Боги пустынь и южных морей

Глава 10

Как стать нищим

Наконец оказавшись в тени, господин Гюи обтер пот, выступивший на лысоватом лбу. Аккуратно свернул белый платок и убрал в саквояж, совершенно опустевший после посещения тюрьмы. Стоя в долгом ожидании под мраморным портиком у входа в дом Гарнфуза, он уже хотел было закурить трубку, но послышались тяжелые шаги раба-эльнубейца, прислуживавшего Гарнфузу – с курением пришлось отложить.

– Прошу за мной, господин Гюи, – эльнубеец с поклоном пропустил Лурация в дом.

Ростовщика провели в просторную залу в восточном крыле, где обычно хозяин принимал гостей. И в этот раз Гарнфуз сидел на широком диване, покрытого миндально-бежевой тканью, похожей цветом на его морщинистое лицо. Справа от него стояла молодая рабыня-эльнубейка, неторопливо, но старательно взмахивая опахалом, украшенным перьями павлина. Слева низкий столик с серебряными вазами с фруктами и сладостями, а также хрустальным графином с вином и пиалами из цветного абушинского стекла.

– Ах, Лураций! Проходи, проходи, дорогой друг, – Гарнфуз, не вставая, тряхнул в приветствии куцей седой бородкой, поправил чалму из ярко-оранжевого шелка и жестом пригласил сесть на диван поближе к себе. – Не прошло и дня, а уже кое-что известно по твоему делу. Знаю, расследовать его будет молодой, но очень прыткий чинуша из Столпов Закона. Его имя Фартих. Фартих Хармиз. Еще тот зубатый щенок, который из-за неопытности, готов вцепиться во что угодно, лишь бы выслужится. Но деньги он любит, – аютанец подмигнул ростовщику. – Любит, побольше чем мы с тобой, – он тихо рассмеялся и махнул рабыне: – Иди давай.

– Мой друг, зачем нам человек из законников? – несколько удивился Лураций и вспомнил, что собирался закурить трубку. – Нам нужно выдернуть госпожу Аленсию из тюрьмы. Какая разница, кто там возьмется за расследование.

– Вот подожди… – аютанец, видя, что гость достает курительную трубку, потянулся к краю стола и взял шкатулку из слоновой кости. – У меня есть кое-что интересное. Эта партия моа с южных островов, что недалеко за Керау. Попробуй, какой необычный вкус, – он протянул шкатулку Лурацию и взял со стола свою длинную трубку и огниво. – А Хранители нужны нам, чтобы дело повернуть как-нибудь повыгоднее. Может тогда затраты не будут слишком велики. Суди сам, лучше дать этому Фартиху тысяч десять и уже потом, при более мягком толковании произошедшего в доме Залхрата, можно добиться экономии средств, когда придется платить людям из Высокой Общины. Думаю, Фартих при расследовании может решить, что Аленсия вовсе не использовала нубейскую магию и все это от страха привиделось прислуге Кюрая. Можно даже повернуть так, будто Залхрат сам напал на нее. И если прислуге чуть приплатить, то они с радостью это подтвердят. Понимаешь? Аленсия, бедная девочка, защищалась от этого изверга! – он хотел было рассмеяться, но зашелся кашлем.

– Понимаю, – Лураций взял щепотку моа из шкатулки, покрытой изящной резьбой и инкрустированной тонким золотом. Осторожно засыпал измельченные листья широкую прорезь и потянулся за огнивом. – Но я вот еще что хорошо понимаю: Столпы Закона будут тянуть деньги и мало что решать конкретно. Я же знаю, как они это делают, – ростовщик, щелкнул огнивом и раскурил трубку. – Гарнфуз, мне нужно не смягчение приговора, а без всяких проволочек вытянуть ее из тюрьмы. Вчера ты говорил о якобы сотой части убытка особняку Кюрая. Выяснилось во сколько это обойдется конкретно?

– Ты не потянешь, – хозяин дома прищурился и выпустил струйку серебристого дыма. – Не потянешь, мой друг. Не буду называть кто, но один важный человек назвал цену.

– Ну, – господин Гюи замер в ожидании, так не донеся трубку до рта.

