Боги пустынь и южных морей

Глава 14. Ментальный компас

Прошло семь дней. За это время Лураций успел съездить в Фальму и вернуться. Поездку в целом можно было назвать удачной. Неприятность заключалась лишь в том, что за последнюю часть ментального компаса и обрывок свитка, описывающую особенности действия прибора, ростовщику пришлось заплатить четыре тысячи салемов. Он никак не рассчитывал на такую сумму, ведь была изначальная договоренность на две тысячи восемьсот. Казалось, что боги, державшие в руках денежные потоки, чем-то сердиты на ростовщика. Но как бы ни было, сделка состоялась, и господин Гюи вернулся почтовым караваном в Эстерат. Вернулся уставший, с нижней частью нубейского компаса и изрядно похудевшим кошельком. По пути к дому, он зашел к Гарнфузу и пригласил его к себе, поскольку другу тоже было очень интересно действие древней нубейской вещицы. Они договорились о встрече ближе к вечеру. Лурацию оставалось лишь правильно собрать компас и по возможности довести уборку в подвале до конца.

Когда в договоренное время в дверь постучал Гарнфуз в сопровождении раба-эльнубейца, Лураций уже закончил с компасом и даже успел вынести мусор с подвала. Оставалось лишь смахнуть путину с потолка. В целом подвал, который Гюи начал облагораживать еще перед отправкой в Фальму, преобразился и выглядел если не уютно, то больше не вызвал первоначального раздражения. Теперь здесь, на немного неровном, выложенном булыжником полу размещалось два стола: один узкий и длинный почти в пол стены, другой, стоявший в центре накрывала огромная карта. Ее, чтобы не скручивалась, Лураций придавил книгами и двумя бронзовыми светильниками, которые наряду с другими, подвешенными на крючьях в стене, давали достаточно света. Три небольших узких шкафа, несколько обшарпанных, но еще крепких занимали дальний простенок. Эти шкафы плотно заняли вещи ростовщика, перевезенные с проданного дома.

– Прошу, мой друг, – Гюи запустил гостей в первую комнату, предложив эльнубейцу расположиться на табурете у окна, а Гарнфуза провел к очень неудобной, крутой лестнице в подвал. Аютанцу со своей хромотой больных ног, пришлось изловчиться, чтобы спуститься в подвал.

– Ну, собственно, вот… – Лураций простер руку, указывая на лежавший у края карты нубейский прибор. – Сейчас разожгу еще свечи, – засуетился он, снимая со шкафа подсвечник.

– Ты веришь, что это будет работать? – Гарнфуз взял в руки тяжелую штуковину, похожую формой на пиалу, выполненную из черной бронзы с замысловатым рельефом нубейских знаков, между которыми блестели вкрапления зеленоватых хризолитов. Сверху этой «пиалы» вертелось колесо с тремя стрелками и какими-то метками, а в его центре сиял довольно крупный полупрозрачный камень, будто наполненный синевато-фиолетовым туманом. Аютанец постучал подушечкой пальца по необычному камню.

– Это… В общем этот кристалл и есть основа всего прибора, он собирает ментальную энергию, – пояснил ростовщик. – Кстати, мне его принесла Аленсия, или, между нами, госпожа стануэсса Диорич. Она думала, что камень в оправе – просто нубейский медальон. Что касается, будет ли он работать, то… – Лураций взял прибор и положил его на край карты. – Сейчас посмотрим. Если не будет, то я потратил зря очень большие деньги, которых у меня почти не осталось. Может, хочешь сначала по чашке красного чая?

– Вижу ты волнуешься и не спешишь испытать эту штуку, – усмехнулся Гарнфуз, и полез в сумочку, пристегнутую к кушаку – там у него хранилась дорожная курительная трубка. – Давай я пока найду удовольствие в моа, а ты разбирайся со своим компасом.

– Сейчас я буду говорить слова на нубейском, ты ничего не спрашивай и не прерывай, – Лураций поставил подсвечник с тремя зажженными свечами рядом с метальным компасом, развернул рядом свиток и, сжав пальцами выступы на основании прибора начал читать вслух на нубейском. Замолчал и стоял пару минут, закрыв глаза и сосредоточившись на образе своей возлюбленной.

Услышав тихий возглас Гарнфуза, Лураций открыл глаза: основной кристалл, тот, что Эриса называла медальоном, мерцал ярким сиренево-синим светом. Колесо начало вращаться то вправо, то влево. Быстрее, быстрее. И замерло. Одна из трех стрелок, которая длиннее других указывала в сторону Горхусского пролива, но не на сам Хорувиз, а северо-восточнее.

