Большая медведица

Глава 3. Пути Господни…

Почти сутки в дороге, это реально тяжело. Казалось бы, лететь то всего пять с половиной часов, да пару часов на автобусе. Но, в итоге — такси в Иркутский аэропорт она вызвала в четыре утра по местному, а открыла калитку бабушкиного дома около шести вечера по московскому. Теперь это её дом. Все, что досталось по наследству. Но и за это огромное спасибо. Вот куда бы она сейчас поехала?

Жутко болела голова и сильно тошнило, последствие стародавней травмы после аварии, которая разделила её жизнь на до и после. Поставленный уже намного позже диагноз её тоже не радовал. Компьютерная и магнитно-резонансная томографии подтвердили две не рассосавшиеся гематомы — эпидуральная и субдуральная. Эти скопления крови были купированы и находились в стабильном состоянии, но само их расположение было очень неудачными и практически неоперабельным. А самое главное, что при определенных условиях, на фоне этих образований, существовал риск развития гидроцефалии. Ну, живут же с этим люди, и до старости живут. Именно поэтому она пошла в мед, когда на выпускном потеряла сознание, и ей потом озвучили причину.

Таблетка потихоньку снимала боль, и Алёнка незаметно уснула, а когда проснулась, никак не могла сообразить, сейчас утро или вечер. Судя по мороку за окном — могло быть и то и другое. Голова болеть перестала, но разбудило её не это, а настойчивый стук в окно. Она встала с продавленного бабушкиного старого дивана и по привычке глянув в зеркало, собрала растрепанные волосы в тугой хвост. Удивленно думая, кто же это там не поленился перелезть через палисадник, чтобы добраться до окна, осторожно раздвинула расписанные под хохлому занавески. Густой мрак мешал хорошо рассмотреть человека, но то, что это был молодой парень, было ясно и так. Видимо, или спросонья, или по врожденной доверчивости, никакого страха у неё не было, а было лишь ощущение, что человеку нужна помощь. Она кивнула в сторону калитки и пошла ко входу.

Уже позже, когда открыла дверь и пустила мужчину внутрь, вдруг подумала: — Боже, что я творю? Я ведь совсем одна, в закрытом помещении, с незнакомым мужиком! А незнакомый мужик, тем временем, остановился в прихожке и застыл, ожидая, когда девушка закроет все запоры и вернется в дом.

Алёнка осторожно протиснулась мимо стоящего в коридоре парня, отошла на всякий случай подальше, развернулась и подняла на него глаза.

Их взгляды встретились, и она пропала. Это был молодой парень лет двадцати пяти, не больше, в местами порванной одежде и весь выпачканный в глине и земле. Даже лицо не убереглось от разводов то ли грязи, то ли мазута, но темные омуты глаз блестели и завораживали. Он несмело улыбнулся, видимо боясь реакции девушки, и развел руками:

— Вы извините, ради Бога, и не пугайтесь пожалуйста, но мне нужна помощь.

— Да, я и не боюсь, с чего вы взяли? — Успокоилась Алёнка, учитывая, что он не знает, что в доме она одна. — Что случилось? Да вы проходите, умойтесь. Чаю будете?

Парень аккуратно снял и положил на пороге ветровку, затем прошёл к умывальнику.

— Мы дорогу решили срезать. По работе были в ваших краях. У нас тут неподалеку … короче из под Дубны ехали. Ну, и застряли. Три часа уже пешком топаю, — скривил забавную рожицу парень. Мой товарищ телефон в луже утопил, а у меня сел ещё раньше, — будто извиняясь, он протянул ей кнопочный blackberry. — Тут гнездо обычное, вы сможете зарядить?

— У меня самсунг, там другое гнездо. Извините, — Алёна начала краснеть, как будто бы это она виновата в несовпадении гаджетов. — Но я сейчас посмотрю, может быть где то и есть подходящая для вас.

— Если не найдёте, ничего страшного, я знаю несколько номеров на память, вы же мне свой телефончик одолжите на пару звонков?

— Если только на пару, — непроизвольно сверкнула глазами Алёнка и устыдившись своей реакции, тут же перевела тему: — Вам наверно умывальник не поможет, вам в душ надо.

Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы он задержался, ну хотя бы, на чуть-чуть подольше. С парнями у неё не складывалась от слова “никак”. Еще в школе она заметила, что почему-то привлекает к себе внимание каких-то мажористых отморозков, которым слово “нет” вообще не известно. Это внимание, по её мнению, отпугивало потенциально нормальных мальчишек. А затем и парней. Она пыталась отшивать их разными способами, чем только сильнее вдохновляла на подвиги. Заканчивалось это всегда одинаково… Плохо. Или очень плохо. Она пыталась анализировать, что с ней не так, но понять ничего не могла. Красивой Алёнка себя искренне не считала, при высоком росте в метр семьдесят шесть, была излишне худой, а по ее мнению вообще костлявой. Душой компании она вообще себя никогда не чувствовала, ей было намного комфортнее почитать в одиночестве, чем потусить в клубе. Богатых родителей у неё тоже не было. Глаза ей открыла бабушкина подруга, которая взялась подготовить и нарядить девушку к выпускному балу в школе. После небольших манипуляций с её внешностью и подгонки нового, специально купленного для этого дела платья, женщина неожиданно воскликнула:

— Боже, какая же ты красотка!