– Двести тысяч салемов. Можно золотом в гинарах. У тебя же нет столько? – пепельно-серые глаза Гарнфуза не мигая смотрели на ростовщика.

– Нет, – признал тот, подумав, что его дом стоит дешевле. Запрошенная сумма действительно была огромной. Аппетиты в Высокой Общине оказались невообразимы, даже чудовищны.

– И еще проблема в том, что эти деньги нужно выплатить в течение восьми дней. Потом важный человек отплывает, не смею знать куда и насколько. Я не уверен, что мы сможем найти решение без него. Хотя можно поговорить с другими влиятельными… извини за слово, мордами, – с сожалением добавил аютанец и придвинув к себе графин с вином. – Налью нам по глоточку, – предложил он, чуть поморщившись.

Лураций кивнул, глядя на окно, наполовину завешенное шторой из тяжелой синей тафты. Через его завешенную часть виднелся Оливковый тракт, по которому двигалась какая-то процессия: слоны, украшенные гирляндами, накрытые цветными попонами, вереница верблюдов и музыкантов с барабанами и длинными медными дудками. Потом господин Гюи сказал:

– Постараюсь найти деньги в срок. Скажи тому важному человеку, что я согласен, если есть надежные гарантии. А этот щенок из законников, можно ему тоже дать небольшую взятку, чтобы не донимал мою Аленсию.

– Она такая красивая, что стоит этих денег? Друг мой, сколько у тебя было женщин! Я же помню, как это было всего пять-семь лет назад. Неужели ты еще не насытился ими? Вот я лично даже на самых редких красавиц глаза поднимаю с неохотой. Да, Лураций, обидно, что возраст так меняет нас…

– Извини за пафос, – Лураций сделал глоток вина из пиалы. – Она мне дороже жизни. Это сложно объяснить. Просто поверь. Я ее люблю. И еще… я помолодел с ней лет на пятнадцать. Да, Гарнфуз. Вряд ли пятнадцать лет назад я был резвее в постели. И даже без постели во мне снова молодо течет кровь.

– Ясно… Валлахат Светлейший, тогда я тебя понимаю! Тогда она стоит любых денег, – аютанец пил мелкими глотками вино, разбавленное водой больше, чем пополам оно неплохо помогало переносить жару. – Если учесть, что я старше тебя на семь лет и ты помолодел на пятнадцать, то ты мне годишься в сыновья. Верно, мой мальчик?

– А ты знаешь, что она меня так и называет: «мой мальчик»? – в глазах господина Гюи заиграли веселые искорки.

– Значит, тебе очень повезло с этой женщиной. Мы ее обязательно вызволим, – сделав еще глоток вина, хозяин дома втянул в себя немного дыма из курительной трубки. – Тебе понравилась этот новый сорт моа? Могу угостить.

– Да, в самом деле интересный вкус, – признал ростовщик, облизывая губы. – Вкус точно после спелого манго. И расслабление как бы глубже, сильнее. Я бы купил, если есть на продажу. Но с моа потом. Скажи, Гарнфуз, кого заинтересуют мои книги, тайсимскую коллекцию и свитки с нубейскими вещицами? Ты же знаешь, что у меня есть. Боюсь, придется все продать. Может даже опущусь до продажи курительных трубок. Хотя такая мелочь вообще никак не поможет.

– Твои книги купил бы я, – отозвался аютанец. – Остальное надо смотреть. Но ты же сам понимаешь, что всего-всего у тебя не наберется даже на четверть нужной суммы. И главное проблема время: чтобы хорошо продать нельзя спешить. А тебе поторопиться, увы, придется.

– Да, но у меня кое-что есть в арленсийском банке и есть человек, на которого кое-какие надежды, – Лураций шумно выпустил дым, думая о Дженсере. И по-хорошему сейчас нельзя было рассиживаться у Гарнфуза. Главное Лураций выяснил: обозначена конкретная сумма – уже легче. Хотя эта сумма грабительская. По существу, стоящая всего его состояния вместе с домом и всем его ценным содержимым. Кто-то словно хитро высчитал, что можно вытянуть с ростовщика и обозначил именно эту сумму. При чем очень коварно ограничив сроками, чтобы не было возможности придумать иное решение. Может быть сам Гарнфуз играл не на его стороне? Да, так бывают, когда друзья оказываются друзьями не до конца. Но все это было не столь важным. Важным было лишь скорейшее освобождение Эрисы. А дальше они сразу отплывут в Арленсию.