– Что это значит? Вещь работает? – аютанец решился раскурить трубку, и несколько раз щелкнул огнивом. С первой попытки не получилось – от волнения у него дрожали руки.

– Несомненно да! Я сосредоточился на Эрисе Диорич, и прибор указывает, где она находится, – объяснил Лураций, хотя аютанец все это должен был понимать сам: он читал свитки, описывающие работу компаса.

Господин Гюи осторожно передвинул нубейский инструмент к другому краю стола, однако длинная стрелка тоже повернулась, по-прежнему указывая в сторону Горхусского пролива, но мимо острова, куда отправляли заключенных. – Карта на столе, да и сам стол ориентированы по сторонам света, – в подтверждение господин Гюи указал на обычный корабельный компас, лежавший в дальнем углу карты. – Но это не столь важно, даже если не выставлять по обычному компасу, нубейское устройство будет показывать на искомую точку, независимо от ориентации карты. Тебе странно? – Лураций завидел удивление в глазах аютанца, который даже сдвинул седые кустистые брови. И пояснил: – Каким-то образом очень хитрая нубейская штука подстраивается под ментальный образ карты, который мы держим в уме. Реальная карта на столе, лишь способствует визуализации. Не знаю, насколько нубейский прибор точен, но ясно, что корабль, на котором Аленсия, еще не добрался до Хорувиза.

– В общем, я не слишком понял. Главное, что понимаешь ты и уверен, что во всем разобрался. Только странно, что их корабль еще в пути. Должны были вчера приплыть, – заметил Гарнфуз, шумно выдыхая ароматный дым и не сводя глаз с кристалла, мерцавшего необычным, чарующим светом. – Если штука в самом деле работает, то представляешь, насколько полезная вещь?! Она же мысли искомого человека воспринимает? Ты слышишь, что думает твоя стануэсса?

– Нет. Мысли нет, – Лураций мотнул головой, глядя, как кристалл в центре нубейского устройства постепенно тускнеет. – В том свитке, что у тебя неверное толкование. Можно чувствовать лишь общее состояние человека. Вот я когда настраивался, ясно осознавал, что Эриса жива, здорова, но очень устала. Семидневное плавание безвылазно в трюме измотает любого. Очень жаль, ей, наверное, придется еще долго терпеть. И ты прав, вещь невероятно полезная, особенно если беспокоишься о человеке, которого нет рядом.

– У тебя есть большая карта Эстерата? – аютанец прикрыл один глаз, который заслезился от дыма.

– Есть, конечно, – ростовщик вытащил из шкафа длинный сверток. – Хочешь кого-то или что-то найти в городе?

– Хочу проверить… ну например, где сейчас Кай-Нуа, – он назвал имя своей эльнубейской рабыни. – Не сожгла ли она мясные лепешки, – он рассмеялся и закашлялся, подошел ближе, едва не споткнувшись о табуретку. – Я смогу сам этим пользоваться?

– Разумеется. Ты читаешь на нубейском не хуже меня. Вот текст, – Лураций подвинул ему свиток. – Прочти сначала несколько раз, чтобы потом вышло без запинки. Я пока установлю карту города. Заодно проверим точность прибора.

– Я готов, – через несколько минут сообщил Гарнфуз, изучив фрагмент нубейского текста. – Что теперь делать?

– Большой и указательный палец кладешь в эти выемки, сжимаешь, – ростовщик направил его руку. – Зачитываешь текст и очень ясно воображаешь Кай-Нуа. Мысленно спрашивай, где она? Не сожгла ли лепешки?

Они оба рассмеялись. После чего аютанец зачитал строки с древнего свитка, закрыл глаза и сосредоточился. Господин Гюи ждал, покуривая трубку и глядя, как в кристалле нубейского компаса зачинается слабое пульсирующее свечение. Вот кристалл засветился в полную силу, колесо со стрелкой быстро закрутилось и замерло, указывая в сторону Арены. Именно туда, где находился дом Гарнфуза.

– Поразительно! – воскликнул аютанец, распахнув глаза. – Какая славная вещь! Мудры были древние нубейцы! Точно знаю, что Кай-Нуа не сбежала. И почему-то я уверен, что она даже не собиралась жарить лепешки!

