Боги пустынь и южных морей

Глава 15. Заставь меня

Хорувиз остался слева по борту. Этот остров с оловянными шахтами, небольшим поселением на берегу и довольно мощной крепостью стал самым западным оплотом Аютана. Дальше куда хватало глаз простилались воды моря Туети – оно было намного больше Аютанского. Иногда море Туети назвали Жемчужным: здесь, на мелководье вокруг небольших островов и протяженных архипелагов добывали крупный жемчуг редких оттенков. Розовый и голубой особо ценился в Арленсии, Стейнланде и в Аютане. Жемчужный промысел принадлежал островитянам-ярсоми или наурийцам. Последние все больше осваивали морские колонии на островах и рисковали уплывать в Океан. А ведь столетие назад наурийцы считались исключительно сухопутным народом. Аютанцы в эти воды заходили редко – их здесь не жаловали. Их чаще всего терзали пираты, которые курсировали между Курбу и Альнеру. Поэтому аютанские торговые корабли, как правило, ограничивались перевалочным портом Ранхум, который стоял севернее Хорувиза. А если рисковали плавать на Курбу, то только с опытными воинами-наемниками на борту.

Как раз в Курбу и держал курс «Дарлон», чьи паруса полнил свежий ветер мягко опустившейся ночи. Легкая волна ласкала крутой борт когга, чудесные россыпи звезд сверкали над мачтами, верхушки которых черными иглами, кололи небеса. Желтый лик Мельды явился на западе над горизонтом. На палубе горели огни, и кок с помощником на двух больших жаровнях румянил бараньи колбаски, от которых плыли дразнящие ароматы. На двух длинных столах, которых подняли с трюма и установили под гротом, лежали горячие лепешки, фрукты, стоял бочонок вина, множество бутылок эля и брума. Красотка Мики играла на флейте, развлекая подвыпившую команду, а ее подруга Баши, раздевалась для наурийского танца, предвкушая скорую ласку мужских рук.

Пополнение команды корабля – это всегда хорошо. Тем более сегодня к Горуму присоединились люди непростые. Ведь простых людей редко отправляют на гиблые рудники Хорувиза. Вот, к примеру Злой Дрен – у него жуткие шрамы по щеке, когда-то он был на славном счету в банде Хореза Михрая, теперь рад служить капитану Горуму. Ну а то, что еще на «Фении» он повздорил с капитаном Корманду – эту неприятность уже смыла чашка ядреного брума. Веселье на «Дарлоне» набирало пьяную силу, и все знали, какой расчудесной будет эта ночь, раз капитан когга не поскупился выставить столько выпивки.

– За славное освобождение, Морская Змея, – Корму поднял чашу, глядя в глаза Эрисы, в которых так ярко отражалось танцующее пламя жаровен. – Я схожу с ума, как прекрасен наш вечер!

– За освобождение, капитан! – Эриса подняла чашу и сделала несколько глотков, обжигающих горло, огненной лавой стекающих вглубь живота. – Но я не Морская Змея. Я – Эрвина Морей! – она спешно схватила со стола персик и вонзила зубки в сочную мякоть, чтобы перебить жгучий вкус брума.

– Это одно и то же! – пират рассмеялся и обнял ее.

– Нет! Эрфина самая опасная из змей! Ты же не Мольда, чтобы причислять меня к обычной гадюке? Кстати, твоя Мольда очень злая на тебя, – госпожа Диорич украдкой посматривала на ярсомку, сидевшую у противоположного края стола рядом с Горуму. Видно было по всему, что внимание Корманду к арленсийке очень обидело эту женщину. И если учесть, что она сестра капитана судна, на котором они находились, то у Эрисы могли возникнуть крупные неприятности.