– Наверное тебе не по душе, что я не называю имя того человека из Общины, который готов помочь. Понимаю, мой друг… – Гарнфуз кивнул, все еще держа у рта потухшую трубку. – В таких серьезных вещах хочется ясности. Просто поверь мне сейчас на слово: этот человек заинтересован помочь. Смерть Кюрая ему была очень на руку. И его имя ты узнаешь вскоре, как состоится наша сделка. Скажу более, ты неплохо знаком с ним.

– Успокоил, – ростовщик усмехнулся. – Я умею быть терпеливым. И еще знаю, что репутация в тех высоких кругах, как правило, дороже денег. Остается довериться тебе и ждать.

– И думать где взять двести тысяч, если ты решил все-таки действовать через того пока неназываемого человека, – заметил аютанец, втягивая ноздрями серебристый дым моа, который повис над диваном.

Было не принято завершать общение, поговорив лишь о делах. Ростовщик посидел у друга еще с полчаса, попивая вино, скурив еще одну порцию моа нового сорта, который ему пришелся пот вкусу. Немного они поговорили о похоронах Кюрая. Как выяснилось, его тело скверно забальзамировали, и оно заметно воняло, что породило слухи, будто господин Залхрат не в милости Валлахата. Затем поболтали о всякой чепухе: об играх на Арене, ставках на Ипподроме, прелести эльнубейских рабынь и свежих слухах о морских столкновениях тайсимцев с флотилией с Курбу. После чего Лураций распрощался, купив у друга мешочек с моа размером с небольшой кошелек.

Выйдя от Гарнфуза, господин Гюи сразу свернул к Подгорному рынку, накрыв голову платком и обходя суетливые проулки с торговыми лоткам, где по-прежнему было полно народа, невзирая на беспощадное солнце. За двадцать лет жизни в Аютане, большую часть из которых Лураций провел в Эстерате, он никак не мог привыкнуть к давившей здесь жаре. Поэтому он старался не выходить из дома с полудня до вечера. Но обстоятельства заставляли.

Обойдя Подгорный рынок, ростовщик вышел к улице, взбиравшейся к Верхнему кварталу. И через три-четыре сотни шагов оказался у ворот дома, того самого с приятным садом и ручьем через него – дома, который арендовала госпожа Диорич. Теперь оставалось молиться богам, чтобы Дженсер внял совету Лурация и остановился именно здесь. Подняв небольшой камень, ростовщик решительно постучал в многократно оббитую доску калитки.

– Мне нужен господин Дженсер Диорич, – произнес Лураций, едва скрипнул засов, и калитка отворилась.

– Господин отдыхает, – тихим голосом сообщила немолодая полноватая аютанка.

– Сообщите ему немедленно, что пришел человек с важными вестями от госпожи Эрисы Диорич! – сказал ростовщик, подумав, что именно такие слова взбодрят потомка Терсета и не дадут Сульге возможности препятствовать их встрече.

Через несколько минут на дорожке сада появился сам Дженсер и за ним сердитой черной кошкой, едва ли не вприпрыжку выскочила Сульга.

– Боги, снова вы, господин Гюи, – простонал стануэсс, едва разглядев Лурация. – Вы являетесь как злой нубейский демон и всегда несете дурные вести! Что в этот раз?!

– В этот раз вы правы, – Лураций, не дожидаясь приглашения вошел во двор. – Вести крайне дурные. Ваша супруга в тюрьме по очень серьезному обвинению.

– Вы снова несете какой-то жуткий бред! Шет бы вас побрал!.. – Дженсер поправил серебристую тунику из тонкого шелка, которую, судя по всему, только что в спешке натянул. – Как Эриса может быть в тюрьме? Признавайтесь, где она на самом деле и что вы с ней сделали?!

– Мы вам очень не рады, господин Гюи! Лучше бы вы навсегда забыли дорогу сюда! Сколько можно трепать нервы моему мужу?! – прошипела Сульга, став посреди дорожи, ведущей к дому, и уперев руки в бока.