— Ну, какая я красотка? — по привычке не соглашалась Алёна. — Обычная.

— Ты просто себя со стороны не видишь. Ты же ходячий секс.

— Да ну вас, тетя Галя, сами вы это слово, — засмеялась Алёнка.

— Нет, ну правда, — не сдавалась бабушкина подруга. — Вроде и внешность самая обычная и фигурка ещё не до конца сформировалась… — она задумалась. — Ты совершенно изумительно двигаешься и … ещё у тебя королевская осанка. И глазищи!!! — наконец выдала окончательный вердикт.

— Да, я ещё та королевишна, — продолжала хихихать будущая выпускница, крутясь перед зеркалом.

— Вот увидишь, сегодня пол школы в обморок попадают, — поставила победную точку в разговоре тетя Галя.

Вспоминая этот диалог, Алёнка с горечью думала, что в обморок упала как раз она. Сразу после окончания линейки. Даже потанцевать не успела. Тогда-то ей и поставили окончательный диагноз, потратив для этого почти три недели скурпулезного обследования. Именно в то время девчонки прислали ей кучу видосиков с выпускного, где она действительно обратила внимание на то, что реально выделяется среди своих одноклассниц. Причем не фигурой, ростом или одеждой, а просто она какая-то другая. Более взрослая что ли. И ещё … Если Алёнка появлялась в кадре, то все мальчишки смотрели только на неё. И это был неоспоримый факт. Именно тогда, признав правоту бабушкиной подруги, она всерьез озаботилась перевоплощением себя в серую мышку, чтобы врожденная, хи-хи, сексуальность, не мешала приличным молодым людям увидеть в первую очередь её богатый внутренний мир, а не внешние бонусы.

Это конечно не всегда помогало, а например сейчас, очень даже мешало. Взглянув на себя в зеркало, Алёнка, в кои-то веки, с сожалением отметила полное отсутствие на лице косметики. Да и старенький, выцветший халатик не добавлял оптимизма. Однако это ей почему-то не мешало ощущать какую-то лёгкую эйфорию, ведь она определённо видела, что понравилась парню. За непринужденным и веселым разговором они быстренько выпили по чашечке растворимого кофе, совместными усилиями утвердили одежду, в которую переоденется после душа парень, определили меню на поздний ужин и занялись каждый своим делом. Алёнка, порхая по кухне, с удивлением вспоминала, что откровенно флиртовала с гостем и это ее совершенно не пугало, а выглядело чем то само собой разумеющимся. А когда, после душа, парень на некоторое время уединился с её телефоном, а затем вернулся и глядя ей прямо в глаза вдруг протянул распахнутую ладонь и сказал:

— Давай знакомиться, меня зовут Глеб, — она пропала окончательно и бесповоротно.

Глядя в его сияющие глаза, девушка поняла, что у них просто нет шансов не быть сегодня вместе, и приняла это. Волшебный туман окутал все вокруг и закружил их в сияющем водовороте. Она потом не могла даже вспомнить, о чем они говорили и говорили ли вообще, и только тогда, когда уже обласканные и исцелованные они гармонично подобрались к самому главному, она вдруг встрепенулась, и с тревогой, прожигая его своими потемневшими серыми глазищами, спросила:

— Ты же не мажор?

И столько было в этом вопросе страха, отчаяния и надежды, что Глеб не задумываясь брякнул:

— Нет, конечно, ты же видела мой телефон. Они же все с айфонами!

— О Боже! Прости за дурацкий вопрос! Ну какой из тебя мажор? Ты же такой настоящий, — зашептала счастливая Алёнка, целуя его в глаза.

— А что не так с мажорами? — улыбнулся парень, осторожно освобождая девушку от последней преграды.

— Да ну их нафиг, Глеб! — Алёнка поняла, что в следующее мгновение произойдет то, чего раньше она так сильно боялась и чего сейчас ей так отчаянно хотелось. — Ты только потихонечку миленький, я же ещё не….

