Загадка датского сказочника

Глава 17

Серебристый «Фольксваген» Линдеберга припарковался возле комплекса зданий, занимаемых Датским агентством безопасности и разведки. Тихий пригород Сёборг, в котором располагалась штаб-квартира секретной службы, находился сразу же за Уттерслевскими болотами, поэтому следователь был на месте уже через пять минут после полудня.

Когда он еще мчал по шоссе, брат Мортена перезвонил ему и сказал, что, к сожалению, не сможет принять его немедленно, как пообещал сначала. Начальство вызывало на какое-то срочное совещание. Однако подождать придется максимум четверть часа.

Теплое весеннее солнце стояло высоко над Сёборгом, и Линдеберг решил просто походить возле парковки, подставляя лицо его лучам. Фотографии сектантов лежали наготове во внутреннем кармане куртки, а пакетик с золотой цепочкой – в кармане жилетки. Как бы из-за этих пятнадцати минут не стало слишком поздно…

До заката, строго говоря, оставалось еще целых семь с половиной часов. Но ведь в мейле про Рагнарёк не говорилось «непосредственно до захода солнца». Там говорилось «еще до захода солнца». А как это понимать? Шесть часов вечера? Три часа дня? Час?

Наконец у входа появился человек неприметной внешности в темном костюме:

– Еще раз извиняюсь, Йенс!

– Добрый день, Хольгер. Ничего страшного, – вежливо соврал Линдеберг.

Мужчины обменялись рукопожатием. В отличие от младшего брата-толстяка, Хольгер был стройным и оттого выглядел моложе Мортена. Единственное, что их объединяло внешне, так это вьющиеся волосы. Однако агент стригся так коротко, что заметить это было непросто.

– Ну, добро пожаловать к нам в гости. Прошу! – Он любезно открыл входную дверь. – А мне знакомо ваше лицо. Мы разве раньше виделись?

– Да, на свадьбе у Мортена.

– Точно! – вспомнил Хольгер. – Как же давно это было…

– Года четыре назад?

– Скоро уже пять.

Хольгер сказал что-то охраннику, и гостя пропустили, предварительно проверив документы.

– Итак, – начал Хольгер, пока они поднимались по лестнице, – брат дал вам мой номер, потому что дело касается какой-то экстремистской организации?

– Я из него силой выбил, – пошутил Линдеберг. – Он не хотел давать.

– Ну, вы обратились по адресу. Чем смогу, помогу.

Они дошли до кабинета, на котором висела табличка с его именем и фамилией. Как только оба уселись за стол, Линдеберг достал из карманов прозрачный пакетик с золотой цепочкой и фотографии, сделанные с камер наружного наблюдения возле парламента. Он разложил всё перед Хольгером.

– Вам это о чем-нибудь говорит?

Тот внимательно рассмотрел снимки. Затем повертел перед глазами пакетик.

– Мьёльнирцы. – Он положил вещдок обратно на стол. – Под таким названием числятся в нашей базе. Сами они себя называют «избранные». Но если бы мы каждую секту, считающую себя избранной, вносили в базу под их самоназванием, – Хольгер усмехнулся, – был бы десяток файлов с «избранными». Короче, название наше. На золотой цепочке – Мьёльнир, молот Тора. У них у каждого болтается такой на запястье. Отсюда и название.

– И все адепты обязательно ходят с длинными волосами и бородами?

– С бородами – да. Насчет причесок в секте нет требований. Но многие отращивают длинные, как эти двое на фотографиях.

Значит, бритоголовый бородач с рунами на голове тоже мьёльнирец, предположил Линдеберг. Хольгер тем временем пристально посмотрел на него.

– Позволите встречный вопрос? С чего вдруг полиция решила, что мьёльнирцы – экстремисты?

Тут только Линдеберг сообразил, что и словом не обмолвился, каким делом он занимается. Ни по телефону, когда попросил о срочной встрече, ни сейчас.