– Все же вам придется мне поверить и меня выслушать. Прошлый раз, господин Дженсер, я предупреждал о том, что Эрисе может грозить серьезная опасность, – напомнил ростовщик, отходя в тень смоквы. – Увы, это произошло. Ее схватили по обвинению в убийстве члена Круга Высокой Общины Кюрая Залхрата. Вы, вероятно, слышали – весь город говорит об этом. Так вы готовы выслушать меня внимательно, без истерик и посторонних ушей.

– Я не оставлю мужа с вами наедине! – решительно сказала Сульга Иссима.

– Тогда, госпожа сестра Дженсера, в ваших же интересах будет очень внимательно меня послушать и потом держать язык за зубами. Поскольку от вашего молчания будет зависеть благополучие Дженсера, – хмуро глядя на нее, произнес Лураций. – Итак, позвольте присесть, – он прошел дальше и устроился на лавочке, заняв ту ее часть, где уже лежала тень.

– Ну, говорите! – поторопил его Дженсер, в нетерпении теребя край туники.

– Почти всем в городе известно, что девушка, задержанная за убийство Кюрая арленсийка и имя ее Аленсия, – начал ростовщик. – Именно это имя придумала для себя Эриса, чтобы скрыть, кто на самом деле убил столь важного человека. Важного не только для Эстерата, но и всего Аютана. Если каким-то образом всплывет настоящее имя Аленсии, то случится серьезный политический скандал. И это также серьезно откликнется в Арленсии при дворе короля Олрафа. И если так случится, вы, господин Дженсер, пострадаете наравне с вашей женой. Не буду вас особо пугать, скажу лишь: самая малая неприятность, которая может свалиться на вас – это лишение королевской лицензии на вашу ткацкую мануфактуру, – Лураций, поглядывая на потомка Терсета, с удовлетворением отметил, что лицо того вытянулось и побледнело даже через южный загар. – Чтобы этого не произошло, вы должны будете подтвердить, что девушка, находящаяся сейчас в тюрьме, вовсе не ваша жена. А сама Эриса исчезла где-то в оазисе Даджрах, отправившись туда в храм Леномы. После чего ее след теряется. И вы, якобы готовите экспедицию на ее поиски.

– Но позвольте, как Эриса могла убить того господина? Какое отношение она вообще к нему имеет? – недоумевал Дженсер, начав расхаживать возле лавочки. Повернулся к Сульге и попросил: – Распорядись, чтобы нам принесли вино. Немедленно вино! Я должен сейчас же выпить!

– Очень просто могла, – ответил ростовщик. – Примерно так, как вас она огрела сковородой. Только в этот раз ей под руку подвернулся нож. Насчет за что и почему – спросите у самой Эрисы, – Лураций не обдумал этот вопрос и предпочел не касаться его. Не говорить же этому неразумному мальчишке, что Эриса была вынуждена стать Залхрату любовницей.

– Как она его убила и за что – это сейчас совершенно не важно, – твердо продолжил ростовщик. – Важно запомнить, что в тюрьме не госпожа Диорич, а некая Аленсия. И эту Аленсию вытащить оттуда наш с вами долг. Потому, что вы знаете, кто она на самом деле. Запомните, господин Дженсер, и вы, Сульга! Об том больше никто не должен знать, что в ваших интересах!

– Я пойду к ней сейчас! Я должен убедиться, что женщина в тюрьме – Эриса! Может быть вы меня водите за нос! – Дженсер сжал кулаки и его лицо стало злым, почти таким же как у Сульги.

– Мы пойдем завтра! Завтра с утра, дорогой! – Сульга, стоя позади мужа, оплела его руками.

Потомок Терсета хотел было что-то сказать, но успел лишь открыть рот. Он вспомнил! В этот момент он вспомнил, что пару раз Эрису назвала Аленсией ее подруга Анетта! Да, да, именно так! И еще был случай: когда он с Эрисой, до свадьбы с которой оставалось лишь пара двоелуний, зашли в припортовый кабак в Арсисе, к его невесте подошел мужчина… Грубоватый такой, похожий на моряка, нагло взял ее под руку и назвал Аленсией. На вопрос, кто он и почему он ее так называет, Эриса ответила, что это дело прошлого, и теперь это неважно. Но ведь это было!