– К Шету ее! Старая, склочная стерва. Точно не захочу на ней жениться даже в следующие четыре года. Знаешь, зачем я ей нужен? – Корму наклонился и сказал тише, чтобы не слышали соседствовавшие с ним новобранцы с «Фении»: – Уже говорил еще повторю: их интересует только мой сундук. По чести сказать, там есть некоторая часть денег Мольды, Горуму и его ребят. Но не более одной шестой, если делить не по болтовне, а по заслугам. Конечно, большая часть золота моя.

– И моя! Ты обещал половину. Забыл? – госпожа Диорич не слишком жаждала пиратского золота, но ее начала увлекать эта игра. Игра в пиратов, их тайны и их сокровища. Особенно после увлекательных историй, которые Корманду от безделья рассказывал в тюрьме и на «Фении», арленсийку начало захватывать пиратская романтика, которая, пожалуй, не сравнима ни с какой другой. Та жизнь, где лишь в одном шаге находится смерть; где удача всегда под руку с равной гибели неудачей; где так волшебно сплетены тайны, сокровища, потрясения и разочарования. От всего этого кровь закипала почище, чем от брума.

– Старина Корму не врет, по крайней мере тебе. Только я обещал половину тем, кто вытащит меня из тюрьмы, будь это твой жених или кто-то еще, – сказал ярсомец и снова поднял чашу. – Тебе могу сейчас пообещать четверть. Не будь жадной, девочка! Давай! За нас и мой тяжелый сундук! Мы добудем его!

Они выпили. Корманду, не дождавшись, когда поднесут горячие колбаски, встал и сам направился к жаровне. Эриса смотрела, как в свете факелов кружится в танце девушка-наурийка, одетая лишь в длинные бусы, звенящие о голый живот; как темнокожая красавица, виляя крутыми бедрами, зажигательно потрясает тяжелыми грудями. От огненного напитка кружилась голова и было так беззаботно, приятно, весело.

– Клянусь перед Селоином, дам тебе четверть моего золота, – Корманду поставил перед Эрисой тарелку с обжаренным колбасками – них поднимался пар и невыносимо аппетитный дух.

– Я не вру! – продолжил пират. – Старина Корму всегда был щедрый, но только для друзей. Дам четверть от своего, если поможешь вернуть сундук. Это огромные деньги! Просто помоги мне. Пообещай, что поможешь.

Он взял ее за руку, и Эриса поморщилась – прикосновение было болезненным к месту на запястье, натертому оковами, которые помог снять кузнец еще перед купанием.

– Ты серьезно? Это же не так быстро. Лураций будет сходить по мне с ума, когда узнает, что «Фения» не прибыла на Хорувиз. Он будет думать, что корабль потерпел крушение и я погибла. Но, главное, я очень скучаю по нему, – стануэсса потянулась за колбаской, взяла – она обжигала пальцы. Пришлось отложить и облизать, жирные и такие вкусные пальчики. – Зачем тебе я, если есть капитан Горуму, твоя Мольда и вся пиратская банда?

– Забудь о них. Здесь, у меня нет никого, кроме тебя, – ярсомец обнял ее и заговорил полушепотом, дыша ей в ушко. – Все эти люди, которых ты назвала, желают от меня лишь золота. Я знаю, они убьют меня, сразу, как доберутся до сундука. Возможно, первой вонзит кинжал мне в спину Мольда. Да, она ревнует к тебе. Только злости в ней гораздо больше, чем желания вернуть меня. Поэтому я прошу тебя.

– Мой друг, но что я могу? С меня никудышный пират, тем более моряк. А главное, мне нужно скорее добраться поближе к Лурацию, – стануэсса уже обдумывала ближайшие планы, когда плавала возле шлюпки, смывая с себя мылом все неприятные последствия путешествия в трюме «Фении». Плавала, наслаждаясь отгорающим закатом, теплым морем и превосходными ароматами фруктового мыла, которое оставляло в морской воде большие пузыри. И еще наслаждалась мыслями: как она доберется до Абушина (в Эстерат, точно не рискнет), доберется и будет там ждать Лурация. Ему она передаст весточку с первыми же попутными торговцами. Все бы так, но теперь Корманду просит ее о невозможном. Да, он ей друг. Очень друг! Она ему обязана свободой и, собственно, жизнью. Но какая может быть помощь от нее? Арленсийка от этих беспокойных мыслей чуть протрезвела.

