Боги пустынь и южных морей

Глава 19. Снова о салемах

– Шетов Сармерс! – Эриса лежала на боку, отвернувшись к озеру и не могла себя понять, хочется ей плакать или смеяться. А может, вцепиться ему в шерсть и выдрать клок? Так, чтобы знал следующий раз, что можно, а что нельзя

– Но тебе же понравилось? – Лев-вауруху лизнул ее голую ягодицу, с блаженством прикрывав голубые глаза. – Я же чувствую тебя, Цветочек, почти как себя.

– Да. С ума сойти. Ты меня затрахал, – Эриса зажмурилась, тело еще пребывало в глубокой истоме, вместе с тем где-то глубоко разлилась такая сладость, что подрагивала каждая клеточка тела. – Вот если хочешь, чтобы я нее сердилась, подари мне свой ошейник, – госпожа Диорич неожиданно повернулась к любовнику и схватила его за ухо.

– Зачем тебе? – лев-вауруху мотнул головой и положил ей на живот тяжелую лапу.

– Превращусь в львицу и загрызу тебя, чтобы больше не делал так без моего разрешения! – она зарычала, обнажая белые зубки – они, наверное, были на такое способны, если бы оказались побольше.

– Но, чего ты разыгрываешь обиду? Тебе же понравилось, – Сармерс зашипел от смеха, – Ты так никогда не тряслась от удовольствия. Хочешь еще?

– Нет! Расскажи лучше, в кого можешь превращаться еще. Там же семь пластин. Вот три уже ясно, а еще четыре, – она повернулась к нему, запустила пальчики под пектораль, больше похожую на серебряный ошейник с мелкими камешками. – Говори, а то сейчас нажму на любой или вообще заберу себе!

– Ты же понимаешь, вещица мне нужнее. В пекторали задействована еще одна пластина – остальные пока свободны. Если ее нажать, то превращусь в попугая, – вауруху увидел, как на лице арленсийки проступило изумление. – Да, крупного пестрого попугая с длинным хвостом. Такого можешь носить на плече. И этот попугай, не привлекая внимания, может прилетать к тебе, если потребуется.

– В самом деле полезно, – признала госпожа Диорич, представляя как Сармерс однажды влетит в окошко ее спальни в Арсисе. И при этом, даже если будет замечен Нобастеном, то старый слуга не упадет в обморок. – Остальные не задействованы? Как их задействовать?

– Оставил их на потом, вдруг потребуется. Чтобы задействовать, нужно стоят у Кристалла Небесных Потоков и знать слова заклятия Иргуса. И еще ясно представить образ в кого желаешь превратиться. Вот с котом и львом вышли такие глаза, потому… – вауруху, взмахивая хвостом пытался отогнать пчелу, которых здесь было много.

– Потому… – напомнила Эриса.

– Хотел сделать глаза красивые, чтоб тебя не пугать. И подумал, что самые красивые цветом, это твои. Немного не угадал с оттенком, – пояснил лев без гривы. – И кисточки на кончике хвоста нет – забыл.

– Мой ты хороший! – госпожа Диорич с чувством чмокнула его в розовый нос. – Теперь я спокойна за визит в Курбу. Там ты будешь рядом, и никто не посмеет меня расстроить.

– Иначе, мы им устроим кровавую баню. Я буду идти рядом в образе льва и рычать, если кто-то косо посмотрит, – Сармерс оскалился и зачем-то вытаращил глаза.

Эриса рассеялась. Клыки, конечно, у него белели внушительные, но эти голубые точно огромные лепестки незабудок глаза не делали вид царя зверей достаточно грозным. Да, львы бывают черными, например на границе пустыни и Самоских гор, но у них есть грива и кисточка на конце хвоста. В общем, не доработал вауруху с образом или его сильно подвела память, когда он воображал могучего зверя.

– А еще мне деньги нужны, – сев и сложив ноги по-аютански сообщила стануэсса. – Без денег ни в таверне не остановлюсь, ни пообедать даже не смогу.