Но парень её уже не слышал и девушка была этому рада, потому что иначе, вдруг бы он испугался и отступил, а так … боль была очень резкой и сильной, но быстро прошла и постепенно, на смену ей пришли такие сильные ощущения, что все ненужные мысли и сомнения буквально вымело из головы, заменив их какой-то правильностью происходящего, что именно так, и только так, ведут себя люди, доверившиеся друг другу без остатка. Когда Глеб понял, что по сути произошло, на него было больно смотреть. Больно и смешно. С начала он искренне удивился, а потом его прорвало. И столько было вины и раскаяния в торопливости и излишней напористости, что Алёнка, хихикая, еле его успокоила, хотя он ей так и не поверил, продолжая шептать всякие нежности и пытаясь зацеловать её всю без остатка. Потом они уничтожили последние запасы еды и не сговариваясь, опять завалились в постель. Уже под утро, уставшие и счастливые, они вновь обрели способность разговаривать и видеть окружающий их мир.

— А всё-таки, что не так с мажорами? — осторожно начал Глеб, чувствуя, что заходит на минное поле.

— С ними все не так! — смешно скривилась Алёнка, — не хочу даже вспоминать это слово.

— Ну все таки, — не унимался Глеб, и сделав страшное лицо выдал голосом мультяшного Карлсона: — Вдруг я тоже превращусь в мажора.

Алёнка застыла, не поддержав его шутливого тона, затем, как будто потухнув, глухо сказала, глядя ему прямо в глаза:

— Тогда ты меня больше не увидишь, — и тихо добавила: — А я этого не переживу.

Тишина вокруг них сгустилась и стала реально осязаемой. Глеб замер, боясь ляпнуть ещё что-нибудь не то и начал усиленно соображать над ситуацией. Он вдруг внезапно понял, что его жизнь уже не будет прежней, она вообще не будет называться жизнью, если рядом не будет Алёнки. И в этот момент она заговорила. Сначала тихо, почти шепотом, будто сама с собой. А потом пошли эмоции. И слезы. Она растирала их ладошкой по щекам и шмыгала носом, отчего казалась совсем маленьким и беззащитным ребёнком, и говорила, говорила, говорила, разрывая душу парня на мелкие кусочки. Он вместе с ней пережил предательство матери, которая польстившись на материальные блага, бросила отца и они уехали в Москву, в золотую клетку. Отец не пережил этого, и из веселого и востребованного архитектора, постепенно превратился в никому не нужного и затюканного жизнью алкоголика. Они даже на похороны к нему не поехали. Потом начались проблемы в новой семье и странное внимание к ней отчима. Точнее сказать домогательства, в которых мать обвинила почему то её, десятилетнего ребенка. А потом они сбежали. И бегали очень долго. Все это сопровождалось переездами, новыми знакомыми матери, новыми школами и классами, где она всегда была чужая и в которых ей никто не помогал решать проблемы с учителями и одноклассниками. Пока не случилось той страшной аварии. Как она выжила, все только удивлялись. Удар как раз пришелся в правую переднюю часть автобуса, где они с матерью и сидели. Глеб даже вспомнил эту аварию, о которой так много писали в свое время во всех средствах массовой информации, обсуждая столкновение междугороднего автобуса и большегрузного самосвала с гравием. Там, некоторых, даже идентифицировать долгое время не могли, а Алёнка вылетела через окно и потеряла сознание, хотя на ней не было ни синяков, ни ссадин. Только потом стала часто болеть голова. Слава Богу, и хорошим знакомым, что бабушка оформила на себя опекунство и Алёнкины мытарства прекратились. Но, счастье, как водится, долгим не бывает, и бабушка ненадолго пережила совершеннолетие внучки.

— Ну, что-то я совсем расклеилась, ты прости меня пожалуйста, — она попыталась отвернуться, прикрыв ладошками распухшее от влаги лицо. — Я сейчас страшная, наверно, как Баба Яга.

Парень ошарашено сгреб в охапку всхлипывающую девушку и сильно прижал к себе, будто защищая и отгораживая её от всего мира.

— Ну, ты что, родненькая моя, — он гладил её по голове, как маленького ребёнка, — Ну не плачь, солнышко. Больше тебя никто не обидит.

— Главное, ты меня не обидь, — прошептала она, уткнувшись ему подмышку. — А то я просто умру!

— Обещаю, — твердо ответил Глеб.

Через пять минут девушка крепко спала, разбросав волосы по всей постели. На её умиротворенном лице блуждала глупая и счастливая улыбка. Глеб сидел и не отрываясь смотрел на это чудо природы и не мог насмотреться, пока в ночной тишине не прозвучал телефонный звонок.

— Привет папа, да это я. Хорошо, сейчас выйду. Скажи водителю, что дом на краю деревни со стороны леса, — шепотом ответил он и начал осторожно одеваться, стараясь не разбудить девушку.

Свой рабочий, разрядившийся телефон он так и не нашёл, побоялся включить свет и потревожить спящую красавицу. Хотел написать записку, но в это время раздался настойчивый и излишне громкий сигнал подъехавшего внедорожника, и парень торопливо выскочил на улицу.