– Ты можешь, Аленсия. Главное, здесь ты – единственный человек, которому я могу довериться, а это стоит самого дорогого. Скоро поймешь, почему так. Я тебя очень прошу, останься со мной на пару двоелуний, за это время мы найдем способ добраться до сундука и оба станем богаты. А потом я сделаю все, чтобы помочь тебе вернуться в Эстерат или любой другой город. Если у меня будет корабль, я сам доставлю тебя, куда пожелаешь. Пообещай помочь, – Корманду повернул ее голову, чтобы видеть глаза арленсийки – они были прекрасны в ночи. – Мне будет достаточно твоих слов. Я верю тебе и знаю, ты их сдержишь.

– Как трудно, боги… – Эриса отвернулась, глядя на пьяное веселье вокруг капитана Горуму, на влившихся туда матросов с «Фении» с двумя недавними заключенных. И подумала, что ей одной совершенно без денег будет очень сложно добраться до того же Абушина (в Эстерат, разумеется, она теперь ни ногой). Снова мыть посуду и убирать со столов в какой-нибудь пиратской таверне на Курбу? Да, так можно. Но здесь придется намного труднее чем то, что ее постигло в Дуджун, ведь придется иметь дело вовсе не со знающими законы чести караванщиками, а пиратами и работорговцами, которых полным-полно на Курбу. Как бы самой при этом не угодить в рабство – такое в городе с дурной славой случается очень легко. Особенно с красивыми женщинами, которых можно продать за большие деньги. При чем мытьем посуды и уборкой в таверне она вряд ли заработает на место на корабле даже за полгода. Ведь это не оживленный порт Эстерата, где много проходящих кораблей, и даже до Арленсии можно добраться за триста – пятьсот салемов. Здесь за место на корабле могу запросить в два или три раза больше.

– Ладно, я согласна. Обещаю тебе помочь, – ответила стануэсса, вновь повернувшись к нему. – Если надо, клянусь перед Светлым Ликом Волгарта.

– Арленсия! Ты не пожалеешь! – Корманду обхватил ее и поцеловал в губы. Она ответила, прикрыв глаза, позволяя его губам больше ласки. И даже подразнила, поиграв кончиком языка с его языком. От крепкого тела ярсомца пахло апельсиновым мылом, немножко дымом. А еще брумом. Эти запахи, сила его мышц, которая пока лишь таилась, становились все более дразнящими.

– Я, кстати, тоже не жадная для друзей. Меня устроит, если ты дашь не четверть своего сундука, а просто денег на дорогу до Абушина. Лучше Хархума, – Эриса запрокинула голову, позволяя целовать себя в шею. От его нетерпеливых губ внизу живота начало разливаться жаркое томление. Арленсийке захотелось, чтобы он ее сейчас подхватил на руки и унес подальше от посторонних глаз. А еще ей хотелось бы сопротивляться мужской воле пирата, сопротивляться его порыву, сопротивляться так, чтобы он все равно победил и взял со всей возможной грубостью, доказывая свое огромное желание обладать ей.

– Как я хочу тебя трахнуть! – прошептал он с легкой хрипотцой ей на ухо.

– Скажи как? – Эриса задержала его руку, скользнувшую ей между ног.

– Хочешь покурить трубку? – пират дотянулся до ее уже очень влажной складочки, и стануэсса не стала сжимать ноги.

– Моа еще не высохло, – напомнила Эриса, ведь когда они купались со шлюпки, перед отплытием на «Дарлоне», она случайно уронила мешочек с остатком моа в воду. Эриса задышала чаще от его ласки его пальцев, которые впервые трогали ее там без преграды одежды.

