Большая медведица

Глава 10. Предложение…

Глеб то ли уснул, то ли забылся, откинувшись навзничь в кресле частного самолета Gulfstream G650ER. Но ни тончайшая лайковая кожа, ни новейшая система кондиционирования, ни прочие атрибуты одного из самых продвинутых и современных самолетов бизнес-авиации ни на капельку не облегчили его состояние. Летать он не любил в принципе. А, если учесть, что за последний месяц провёл в воздухе больше времени, чем за всю прежнюю жизнь, то … просто хотелось выпрыгнуть за борт прямо на лету. Без парашюта. Честного говоря, он хоть и дал отцу в своё время определённые обещания, и собирался их выполнить на все сто процентов, но к такому ритму жизни оказался просто не готов. Ни душевно ни, как ни странно, физически. В данный момент Глеб держался только на морально-волевых, закаленных так крепко и в таких условиях, что вспоминать про это не просто не хотелось, а было реально страшно. Через двое суток будет как раз сорок дней, как их покинул отец и на эту дату соберутся все. Ему нужно было успеть подготовиться. Когда они со своей командой составили план действий, никто даже предположить не мог с чем столкнутся. Это просто не укладывалось в голове. Изучая бумаги, отчеты, фото и видео документы они конечно дивились, сколько всего его отец смог наворотить за всего каких-то двадцать лет, но когда увидели воочию огромные лаборатории, цеха заводов, корпуса клиник и санаториев, бесконечные поля различных культур… Даже чтобы все это перечислись, понадобилось бы очень приличное время. И вся эта научно-производственная бесконечность естественным образом обросла многочисленной инфраструктурой. Чего только не было на балансе фирмы, от самолета, на котором он сейчас летел, гостиниц, в которых они останавливались и до футбольного клуба в Колумбии, где выращивали какое-то редкое растение. Но самой большой ценностью были люди. Они же были и самой большой проблемой. Глеб даже не пытался увидеть себя на месте отца. Такие таланты рождаются один на миллион, или на миллиард, кто это подсчитывал? Но у него была ясная и понятная пошаговая дорожная карта, которую они с отцом неустанно прорабатывали всё последнее время. Его задачей было создать координационный совет, который бы позволил фирме выжить и не развалиться на мелкие кусочки. Сделать это можно только одним способом — собрать совершенно незнакомых между собой людей и показать им, как всё это работает. А затем коллегиально попытаться создать эффективный орган управления. Отец, конечно, многое сделал в этом направлении, чтобы облегчить Глебу задачу, но не всё. Да ещё его родной дядя, брат отца, когда рассмотрел истинные размеры бизнеса, совсем слетел с катушек. Сам Глеб в управлении этого монстра участвовать не собирался, это было реально не его, но и совсем отойти, как было раньше, у него шансов не было. Одно из направлений отец оставил ему. И он не смог отказать. А еще он сильно скучал по своей волшебной девочке. Он просто сходил с ума, что его унесло от неё этим бешенным потоком, а она осталась одна, в неведенье. И не дай Бог подумает, что он её забыл. Ему нужна всего ещё одна неделя. А потом он бросит все, гори оно синим пламенем, и пока не увидит и не заберет свою Алёнку — шага не сделает. Из аэропорта он поехал сразу к маме. Ему просто необходимо было глотнуть хоть чуточку тепла, но не застав её дома, в ожидании, вырубился в гостиной на диване и впервые за долгое время уснул спокойным сном младенца. Как и положено сыну в мамином доме. Проснулся он от тепла на щеке, которую гладила мягкая ладонь, а вслед за ней бежал солнечный лучик, пробивающийся сквозь тряпочные цветные жалюзи. Он взял её руку и прижал ладонью к своим губам.

— Привет мамуль. Как ты тут? Совсем я совесть потерял.

— Ну що ти синку, тато мене попереджав, — тихо ответила, продолжая ласково гладить его по голове.

— Ты знаешь, что я понял мам? Отец был великим человеком.

— Ну как же мне не знать? — улыбнулась она, успокаиваясь и переходя на русский.

