Загадка датского сказочника

Глава 8

Йенс Линдеберг осторожно ехал по Уттерслевскому парку. Фары автомобиля рассекали вечернюю тьму, поднимая переполох среди уже задремавших было чаек.

Передвигаться по парку посетителям разрешалось либо пешком, либо на велосипеде. Но для транспорта специальных служб в подобных случаях всегда делается исключение, и где-то там вдалеке – Линдебергу это было прекрасно известно – уже стояли машины скорой, полиции и криминалистической службы. Так почему бы не потревожить пернатых обитателей еще разок, раз уж у тебя есть полицейский жетон? Тем более что ни одного серого гуся, которыми славятся Уттерслевские болота и окружающий их парк, Линдеберг в этот поздний час так и не увидел. Все его опасения поранить какую-нибудь птицу, из-за чего он и ехал так медленно, оказались напрасными.

В парке параллельно пролегали две асфальтовые дорожки. Их разделяли метр-полтора газона. Правая, более узкая, предназначалась для велосипедистов, а левая – для гуляющих пешком, родителей с колясками и любителей пробежек. Ее ширины как раз хватало для автомобиля. Линдеберг вел осторожно, так, чтобы колеса не заезжали на газон. Впрочем, он хорошо различал на траве вдоль асфальтовых дорожек свежие следы от колес. Либо кто-то из его коллег, либо медики, уже прибывшие на место обнаружения тела, явно торопились, и им было не до аккуратности.

Впервые Линдеберг гулял здесь с подругой спустя год после переезда в столицу. Ему тогда было двадцать три. До того дня от словосочетания «Уттерслевские болота» у него в воображении неизменно возникал образ трясины с квакающими лягушками. Прожив в Копенгагене целый год, он умудрился так и не выбраться сюда. И как только подруга, родившаяся и выросшая в столице, услышала об этом, то в ближайшую же субботу потащила его в Уттерслев на прогулку. Линдеберга потрясло увиденное. «Болота» оказались большими озерами, по берегам которых рос тростник. Все три озера соединялись друг с другом. Прогулочным шагом Линдеберг с подругой обошли их примерно за два часа. На редких участках дорога пролегала прямо вдоль берега. Там Линдеберг приметил коттеджи, на любой из которых ему с зарплаты полицейского пришлось бы откладывать лет двести. Но в основном дорожки вели через парк, и если кто-то вдруг захотел бы пробраться к берегу с тростником, то пришлось бы лезть сквозь густые заросли кустарника. Повсюду стайками разгуливали серые гуси. Эти дикие птицы, обычно крайне осторожные (так уверяла подруга), здесь, в Уттерслеве, совершенно не боялись людей, путались под ногами и даже выклянчивали еду.

Невероятно, но уголок дикой природы удалось сохранить в каких-то семи километрах от самого центра Копенгагена! В озерах безмятежно плавали и серые гуси, и лебеди, и утки, и чайки, и другие пернатые, названий которых Линдеберг не знал, да и не хотелось ему вникать в такие орнитологические тонкости. Но что за умник придумал назвать эти чудесные водоемы, пускай и с заболоченным берегом, тем же датским словом, которым обозначали и топи с трясиной, Линдеберг не понимал. Может, когда-то здесь и правда располагались реальные болота, как в «Собаке Баскервилей»? За прошедшие двенадцать лет он побывал в Уттерслеве еще много раз, но каждый раз не переставал поражаться заповедной атмосфере этих мест.

Девушка, обнаруженная мертвой на берегу, училась в частной гимназии, вспомнились ему слова шефа. А профессор Нильсен вел у ее класса занятия. Возможно, девушка проживала с родителями в одном из элитных коттеджей возле этих озер? Тогда неудивительно, что семье было по карману отдать ее в платную гимназию Копенгагена, где занятия ведет ученый с мировым именем.

Что, если он записал и отправил ей такое же видео, как американскому аспиранту? Предположение было отнюдь не лишено логики. Да – в таком случае тот, кто едва не воткнул шприц в шею аспиранта, вполне мог проделать это с несчастной девушкой… Но почему именно ей из всего класса было отправлено видео? Эти мысли крутились в голове у Линдеберга, в то время как его «Фольксваген» уже подъезжал к пункту назначения.