– Я говорю о своей трубке, – он положил ее ладонь на возбужденный член.

– Ты нахал, – стануэсса погладила то, что ярсомец зазвал «его трубкой». – Пойдем тогда в трюм или туда, где нас никто не увидит.

– Главное, чтобы об этом не узнал твой жених, – Корманду толкнул два пальца глубже в ее мокрую щелочку, и они с небольшим усилием нашли ее вход.

Эриса вздрогнула, чуть не вскрикнув, и нервно сдавила ладошкой его член. Перевела взгляд на громко говоривших рядом двух наурийцев, на танцевавших возле жаровен девушек, которых полукругом обступили пираты. Похоже на Корманду и ее, Эрису, никто не обращал внимания. Даже Мольда больше не поглядывала в их сторону.

– Можешь не верить, но мой Лураций позволяет мне это, когда очень хочется. Веди, – она встала, направляясь к спуску в трюм.

– Сюда, – капитан Корму, потянул ее за руку, увлекая за собой.

Они спустились на вторую палубу, потом сбежали еще по небольшой лесенке. Корманду, видно неплохо знавший «Дарлон», здесь остановился и разжег светильник, закрытый стеклянным колпаком. Провел стануэссу дальше за толстое основание мачты и остановился у запасных парусов, свернутых в тюки.

– Ты хочешь покурить моего пирата, да? – он схватил ее, прижимая к себе и поцеловал в губы. Долго, так, что воздух точно закончился в груди.

– Заставь меня, – Эриса с вызовом и насмешкой изучала его черные глаза, которые в слабом блеске светильника казались угольными. – Заставь, как пират-победитель!

– Вот как? – капитану понравилось начало этой игры. – Тогда я буду называть тебя своей рабыней!

– Да… – прошептала госпожа Диорич. – Как захочешь.

– Тогда, на колени! – он нажал на ее плечи, и арленсийка будто нехотя подчинилась: опустилась перед ним, и отвернулась к темному проходу за ящики.

– Давай, сделай это! – ярсомец, сняв с себя тунику, поднес к ее губам возбужденный член.

– Нет, я не такая, – Эриса мотнула головой и оттолкнула его член.

– Давай, сучка! Давай, жалкая рабыня, перед тобой капитан Корму! – он тронул ее губы пальцем, нажал на ее стиснутые зубки. – Ты хочешь, чтобы я сделал больно?

– Нет, – стануэсса отвернулась, но ярсомец левой рукой сдавил ее шею, а правой, нажимая на подбородок, заставил открыть рот.

Эриса подняла к нему глаза и лизнула его палец, хотя это не было тем проявлением покорности, которое пират ждал. Корманду строго и властно взирал сверху на стануэссу, наслаждаясь ее чистым, на удивление красивым лицом, которые бывают лишь у арленсиек; ее светлыми точно южное море глазами; золотистыми волосами, нежно прикрывшими плечи. И тем сильнее ему хотелось получить ее немедленно и целиком. Эриса оглядывала его голый мощный торс, с тугими холмиками мышц, покрытых линиями замысловатых татуировок, синих словно вены, загадочных и возбуждающих.

– Сука, рабыня, не испытывай мое терпение! Ты сейчас будешь делать то, что я скажу! Ты поняла! – он толкнул палец глубже ей в рот, трогая мокрый язык. – Бери в рот мой член!

– Я не буду, – она мотнула головой, снова отворачиваясь, одновременно чувствуя, как желание все больше мучает ее, и если пойдет так дальше, то она начнет его умолять скорее вонзить этот большой, узловатый член. Вонзить ей между ножек, текущих влагой, или куда угодно, лишь бы быстрее почувствовать его неимоверную твердость.

– Я сделаю больно! Этого хочешь?! – настоял ярсомец, схватив ее за волосы и притягивая так, чтобы ее губы тукнулись в его твердого «пирата». – Давай! – он надавил пальцем на ее подбородок.