– И не сбежит. Даже если ты дашь ей свободу, не уйдет, – улыбаясь с трубкой во рту, сказал ростовщик. – Знаю, что ей с тобой очень хорошо, – его взгляд случайно наткнулся на порт Эстерата на карте. – Ну-ка дай, проверю кое-что.

Теперь ментальный компас сжимали пальцы господина Гюи. Зачитав необходимые нубейские слова, он с минуту стоял с закрытыми глазами. Кристалл рядом с его рукой светился все ярче, немного изменив цвет от фиолетового к розовому. Лураций глаза раскрыл в тот момент, когда колесо завертелось, издавая слабое жужжание. Почти сразу длинная стрелка указала несколько южнее Хархума.

– А там у нас что? – полюбопытствовал Гарнфуз, придвигая табуретку.

– Там у нас Дженсер, тот, что родственник Рамбаса, спешно плывет со своей новой женой в Арленсию. Все-таки они решились, – ростовщик недовольно покачал головой. – Несмотря на мои предупреждения решились сделать подлог со смертью Эрисы и завладеть ее состоянием. Ясно чувствую страх Дженсера. Страх, растерянность, потрясение. Неужели у него такая жадность к деньгам? Конечно, его науськивает Сульга. Сам бы он на такое никогда не решился, но это не умаляет его вины.

– Бог наказывает подлецов, но почему-то не всегда во время их земной жизни. Нам неведомы многие замыслы Его, – Гарнфуз, сев удобнее на табуретке, осторожно вязал в руки нубейское устройство. – Кстати, могу тебе сказать без ментального компаса: Фахумзир Карфиндун вернулся с Абушина еще вчера, но в ближайшее двоелуние вызволять госпожу Аленсию он не отправится. Увы, увы. Знаю, тебя это расстроит, – аютанец видел, как помрачнело лицо друга. – Теперь у него в планах срочный визит на Горхус и покупка доков. Видимо, твои двести тысяч и прибыль с винодельни под Абушином пополнили его кошелек так, что теперь хватает на доки.

– Нехороший он человек, – заключил Лураций. После отплытия Эрисы он с каждым днем все больше склонялся к мысли, что ему вряд ли стоит на кого-то особо рассчитывать. И нужно думать самому над планом, как скорее вызволить стануэссу.

– Он жадный человек. Алчный, как я уже говорил. Однако прежде он не нарушал обязательств. Формально не нарушает и сейчас. Он как бы сдвигает сроки, дает понять, что его дела для него первоочередные. При положении госпожи Аленсии это очень скверно с его стороны, – Гарнфуз осторожно положил компас на место.

– Мне еще в тот день, когда отправляли Аленсию на остров, показалось странным намерение Карфиндуна взяться за спасение арленсийки раньше, чем он займется освобождением супруги. Здесь что-то не так, – поделился своими соображениями Лураций. Затем установил ментальный компас в удобную позицию, быстро зачитал пусковые слова и закрыл глаза. Морщины легли на его не по возрасту гладкое лицо. И в этот раз кристалл вспыхнул, запульсировал розовым светом с красноватым отблеском. Стрелка, сделав несколько оборотов, указала к западному окончанию Горхусского пролива.

– Не терпится? Снова проверяешь, где она, – усмехнулся аютанец.

– На корабле что-то происходит! Чувствую ее волнение! Огромное волнение! – выпалил Лураций, сжав пальцами край стола.

* * *

Плаванье затянулось из-за слишком слабых ветров. Ведь Эриса, узнав, что Корманду могут доверить управление судном в случае непогоды, то ли в шутку, то ли всерьез взывала к богам, чтобы их накрыло штормом. Хотя сама не понимала, насколько это опасно для небольшой багалы вблизи скалистых остров. Но все случилось ровно наоборот: штормом даже не пахло, слабый ветер едва надувал паруса, и «Фения» медленно ползла к цели – острову Хорувиз. Лишь за северным мысом Горхуса ветер подул живее. Такое плаванье уже на третий день измучило в трюме всех. Одно дело вольно ходить по палубе, наслаждаясь приятной погодой, наблюдая за полетом белых альбатросов и вдыхая запахи моря. Другое задыхаться от вонючих испарений в трюме, закованным в каналы, почти без движений. К утру четвертого дня заключенные начали недовольно роптать и требовать хотя бы редких выводов на палубу. На что старший страж сказал:

– Вас срать и ссать водят два раза в день! Чего еще надо?!

Однако, чтобы не раздувать недовольство, распорядился устроить прогулки по трое раз в день после полудня.