– Ой, начинается, – Сармерс мысленно активизировал пектораль и с громким хлопком превратился в самого себя. – Все вы женщины такие. Сначала соглашаетесь на поцелуи, потом заманиваете своей любовью. А потом… Потом начинается главное: деньги давай, колечки и прочие прелести неси и побольше.

– Не говори глупости, Сармерс. Я никогда не говорила о деньгах-колечках, но сейчас такое положение, что мне нужно. Придумай что-нибудь! Я же не могу появиться в Курбу вообще без денег. Хотя бы взаймы тысячу салемов, – добавила она, почувствовав, что упрек вовсе не справедлив.

– Интересно, как ты собираешься отдавать? – припекало, и вауруху захотелось перейти в тень, чтобы не мучить черную шерстку на южном солнце.

– У меня много денег в Арленсии. Я тебе стануэсса Диорич или кто? – возмутилась арленсийка. – Вдобавок у меня скоро будет четверть сундука с пиратским золотом.

– Будет ли у тебя пиратское золото, здесь большие сомнения, а в Арленсии у тебя точно скоро ничего не будет. Почти как вообще. Все не могу больше здесь жариться, идем в тень! – он встал и помахал крыльями, пуская приятный ветерок, от которого шевельнулась трава и высохшие волосы Эрисы.

– В смысле не будет в Арленсии? – стануэсса тоже встала и схватила его за край крыла, призывая к ответу. – Почему это денег не будет? У меня там два больших имения, доходная недвижимость в столице и очень приличная сумма в банке.

– Это пока так. Есть слухи, причем очень проверенные, что твой Дженсер вместе с новой женой сейчас плывет прямиком в Арсис. Знаешь зачем? – Сармерс дернул крылом, врываясь из ее цепкой руки и пошел к пальмам, чтобы скорее укрыться в тени и заодно подразнить арленсийку неясностями о ее денежном положении.

– Нет, – госпожа Диорич подобрала сандалии, ремешок с баллоком, который ей выторговал Корманду на «Дарлоне», и поспешила за котом. – Сармерс, постой! Объясни, раз уже начал.

– А чего там объяснять, все по-человечески просто: они с Сульгой составили документ, будто Эриса Диорич была убита Аленсией и везут эту бумагу, заверенную тремя подписями и печатями в Арсис, чтобы твой муж получил наследство. То есть все твои поместья и прочие радости тю-тю. Считай, нет у тебя денег. Поэтому в займы тебе никто не даст, – оглянувшись, сообщил вауруху и продолжил путь к близкой пальмовой рощице.

– Сармерс! Ты издеваешься?! Скажи, что ты врешь! – арленсийка еле нагнала его, роняя сандалии, возвращаясь за ними и не сразу находя в высокой траве. Она остановилась перед ним, преграждая путь. – Ну, врешь же?!

– Чего это я вру. Ничего не вру, – вауруху стоило большого труда скрыть улыбку, которую стануэсса научилась разливать на его нечеловеческих губах.

– Но, Сармерс! Дженсер не может так сделать! Я знаю, что он все равно любит меня. Вдобавок, он большой трус. Ты же явно врешь?! Откуда ты вообще такое взял? Отвечай мне! – потребовала стануэсса притопнув, хотя в траве топанье босой ножкой было неубедительным.

– Оттуда взял, – он поднял переднюю лапу, выпячивая короткий палец в небо. – Цветочек, ты же умненькая девочка – знаешь, с кем я общаюсь. Правильно, с богами и всякими вечными. А у них там много чего известно. Вот, и я такое как-то услышал, потому как мне интересно все, что вокруг тебя происходит. Честно, не вру. Что б я сдох, – произнес он, глядя на нее теперь с сожалением. – Ты вещи в рюкзак, то есть в этот вещевой мешок убери, чтоб постоянно не терять.

– Сука! Шетов выродок! Я его убью, если это правда! – Эриса уронила вещевой мешок и сандалии с ремнем и потрясая кулачками, повернулась на северо-восток – туда, где, по ее мнению, был Дженсер.