— Я конечно догадывался, но не представлял масштабов.

— Ты справишься, ты же его сын.

— Мам, а как вы познакомились? — внезапно сменил тему Глеб.

— У тебе з'явилася дівчина? — опять разволновалась мама.

— Вона не дівчина, вона диво, — перешёл на родной мамин язык Глеб.

— И как это чудо зовут?

— Как сказку! Алёнка.

— Да ты совсем пропал, сынок, — засмеялась мама.

— Совсем, — согласился Глеб, и тяжело вздохнул. — Но сначала надо закончить дело.

— Ты совсем, как папа. Смотри только не потеряй свою сказку.

— Не потеряю. Так как вы познакомились?

— Ты не поверишь. Я его в грязи нашла, — улыбнулась мама. — Ты знаешь, какие под Винницей степи? Бескрайние, как море. И грозы, быстрые, как ветер. Только что было сухо и жарко, а через пять минут всемирный потоп. Вот мы и нашли их с девчонками посреди степи. Точнее их машину, завязшую по уши в чернозёме. Ну куди йому було там від мене подітися? — засмеялась мама.

Глеб не мог поверить своим ушам, вспоминая своё знакомство с Алёнкой. Его сердце сжала такая тоска, что он чуть не завыл в голос.

— Мне надо на работу, — попытался взять себя в руки. — Надо поскорее закончить начатое.

Следующие трое суток он практически жил в офисе, но оно того стоило. Интенсивная предварительная работа дала свои плоды. Почти все подписались под протоколом намерений и определили сроки. Остался последний, но самый главный бизнес-партнер отца, израильский миллиардер русского происхождения Марк Лазаревич Кацель. С ним, по словам отца, проблем быть не должно, так как существует предварительная договоренность, которую тот озвучит при личной встрече. Отец говорить об этом отказался на отрез, только лишь намекнул, что это во благо самому Глебу. Сиё обстоятельство конкретно напрягало, но должно было уже разъясниться с минуты на минуту, так как израильтяне уже входили в кабинет. После всеобщего знакомства и рукопожатия делегации засели за документы. Через три часа, когда все было обговорено и подготовлено к утверждению, Марк Лазаревич попросил несколько минут тет а тэт.

— Послушай Глеб, я думаю, ты в курсе, насколько мы были близки с твоим отцом. Только я один имел представление о масштабе созданного им предприятия. Он был гений. Это бесспорно. Но один в поле не воин, а я всегда его поддерживал. Только главным в его жизни всегда была семья. Он мог, находясь на другом конце света, вдруг прыгнуть в самолет и улететь домой, объяснив это тем, что ему не понравился голос его жены и он был этим обеспокоен. Семья, это вообще главное, что должно быть у мужчины, и только семья может оправдать любые его действия. Поэтому мы с ним кое о чём договорились.

Чем больше он говорил, тем меньше Глебу хотелось его слушать. Он просто не мог поверить, что отец так поступил, но имея теперь в голове общую картину, отчетливо понял, что это едва ли не единственный путь к решению возникшей ситуации, и стопроцентная страховка для капиталов Кацеля.

— Моей Итачке через полгода исполняется двадцать один. Самое время подумать о замужестве.

Глеб очень многое не приемлел в этой жизни, но оправдывал. Кроме тех случаев, когда его пытались поставить раком. Даже с согласия отца. Это выходило за его красные линии. И всегда заканчивалось очень плохо. Видимо что-то такое уловив в его глазах Марк Лазаревич поднял обе руки вверх, как бы защищаясь и торопливо сказал:

— Я должен был это сказать. Решать тебе. Но ты меня можешь понять. На кону стоит многое, если не всё. Я в Москве ещё три дня. Пожалуйста, подумай. Мне пока не нужен ответ типа да или нет. По прилёту в Израиль меня ждут на большой пресс конференции, где я должен успокоить всех партнеров тем, что предложил тебе соединить наши семьи, а ты обещал подумать. Этого будет достаточно.

— Что может аннулировать данные договоренности?

— Наличие у тебя семьи, или хотя бы детей. Насколько я знаю, нет ни того ни другого.