Большая медведица

Глава 15. Сон…

Алёнка громко икнула. Потом ещё. И ещё.

— Кто это тебя вспоминает? — Лариса растянулась перед телевизором прямо на полу огромного зала.

— Ик, не знаю, вроде всех вчера поздравила, кого хотела. Ик, никого не забыла.

— Может вспоминают те, кого ты не хотела? — подняла бровь подруга, на мекая на её приключения в Москве.

— Скорее поминают, хотя и это вряд ли. Чтобы поминать, надо хотя бы помнить, — вздохнула девушка. Она уже давно успокоилась и благодаря удивительной жене дяди Сережи воспринимала случившееся философски, мол Боженька задумал организовать ей ребёночка и выбрал на роль папашки совершенно случайного человека. А с Богами спорить — себе дороже. Они и жили теперь с Лариской в её квартире, ключ от которой она буквально насильно впихнула девушке, говоря что сама всё время живёт за городом, присматривать за жильём нужно, а у неё нет времени. Даже разрешила, чтобы и подруга жила с ней.

— Может Суслик очнулся? — хмыкнула Лариска и они захохотали в голос, вспоминая как вчера его подставили, обманом заманив на сцену, где был конкурс с переодеванием.

Того нарядили в классическую дорожную проститутку и не отпускали со сцены, пока он натурально не уговорит кого-то из переодетых персонажей выбрать именно его для продолжения вечера. Над ним потом ржала вся группа, некоторые даже пытались не пускать его к столу. Алёнка ловила его ненавидящие и многообещающие взгляды и в душе жалела о содеянном. В итоге он напился в зюзю и уснул прямо на диванчике около праздничного стола. Кто-то потом разрисовал его физиономию тушью и помадой. Всё это естественно тут же выложили в сеть.

— Зря мы это сделали, Суслик такого не простит.

— Злопамятный мудак, — согласилась Лариска, и девчонки снова захохотали в голос.

Вечер первого января подруги коротали вдвоём, мучая пульт от телевизора и вспоминая моменты прошедшей ночи. Сам праздник они отмечали с одногруппниками в ночном клубе “Дикая Лошадь” и домой добрались только к девяти утра, где упав без сил в уютные коечки, продрыхли до конца дня. Проснувшись, привели себя в порядок, но вечер решили провести дома и валялись теперь без дела перед телевизором непрерывно хихикая.

— Ты знаешь, у меня такое ощущение, что за мной вчера непрерывно следил один тип. Неприятный такой, — Алёнка передёрнула плечами.

— Познакомиться хотел? — зевнула во весь рот подруга.

— Нет, даже попыток не делал.

— А сего ты взяла, что следил?

— Сначала столкнулись пару раз, нос к носу. При этом он старетельно отворачивался, будто не хочет, чтобы его узнавали. Я ещё удивилась тогда, ведь точно его не помню. Хотя лицо вроде знакомое. Кажется. Потом один раз он специально свернул, когда мы шли на встречу друг другу. У меня было такое впечатление, что я ему не приятна. А один раз точно видела в зеркало, как он поворачивал голову вслед за мной, когда я шла в сторону гардероба.

— А как он выглядел? Молодой, старый?

— Неприятный такой. Скорее молодой.

— Надеюсь, его не твой Ромео нанял.

— Нет. Те за мной не следили, они меня искали. И ни от кого не прятались.

— Ты не девочка, а сплошная загадка. А ведь была обычная зубрилка. Чудеса!

— Я и сейчас зубрилка.

— Только беременная, — хмыкнула Лариска. — Ты когда уже свое положение скрывать прекратишь? Скоро вон, пузо на нос полезет.

— Вот когда полезет, все сами и увидят.

— Может в общагу сгоняем? — начала провоцировать Лариса.

— Хочешь, сгоняй. Мне правда уже тяжело, — не поддержала предложение Алёнка.

— Ну да, тебе какой смысл? Ни бухануть, ни …. А я пожалуй скатаюсь.

Лариска оперативно собралась и выскочила из квартиры в подъехавшее за ней такси, а Алёнка завалилась на огромный кожаный диван. Подруга своими предположениями всколыхнула в душе дремавшие воспоминания. Она отключила звук у телевизора и уставилась полусонным взглядом на кружащиеся в темноте за большим окном крупные снежинки. В квартире стояла такая оглушительная тишина, что было слышно, как стучит её сердце. В памяти всплыли стихи безымянного автора, который периодически ее радовал своими постами в интернете:

И снова зима, все на улице бело

А воздух колючий щипает и жжёт

Ну где же она, та, что так не хотела

Сибирских морозов… А снег всё идёт

Кружат за окошком веселые льдинки

Сверкают, искрятся, в окошки стучат

А мне так хотелось увидеть росинки

На длинных ресничках и ясный твой взгляд

Казалось, чего там, нет проще простого

Какие преграды для милых двоих?

Лишь стоит подумать… Но снова и снова

Мешают решётки на окнах моих

Не встать, не пойти мне по улице белой

Ни в право ни в лево, ни шаг за порог

Но это не важно, что заперто тело

Ведь душу не спрячешь под ржавый замок

Она, как снежинка летает, где хочет

Меня унося в беспросветную даль

Но крепкие прутья скрипят и бормочут

Не жди, не надейся всё в прошлом, а жаль!

Она словно почувствовала присутствие чего-то родного и близкого, что согревало и успокаивало. Плавное течение мыслей неторопливо перенесло её в бабушкину квартиру. На кухне горел свет, а за столом сидел Глеб и торопливо ел какой-то суп. Алёнка потихоньку подошла со спины и обхватив его голову руками прижала к своей груди. Он развернулся и тут же аккуратно обнял её за талию. Они замерли.

— Я скучаю, — неожиданно для самой себя шепнула Алёнка, наклоняясь к нему и вдыхая его запах.

— Я знаю милая, ты мне тоже каждую ночь снишься.

Он встал, подхватил девушку на руки и закружил в неторопливом танце, двигаясь в сторону их любимого дивана. Потом накрыл её губы своим горячим ртом и они слились в единое целое, желанное и долгожданное…

Алёнка проснулась от такого мощного оргазма, что даже не сразу сообразила, где находится. Тело свернуло в тугую спирал настолько сильно, что она еле выдохнула, а пальцы на ногах вообще свело судорогой.

— Господи, что это было? — прошептала она в тишине.

Казалось, тело до сих пор горело от прикосновений мужчины, создавая впечатление реальности произошедшего, как будто это был вовсе и не сон, а мужчина просто вышел из зала на минутку и сейчас вернётся. Вслед за ощущениями пришло понимение и злость.

— Твою же дивизию, какая всё-таки я дура набитая! Хоть кол на голове теши, а толку не будет. Ну вот что мне надо такого сделать, как ещё меня надо обидить и унизить, чтобы даже мыслей о человеке не было? — продолжала самобичевание девушка.

А в это время довольное тело с небольшим хрустом потянулось и приятно загудело.

— Ну, точно дура, — уже с улыбкой пробормотала девушка в пустоту, и снова прикрыв глаза, уснула спокойным, крепким сном.

За темным окошком продолжали свой бешенный хоровод трудяги- снежинки, заполняя пространство плотной белой пеленой и создавая дополнительную виртуальную защиту Алёнкиного жилья.