– Я веду дело об убийстве профессора Нильсена и его студентки. Вы наверняка слышали о них в новостях…

– Да-да, и что?

– В общем, – резюмировал Линдеберг, – улики говорят о том, что это дело рук мьёльнирцев.

– Правда? – Хольгер не на шутку удивился.

Линдеберг удивился не меньше:

– А что, разве они не числятся у вас среди экстремистов?

– Видите ли, – начал тот, – секта возникла буквально несколько лет назад и до недавнего времени была крайне немногочисленна. Однако сейчас ее члены проживают уже во всех крупных городах Дании, их стало порядка полутысячи человек. Из-за этого мой отдел начал проявлять к ним интерес. Но агент, которого к ним внедрили, буквально на днях дал мне подробный отчет…

– И? – Линдеберг весь превратился в слух.

– Согласно отчету, мьёльнирцы не замешаны в каком-либо физическом насилии. А в идеологическом плане не несут угрозы для государственной безопасности.

Линдеберг не верил своим ушам. Пора сказать Хольгеру про «Рагнарёк», который они готовят сегодня до захода солнца!

– Их лидер, – продолжил Хольгер, – придумал вероучение, в котором древнескандинавская мифология переосмысляется в духе монотеизма и даже христианской религии. Все эти языческие божества – Тор, Один, Локи и десятки других – воспринимаются как «эманации», или «проявления», Единого Бога. Учение достаточно путаное. То ли эти эманации существуют объективно, то ли лишь в головах людей, не достигших полного Просветления… – Хольгер пожал плечами. – И может показаться странным, но Единого Бога они называют «Любящим Отцом», да и всю свою религию – религией любви. Вот, взгляните сами.

Хольгер стал что-то искать в файлах компьютера, стоявшего перед ним на столе.

– Внедренный агент при помощи миниатюрной скрытой камеры в один из четвергов записал, как проходит богослужение. Четверг – «день Тора», понимаете?

Линдеберг кивнул.

– У христиан, – продолжил Хольгер, – служба по воскресеньям, у иудеев по субботам, у мусульман по пятницам, а эти вот решили соригинальничать и сделали по четвергам… – На мониторе включился видеофайл. – Видите человека в желтом балахоне? Это и есть их лидер. Называет себя Жрецом.

Линдеберг присмотрелся. На стене в каком-то помещении, напоминающем складской ангар, висел огромный экран, с которого вещал человек, полностью облаченный в странное желтое одеяние. Лицо его было скрыто. Словно в паранджу замотался.

– До этого момента, – пояснил Хольгер, – он зачитывал отрывки из «Старшей Эдды» на древнескандинавском языке. Она у них в роли Священного Писания. Подозреваю, что язык понятен мало кому из «прихожан», но так только лучше для богослужения. А теперь Жрец обращается к адептам с собственными словами, на современном датском. Послушайте сами. Где тут экстремизм?

И Линдеберг услышал самую обычную христианскую проповедь. О прощении, о милосердии, о самопожертвовании, о любви к ближнему. Если бы не периодическое упоминание имен языческих божеств и не странный балахон, можно было бы подумать, что с церковной кафедры выступает лютеранский пастор.

Хольгер выключил видео.

– Всеми организационными вопросами, – продолжил он, – заправляет так называемый Первоизбранный. Как следует из отчета, тот еще жулик! Еще до секты дважды был судим за финансовые махинации. Сначала отделался условным сроком, а потом отсидел и вышел. Понятно, что для него смысл секты – вытягивать из адептов деньги. И это не только мелкие регулярные пожертвования. Кто-то отписывает Первоизбранному, якобы для общих нужд, квартиры и другую недвижимость. Вполне обычно для религиозных сект. Но экстремизм тут совершенно ни при чем.

– А Жрец?

– Что Жрец?

– Ну, он тоже судим за что-то?

– А-а, – понял Хольгер, – личность Жреца не установлена, поэтому не могу вам сказать.