– Будешь убивать, начни с Сульги, – посоветовал кот. – Это ее идея. Прости, моя киса, не хотел тебя расстраивать, но это, увы, правда. И зачем сейчас думать о том, что далеко. Может потом как-то решится, – он обвил арленсийку правой лапой.

– Сармерс… – она прижалась к нему, стараясь хоть как-то успокоить мысли о Дженсере, полыхавшие пожаром в ее голове. – Мне все равно как-то нужно раздобыть денег. Потом я сведу счеты с этим дерьмом-Дженсером. Я убью его, но потом. Сейчас нужно решить, на что жить в пиратском городе. Может можно слетать куда-то, как-то раздобыть?

– Верно, выброси сейчас из ума этого шетова Дженсера и улыбнись, – вауруху развернул ее к себе, заглядывая в глаза арленсийке – на них от расстройства даже блестела влага. – Ну, давай, улыбнись.

– Ну вот, – она улыбнулась. – У тебя есть идеи?

– Шире улыбнись, – настоял преданный Леноме. – А то превращусь во льва, и знаешь, что будет!

От этих слов госпожа Диорич даже немножко засмеялась, затем отошла на шаг и принялась собирать в мешок разбросанные вещи, решив сандалии пока не надевать.

– Деньги… Вот скажи мне, киса моя, кто ты? – вауруху мотнул хвостом, отгоняя пчел – они пристрастились летать вокруг него.

– Я – стануэсса Эриса Диорич, – сообщила она, закинув вещевой мешок за плечо.

– Ой, не надо вот этого. Кому здесь интересны твои титулы. Разве что работорговцам, потому что такую можно подороже продать: еще три тысячи сверху за титул. Кто ты? – еще раз спросил он и намекнул: – Кто ты была совсем недавно?

– Твоя киса… – проговорила она, глядя в его большие страшные глаза, но кот мотнул головой, и она задумалась еще, стараясь догадаться, куда клонит кот. И поняла: – Пиратка… – дальше с полной уверенность, даже запалом выпалила: – Я – пиратка Эрфина Морей!

– Верно! Ты настоящая, дерзкая пиратка – Эрфина! А я – пират Острый Коготь! – Сармерс оскалился и когти, которые он выпустил из лапы, оказались неожиданно длинными. – Ты берешь меня в свою команду?

– Ты уже в ней, Острый Коготь! – легко приняла игру, стануэсса.

– А что делают пираты, когда им нужны деньги? – вауруху прищурился, играя в воздухе длинными и явно опасными когтями.

– Они грабят очень плохих, но богатых людей! Нам нужно найти мерзавца с толстым кошельком. Ты знаешь, где можно поискать такого? – Эриса подумала, что зря она убрала ремешок с баллоком в дорожный мешок – их нужно вернуть на законное место. И сандалии тоже лучше надеть – негоже Эрфине Морей идти на кровавый разбой босиком.

– Помниться, недалеко от Курбу было местечко… Особняк одного жирного и сволочного работорговца. Думаю, у него есть деньги. Летим туда? – предложил кот, в готовности расправил крылья.

* * *

Лураций ждал Гарнфуза или хотя бы посыльного от него. Очень не терпелось знать, как прошли переговоры с членами Круга Высокой Общины. В то же время, господин Гюи прекрасно понимал: столь серьезные решения не принимаются в один день. Не принимаются, даже несмотря на то, что он через Гарнфуза хитренько поторапливал важных персон: намекал, будто секрет пушки и пороха может уйти к более расторопным людям.

Неожиданность произошла ближе к вечеру. До сумерек оставалось пару часов. Солнце уходило на запад, рыжим отблеском отражаясь в окнах верхних этажей, и жара благополучно спала. В это приятное время в дверь жилища Лурация постучали. Постучали громко, требовательно – так обычно стучат люди, наделенные властью или их представители.

– Мы от Высокой Общины, – заявил с порога аютанец лет тридцати в цветастом халате, подхваченным серебристым кушаком. Его неровно стриженная бородка топырилась, и черные глаза живо изучали господина, открывшего двери. – Я – Мурек Налхеф, – представился он, с некоторой задержкой. – Вы же господин Лураций Гюи, верно?