На седьмой день уже многие заговорили, что оловянный остров близко. И может быть в самом деле они бы прибыли к причалу на Хорувизе к утру, если бы не случилось то, что стоило жизни многим из команды «Фении». В трюме первым почувствовал неладное Корманду: судно резко изменило курс, и, наверное, стало по ветру, уводящему от островов на северо-запад. На палубе закричали, послышался топот ног, снова началась суета. А затем судно потряс сильный удар и треснули доски палубы, полетели щепки и пыль.

– Ого, нас атакуют! Хороший выстрел катапульты! – всполошился Корманду, в его темных глазах появился радостный блеск.

Эриса не знала нужно ли этому радоваться вместе с ярсомцем, однако ее охватило огромное волнение. Если на корабль напали пираты, то зачем им жалкая багала с заключенными и небольшим грузом провизии? Разве, что захватить людей и продать в рабство где-нибудь на Курбу. Да, за неимением более привлекательных целей, могли пойти и на такое. Если их захватят и продадут в рабство, наверное, это лучше, чем умирать заживо в глубоких шахтах. Но сможет ли ее тогда найти и вызволить Лураций? А вдруг эти пираты – знакомые Корманду?! Тогда все в совершенно менялось и у нее с ярсомцем был шанс получить долгожданную свободу. Горячие мысли наполняли голову арленсийки, а сердце дрожало, выпрыгивало от волнения.

Второй удар тяжелого снаряда, наверное, повредил мачту. Раздался удар, треск, потом падение чего-то тяжелого. В трюме оживленно заговорили: кто-то с тревогой, кто-то с надеждой или даже с радостью.

– Мачту или рею сломали? – спросила Эриса пирата, решив блеснуть знаниями, когда-то почерпнутыми у капитана Шетерса.

– На багале нет рей, детка, – усмехнулся пират, впервые называя ее так. – Скорее снесли рю-рей и уронили парус.

Крики, долетавшие с палубы, становились все злее, но больше не слышалось топота ног. Наверное, команда «Фении» заняла позиции и готовилась к абордажу: даже в трюме понимали, что после двух ударов катапульты и поврежденной оснастке, багала проигрывает в скорости. Кто-то крикнул по имени надсмотрщика, дежурившего в трюме. Тот с опаской выглянул из люка, и, видно, что неохотно, стал подниматься наверх. Заключенные еще больше оживились, предвкушая скорую развязку недоброго путешествия. Некоторые начали нетерпеливо вставать с мест, озираться, гремя кандалами.

– Это же пираты? Не боишься, что нас убьют или продадут в рабство? – ерзая на лавке, спросила госпожа Диорич капитана Корманду.

Он вскочил и расхохотался, потом в охапку схватил арленсийку – ему даже не помешали цепи, не дававшие широко развести руки.

– Пираты знают старину Корму! – ответил он с жаром в голосе. – Не все, конечно! Но мы говорим на одном языке! На языке настоящей свободы!

– Тогда скажешь им, что я тоже пиратка. Мое прозвище Эрфина Морей! – стануэссе стало одновременно беспокойно и весело. Щеки ее порозовели, и в глазах стало больше блеска. Она даже перестала чувствовать боль, от оков, растерших запястья и щиколотку правой ноги. Вспомнив о недругах Корманду, и себя самой, сидевших ближе к носу, Эриса оглянулась на них: теперь в трюме не было стража, смотревшего за порядком, и те могли броситься, чтобы свести счеты.

– Наши берут судно! Сидите тихо как мышки, иначе не пощадим! – резко сказала она, указывая пальцем на того, который обещал ее задушить.

Вряд ли ее слова подействовали на них усмиряющее. Наоборот, в выпученных глазах аютанца со шрамами, вспыхнула злость. А тот, который угрожал северянке, что-то гневно прохрипел ей в ответ.

Услышав щелчки арбалетов и скрежет абордажных крючьев, Корманду воскликнул:

– Властитель Волн Селоин, помоги! – и бросился по проходу к люку.

Раздались вопли боли, пронзенных арбалетными болтами. Звон металла и первые отчаянные крики, известили, что абордажники уже на палубе и разгорается отчаянный бой за обладание судном.

Вскипевшая кровь гнала пирата на палубу, он даже забыл о своей подруге-арленсийке. Цепи сковывали его руки и ноги, но не настолько, чтобы не оказаться полезным в бою. Даже в кандалах, он покажет, на что способен капитан Корму! А оружие – Селоин поможет ему с этим. Ведь на палубе наверняка уже есть убитые или раненые, которым оружие ни к чему.

