Большая медведица

Глава 23. Чудо…

За контролем беременности и подготовкой к появлению на свет ещё одного члена общества, зима пролетела незаметно. Ласковое солнышко уже периодически припекало, заставляя жмуриться и радоваться второй неделе весны. С сосулек, конечно, ещё не капало, Сибирь всё-таки, но запахи скорого потепления уже пробивались, и будоражили предвестниками скорых перемен.

Восьмое марта девчонки решили отметить в общежитии.

— Ты родишь на днях, так что, насидишься ещё дома, — подруга расшевеливала вяло сопротивляющуюся Алёнку. — Народ по тебе соскучился, требует присутствия, поэтому не спорь.

— И охота тебе со мной возиться? Поехала бы одна, по колбасилась от души.

— Ага, и думай там, не родила ли ты!? Нет уж, поехали вместе.

Неторопливо препираясь, они уже собрались на выход, когда Алёнка сказала:

— Блин, я опять в туалет хочу.

— Третий раз уже сегодня, — задумчиво проговорила Лариса, — Похоже родишь ты подруга вот, вот. Больше ни каких предродовых признаков не чувствуешь?

— Что? — не расслышала Алёна.

— Я говорю: у тебя апатия, устаешь быстро, стул опять же не стабильный, аппетит пропал, норку ищешь, чтобы спрятаться, — начала загибать пальцы Лариска, — Всё, как по учебнику. Да ты родишь вот-вот! Общага отменяется. Знаешь что, дорогая, поехали ка в больницу, отдельная палата у тебя уже неделю, как проплачена, дай Бог здоровья твоим родственникам, полежишь под наблюдением, спокойно подготовишься к родам. И не спорь.

— Я и не спорю, — вдруг сразу согласилась девушка. — А то бегай потом, выпучив глаза, звони в скорую.

— Вот и договорились. Давай, собирай вещи.

— Так у меня давно уже все собрано.

— Вот и славненько, я вызываю такси.

Через двое суток Алёнка родила прехорошенькую девочку с почему-то золотистыми волосиками и темными, почти черными глазами. Роды, как и беременность, прошли на удивление легко и спокойно. Никаких кесарений, разрывов и прочих неприятностей не произошло. Девчушка была спокойная и вечно голодная. Было смешно, когда её приносили на кормление, она не кричала на всю палату, требуя немедленно грудь, а лишь удивленно хлопала глазами и тихонечко урчала, мол что это вы, совсем страх потеряли?

На четвертый день, когда подошло время выписки, они прошли плановый медицинский осмотр и получили полный пакет документов: выписку, медицинское свидетельство о рождении, родовой сертификат и сертификат на обследование ребенка. Медсёстры сопроводили её в выписную комнату, и помогли одеть ребенка в уже приготовленные там вещи. Потом к ней подошла заведующая, она торжественно вручила букет цветов и подарочную коробку с надписью “Наше сокровище”. Алёнка аккуратно взяла на руки упакованную по всем правилам в ужасно модный конверт-комбинезон на натуральной овчинке девчушку, а медсестры подхватили всё остальное, и процессия торжественно двинулась к лифту. Когда тот доставил их на первый этаж и распахнул двери, Алёнка, от удивления, чуть не присела на попу. Зал для встречи был разукрашен явно не на скорую руку. Чувствовался почерк профессионала. Марины. Сама же Марина скромненько стояла чуть позади небольшой группы родственников, держа под руку празднично одетого дядю Серёжу. Позади них столпилась, практически в полном составе, вся институтская группа. Ещё какие-то незнакомые люди. Возглавляла всю эту процессию, ну кто бы сомневался, её закадычная подруга Лариса, рыжие волосы которой горели на весеннем солнце не хуже самого этого солнца. Не было только отца ребёнка. Алёнка приоткрыла рот, быстро захлопала своими глазищами и … разревелась. То ли от счастья, то ли от не пойми чего. Кто разберет этих, только что родивших женщин? Если они сами разобраться не могут…

В квартиру поднялись впятером, Алёнка с Ларисой и Марина с Сергеем. Девушки распеленали малышку, чтобы тело её подышало и все начали гадать, на кого же она похожа.

— От тебя вообще ничего нет, — воскликнула с явным сожалением подруга.

— На твою бабушку, тоже нет, — задумчиво включилась в разговор Марина. — Наверное, в ту родову пошла.

— Может, на папашу похожа? — вклинился мужчина.

— Ну Серёжа! — остро глянула на него жена.

— Мне кажется, нет, — вдруг подала голос Алёнка. И в её ответе проскользнуло… сожаление? Или это всем показалось?

А малышка тем временем смешно дрыгала ногами и внимательно рассматривала своими черными глазёнками, какого-то фига, собравшихся вокруг неё, взрослых людей. Алёнка начала аккуратно переворачивать дочурку с бока на бок, проверяя, все ли у ребёнка нормально, ножки, ручки, пальчики, но её прервал удивлённый возглас Марины:

— Подожди-ка! Разверни её немного на левый бочок. Посмотрите, какая прелесть! — её, идеально ухоженный и наманикюренный палец уверенно упёрся в несколько родинок, которые расположились чуть выше попки, на правой стороне пояснички, и полностью совпадали со всем известным созвездием Большой Медведицы. — Так она у нас, оказывается, звездная девочка! Надо же! У кого-нибудь из ваших родственников есть такое?

— Я не помню, — озадаченно ответила Алёнка, продолжая рассматривать слегка наклоненный к центру спины ковшик из семи родинок.

— Может, у твоего Ромео такой же рисуночек? — не осталась в стороне Лариска.

— Да иди ты, — беззлобно отреагировала девушка и стала пеленать ребёнка.

Когда семья Маковецких покинула квартиру, Алёнка покормила дочурку и уложиле её спать.

— Что там в институте новенького? — спросила девушка, разливая по кружкам ароматный чай.

— Все нормально, завтра принесу тебе флешку с заданиями. Вчера завкафедрой передала. И просила поздравить тебя с дочерью.

— И ей спасибо.

— Ты знаешь, этих уродов в Москву специальным санрейсом перевезли, а оттуда вроде заграницу. Оба в коме. Другие бы давно сдохли…

— Не говори так! Я как вспомню, аж жутко становится.

— А тебе не жутко было, когда тебя туда затащили?

— Страшно конечно, но… ты просто не видела! — Алёнку аж передёрнуло, — Вокруг кровища, изуродованные люди валяются, запахи… А они сидят, бутерброды жуют, посмеиваются, обсуждают вигню всякую в полголоса. Как будто в кафе за столиком.

— Да уж.

— У меня до сих пор такое чувство, будто я туда специально Суслика заманила.

— Ну, знаешь что, подруга!? Ты говори, да не заговаривайся. Лежала бы сейчас, вместо них. В коме. Изнасилованная!

— Я понимаю все, но все равно жалко. Люди всё-таки.

— Глупая, город тебя благодарить должен, что с твоей помощью избавился от этих отморозков. Ты думай, не о том, что они люди, а о том, сколько потенциальных жертв ты от них спасла.

— Ага, ты мне ещё медаль предложи, за заслуги перед отечеством.

— И предложу! Ты, можно сказать, своим телом амбразуру закрыла.

— Ой, кажется, Катенок хнычет, — рванули девчонки в спальню, заканчивая неприятный разговор. Теперь у них были другие заботы и приоритеты. Жизнь в одно мгновение перевела их из категории опекаемых в опекунов. И они не хотели подвести судьбу, которая соизволила им явить такое чудо..