Арленсийка все-таки приоткрыла рот и лизнула его темную бархатистую и тугую головку, на кончике которой выступила капля влаги. Эриса снова подняла к нему глаза: сейчас он был в самом деле грозен, не так как Лураций, во время подобных игр. Она лизнула ее еще и еще, продолжая смотреть в глаза пирата, провела кончиком языка вокруг венчика. Безумно хотелось скорее взять тугую и горячую плоть в рот полностью. И еще хотелось прикоснуться к своей мокрой складочке пальцами, ввести их поглубже внутрь. Но если она бы сделала так, то, наверное, сразу бы кончила.

Острием языка госпожа Диорич провела по длине его члена, полизывая выпуклые вены, иногда целуя их, потираясь о его ноги щекой.

– Сука, ты меня вывела! – Корманду в самом деле не выдержал. Он был разъярен. Подхватив арленсийку с пола, он бросил ее на свернутый в тюк парус.

Раньше, чем Эриса успела опомниться он задрал ее тунику, оголяя тело арленсийки до груди. Рывком развел ее ноги своими, и его окаменевший жезл больно нажал на промежность.

– Так ты хотела?! – прорычал капитан, грубо и жадно сжимая ее.

Эриса вместо ответа вскрикнула. Все это было слишком неожиданным, ошеломляющим. Она оказалась полностью беспомощной в пирата руках и под напором его мускулистого тела. Член твердый, горячий скользнул по ее мокрой щелочке вниз и мгновенно нашел вход. Арленсийка закричала от боли и удовольствия. Его толстый, бугристый орган теперь целиком был в ней. Сердце словно остановилось, и живот свело судорогой, тугой и приятной.

– Тише, тише, капитан! – запричитала она, царапая ногтями его спину.

– Поздно просить о пощаде! – Корманду нашел ее губы и жадным поцелуем забрал все дыхание.

Его член на миг покинул ее, словно давая возможность вдохнуть глоток воздуха, и снова вошел резко и глубоко. Эриса вскрикнула от сильных, пробирающий до корней волос ощущений. Часто и беспощадно пират стал вонзаться в нее. Стануэсса кончила почти сразу после нескольких его толчков: затряслась под ним, кусая его плечо и прижимаясь всем телом, так крепко, что казалось ее сердце соединиться с его сердцем. Пират подхватил ее под ягодицы, закинул ноги северянки себе на плечи и принялся терзать ее с еще большей яростью. Зарычал зверем. Его огромный твердый член будто вмиг стал еще больше, распирая тесную, скользкую норку, пульсируя и извергая горячее семя. Все случилось так быстро и так горячо, что в следующий миг силы покинули их двоих.

– Ах, Корму, – отдышавшись, Эриса приподнялась, окончательно стянула с себя тунику. Оставаясь совсем голой, легла на его грудь. – За что ты так с бедной Аленсией? – с улыбкой спросила она, лизнув его сосок.

– Ты меня правда взбесила, – сказал пират, теперь и на его лице появилась улыбка. – Хотелось скорее тебя натянуть, а ты все балуешься, дразнишь язычком как девочка.

– Не ври, девочки так не делают языком, – она рассмеялась. – Тебе не понравилось, как нежно я разыгрываю прелюдию? – госпожа Диорич нашла ладошкой его уставший член.

– Если бы ты делала так сейчас, то это было бы волшебно. Но когда кажется, член вот-вот треснет от желания, а ты все дразнишь и дразнишь, то я был готов тебя придушить, – ярсомец ощутил, как ее ладонь возвращает ему силы и снова становится томно в области паха.

– Какой ты капризный. Как рабыня может задобрить тебя? – она опустилась ниже, положив голову ему на живот и укрыв темное тело пирата, светло-золотистыми волосами. – Хочешь так? – Эриса обхватила губками набухшую головку его члена.