– Именно так, – согласился ростовщик, оглядывая Мурека и стоявших за ним мужчин. – Прошу, – он открыл дверь шире и отступил с порога, гадая, почему эти люди появились раньше вестей от Гарнфуза, и чем грозит ему столь неожиданный поворот. Все-таки дело касалось огромных денег, а в таких вопросах неожиданности редко приятны.

– Отлично. Сам господин Фахумзир Карфиндун уполномочил нас все приготовить к его приходу, – он обернулся на стоявших за ним людей, которых собралось около десятка. – Ваше устройство надлежит вынести на улицу и провести испытания там. Мы кое-что привезли с собой, – он махнул рукой в сторону повозки, груженной досками и еще каким-то скарбом. – Работники сейчас займутся переносом. Подскажите им, как все устроить правильно, чтобы ваше изобретение работало к приходу господ из Высокой Общины. Возможно, кроме Фахумзира пожалует Карбаши Хазим.

– На улице могут пострадать проходящие мимо люди, – заметил Лураций, обескураженный от такого вольного управства, однако с Муреком Налхефом спорить не стал – все это уже становилось проблемой Высокой Общины. А у нее, как известно, любые вопросы с обычным людом решаются очень просто – без учета мнений, которые расходятся с мнением членов сомой Общины.

– Это вас пусть не беспокоит. Когда потребуется, мы перегородим улицу, – заходя в дом, сообщил распоряжавшийся аютанец. За ним последовало еще четверо, одетые гораздо скромнее, и являвшиеся, видимо, теми самыми работниками.

То, что помимо Фахумзира, из-за которого Лураций, по сути, потерял все имущество, придет еще господин Хазим, председательствовавший в этом году в Круге, говорило о многом. Несомненно, Гарнфуз достучался до нужных людей и его слова произвели должный эффект. Иначе чего бы им сбегаться под вечер, а значит в срочном порядке? Испугались, что Лураций найдет других покупателей? Но оставалась огромные опасения, что сделка не пройдет именно так, как рассчитывал господин Гюи: деньги в ближайший день два на счет в арленсийском банке и сумма не менее миллиона. Ведь эти властные люди любят брать все что им нравится даром и не слишком считаются с теми, чьи возможности в Эстерате ограничены.

– Вот это и есть то самое устройство, – спустившись впереди работников-аютанцев, Лураций похлопал ладонью по массивной трубе из черной бронзы. – Его надлежит вместе с подставкой перенести туда, где вы собираетесь проверять его работу, – сказал он, повернувшись к Муреку. – Остальное я перенесу сам.

– Давайте, очень осторожно! – распорядился работниками Мурек, морща мясистый нос – здесь еще сильно воняло серным дымом, после экспериментов Лурация. – Осторожно, но быстро! Нужно успеть до прихода членов Круга! – добавил он.

Пока они снимали пушку со станины и, в самом деле, осторожно поднимали ее по крутой, неудобной лестнице, господин Гюи отложил в небольшую ящик пять свинцовых шариков и несколько пороховых зарядов, тщательно отмеренных на алхимических весах и завернутых в бумагу. Туда же, в ящик, он положил большое огниво, слишком громоздкое для раскуривания трубок, но прекрасно подходящее для поджигания заряда в пушке. Хотя, пушкой его устройство нельзя было назвать – скорее пищаль с особым хвостовым зарядником. Но какая разница? Все равно, таких терминов пока не значилось в счастливом мире, еще не познавшим радостей и бед огнестрельного оружия.

Пока он тянул неудобный груз по лестнице, послышались торопливые, прихрамывающие шаги, и Лураций догадался, что в дом вошел, вернее, вбежал Гарнфуз.

– Мой друг! – опустив приветствие, воскликнул он сверху. – Скорее, скорее, нужно срочно поговорить!

И господину Гюи пришлось поднапрячься, чтобы как можно скорее вытянуть ящик из подвала. Поставив его со стуком на пол, он поднял к аютанцу взволнованный взгляд.