– Не установлена?!

– Хорошо шифруется. – Хольгер широко улыбнулся. – Вот если бы отчет по мьёльнирцам показал, что они экстремистское сообщество, тогда у меня на столе уже на следующий день лежала бы папка со всеми его личными данными. Ну а так… – Он махнул рукой. – Информацию про Первоизбранного я передал полиции в отдел финансовых махинаций. Пускай сами с ним разбираются. Захотят – и фриком в балахоне займутся. Уверен, у него тоже рыльце в пушку. Но это не наша забота. И без них моему отделу есть чем заняться, уж поверьте.

Линдеберг понимающе кивнул.

– Но все же остается один вопрос. В учении мьёльнирцев что-нибудь говорится о скором Рагнарёке?

– Да, согласно отчету, они относятся к так называемым «апокалиптическим сектам». Другими словами, верят, что очень скоро наступит Апокалипсис, конец света, в их случае это Рагнарёк, но суть одна. А почему вас это интересует?

– Как я уже говорил, – Линдеберг начал чуть издалека, – в деле Нильсена и его ученицы повсюду прослеживаются следы мьёльнирцев. Например, эта золотая цепочка с молотом Тора, – он показал на лежащий на столе вещдок, – была потеряна в том самом магазине, где произошло убийство Нильсена, у того самого книжного стеллажа, где он обнаружил одну редкую книгу, которую украли сразу после убийства… Не буду сейчас отнимать ваше время перечислением всех таких следов. А сегодня на мой рабочий мейл пришло вот какое письмо. Взгляните, пожалуйста.

Он достал из кармана смартфон.

– Я сделал на компьютере скриншот и сразу переслал снимок сюда. – Линдеберг протянул свой телефон. – Что скажете?

Хольгер наклонился поближе. Посередине экрана красовались огромные заглавные буквы:

«ЕЩЕ ДО ЗАХОДА СОЛНЦА

СЫН ЛОКИ РАЗОРВЕТ СВОИ ЦЕПИ».

Хольгер удивленно поднял брови.

– Адрес отправителя, – прищурился он, – сгенерирован случайным образом. Только буквы и цифры.

– Да, я уже и загуглил, и проверил по нашим базам. Нигде не встречается. Думаю, этот электронный ящик завели специально, чтобы отправить мне послание.

– Ну и ну, – улыбнулся Хольгер. – Я всегда думал, что такое бывает только в детективных романах. Убийца решил поиграть со следователем!

Линдебергу было не до смеха.

– Я проконсультировался с экспертом-филологом, – мрачно заявил он. – Речь здесь идет о конце света. Согласно древнескандинавским мифам, «сын Локи» – это чудовищный Волк, которого боги заковали в цепи. Когда он их разорвет, начнется Рагнарёк. Другими словами, прямо сегодня – еще до захода солнца – должна произойти какая-то катастрофа с массовыми жертвами.

Улыбка быстро исчезла с лица Хольгера.

– Ученица Нильсена, – продолжил Линдеберг, – была убита неизвестным ядом. Еще один человек лишь по счастливой случайности избежал той же участи. Наша лаборатория все еще пытается определить состав отравляющего вещества. Может быть, сектанты готовят какое-то массовое заражение людей?

Хольгер, вскочив со стула, зашагал кругами по кабинету.

– И поэтому, – осторожно добавил Линдеберг, – я приехал сюда так срочно. Решил, что агентство безопасности должно об этом узнать.

Хольгер продолжал нервно расхаживать по кабинету. Наконец он крикнул:

– Все сходится, черт побери! Вот вам и любовь к ближнему! Вот вам и «Любящий Отец»!

– Что? Что сходится? – заволновался Линдеберг. – Агентству что-то известно о готовящемся массовом отравлении?

– Если бы об отравлении! – Хольгер схватился за голову. – Апокалиптическое чудовище, разрывающее свои оковы и высвобождающееся на волю… Можно ли придумать более удачную метафору для разрыва связей внутри атомов и высвобождения чудовищной энергии?

