зловещий гул в лаборатории лишь нарастал. Тогда Линдеберг стал неистово пинать ногами то, что больше всего напоминало лазерную установку. Но она была защищена толстым стеклом и намертво прикреплена к полу. Он достал из кобуры пистолет и выстрелил три раза. Стекло даже не треснуло.

– А почему вы считаете, что Альберт говорил всерьез насчет взрыва? – уточнил Купер.

– Парень был гений, – пробормотал Линдеберг, освобождая Иду. – Агентство безопасности уже пять дней не может его вычислить. Украл то, что послужит топливом для термоядерного синтеза. – Он принялся разрезать клейкую ленту на Купере.

– Ида, стой! – крикнул Купер. – Ну куда ты убежишь? Копенгагена не будет в ближайшие минуты. Но я знаю, как не дать лазерам заработать! – Он встал на ноги.

Ида, с рюкзаком за спиной, задержалась в дверях. Линдеберг тоже посмотрел вопросительно.

– Вы ведь курите? – спросил Купер. – Дайте мне зажигалку. – Он выставил руку ладонью кверху. – А сами – оба – берите Мадса и тащите подальше к озеру. Возле «Тойоты» во дворе стоит полная канистра бензина. Я оболью пропан, – он показал на высокие баллоны, – и бегом к вам. Оставлю бензиновый след и подожгу его.

– Помешать взрыву, взорвав тут все?! – опешила Ида. – Ты с ума сошел?

– Он прав. – Линдеберг положил на ладонь Купера зажигалку. – Я в физике не силен, но взрыв строительных баллонов никак не создаст в лаборатории температуру Солнца. Поэтому термоядерного взрыва от них можно не опасаться. А вот лазеры, будем надеяться, взорвутся и не успеют его вызвать… Ида, попробуем поставить Мадса на ноги! Артерия у него не задета – иначе был бы фонтан крови.

Они подняли стонущего парня и, поддерживая его с обеих сторон, засеменили в направлении калитки. Мадс запрыгал на правой ноге, зажимая рукой бедро левой.

Купер молнией добежал до канистры, из которой Альберт так и не успел заправить бак автомобиля. Вернувшись, полил бензином баллоны и поспешил к калитке, оставляя за собой тонкую струйку горючего.

Только бы получилось! Должно…

Канистра опустела, когда до калитки оставалось метров пятьдесят. Купер поджег оставленный след. Пламя стремительно побежало к лаборатории.

Он сломя голову понесся к калитке. Метрах в десяти за ней из живописного оврага ему как сумасшедшие махали Ида с Линдебергом.

Споткнувшись о какой-то корень, Купер покатился к ним в укрытие.

От последовавшего грохота у него заложило уши. Было видно, как стоящее возле оврага дерево согнулось от ударной волны, после чего снова распрямилось, как пружина. Стаи перепуганных птиц разом взлетели над озерами, и все небо от них стало черным.

Купер осторожно высунул голову. На месте, где только что стояла лаборатория, остались жалкие руины, объятые языками пламени. Фахверк выстоял, хотя заметно покосился и полностью лишился оконных стекол.

Неужели получилось?