– Вы слышите меня, господин Дженсер? – вопрос ростовщика будто немного встряхнул стануэсса и тот ответил:

– Да, – тут же заметил, что появилась служанка с кувшином вина и тремя чашечками, поставив принесенное на лавку рядом с господином Гюи.

– Так вот, – продолжил Лураций, – чтобы вызволить госпожу Диорич, потребуются большие деньги. Через своего приятеля я вышел на людей из Высокой Общины, которые готовы нам помочь. Но за освобождение Эрисы они запросили сумму в двести тысяч салемов.

– Сколько, сколько?! – Дженсер снова открыл рот и потянулся дрожащей рукой к чашечке, поднес ее к губам, попытался выпить, но чашечка оказалась пустой.

– Я сейчас налью, успокойся, – Сульга мигом схватилась за кувшин. – Только больше сегодня не пей, добавила она, пуская пунцово-красную струйку в чашку мужа.

– Двести тысяч, – повторил господин Гюи. – У меня нет таких денег.

– И у нас нет! – резко оборвала его новая жена Дженсера. – Не к тем пришли!

– Но я могу набрать тысяч пятьдесят-семьдесят, – продолжил Лураций не обращая внимания на реплики аютанки. – Остальную сумму вы могли бы одолжить у господина Рамбаса. Особо замечу: это может стать для вас очень выгодной сделкой. Во-первых, вы получите в дар поместье Эрисы, стоимость которого много выше. Во-вторых, госпожа Диорич вернет вам или Рамбасу эту сумму с очень хорошими процентами, – и здесь Лураций, конечно, слукавил. Насчет процентов он даже словом не обмолвился со своей возлюбленной. Но почему бы не поймать жадных людей на их пороке? – И, в-третьих, – продолжил он, – ваша совесть будет чиста перед Эрисой и богами. Это, пожалуй, главное.

– Не надо определять за нас, что главное! – третий пункт в речи гостя явно не понравился Сульге. Чтобы запить недовольство, она тоже налила себе в чашку вино.

– Есть и другой путь, – Лураций ненадолго задумался, повернув голову к саду и глядя, как покачиваются подвязанные к ветвям дощечки. Их Эриса использовала как мишени в тренировках с ножом и баллоком. На какой-то миг, перед его мысленным взором вновь возникло лицо стануэссы и размазанными по щекам слезами, отчего ростовщик едва сам не пустил слезу. Однако сдержал себя и вернулся к разговору: – Вы можете попросить Рамбаса содействия не деньгами, а своим, несомненно, большим влиянием на важных людей нашего города. Быть может он поможет вытащить Эрису из тюрьмы вовсе без денег или сделает так, что эта сумма станет намного меньше двухсот тысяч. Прошу, чтобы вы поговорили с ним.

– Мой дядюшка очень не любит Эрису, – Дженсер стоял весь подавленный вертя в пальцах пустую чашку из-под вина. – Он вообще осуждал меня, что я женился на ней. Мне будет трудно его уговорить. Но я попробуй, господин Гюи! Ради Эрисы я пойду к нему! Только сначала я должен с ней увидеться. Я должен услышать от нее подтверждение ваших слов.

– Ваше право, – согласился ростовщик. – Конечно, сходите к ней. Это очень разумно. Она будет вам рада. Я знаю, что она по-прежнему считает вас дорогим ей человеком. Искать ее следует в тюрьме под Верхним городом. Если не найдете способов добиться встречи с ней, то разыщите сотника стражи Нурбана Дехру – он поможет. На этом я вас покину – у меня очень много дел, – Лураций встал и направился к выходу из двора. Обернувшись, добавил: – Поговорите с господином Рамбасом, как можно скорее и сразу же сообщите мне ответ. Это очень важно! Здесь все решают даже не дни, а часы. Иначе судьбу Эрисы может решить кто-то другой вместо нас! Да, кстати… – он задержался возле калитки, – возможно потребуется какой-то документ, будто вы подтверждаете, что госпожа Диорич пропала где-то в оазисе Даджрах, и вы якобы обращаетесь к стражам или к законникам с просьбой о ее поисках. Нужно снять все возможные подозрения, будто Аленсия и госпожа Диорич – одно и то же лицо.