Тот обернулся на распахнутую на улицу дверь, за которой суетились Мурек и его работники, убедился, что его никто не слышит и выпалил: – В общем ты им продаешь только секрет пороха! Только! И за три миллиона салемов! Миллион из этого мой! Покупатель сам Карбаши Хазим. Хотя этот хитрец Фахумзир тоже в деле. И еще кто-то с ними… Не знаю пока кто, но явно кто-то из заинтересованных людей. Возможно, придет только Фахумзир.

– Постой, а пушка? Порох без пушки вряд ли их впечатлит. Они могут отказаться, – рассудил Лураций, не совсем понимая замысел Гарнфуза. И зачем тогда пушку требовалось готовить к стрельбе.

– А секрет пушки и чертежи, якобы, купил у тебя я! – быстро затараторил Гарнфуз, оглядываясь на дверь. – Если кратко, то так: на вырученные от сделки деньги я покупаю литейную и мастерские. Буду делать пушки, и продавать им. Секрет останется у меня.

И тут до господина Гюи полностью дошел хитрый замысел его друга.

– Ах ты прохвост! – рассмеялся Лураций. – Кто бы мог подумать, что ты свой сытый покой захочешь променять на суету и огромные деньги!

– Что поделаешь! Душа требует! – тот тоже рассмеялся. – Хочешь, будешь тоже в доле. Я не жадный за твой счет! Представляешь, какое это будет доходное дело!

– Еще бы, владелец великой пушечной мануфактуры! И ни одного конкурента на много лет! Через год-другой ты станешь богаче большинства членов Высокой Общины! Хотя, почему без конкуренции? – и здесь Лураций, уже не посмеиваясь, хитро улыбнулся: – Ведь в моих планах открыть подобное в Арленсии. Нужно же нам на что-то жить с госпожой Диорич. Так что в этом мире тебе конкурент только я. Но мы же договоримся?

Гарнфуз от наплыва чувств обнял друга. А на улице послышались голоса – наверное к дому Лурация приближались представители Высокой Общины, что подтвердили более громкий, резкие команды Мурека работникам.

– Все, остальное потом. Главное, ты мне уже продал секрет пушки и чертежи, – Гарнфуз для пущей убедительности постучал ему пальцем в грудь. – О, Валлахат, как хочется перекурить! За весь день только некогда было. Сегодня же как все закончится, напьюсь до беспамятства. Если смогу дойти до дома. Уже ноги не держат.

– Останешься у меня, – предложил господин Гюи, увидев через дверной проем Карбаши Хазима, и быстро уточнил: – За сколько я продал тебе чертежи пушки? Если вдруг разговор зайдет, что говорить?

– За миллион. Договор подписан, а деньги я тебе будто выплачу потом, после производства первой партии. Но это не важно. Я буду отвечать на их вопросы. Идем, – Гарнфуз направился к выходу, надевая на лицо улыбку, наиболее подходящую для встречи с важнейшими персонами Эстерата.

Лураций подхватил ящик с зарядами и тоже вышел на улицу, полностью запруженную людьми, собравшимися у его дома. Ближе всех стояли двое членов Круга Высокой Общины, за ними разномастная свита. Этот важный полукруг замыкали гвардейцы в сверкающей броне и красных хламидах. По другую сторону на собранном наспех постаменте уже красовалась, поблескивала начищенной бронзой пушка, рядом с ней тоже поблескивал возбужденным взглядом Мурек Налхеф – он успел справиться с работой в срок. Его люди скромно подпирали стену соседнего дома. А еще дальше, шагах в тридцати ко всей неожиданности Лураций увидел три деревянных манекена – обычно таких используют для тренировок арбалетчиков. Однако манекены были в этот раз не просто грубыми деревянными куклами, но облачены в броню – один в плетеную, два в тяжелую пластинчатую и прикрыты круглыми щитами. Лураций даже губу закусил: как же серьезно и быстро они подготовились к испытаниям его пушечки! Справится ли? Ведь орудие маленькое, демонстративное, и тяжелую бороню да через щит вполне может не пробить – вероятно просто снесет, потому как манекены недостаточно тяжелые.