Эриса какой-то миг стояла в нерешительности. Еще раз оглянулась на тех ненавистников в дальнем конце трюма – они повскакивали с мест. Мысль, что во всеобщей суматохе, кровавом безумии, которое охватывало судно, ее могут на самом деле задушить, толкнула Эрису к лестнице вдогонку за Корманду. Когда стануэсса поднялась на несколько ступенек, следуя за одним из заключенных, наверху совсем близко раздался вскрик, и в люк свалился стражник. Ясно, Жнец Душ ловко взял свою жатву. Из плеча убитого торчал арбалетный болт, а бок рассекала глубокая рана, брызгавшая кровью. И вид, и ощущения не из приятных: теплая, густая кровь потекла по ногам арленсийки и по ступеням. Взгляд стануэссы тот же остановился на оружие стражника. Чуть раньше, чем успела дотянуться чужая рука, Эриса схватила короткий меч, выпавший из мертвых пальцев. Арленсийка поспешила на палубу, так быстро, как позволяла цепь, соединявшая ноги.

По левому борту вплотную к «Фении» стоял пиратский когг. Что происходило на баке нельзя было разглядеть из-за наполовину обрушившейся рю-реи и повисших обрывков паруса. Ближе к люку в лужах крови валялось три стражника и какой-то пронзенный болтами ярсомец, наверное, пират. С когга на «Фению» лезли люди еще, но основной бой уже сместился за шкафут к корме. Там Эриса увидела Корманду несколько пиратов и прижатых к ящикам стражников-аютанцев. Стануэсса было направилась туда, но через несколько шагов растянулась на палубе от чьей-то ловкой подножки, и короткий меч, только что взятый в трофей, вылетел из ее руки и откатился к мачте.

Госпожа Диорич лежала ничком, перед глазами были только забрызганные кровью доски. Тут же чья-то тяжелая нога прижала ее так, что она не могла двинуться и даже вдохнуть.

– Тебя, дрянь, убить сразу или помучаешься? – вопросил чей-то грубоватый и знакомый голос.

Голос… Да, все-таки она его слышала при чем недавно. Первое, что пришло на ум: ее нагнал тот урод, которому она попортила глаз в первый день плаванья, но у того аютанца не было такого акцента – он не растягивал окончания слов. Или может тот бойкий, которого душил Корманду? От тяжелого топота кого-то пробежавшего рядом, затряслись доски палубы, ударяя ей в ушибленную щеку. А знакомый голос, продолжил:

– Ну-ка, перевернись мордой вверх! Только медленно! Хочу видеть твои сучьи глаза!

Госпожа Диорич подчинилась. Тут же запястье ее левой руки прижала к палубе нога, миг назад давившая в спину. Эриса повернула голову и в свете рыжего, близкого к горизонту солнца, увидела стоявшего над ней капитана Горуму.

– В этом огромном мире так неожиданно пересекаются пути-дорожки, правда? – он наклонился, взирая на нее с недоброй усмешкой. – Сейчас я благородно освобожу тебя от цепей. Сначала на руках. Знаешь как?

Арленсийка мотнула головой.

– Легко. Для начала отрублю руку, которая держала в тот вечер нож! – пояснил он и поднял абордажную саблю. – Только не ори громко! Не переношу женские вопли!

– Эй, капитан Корманду! – изо всех сил крикнула Эриса, вертя головой и пытаясь найти его взглядом. – Разве Горуму не на нашей стороне?!

– Что ты, дрянь, хочешь сказать, что ты вместе с Корму? – пират наклонился еще ниже, и кончиком сабли нажал на ее горло.

– А ты хочешь сказать, что тебе будет лишним золото из его сундука? – стануэсса медленно повернула голову, чтобы попытаться увидеть происходящее на корме. Звуки боя там стихли.

Горуму после ее последних слов убрал саблю, однако его нога сильнее прижала ее руку к палубе.

– Эй, старина, сдурел?! – вдруг раздался голос Корманду. – Ты знаешь кто она?! Ты имеешь дело с моей подругой – Эрфиной Морей! Да, да той самой! Кстати, она дважды спасла мне жизнь!

– Что еще за Эрфина? Змея что ли? – послышался низкий и грубоватый женский голос.