Перед ним возникли аж четыре патрульные машины, две скорые и фургон криминалистической службы. Дорогу преграждала сигнальная лента. И если перед магазином антикварных книг оцепили лишь несколько метров перед входной дверью, то здесь ленту израсходовали от души!

Как и объяснила ему шеф, тело нашли на северном берегу западного озера. Самого озера следователю пока видно не было из-за плотного кустарника и деревьев. Оно находилось где-то по левую руку. Но, как понял Линдеберг, оцеплена была территория от места, где девушка предположительно свернула с велосипедной дорожки, до берега, где обнаружили тело. Множество людей толпились вдоль ограждения. Откуда только берутся эти зеваки? Их явно привлекли огни полицейских машин и скорых, окрасившие ночное небо над Уттерслевом в синий и красный. Четыре наряда патрульных бдительно следили за тем, чтобы никто из посторонних не попал внутрь.

Линдеберг вышел из автомобиля. Держа жетон в вытянутой руке, он нагнулся и пробрался под лентой к коллегам в форме.

– Отдел убийств, – сообщил он ближайшему полицейскому, принявшемуся разглядывать жетон в темноте, и неожиданно для самого себя чихнул.

– Будьте здоровы. – Полицейский с удивлением посмотрел на тоненькую жилетку следователя.

– Спасибо.

– Вы не хотите вернуться в машину за курткой? У нас тут у всех уже пар изо рта идет. Необычайно холодный вечер для конца марта.

– Ничего страшного. Я… э-э-э… так вышло, что я без куртки, – смутился Линдеберг и чихнул еще громче.

– Будьте здоровы. Да сбегайте вон в скорую, возьмите у кого-нибудь из них куртку. Все равно сидят внутри, греют там свои задницы. Непонятно, зачем их вообще тут две машины.

– Хорошая идея, спасибо. – Линдеберг поспешил к ближайшему фургону медиков.

Вскоре он вышел оттуда уже облаченный в желтую куртку с серыми полосками.

– Ты чего это так вырядился? – прокричал кто-то издалека.

– Привет, Мортен. – Линдеберг протянул руку. Из темноты к нему приближался толстый мужчина с вьющимися волосами, одетый в штатское. – Да так, долго объяснять. Я без куртки приехал.

Мужчины обменялись рукопожатием.

Мортен облизал губы.

– Рикке уже сказала, что передает это дело тебе, – прокряхтел он.

– А я ехал к Ларсу. У него сегодня день рождения. Она позвонила, когда мне каких-то минут десять до него оставалось. Представляешь? У меня подарок в машине… Ладно. Надеюсь, что еще успею сегодня. Ну так что тут у тебя? Криминалисты выяснили что-нибудь интересное?

– Вон там, – Мортен показал пальцем на асфальтовые дорожки, – девушка остановилась, слезла с велосипеда и прошла к кустарнику. Ее следы хорошо прослеживаются. Велосипед она вела рядом, его след тоже установлен.

– Ей в туалет приспичило? – не удержался Линдеберг.

– А вот и не угадал. Девушка, не останавливаясь, дошла до берега.

– Странно. Зачем же ей понадобилось туда?

– Я-то откуда знаю? – Кучерявый толстяк снова облизал губы. – Ползали тут со своими фонариками, – коллега махнул в сторону фургона криминалистов, – каждый метр обнюхали. И говорят, что выявили следы человека, который увязался за ней. Еще с асфальтовой дорожки.

– Без велосипеда?

– Про второй велосипед в их отчете ни слова.

– Понял.

– Ну так вот. Девушка дошла до берега и там рухнула на землю. Велосипед упал рядом. Следов борьбы нет. Пойдем, покажу. Тело еще там. – Мортен схватил Линдеберга за локоть и поволок за собой. – Сзади на шее у нее, сам увидишь, след от укола. Вокруг кожа покраснела и припухла. Убийца, вероятно, ввел ей какую-то дрянь.

– А время смерти?

– Около трех часов дня.

Линдеберг потянулся было в карман жилетки за блокнотом. Но передумал, поняв, что придется останавливаться и просить коллегу светить ему фонариком. Мне все равно передадут отчеты, успокоил он себя.