Сойдя с порога и не опуская ящика, господин Гюи поприветствовал членов Круга. Поприветствовал как заведено, упомянув Валлахата и пожелав им благоденствия и всех возможных Небесных забот. Гарнфуз уже терся возле них, что-то негромко рассказывая, о чем-то увещая, и это было кстати – дело Лурация лишь продемонстрировать силу его могучей вещицы.

Подойдя к постаменту и опустив рядом ящик, господин Гюи проверил надежность установки креплений и станины, которую впору назвать лафетом. Затем рычажком открыл зарядное устройство и снарядил камору зарядом. Затем закатил в ствол свинцовый снаряд и осторожно, но плотно дослал его банником.

Расстояние до манекенов было небольшим и прицелиться не составляло труда. Лураций наклонился, поглядывая в прицельную прорезь, и навел на крайнюю цель слева, немного меняя наклон рычажком. Теперь все готово, оставалось известить собравшихся.

– Господа, уважаемые члены Круга Высокой Общины, остальные господа собравшиеся, – обратился он, обернувшись в аютанцам, стоявшим позади него. – Сейчас будет произведен выстрел из устройства, которое мы с господином Гарнфузом называем новым для вас словом – пушкой. Прошу не пугаться очень громкого звука, похожего на гром. При боевых условиях такой звук будет полезен, поскольку наводит ужас на врагов. Итак, все готово. Я начинаю? – он выжидательно посмотрел на Карбаши, и когда тот кивнул, взял в руки огниво.

Лураций поднес его к запальной полке и обернулся к Гарнфузу: тот застыл в напряженном ожидании, но поймав взгляд друга, подмигнул ему. Господин Гюи щелкнул огнивом и тут же грохот потряс стены соседних домов, зазвенели, но, к счастью, не посыпались стекла в окнах. В толпе кто-то вскрикнул, кто-то от страха метнулся в сторону. За клубами дыма виделось, как щит подскочил и с жалобным звоном ударился о стену дома. Первый манекен лихо снесло с подставки. Он отлетел шагов на пять-семь, перевернулся, потеряв деревянную голову-кубышку и обе руки.

– Потрясающе! – воскликнул кто-то.

– Какой жуткий грохот! – взвизгнули кто-то в свите членов Высокой Общины.

Трое гвардейцев по команде сотника побежали проверять последствия выстрела. Назад они возвращались, морщась от едкого дыма, неся разорванный щит и туловище манекена. Еще издали было видно, что свинцовый снаряд все-таки пробил стальные пластины и разорвал деревянную основу на куски. Гвардейцы, ставшие в более тесный круг, возбужденно переговаривались, члены Круга и свита жарко обсуждали волшебную силу странного устройства, названного «пушка». Кто-то с интересом, ковырял пальцем помятые пластины брони и бросал Карбаши какие-то реплики, которые не долетали до Лурация за другими громкими голосами.

Наконец собравшиеся успокоились, и заговорил сам господин Хазим:

– Мои поздравления, господин Лураций. Мы полагаем эта вещь неплохо работает и может быть полезна нам. Давайте для убедительности расстреляйте два оставшихся манекена, и мы с господином Карфиндуном подумаем какое решение нам принять.

– Как скажите, господин председатель Круга, – Лураций отпустил вежливый поклон и начал готовить орудие к новому выстрелу. Не слишком тщательно прочистил ствол банником, дернул рычажок зарядного устройства и дополнительно очистил камору. Затем, обращаясь к Хазиму, сообщил: – Прошу заметить, эта пушка – лишь маленькое устройство для демонстрации силы пороха. Господин Гарнфуз имеет чертежи пушек гораздо большей силы, способных снести сразу группу тяжеловооруженных воинов, разбивать на куски стены домов и даже крепостей, если вместо свинцовых шариков использовать особые снаряды.

– Мы понимаем, – отозвался аютанец в оранжевой чалме, стоявший по правую руку от Хазима. – Гарнфуз был так красноречив и многословен, что мы это, наверное, понимаем еще лучше вас.