– Тебе в самом деле нравится играть в рабыню? – он приподнял ее таз, положив так, что арленсийка лежала лобком на его груди. И провел пальцем по ее мокрой, тут же раскрывшейся щелочке.

– Осторожней! Я снова сейчас захочу, – госпожа Диорич подалась к нему, не выпуская из ладони отвердевший член. – Да, мне часто хочется поиграть в рабыню. Но не сейчас. Сейчас я просто хочу тебя съесть, – со звучным чмоком она втянула его член в рот.

– Хочешь, натяну тебя сюда, – влажным от ее соков пальцем Корманду нажал на вход, между ее ягодиц.

– Капитан, ну нет, – госпожа Диорич выпустила член изо рта, и приподняла ладошкой яйца, словно взвешивая их. – А то я тебе сейчас сожму это дело. Хочешь? Очень сильно сожму!

– Не смей своевольничать, рабыня! Твой хозяин решает, что можно делать, а что нет! – пират перевернул ее на бок, и прижав ее к тюку с парусом, занял позицию сзади.

– Капитан, пожалуйста не надо! – Эриса пыталась вывернуться, но ярсомец держал железной хваткой. – Комру, я серьезно! Только со смазкой, если сильно хочешь!

– Тогда умоляй своего хозяина, проси, чтобы он сделал это не больно! – пират торжествовал, ему нравилась такая игра.

– Пожалуйста, хозяин! Ну, пожалуйста, не надо! Умоляю! – арленсийка попыталась отползти и вскрикнула от звучного шлепка по ягодице. – Принеси хотя бы масло! Там было на столе оливковое масло!

– Обещай, что ты будешь послушной рабыней, пока схожу за ним, – Корманду встал и накинул на себя тунику. Тут ему на глаза попалась бухта такелажных веревок, и он начал ее разматывать.

– Я обещаю, хозяин! Только не делайте больно! – попросила Эриса, решив из строптивой рабыни превратиться в послушную и отползая дальше от прохода. Игра с пиратом была такой же возбуждающей, как с Лурацием и даже более жесткой, настолько, что в какие-то минуты ей казалось, что игра перестала быть игрой, и это освобождало еще больше тайного огня, который с юности таился в ней.

– Руки сюда, – распорядился, прихватывая ее запястья веревкой. Крепко связал ее, оставил лежать голую на тюке с парусом, сам ушел.

Почему этот тайный огонь не вспыхивал в ней, когда стражник в тюрьме подвергал ее унижению, госпожа Диорич не знала, хотя ни раз задавала себе подобные вопросы. Наверное, существовала какая-то грань, за ней таинственное и сладкое пламя угасало, а вместо него вспыхивал огонь протеста, а затем гнева. Может быть, существовали еще какие-то причины, условия, которые темная сторона душа Эрисы толковала неведомым для арленсийки образом.

Когда Корманду вернулся, то вид «рабыни» показался ему жалким: она сидела голая, забившись в угол, куда почти не достигал свет лампады. Со связанными впереди руками и волосами, закрывавшими лицо, госпожа Диорич в самом деле была похожа на измученную пленницу. Пират даже рассмеялся, поставив рядом с ней чашку с оливковым маслом.

– Проси, рабыня, чтобы я тебя натянул не так грубо, как я это делаю со строптивыми шлюхами, – сказал он, опустившись рядом с ней на колени.

– Пожалуйста, хозяин, не мучьте меня! Все сделаю, только не мучьте! – госпожа Диорич тряхнула головой, старясь откинуть с лица волосы, чтобы видеть капитана.

– Сучка, я собираюсь тебя трахнуть в задницу. Вот это ты сейчас и сделаешь: сама своей задницей сядешь на мой член. Ясно?! – он дернул ее подбородок, поворачивая к себе.