Рядом с капитаном Корму остановилась ярсомка, несомненно, входившая в команду пиратов. Окровавленная сабля в ее руке отражала свет предзакатного солнца. Эта женщина, лет тридцати с небольшим, была хороша собой, если бы ее не портил левый глаз, неприятный, белесый, и столь же неприятная улыбка тонких губ. Догадка Эрисы, что ее имя Мольда, оказалась верна. Да, та самая Мольда, на которой никак не удавалось жениться Корманду из-за отсутствия слишком сильного желания.

– Подруга… Ты знаешь, что она меня опозорила в Эстерате? Уж, поверь, я не ошибся: не так много арленсиек пересекалось со мной столь скверным образом, – Горуму убрал саблю и отошел на пару шагов.

Эриса тут же вскочила на ноги и стала рядом с Корманду, на котором почти не осталось одежды. Зато из-под обрывков туники был виден висевший член и курительная трубка, примотанная к ноге – не потерял даже в пылу боя.

– Да я знаю вашу историю, – усмехнулся капитан Корму. – Знаю, что она тебя немного порезала в «Сытом Капитане». Но старик, успокойся. Разве у тебя так плохо с юмором, что ты злишься из-за какой-то царапины на руке? Давай, скажи, как тебе было больно! Скажи, как в тебе много злости из-за шалости моей прекрасной Эрфины! Вы повздорили вроде из-за бутылки брума?

– Ладно, – капитан Горуму махнул рукой и пошел к столпившимся на корме матросам. Через несколько шагов, обернувшись, бросил: – Вообще откуда она взялась?

– Ее мне послал сам Селоин! – расхохотался Корманду. – Как-нибудь расскажу. Мы вместе с ней тебе расскажем.

– Наш бог не посылает гадюк. Даже если они морские, – единственный зрячий лаз Мольды очень недобро глянул на арленсийку. Кроме красного солнца в нем отразилась злость женщины, у которой ненавистная соперница уводит мужчину.

– Милые господа пленники, – обратился Горуму к оставшейся в живых команде «Фении» и стоявшим чуть поодаль заключенным – некоторых пираты еще выводили из трюма. – Вам повезло! Очень повезло! Ведь на вашем несчастном пути очень случайно возник капитан Горуму. Особенно повезло вам! – он вытянул руку в сторону заключенных, которых пираты отделили от команды «Фении», оттесняя к бочкам на корме. – Теперь вам не придется гнить на рудниках, ибо милость Горуму безмерна! Мы не будем никого из вас убивать! Даже стражников мы благородно пощадим! И эти идиоты, – он кивнул на трупы, валявшиеся на палубе ближе к левому борту, – вполне могли бы быть живы, если бы имели благоразумие вовремя сдаться. Сейчас я предоставляю вам выбор: те, кто желает перейти в команду славного капитана Горуму и готовы принести ему присягу верности, пусть сделают три шага вперед. Вы будете немедленно освобождены от цепей, вас ждет вкусная жратва и даже по чашке-другой брума. А те, кто не желает принять мое доброе предложение, пусть катятся к Шету на этой несчастной багале. Мы не будем пускать ее на дно. Единственное условие: все оружие и провизию перенесите на мой «Дарлон». Можете оставить себе еды на три дня.

Из команды «Фении» к Горуму решили присоединиться лишь двое, а из заключенных шестеро. Остальных вполне устраивала возможность просто остаться живыми и на свободе, хотя судно было значительно повреждено, а главное, осталось без Галхудин – он заменял умершего от укуса змеи шкипера, но его убили несколько минут назад. Теперь и вовсе багалу было некому вести, корме нескольких матросов ничего не смыслящих в навигации и безопасных путях подхода к скалистым берегам Хорувиза. Но это их выбор, тех, чья душа не принимала служение пиратам.

– А идем-ка на «Дарлон», – сказал Корманду, беря Эрису за руку. Там был неплохой кузнец, он снимет с нас эти скверные штуки, – пират потряс цепью. И помыться бы не мешало. И пожрать. Будет славный вечер и приятная ночь. Да, моя девочка?

– Да, мальчик, – Эриса повернулась к пиратскому кораблю, со скрипом потиравшемуся о борт «Фении», которая была значительно меньше и ниже. – Послушай, капитан: ты сказал Горуму, что я дважды спасла тебе жизнь. Напомни, когда?

– В первый день плаванья, когда меня чуть не забили в нашей маленькой потасовке, – ярсомец остановился, поглядывая на возвышавшийся над ними борт когга. – И до этого, в тюрьме, когда ты поила меня элем и оказалась так добра, что подрочила мне. Ведь в самом деле я чуть не лопнул от желания тебя натянуть.