Собравшиеся в свите захохотали, даже суровые гвардейцы позволили просиять улыбками, переговариваясь между собой.

Когда все было готово и пушка заряжена, Лураций обернулся, и почти сразу получил одобрение на выстрел от Карбаши. Фахумзир Карфиндун, вероятно все-таки имел совесть: она его слегка покусывала, и он старательно избегал встретиться взглядом с бывшим ростовщиком.

Два следующих выстрела произвели похожий эффект с той лишь разницей, что манекен, облаченный в плетеную броню, свинцовый снаряд пробил насквозь. Вдобавок свинцовый шарик, уже расплющенный в бесформенную лепешку, повредил стену одного из домов.

После стрельбы члены Круга и их свита обступили пушку, да так плотно, что самому Лурацию не нашлось места. Он отошел к порогу своего дома, достал трубку и раскурил ее там, слегка нервничая в ожидании важного вердикта.

– Господин Гюи, – обратился к нему Карбаши, насытившись мнениями советников и повернувшись к Лурацию. – А зачем вам, одинокому человеку, такие большие деньги? Три миллиона! Ради справедливости, подумайте, может ваша цена слишком завышена?

– Господин Хазим, на данный момент я – почти нищий. У меня даже нет своего жилья. Этот крошечный домик я вынужден снимать. Вот господин Фахумзир Карфиндун подтвердит вам всю тяжесть моего положения, – Лураций выпустил струйку дыма, поглядывая на человека, который был не только посвящен в его нищету, но и прямо повинен в ней. – В общем, у меня значительные трудности. А кроме того, у меня есть мечта: хочу свой корабль. Именно тот, что мне нужен, в настоящее время стоит в порту, и если я его не куплю в ближайшие дни, то его купят другие люди. Это ответ вам на вопрос зачем мне деньги. Впрочем, все это вы уже знаете от моего дорогого друга Гарнфуза. Что касается, завышена ли цена… Как вы думаете, господин Хазим, безопасность и военное могущество Аютана стоит или не стоит трех миллионов салемов? Вы же важнейший человек для Эстерата и всего Аютана. Кому как ни вам понимать, что такое вложение денег куда полезнее для страны, чем любое иное.

– Какой же вы хитрец, Лураций! Хваткий! Недаром, что ростовщик, – Карбаши Хазим вполне благодушно рассмеялся. – Давайте поступим так: мы переведем вам в банк Маргума миллион салемов завтра же утром – этого вполне хватит на покупку корабля и прекрасного дома в Эстерате. И даже на безбедную жизнь. А остальные деньги по мере возможности выплатим позже.

Господин Гюи прекрасно понимал, что слова «остальные деньги по мере возможности выплатим позже» означают, что это «позже» может не случится никогда. Он будет обивать пороги высоких домов, в ожидании выплат долга, который даже нигде не оформлен документально. А потом просто свыкнется с мыслью, что долг останется долгом без каких-то временных границ.

– Встречное предложение, господин Хазим, – Лураций переглянулся с Гарнфузом и тот незаметно пожал плечами, видимо не слишком рассчитывая, что Карбаши поведет себя так. – Вы мне переводите оговоренный миллион, я же отдаю вам секрет пороха без четвертого компонента. Порох также будет работать, но немного потеряет свою силу. И как только вы переведете остальные деньги, так я незамедлительно сообщу вам усиленный вариант этой волшебной смеси. Тогда ваши пушки начнут стрелять намного дальше и станут еще более грозным оружием.

– О Валлахат! Лураций! Я буду приглашать своим представителем, если мне потребуется торговаться с кем-то! – рассмеялся председатель Круга Высокой Общины. – Давайте так: два миллиона завтра в банке и полностью секрет пороха нам?

Гюи бросил быстрый взгляд на Гарнфуза – тот закивал.

– Идет, господин Хазим. Вы прекрасно торгуетесь и с вами приятно иметь дело, – Лураций отвесил ему вежливый поклон.