Когда они очутились среди кустарника, огни от мигалок скорых и полицейских машин уже не помогали разглядеть даже собственные ботинки. Мортен стал освещать путь фонариком.

– И когда обнаружили тело?

– О, нам повезло, что его вообще нашли так быстро! Местный пьяница потащился на берег «любоваться закатом с птицами», как он выразился. Не вполне адекватный человек. Я так понял из его бормотаний, что когда-то он был орнитологом, но потом потерял работу, начал пить, ушла жена… Но суть не в этом. Солнце садится примерно в половине восьмого, так?

– В выходные переводили время на час вперед… – задумался Линдеберг. – Да, теперь где-то в половине восьмого.

– Вот тогда он и заметил девушку. Телефона с собой у него не было – поспешил к людям на дорожках. Его никто не слушал поначалу. Мало ли что может привидеться в белой горячке. В итоге один из бегунов все же согласился сходить с ним и вызвал скорую со своего телефона. Те уже позвонили в полицию.

– Ты обоих уже опросил? И бегуна, и любителя птиц?

– Разумеется.

– И их слова подтверждаются следами на земле?

– Да. Криминалисты проследили путь обоих, все сходится.

– Отлично.

– А вот и наш труп!

Следователи выбрались из кустарника на берег озера. Двое в «скафандрах» еще суетились неподалеку, расставляя маленькие флажки на каких-то следах возле зарослей камыша и фотографируя их.

– Звали ее Оливия Вестхольм, – добавил коллега, когда они подошли поближе. – Ей летом должно было исполниться двадцать.

Девушка лежала на боку в лучах фонарика, который направил на нее Мортен. Велосипед валялся рядом. Красивая, сразу отметил про себя Линдеберг. У нее были спортивная фигура, миловидное личико и светлые волосы, завязанные в хвост. Никакого покраснения и припухлости на шее от укола различить издалека не представлялось возможным, но Линдеберг решил не подходить ближе.

– Топтаться там незачем, – придержал он энергичного коллегу рукой. – Они еще не закончили.

– Хорошо. Кстати, она жила в одном из домов вон на том берегу. – Мортен указал на горящие вдалеке огни окон.

Значит, я был прав…

– Училась в частной гимназии в центре Копенгагена, – продолжил он. – Мать упомянула, что занятия у нее вел профессор Нильсен – тот самый, который сегодня во всех новостях. Ну, я включил это в отчет для Рикке.

– Поэтому мне дело и передали.

– Да, я в курсе. Одного только не пойму: твоего старика разве грохнули уколом в шею? Он же вроде со стремянки неудачно упал?

– Там все сложно, – ушел от ответа Линдеберг.

– В общем, если захочешь пообщаться с ее родителями, то они еще здесь, возле скорых. Никакой полезной информации у них больше выудить не удалось. Отец словно в трансе, с трудом два-три слова от него можно добиться. Мать, наоборот, тарахтит без остановки, но толку-то… Никаких странностей в поведении дочери в последние дни не было. Никаких конфликтов. Никаких ревнивых бывших или чего-нибудь в таком духе. Кстати, нынешний ее бойфренд тоже подошел. Можешь и с ним поговорить.

– С ним тоже обязательно пообщаюсь.

– А я тогда сваливаю отсюда. Увидимся завтра утром в отделе.

– Подожди… Ты сказал, что убийца шел следом за девушкой от асфальтовых дорожек. А куда ведут его следы потом?

– Куда потом? Э-э-э… ну… – Мортен пытался вспомнить, и казалось, что напряглась каждая клеточка его упитанного тела. – Ну, вроде как потом он пошел тем же путем обратно. И на асфальте следы теряются. Да ты в отчете криминалистов лучше уточни.

– Последний вопрос. Телефон жертвы при ней?

– Совсем забыл сказать… Нет, телефона как раз не обнаружили. Кошелек при ней, кредитная карта и наличные на месте.

– Все, понял. До завтра!

– Давай!

Толстая фигура коллеги растворилась во тьме, Линдеберг достал сигарету и закурил. Почему именно ей? Если несчастную девушку действительно убили из-за видео, где профессор показывает книгу с автографом Андерсена… то почему именно ей он отправил это видео? Именно ей из всего класса, у которого вел занятия…