Ростовщик ушел, а Дженсер стоял, по-прежнему вертя в руках чашку. Потом его пальцы разжались, и чашка упала, звякнув о камень и разлетевшись на куски.

– Мой любимый Дженсер, – Сульга обняла мужа и положила голову ему на грудь. – Не беспокойся так – все наладится. Хочешь, пойдем в кроватку, я тебя поласкаю? Я так хочу…

– Нет, – он мотнул головой. – Нужно скорее найти Эрису. Я должен знать, что за арленсийка сидит в тюрьме, – произнес он, пусто глядя на ворота их нового дома, который с первых минут вполне понравился Сульге. – Аленсия… – произнес он, уже почти не сомневаясь, что в тюрьме госпожа Диорич. Она всегда была безрассудна в поступках. Да… она способна убить человека! Но он, вопреки всему, любит ее! Любит после ее бесчисленных измен, пренебрежения им, потомком Терсета! Он должен как-то ее вызволить из тюрьмы! И тогда Эриса будет благодарна ему и очень многим обязана!

– Мой дорогой, – Сульга вдруг улыбнулась и ее большие черные глаза словно засветились. – Послушай, какая интересная мысль у твоей умной жены. Мы можем очень разбогатеть. Все огромное состояние Эрисы, вместе с поместьями, домами, счетами у Маргума могут стать твоими.

– Каким образом? – потомок Терсета опустился на лавку, на то самое место, где только что сидел господин Гюи.

– А таким: она сама подписала себе приговор. Эрисы больше нет. Есть какая-то Аленсия. Бедная Эриска пропала где-то в аютанских песках, – развивая безумно интересную идею, Сульга начала мерить шагами дорожку сада, прохаживаясь перед Дженсером. – Нет больше Эриски! Нужно составить соответствующий документ – дядюшка Рамбас поможет. Даже с большим желанием поможет! Также нужно, обратиться в стражу, будто эта сука куда-то пропала, а мы ее ищем, сбились с ног. А потом выяснилось, что она умерла в пустыне. Ой, не так! Ее убила Аленсия! Да! Они не поделили любовника! Ты, представляешь, мой дорогой муж, что получается?

– Нет, – потомок Терсета отчаянно замотал головой. – Не надо так с Эрисой.

– Ты не понимаешь, – продолжила Сульга, вышагивая перед лавочкой порывистыми шагами. – Получается, что ты единственный наследник ее богатств! Как будет документ, что ее больше нет, так мы отправимся сразу в Арсис, и ты вступишь в законные права наследника! Понимаешь?! Это тебе не жалкие плантации под Фальмой! Это огромное состояние!

– Дорогая, так нельзя делать! – запротестовал Дженсер. – Она же мне тоже жена. Она добрый человек. Я не могу так! И потом, – он потянулся к кувшину с вином, и Сульга Иссима даже не стала протестовать, – ты представляешь, что будет, когда Эриса вернется в Арленсию и узнает, что я соврал, будто она погибла и забрал все ее имущество?!

– А она, мой любимый Дженсер, не вернется! – черные глаза аютанки торжествовали. – Тебе нужно лишь похлопотать перед дядюшкой Рамбасом, чтобы он в этом посодействовал. Пусть ту, которая сейчас в тюрьме осудят до конца ее жизни. И все! А если даже будет риск, что она вернется, то мы продадим все, что у нее есть и с этим огромными деньгами вернемся в Аютан. Мы станем так же богаты как Рамбас или еще больше! Ты представляешь?!

– Мне нужно поговорить с Эрисой! Я должен ее понять. Хочу знать, почему она бросает меня. Может господин Гюи все наврал, – Дженсер жадно глотнул из чашки. – Давай сходим к ней поскорее. Лучше сегодня же! Я не могу ждать!

– Тогда сначала к нашему Рамбасу. Пусть он оценит мой план, – решила аютанка, зная, что дядюшка вполне ее поддержит. Ведь он ее нянчил еще полуторагодовалым ребенком. А эта арленсийка – чужой ему человек, и он ее, со слов Дженсера, явно недолюбливал.