Линдеберг побледнел. Этого просто не может быть. Сектанты готовят ядерный взрыв?

– Последние пять дней, – Хольгер все еще держался за голову, – коллеги в агентстве на ушах стоят. Со склада в одном из научно-исследовательских центров Копенгагена был украден контейнер с дейтеридом лития-6. Вы знаете, что это такое?

– Не совсем. У меня еще со школы с физикой и химией как-то не задалось.

– Данное вещество используют при создании термоядерной бомбы.

– И его украли? – не поверил Линдеберг. – Такое может быть? Радиоактивные компоненты разве не охраняются самым надежным образом?

– С физикой у вас и правда не очень. – Хольгер покачал головой. – В том-то и дело, что украденный дейтерид лития не является радиоактивным. Поэтому правила его хранения не столь жесткие. Более того, за многие десятилетия никому так и не удалось создать «чистую» термоядерную бомбу. То есть такую бомбу, в которой можно было бы обойтись этим вот украденным веществом. Чтобы стартовала термоядерная реакция, в качестве «толчка» необходим небольшой ядерный взрыв.

– Ядерный взрыв для еще одного ядерного?

– Нет, ядерный взрыв в качестве толчка для термоядерного.

Я почему-то думал, что это одно и то же, машинально отметил Линдеберг.

– А для ядерного «толчка» нужны радиоактивные компоненты, правильно?

– Конечно! Изотопы урана или плутония. И за ними всегда ведется строжайший контроль: их так просто не украсть. Ни о какой пропаже спецслужбам не известно.

– Выходит, – резюмировал Линдеберг, – в краже того вещества с непроизносимым названием пять дней назад ничего особо страшного нет?

– Ситуация серьезная. Что, если какое-то незначительное количество радиоактивного урана или плутония все же было похищено? Возможно, очень давно? На территории бывшего СССР или еще где-то? И что, если теперь каким-то образом попало к датским сектантам? Вдруг его хватит для «толчка» термоядерной реакции? С тем количеством дейтерида лития, которое недавно украли, запустится такая мощная реакция, что весь Копенгаген превратится в пепел!

– И ваши коллеги до сих пор не поймали воров?!

– Поймали в тот же день. Но тут-то агентов ждал сюрприз. Воры успели продать контейнер заказчику, который испарился, будто невидимка. Его не запечатлела ни одна из камер видеонаблюдения. Знание его ip-адреса не вывело абсолютно никуда.

Что-то мне это напоминает… Бритоголовый мьёльнирец с татуировками в виде рун? Тоже не попался мне ни на одной из уличных камер. О господи. Жрец! Его личность осталась неизвестной агентству. «Хорошо шифруется», по словам Хольгера, и даже перед своей паствой скрывается под желтым балахоном. И тут Линдеберга осенило.

Все трое – один и тот же человек?! И Жрец, и лысый, и заказчик кражи? Он поспешил поделиться догадкой с Хольгером.

– Выйти на неуловимого главаря, – возбужденно советовал он, – можно через убитую Оливию. Почему бы спецслужбам не получить доступ ко всем ее мессенджерам? Отследить ее общение со всеми контактами? Тот же Tinder: не там ли они познакомились? Ведь три месяца назад она активно пользовалась этим приложением.

Хольгер слушал быструю речь следователя, едва успевая делать пометки в компьютере.

Вот же черт… Линдеберг схватился за голову. В той загадке про мифологическую чашу, как-то связанную с Рагнарёком, тоже фигурировал физик – Эрстед! По крайней мере, Ида с американцем настаивали на такой разгадке. Тогда это еще показалось мне бредом. Несколько секунд он боролся со страхом оказаться в глазах Хольгера полным неучем. Но все же спросил:

– Скажите, а имя Эрстеда в контексте ядерных и термоядерных взрывов вам о чем-нибудь говорит?