Большая медведица

Глава 2. Родители…

— Стань надо мною, синку, — Глеб мгновенно напрягся. Если мама непроизвольно переходила на украинский, значит информация была очень важная и срочная. — Мені здається все дуже погано.

— Папа? — Выдохнул Глеб.

— Да, я думаю, тато з нами прощається.

— Что значит прощается? Он что-то сказал?

— Ні, але я відчуваю.

Мама. Мамочка. Только её огромное, горячее, как солнце, сердце способно чувствовать и ощущать то, что другим не дано в принципе. Только благодаря ей, наша семья, пережившая взлеты и падения, осталась единым целым, хотя и разбросана по всему белому свету. Моя сестра, которая вообще поменяла жизнь и стала по сути гражданкой мира, остается любящей нас и любимой нами. Даже я, единственный наследник медицинской империи, наотрез отказавшийся от продолжения дела отца, и выбравший свой путь в жизни, не перестал быть его любимым сыном. И это все мама!

— Мамуль, ты не волнуйся пожалуйста. Скажи, что ты знаешь.

— Отец ищет приемника. Это точно. Я его хорошо знаю. А ещё, он доделывает даже ерундовые недоделки.

— Это все?

— Нет. Я вчера звонила профессору Ермилову.

— Дяде Жене, нейрохирургу?

— Да, ему. Он, конечно ничего не сказал. Они же друзья. Но попросил не расстраивать Алёшу. Все плохо сынок, я точно знаю.

— Папа в Москве?

— Да, в головном офисе сегодня. Только вчера прилетел с Урала. За ту неделю он объехал практически все филиалы.

— Понял мама. Тогда не буду терять время.

— Сынок, ты даже не покушал. Ты же заезжал пообедать. И когда уже женишься?

— Ну какая женитьба? На ком? Я никогда не найду такую, как ты.

— Может, ищешь не там.

— А где мне искать? На мне печать мажора, и претендентки вокруг соответствующие. И вообще, я заезжал тебя попроведовать. А заодно и покушать, — улыбнулся Глеб, целуя мать в соленую от слез щеку и пытаясь разредить атмосферу.

Огромное, серо-голубое здание корпорации находилось практически в центре столицы, поэтому, даже на байке, Глеб потратил больше часа. Бросив железного друга на подземной парковке, он зашел в отдельный лифт и нажал специальную комбинацию на пульте управления. Так просто в святая святых компании было не попасть. Поздоровавшись в приемной с секретарем, Глеб, даже не притормаживая, сразу прошел в кабинет, хотя обычно он никогда так не делал.

Отец сидел на диване и перебирал какие то бумаги.

— Привет пап, что за бардак у тебя в кабинете? Обыск был? — Решил пошутить он, не зная с чего начать разговор.

— О, Глеб! Привет дорогой, ты каким ветром?

— Попутным папа, попутным. Так что за раскопки у тебя? Или секрет?

— Да какие у меня от тебя секреты. Провожу ревизию забытых идей и заброшенных начинаний. Пытаюсь подвести кое-какой баланс, так сказать?

— Может, помощь нужна? — У Глеба опять сдавило в груди: “баланс он блин подводит”.

— Ты чего заехал-то? У тебя все нормально? Может проблемы какие?

— Ты не ответил на вопрос, помощь нужна?

— У матери был? — остро глянул отец. — Что она тебе сказала?

— Маме плохо.

— Что? Почему?

— Потому что плохо тебе.

Отец вдруг как-то съежился, но затем выпрямился, нахмурился и спросил:

— Кто слил?

— Да никто ей не сливал! Это же мама!!! Ей не надо ничего сливать, она и так все знает и чувствут, что касается любого из нас. Что происходит, отец?

— Три, максимум пять месяцев, — спокойная улыбка тронула его внезапно просветлевшее лицо. — А у меня, как у двоечника в конце лета, целая куча недовыполненных домашних заданий на первое сентября. Казалось, ещё столько времени впереди…

— Ну ты чего, бать? — не нашелся что сказать Глеб.

— Это без вариантов. Скорее всего, ещё быстрее. Глупо да? Всю жизнь посвятить медицине, иметь в своих руках силы и средства для лечения девяносто пяти процентов диагнозов, и прозевать вспышку.

— Подробности можно? — С трудом разлепил внезапно засохший рот Глеб.

— К чему тебе?

Их прервал телефонный звонок. Судя по тому, как скривился отец, радости он ему не доставил.

— Приезжай, я в офисе, — коротко ответил он, после недолгого прослушивания обонента. — Закружили стервятники.

— Дядя Слава?

— Да, братец нарисовался. У него изумительный нюх на падальщину. Уже прознал. Хотя чему удивляться?

— Ему-то какая выгода? У него же все есть, да ещё и властью обласкан.

— Ты просто не интересовался моими делами. Мы тут такого наворотили… ярче только звёзды. Не все успели, конечно.

— Подожди, а зачем тебе приемник, ты же все время с Новожиловым? Он чем плох? Блин, бать, фигня какая-то. Поверить не могу. Как вообще в такое можно поверить?

— А ты не верь. Я вот не верю. Просто для себя решил, что пора навести порядок. И дал себе срок. А что касается Новожилова, то как ученый он гений, а как человек — дерьмо полное, в смысле вообще не социализирован. Короче погибнет. Я уже не говорю про холдинг. Тут все завязано на меня. После нескольких сливов ещё много лет назад, я убрал все лишние ступеньки и создал структуру подчинения без зависимых пересечений.

— Это как?

— Ну, к примеру, Новожилов даже не знает коммерческие названия препаратов, которые он синтезировал, и знать не хочет. Юридически это отдельная структура. Клинические испытания идут под рабочими названиями. Да и лаборатории в Новосибирске. Там же вся моя наука. Хирургия с нашими ноу-хау вся в Израиле. Протезирование в Питере, а сам завод по проектированию и изготовлению протезов на Урале. Приспособления и механизмы для инвалидов делаем. У нас самая передовая стоматология. Ну и ещё много чего. Везде свои юрлица, но все они в одной упряжке, а вожжи только у меня.

— И как тебе это удалось?

— Находил единомышленников. Помогал им. Или они меня находили. Цеплялось одно за другое. А потом по пёрло резко. Теперь рассыплется всё. Жалко. Столько идей было.

— Почему рассыплется? Все же работает.

— Это живет только как единый организм. У каждого направления своя рентабельность, свои сроки окупаемости, свои доходы и расходы. Ну, к примеру, зачем сверх прибыльной стоматологии финансировать научные эксперименты по лечению рака? Но кто их спрашивал? — улыбнулся отец. — Но вишенка на торте, это диагностика, в том числе детская. А если ещё точнее, то разработанные и опробованные нами приборы. Намного дешевле импортных и на столько же лучше, потому что основаны на совершенно других принципах получения информации. Вот за ними идет настоящая охота. Мы бы давно уже начали их массовое производство, спрос то ого-го-го какой, но пока не отладили вопросы безопасности и юридического сопровождения, применяем только в своих закрытых клиниках.

— Ну, вы батя даёте! Государство участвует?

— Нет. Все частное.

— Тогда можешь на меня рассчитывать. Я весь твой. У меня, конечно, нет твоих талантов и я не потяну все это, даже пытаться не буду, но я в любом случае за тебя. А это не плохой козырь, согласись. Так что распоряжайся мной по своему усмотрению.

— А как же твое агентство? Насколько я осведомлен — бизнес прет.

— Я решу.

— Ну хорошо, тогда не будем терять время, его и так практически не осталось.