– Как прикажите, хозяин. Я сделаю вам приятно, – Эриса лизнула его руку, поднесенную к губам. Как это было похоже на игры с капитаном Шетерсом. Ведь именно он виновен в темном огне ее души.

Ярсомец откинул волосы с ее лица и теперь мог видеть глаза арленсийки, светлые и будто невинные, в которых смешались страдание и мольба, а где-то там далеко проступал омут бесконечной похоти.

– Надеюсь, мне не придется тебя сегодня наказывать, – Корманду лег на спину и обильно намазал свой член маслом. – Иди сюда, рабыня, я увлажню твою жопу, чтобы ее не порвать.

Он помог ей сесть сверху себе на живот. Несколько раз ввел ей палец в ее узенькую дырочку, сначала макая его в масло.

– Тебе это нравится? – он шевельнул пальцем в ее тесной пещерке.

– Лишь бы вам было хорошо, – отозвалась стануэсса, чувствуя в себе обе фаланги его пальца и то, как ей становится жарко от этих ощущений.

– Я тебя спрашиваю, тебе нравится?! – голос ярсомца стал строгим, он вытащил палец, но затем засунул сразу два, растягивая ее задний проход.

– Да, – выдохнула госпожа Диорич, сильнее зажмурившись и прикусив губку.

– Яснее! – он почти вытащил пальцы из нее и втиснул их вновь, пошевелив ими там.

– Да, хозяин! Мне хорошо, когда вы мучаете меня, – выдохнула госпожа Диорич, и голос ее дрогнул от новых сладких страданий.

– Ты готова нанизаться на член хозяина? – он приподнял ее, подхватив ладонями под ягодицы.

– Да, хозяин. Только медленно, – Эриса почувствовала, как головка его члена жестко уперлась в анус. Пират надавил, и арленсийка слабо вскрикнула, принимая его в себя.

– Дальше, сама, – он сжал ладонями ее груди, жадно, до слабой боли.

– О, капитан! – стануэсса чуть шевельнула бедрами, впуская в себя головку члена глубже. Нежные стеночки чувствовали его неровности, даже мягкий венчик и пульсирующие вены.

Корманду подался вперед, и арленсийка скруглила ротик в протяжном стоне. Приподнялась и тихонько опустилась, позволяя ему проникнуть почти наполовину. Узкая пещерка, обильно смазанная маслом, расслабилась, уже соглашалась на горячую игру. Эриса привстала, медленно опустилась сильнее, еще сильнее, и еще, с шумным выдохом. На лбу проступил пот, дыхание стало частым, как удары сердца.

Руки капитана мяли ее груди, пощипывая соски, превратившиеся в твердые бутончики. Жар разливался по телу, а толстый орган пирата, на который она нанизалась больше чем на половину, стал источником этого сладкого пламени – оно все ширилось, росло, охватывая все тело.

– Аленсия! Моя горячая девочка! – прорычал Корманду, наклоняя ее к себе, ненасытно целуя ее груди. Правая рука его потянулась к ее щелочке – казалось, она так и брызгает соком.

Средний и указательный пальцы пирата изловчились и проникли в ее вагину, а большой нащупал нежную вишенку клитора. Эрису слово током ударило. Она вскрикнула и нанизалась на его «пирата» до самого основания. Запрокинула голову и закричала от безумного ощущения, вцепившись в его грудь пальцами связанных рук. Ее затрясло от оргазма. Словно весь мир взорвался перед глазами, и тело сгорело в сладком огне.

Корманду несколько раз поднял ее и опустил, сильно и резко. Его узловатый член тут же превратился в вулкан, задрожавший в ней ударивший горячими потоками семени.

Эриса сползла с него и лежала несколько минут подрагивая, чувствуя, как тело погружается в теплую истому.

– Хозяин, руки развяжи, а то укушу, – пригрозила она. – Вообще, следующий раз ты будешь у меня в рабстве.

– Очень охотно, – отозвался капитан, обнимая ее вспотевшее тело.